АнтиБарбаросса. Первая неделя

В.К. Петросян (Вадимир). ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА 1941–1945 гг. И СТРАТЕГИЯ ТОТАЛЬНОГО СНАЙПИНГА. Приложения

АнтиБарбаросса. Первая неделя
Первая неделя — более жесткий тест, чем первый день.

Потому что:

неожиданность исчезает.
Германия уже знает, что столкнулась с необычной системой.

Она меняет тактику.

Следовательно, если наша модель работает только утром 22 июня, но разваливается к 24–25 июня, она способна уменьшить катастрофу, но не остановить «Барбароссу».

Именно поэтому неделя — центральная единица проверки устойчивости.

Исторический замысел требовал скорости
Германское планирование восточной кампании исходило из того, что внезапность и скорость имеют решающее значение; дороги и транспортная инфраструктура одновременно рассматривались как реальные ограничения продвижения крупных сил.

Следовательно, одна неделя медленного фронтального боя является для «Барбароссы» значительно более серьезной проблемой, чем неделя того же боя для стратегии СССР, изначально построенной вокруг задержки и мобилизации.

Это асимметрия времени.

День второй: Германия уже отвечает
На второй день немцы начинают применять:

больше разведки;

дым;

артиллерию;

саперов;

осторожное сопровождение бронетехники.

Эффективность первоначальных советских засад снижается.

Допустим условно:

Kадаптации = 0,75.
То есть определенный класс советского огневого воздействия дает уже только 75% эффекта первого дня.

На третий:

0,60.

На четвертый:

0,50.

Это не исторические коэффициенты, а пример модели чувствительности.

Но ключевой вопрос:

что происходит с германским временем?

Если для снижения советской эффективности немцам необходимо:

дольше разведать;

дольше подавлять;

больше ждать саперов,

то уменьшение советских потерь противнику не обязательно означает восстановление немецкого темпа.

Это принципиально.

Тактическая победа Германии может быть оперативной победой СССР
Предположим:

22 июня немецкой роте требовалось час преодолеть новый оборонительный узел.

24 июня немцы научились правильно его подавлять.

Теперь потери меньше.

Но:

разведка;

подготовка;

дым;

артиллерия

занимают два часа.

Тактически Германия стала действовать лучше.

Но ее темп стал хуже.

Следовательно, для нашей книги показатель:

потери вермахта
всегда должен стоять рядом с:

время прохождения рубежа.
Иначе можно ошибочно объявить германскую адаптацию полным поражением советской системы.

Второй–третий день: советская система тоже учится
Это важнейшее отличие от статической линии.

МОТ меняют районы.

ПТР перераспределяются.

Часть известных немцам позиций оставляется.

Минные поля создаются дальше в глубине.

Оптические наблюдатели уточняют направления.

То есть германская разведка изучает движущуюся систему.

Это намного сложнее, чем один раз сфотографировать стационарную линию укреплений.

Однако и советская мобильность имеет предел.

Каждое перемещение:

расходует топливо;

изнашивает машины;

требует связи;

создает риск воздушного удара.

Следовательно, первая неделя является также тестом советской логистики.

Самовосстанавливающаяся оборона не бесконечна
Термин может создать неверное впечатление.

«Самовосстанавливающаяся» не означает:

бесконечно регенерирующая без потерь.

Каждый бой уменьшает:

боекомплект;

число исправных ПТР;

число автомобилей;

людей;

радиостанции.

Следовательно, запас системы конечен.

Правильное определение:

самовосстанавливающаяся оборона — система, способная после локальной потери первого рубежа перераспределить сохранившиеся силы так, чтобы создать новую достаточную плотность до прихода противника.

Но число таких циклов ограничено.

Именно поэтому неделя является серьезным стресс-тестом.

Что происходит с 300 тысячами ПТР?
Валовой парк начинает делиться на категории:

исправные;

потерянные;

в ремонте;

перемещаемые;

в бою;

в резерве.

Следовательно, к седьмому дню необходимо считать уже не:

Nобщ,
а:

Nдоступ.
Именно так военная система должна моделироваться динамически.

Предположим, к концу недели доступность падает:

на 10%;

20%;

30%.

Какая локальная плотность остается?

Если система работает только при 100% первоначального парка, она слишком хрупка.

Центральная модель должна сохранять функцию после заметного расхода ресурса.

Что происходит с МОТ?
МОТ испытывают еще более сложный процесс.

Часть:

потеряна;

часть без тягачей;

часть действует как стационарные точки;

часть переброшена на новые направления.

Именно здесь модульность показывает главное преимущество.

Потеря автомобиля не обязательно означает потерю оружия.

Потеря одного вооружения не всегда уничтожает весь расчет.

Следовательно, к концу недели парк должен измеряться не только числом полностью исправных МОТ.

Но и:

остаточной функциональной способностью модулей.
Это более точный показатель живучести.

Что происходит с минами?
Минные запасы быстро расходуются там, где немецкие танковые группы действительно идут.

Именно поэтому миллион — не такой огромный запас, как казалось.

Если каждый новый рубеж требует крупных инженерных расходов, первая неделя может потребовать очень больших поставок.

Следовательно, минная программа должна иметь:

не только готовые поля;

но и огромный глубокий запас.

И транспорт.

Иначе третий рубеж уже нечем создавать.

Что происходит с германской артиллерией?
Она начинает получать больше целей и задач.

Позднейшая германская доктрина предусматривала подавление последовательных линий противотанковой обороны, наблюдательных пунктов, резервов и артиллерии.

Но это означает рост:

боевого расхода;

времени подготовки;

транспортной нагрузки.

Следовательно, в первой неделе необходимо считать:

сколько дополнительных тонн германских боеприпасов требуется на километр продвижения.
Это может оказаться одним из самых сильных эффектов тотального снайпинга.

Не каждое дешевое ПТР должно выжить.

Если его уничтожение потребовало непропорционально дорогой огневой подготовки, часть экономической задачи выполнена.

Что происходит с Люфтваффе?
К концу недели оно уже не удивлено наличием плотной низовой ПВО.

Следовательно, самолетные экипажи меняют:

маршруты;

высоту;

режим атаки;

приоритет целей.

Прямые потери от неожиданного огня могут снижаться.

Но если одновременно:

уменьшается число низких повторных заходов;

сложнее атаковать мобильные колонны;

больше внимания требуется подавлению ПВО,

советская система сохраняет функциональный эффект.

Опять:

адаптация не равна нейтрализации.
Главный германский ответ недели — методическое наступление
Если блицкриг перестает работать, Германия может перейти к:

разведке;

артиллерийской подготовке;

локальному сосредоточению;

последовательному преодолению рубежей.

Такую армию чрезвычайно трудно остановить навсегда.

Но тогда вопрос уже звучит иначе:

сколько километров она проходит за неделю?

И это ключевой момент.

Если германская армия по-прежнему способна получить глубокое оперативное пространство, система провалилась.

Если она ведет тяжелые методические бои в приграничной зоне, «Барбаросса» как первоначальный стратегический механизм уже серьезно повреждена.

Как должна выглядеть карта через неделю
Не ровная линия.

Наша модель должна допускать:

германские выступы;

локальные советские отходы;

отдельные глубокие проникновения;

районы советских контрударов;

отступление части первых позиций.

Но главное:

не должно существовать устойчивой большой операционной пустоты за первым прорывом.
Если немецкая передовая часть прошла 30 км, но:

отрезана по темпу от пехоты;

зависит от узкой дороги;

перед ней новый рубеж;

на флангах советские мобильные резервы,

это не равно историческому свободному глубокому прорыву.

Четыре результата первой недели
Минимальный
Немецкая адаптация происходит быстро.

Тотальный снайпинг увеличивает цену наступления, но вермахт сохраняет стратегическую инициативу и движется глубоко.

Это улучшенная для СССР, но все еще тяжелая война.

Консервативный
Германские подвижные соединения продолжают продвижение, однако исторически огромные окружения формируются существенно труднее.

Красная армия сохраняет больше людей и техники.

Центральный
На главных направлениях первые несколько дней превращаются в серию повторных прорывов, каждый из которых требует все большей подготовки.

К концу недели танковые группы еще существуют как сильные соединения, но уже не обладают прежней способностью быстро превращать локальный успех в глубокий охват.

Максимальный
Германская сторона успешно адаптируется тактически, но слишком поздно оперативно.

К моменту выработки эффективного метода подавления:

основная первоначальная скорость уже потеряна;

советские резервы сохранились;

приграничная армия не разгромлена;

новые рубежи уже сформированы.

В таком случае:

Германия учится побеждать отдельные элементы системы после того, как проиграла гонку за первую неделю.
Именно это является максимальным смыслом «АнтиБарбароссы».

Приложение 35. Пять километров: максимальный сценарий
Мы подошли к самой сильной цифре всей книги.

5 километров.
Эта цифра опасна.

Потому что она легко превращает сложную военно-экономическую модель в красивый лозунг:

«Вермахт можно было остановить в пяти километрах от границы».

Так писать нельзя.

Наша задача:

определить набор условий, при котором устойчивое оперативное продвижение основных германских ударных группировок действительно могло быть ограничено порядком первых 5–10 км на отдельных ключевых направлениях.
И столь же важно определить:

при каких условиях эта гипотеза немедленно рушится.
Только тогда пять километров становятся не рекламной цифрой, а верхней границей модели.

Что именно означает «пять километров»?
Не положение самого передового немецкого солдата.

Не разведывательного патруля.

Не мотоцикла.

Не даже отдельного танкового подразделения.

Мы определяем:

Dуст
— глубину устойчивого оперативного продвижения.

То есть глубину, на которой германская ударная группировка еще способна:

сохранять связь с основной системой;

подтягивать поддержку;

снабжаться;

вводить последующие эшелоны;

продолжать развитие прорыва.

Если один разведывательный отряд прошел 20 км, но за ним нет устойчивого коридора, это не опровергает сценарий пяти километров в нашем смысле.

И наоборот.

Если основная танковая масса прошла 8 км и уже получила возможность быстро развиваться дальше, пятикилометровая гипотеза фактически провалилась, даже если средняя линия фронта выглядит близкой к границе.

Основное математическое условие
Вся модель сводится к одному неравенству:

Tсов < Tгер.
Где:

Tсов — время восстановления достаточной оборонительной плотности перед следующим германским шагом;

Tгер — время, необходимое немецкой ударной системе для преодоления текущего эшелона и подготовки следующего эффективного продвижения.

Но одного выполнения неравенства мало.

Оно должно повториться:

несколько раз подряд.
Именно это превращает задержку в остановку.

Простая модель пяти километров
Представим условную глубину обороны, состоящую из нескольких зон.

Зона 1
0–1 км.

Приграничные наблюдательные и огневые позиции.

Зона 2
1–2 км.

Инженерные препятствия и первый противотанковый эшелон.

Зона 3
2–3 км.

Дополнительные ПТР, МОТ, ПТО.

Зона 4
3–4 км.

Подошедший мобильный резерв.

Зона 5
4–5 км.

Следующий организованный узел.

Это не предлагаемая тактическая схема размещения войск, а абстрактная математическая модель последовательных эшелонов.

Если каждый из них в среднем добавляет даже:

30–60 минут

к полному германскому циклу, накопленный временной расход становится большим.

Но важнее другое:

пока немцы преодолевают зону 2,

советская система строит зону 4.

Пока преодолевают зону 3,

усиливается 5.

Именно поэтому глубина может стать самоподдерживающейся.

Условие № 1. Первый рубеж не должен быть уничтожен мгновенно
Если германская артиллерия и авиация полностью уничтожают первый эшелон до того, как он:

передал информацию;

нанес задерживающий эффект,

система теряет первый временной дивиденд.

Следовательно, необходимы:

рассредоточение;

маскировка;

запасные позиции;

связь.

Но не обязательно сохранение каждой позиции.

Первый рубеж имеет право погибнуть физически после выполнения:

информационно-временной функции.
Условие № 2. Минная программа должна быть реальной, а не складской
Миллион мин на складе в глубине не влияет на первые пять километров.

Необходимо, чтобы значительная часть:

либо уже создавала заграждения;

либо могла быть быстро использована в последующих зонах.

Следовательно, максимум требует:

инженерной подготовки до войны.

Это одно из жесточайших условий.

Условие № 3. ПТР должны иметь локальную плотность
300 тысяч по всей стране не помогают конкретному немецкому танковому корпусу.

Максимальная модель требует, чтобы на ключевых направлениях существовали:

десятки реально доступных ПТР на километр первого боя

и

значительно больший суммарный парк в глубине и резерве.

Ранее мы рассматривали расчетный диапазон:

50–100 реально доступных ПТР на километр ключевого участка
как возможный верхний уровень первого цикла при очень высокой концентрации.

Это не исторический норматив.

Это контрольный параметр максимальной модели.

Условие № 4. Нельзя распределить ПТР равномерно
Если 300 тысяч ружей просто размазаны по фронту, часть огромного парка окажется там, где нет танкового удара.

Поэтому максимальная система имеет:

базовую сеть

мобильный резерв.

То есть решение:

не угадать направление заранее идеально, а быстро исправить ошибку после начала нападения.
Условие № 5. Радио должно сократить время, а не увеличить объем хаоса
Массовая радиосвязь сама по себе не дает максимального сценария.

Если тысячи станций передают:

дублирующие;

непроверенные;

несопоставимые

сообщения, штаб захлебнется.

Следовательно, максимальный сценарий требует:

стандартных форм донесения;

приоритетов;

понятной структуры решений.

Иначе более быстрая информация превращается в:

более быстрый хаос.
Это один из самых серьезных организационных рисков всей гипотезы.

Условие № 6. Решение должно быть децентрализовано достаточно, но не полностью
Местный командир не должен ждать Москву для каждого тактического действия.

Но и каждый МОТ не должен самостоятельно ехать туда, куда считает нужным.

Следовательно, система требует:

управляемой инициативы.
Позднейший американский справочник по германской армии подчеркивал именно сочетание штабной системы и инициативы подчиненных как сильную черту германского командования.

Чтобы победить такую систему временем, советская сторона должна сократить собственный цикл принятия решений.

Условие № 7. Автомобильный резерв должен пережить Люфтваффе
Это одно из самых жестких требований.

Если 500 ПТР и десятки МОТ прекрасно подготовлены, но уничтожены на дороге до прибытия:

они равны нулю в следующем бою.

Следовательно, сценарий пяти километров требует не уничтожения Люфтваффе, а достаточного уровня:

рассредоточения;

ПВО;

маскировки;

маршрутной избыточности,

чтобы значительная доля критических перебросок действительно состоялась.

Условие № 8. Советская авиация должна сохраниться как функция
Историческая масса самолетов сама по себе недостаточна.

В максимальной модели важна доля авиации, которая после первого удара способна:

разведывать;

перехватывать;

прикрывать;

влиять на ключевые германские движения.

Она не обязана добиться абсолютного господства.

Но если она исчезает из уравнения почти полностью, давление на:

МОТ;

рокады;

резервы

резко возрастает.

Следовательно, пятикилометровый сценарий требует хотя бы:

сохранения значительной советской воздушной функциональности.
Условие № 9. Нельзя преждевременно израсходовать танковый резерв
Если сохраненные советские танковые соединения в первый же день вводятся в неоптимальные широкие удары и быстро теряют боеспособность, максимальный сценарий теряет инструмент второй фазы.

Следовательно, танки должны использоваться:

после выявления направления;

против уже заторможенного противника;

там, где существует локальное преимущество.

То есть дорогой резерв сохраняется до момента, когда дешевые слои улучшили обменный курс боя.

Условие № 10. Германия должна действительно потерять темп, а не только людей
Это центральное условие.

Можно нанести вермахту тяжелые потери и одновременно не остановить его.

Если ударная система сохраняет:

дороги;

управление;

снабжение;

синхронность,

она продолжит движение.

Следовательно, максимальная модель требует комбинированного результата.

Необходимо одновременно ухудшить минимум несколько параметров:

бронетехнику;

пехотное сопровождение;

инженерное движение;

транспорт;

управление;

время артиллерийской подготовки.

Именно совокупность создает:

распад наступательного ритма.
Какой процент германских потерь необходим?
Нельзя дать одну универсальную цифру.

Но для модельной проверки можно использовать пороги функциональной недоступности передового ударного эшелона, а не безвозвратных потерь.

До 10%
Вероятно, слишком мало для гарантированного операционного срыва, если остальные функции работают нормально.

10–20%
Уже существенный эффект, особенно если поступает быстро и сопровождается задержками снабжения и пехоты.

20–30%
Очень серьезная деградация ударной функции.

Более 30%
Максимальный кризис, но его достижение в первые километры требует чрезвычайно сильной совокупности условий.

Эти проценты — не исторические нормативы германской армии.

Они являются диапазонами сценарного теста.

Важнее процента — синхронность
Предположим:

20% машин недоступны,

но распределено это постепенно по неделе.

Соединение может адаптироваться.

Теперь те же 20% выбывают в течение нескольких часов одновременно с:

задержкой саперов;

отставанием пехоты;

срывом подвоза.

Эффект гораздо выше.

Следовательно, максимальная модель ищет не просто большие потери.

Она ищет:

быстрое совпадение нескольких функциональных провалов.
Это и есть аналог огневого шока на уровне танковой группы.

Модель пяти последовательных препятствий
Допустим вероятность сохранить полный необходимый оперативный темп после каждого серьезного эшелона составляет:

80%.
После одного:

80%.

После двух:

64%.

После трех:

51%.

После четырех:

41%.

После пяти:

33%.

Если вероятность сохранения полного темпа после каждого эшелона:

70%,
то после пяти:

около:

17%.
Это простая модель независимых событий.

Реальный бой сложнее:

этапы коррелированы;

Германия адаптируется;

СССР несет потери.

Но формула показывает основной механизм.

Для остановки не требуется один абсолютно непроходимый рубеж.
Достаточно нескольких рубежей, каждый из которых имеет существенную вероятность нарушить требуемый темп.

Почему именно пять километров, а не двадцать?
Самая честная формулировка:

пять километров не выводятся из одного физического закона.
Это контрольная верхняя гипотеза.

Она возникла как крайний сценарий, в котором:

первые несколько противотанково-инженерных циклов настолько плотны;

советская реакция настолько быстра;

германская первоначальная адаптация настолько запаздывает,

что оперативное развитие успеха ломается почти сразу.

Следовательно, пять километров необходимо не доказывать «в среднем».

Необходимо определить:

существует ли хотя бы промышленно и организационно непротиворечивый набор параметров, при котором модель действительно дает такую глубину?

Если такого набора нет — цифру следует повышать.

10 км.

Это нормальный результат исследования.

Условия, при которых пять километров невозможны
Это чрезвычайно важный раздел.

Максимальный сценарий практически рушится, если одновременно выполняются несколько следующих условий.

Плохая радиосвязь
Tсов становится слишком большим.

Недостаток транспорта
резерв не приходит.

ПТР распределены равномерно
локальной плотности нет.

МОТ слишком дороги и малочисленны
нет мобильного усиления.

Минные поля плохо подготовлены
германское Tгер остается маленьким.

Люфтваффе свободно уничтожает рокадные перевозки
самовосстановление обороны прекращается.

Советские танки преждевременно потеряны
нет второй фазы.

Командование требует немедленного общего наступления
ресерв расходуется до завершения оборонительной задачи.

Германия сразу распознает систему и быстро переводит наступление в эффективный методический режим
временной дивиденд контрвнезапности слишком мал.

Если четыре-пять таких недостатков возникают одновременно, пятикилометровый сценарий практически исчезает.

Это очень важно показать.

Почему даже провал пяти километров не означает провала всей концепции
Предположим модель дает:

не 5;

а 25 км.

Это не автоматически поражение идеи.

Главный вопрос:

что происходит с германской системой после этих 25 км?

Если она уже:

заторможена;

не замкнула котлы;

потеряла синхронность;

вынуждена перегруппироваться,

центральная стратегическая задача могла быть выполнена.

Следовательно, существует лестница результата:

5–10 км
максимальная победа контрвнезапности.

10–30 км
центральный сильный сценарий.

30–80 км
консервативный, но все еще способный разрушить часть исторических окружений.

80–150 км
минимальный эффект: «Барбаросса» продолжается, но медленнее.

Это модельные диапазоны, а не исторические предсказания.

Именно так их следует публиковать.

Самый жесткий тест: Белосток — Минск
Максимальный сценарий должен проверяться не на удобном второстепенном направлении.

А там, где германская схема была наиболее опасна.

Архивные карты дают реальную дислокацию советских сил на западной границе и положение Западного фронта в первый день войны.

Следовательно, итоговая имитационная модель должна брать:

историческую дорожную сеть;

реальные узлы;

исторические исходные советские соединения;

реальные германские направления

и уже затем заменять часть советской структуры на нашу альтернативную.

Иначе пять километров будут результатом нарисованной нами карты.

Это недопустимо.

Что необходимо доказать в окончательном расчете
Для пяти километров нужны минимум следующие переменные:

число ПТР, реально способных участвовать в каждом эшелоне;

число МОТ, прибывающих до германской передовой;

средняя задержка от минно-инженерного района;

время обнаружения главного направления;

время передачи;

время решения;

скорость рокадного движения;

коэффициент потерь от Люфтваффе;

доступность артиллерии;

темп германского подавления;

коэффициент адаптации по дням;

функциональная потеря германского транспорта;

боеспособность советских мобильных резервов.

И только после этого:

Dуст.
То есть глубина устойчивого продвижения.

Вот каким должен быть финальный расчет.

Может ли сценарий пяти километров быть защищен уже сейчас?
В самой осторожной формулировке:

как установленный результат — нет.
Мы еще не располагаем полной имитационной моделью, которая выводит пять километров из проверенных исторических параметров.

как физически бессмысленная фантазия — тоже нет оснований его отвергать заранее.
Потому что мы уже установили причинный механизм, способный резко сократить германский темп:

массовая противотанковая плотность;

минная задержка;

распределенный точный огонь;

радиосвязь;

мобильные резервы;

ПВО;

сохраненный танковый резерв.

То есть гипотеза имеет механизм.

Но ее численный предел еще требуется доказать.

Именно эта формулировка является наиболее сильной.

Максимальная контрфактическая формула
Пять километров возможны только тогда, когда одновременно выполняется цепь:

первый германский удар не разрушает советское управление;

первый советский рубеж покупает время;

время превращается в информацию;

информация превращается в решение;

решение превращается в автомобильное движение;

движение превращается в новую плотность ПТР, МОТ и мин;

новая плотность снова покупает время;

Люфтваффе не успевает разрушить этот цикл;

германская артиллерия способна подавлять отдельные узлы, но ценой дальнейшей потери времени;

до восстановления германского темпа советский танковый резерв уже получает возможность контрудара.

Если хотя бы большая часть этой цепочки работает:

Tсов уменьшается;

Tгер растет.

Если она повторяется несколько раз:

германский прорыв превращается из процесса ускорения в процесс торможения.
Именно это является математическим содержанием слов:

«пять километров».
Не бетонная линия на карте.

Не запрет немецкому солдату сделать шестой километр.

А момент, когда основная германская ударная система перестает производить следующий оперативный успех.

Итог приложений 31–35
Эти пять приложений подводят нас непосредственно к окончательной проверке всей стратегии.

Вермахт может ответить
И он обязательно отвечает.

Разведкой.

Артиллерией.

Дымом.

Минометами.

Саперами.

Обходом.

Люфтваффе.

Изменением тактики.

Это документально совместимо с известным германским тактическим репертуаром; позднейший американский справочник описывает именно агрессивную разведку, комбинированное применение оружия, подавление противотанковых средств, дым и стремление развить прорыв быстрее контрмер противника.

Первый час
решает, превратится ли германская внезапность в советский системный распад.

Исторический документ ЗапОВО показывает, насколько поздно ночью 22 июня проходила передача последнего приказа о готовности: 01:45 — получение, 02:25–02:35 — отправка армиям.

Поэтому настоящая контрвнезапность должна быть создана до этой ночи, а не импровизирована в ней.

Первый день
решает, становится ли Красная армия по мере течения времени более или менее управляемой.

В нашей модели к вечеру 22 июня она должна:

лучше понимать направления удара;

уже перемещать резервы;

усиливать второй эшелон.

Исторически в 21:15 того же дня появилась директива № 3 с задачами фронтам на 23–24 июня; в альтернативной доктрине ключевое отличие заключается в приоритете сначала сорвать темп и только затем вводить крупные контрудары.

Первая неделя
решает, переживает ли система немецкую адаптацию.

Если нет — тотальный снайпинг является только средством уменьшения первого шока.

Если да — он становится стратегией.

Пять километров
остаются верхней, самой требовательной гипотезой.

Ее нельзя считать доказанной простым сложением:

400 тысяч винтовок;

300 тысяч ПТР;

100 тысяч МОТ.

Она возможна только как результат правильно синхронизированной системы времени.

И поэтому главный итог этих приложений можно сформулировать одной формулой:

«Барбаросса» побеждает, если германский цикл прорыва короче советского цикла восстановления обороны.
«АнтиБарбаросса» побеждает, если советский цикл восстановления обороны становится короче германского цикла прорыва.
Все остальные элементы книги:

снайперы;

оптика;

ПТР;

мины;

МОТ;

радио;

автомобили;

прицепы;

ПВО

работают только на изменение этих двух величин.

Одни уменьшают:

Tсов.
Другие увеличивают:

Tгер.
И если на нескольких последовательных рубежах возникает:

Tсов < Tгер,
то каждый следующий километр становится для Германии не легче, а труднее.

Это уже противоположность блицкригу.

Историческая логика:

прорвал ; ускорился ; дезорганизовал ; прорвал еще глубже.

Альтернативная:

прорвал ; задержался ; раскрыл направление ; получил перед собой более плотную оборону ; снова задержался.

Именно поэтому максимальная цель тотального снайпинга заключается не в уничтожении германской армии за пять километров.

Она заключается в гораздо более точной военной задаче:

заставить германскую армию потратить способность к блицкригу раньше, чем она успеет потратить пространство Советского Союза.
********