Безымянный воробей

    Молодой воробей по прозвищу Шустрик в компании таких же молодых, задиристых пернатых собратьев перелетал с одного места на другое в поисках пищи, и хоть этой пищи было более чем предостаточно, воробьи неугомонно носились по округе. Шустрик из всей этой мелкотни был самый отчаянный, ему мало было клевать по зернышку, а червяк только раззадоривал его аппетит, однажды с криком: «Нас так много на такую малость…!» через минуту после приземления сорвался с места и полетел дальше пока не оказался совсем один возле старой заброшенной мельнице, которая стояла за селом.
    Это место было ему совсем незнакомо, зато повсюду земля была усыпана прелыми зернами. Шустрик обрадовался,— настоящая пирушка!.. Осчастливленный таким открытием, воробей запрыгал по земле, на ходу подбирая зерна, мечтая, что завтра он приведет сюда свою компанию и в глазах своих товарищей станет настоящим героем. Он так увлекся, что не заметил, как к нему подлетел голубь. Судя по разноцветному окрасу перьев на груди и надменному взгляду, голубь на мельнице был важной персоной.
— Неслыханная наглость!— возмутился голубь и подступил к Шустрику так близко, что казалось, хотел наступить на него.
    Воробей проворно отскочил, но не улетел, только из предосторожности взлетел на толстое бревно и выжидающе уставился на голубя.
— Ты, маленький воришка, сколько успел уворовать?..— все больше распалялся голубь, видя, что воробей его не испугался, а наоборот, смотрит на него удивленно.
 — Я всего-то чуток поклевал.— говорил Шустрик,— И вообще, я думал, что все это ничейное.
— Как раз-таки чейное, еще какое чейное!— голубь негодующе замахал на воробья крыльями,— Да за такое преступление мало тебя судить!..
— Ох, глядите, как он раскричался!— неожиданно вступилась за воробья белая голубка, кончик ее хвоста был окрашен в золотистый цвет,— Было бы тут за что судить. Как тебя звать, малыш?
— Шустрик.— ответил воробей.
— Да нет, я спрашиваю твое имя: как звать тебя?
— Шустриком меня все зовут.— воробей растерялся, потому что другого имени у него отродясь не было.
— Бедняга.— голубка сочувствующе всплеснула крыльями и критически глянула на голубя,— Ты слышал, Серафим? Это так возмутительно, когда родители безответственно называют своих детей.
— Да у нас всех так называют.— простодушно сказал Шустрик,— Моего приятеля, например, зовут Рохля, а другого — Везунчик, потому что ему всегда везет…
— Из какого яйца ты вылупился, бедолага?..— участливо спросил Серафим,— Как вообще можно так жить?— тебя без имени, как будто совсем не существует. Вот мою подругу зовут Марьян, а соседа — Кузьма. А старого ворона Сергей Сергеич!
— А почему у него два имени?— поинтересовался Шустрик.
— Потому что Сергей Сергеич ворон почтенного возраста и имеет большой авторитет на мельнице.— ответил Серафим,— А твоих родителей я бы привлек к ответственности за издевательство над ребенком.
— Не надо никого ни к чему привлекать.— вступилась Марьян,— Наверное, у воробьев такая особая культура, ведь все мы такие разные. Но без имени все равно никуда не годится.
— Вы хотите дать мне настоящее имя?— недоверчиво спросил воробей.
— Это задача из непростых.— важно ответил Серафим.
— Видишь ли, малыш, в мире столько имен, что подобрать подходящее очень трудно.— ласково заговорила Марьян,— Для этого ответственного дела надо собрать особый ученый совет и на нем решить, какое имя тебе подходит.
— В таком случае, надо позвать тетушку Арину,— напомнил Серафим,— ведь это она дала мне такое красивое имя.
— Не тебе одному, хвастуша.— усмехнулась Марьян и тотчас добавила,— Она стара и плохо слышит.
— Когда дойдет до дела — услышит.— беспечно махнул крылом Серафим и сказал, что пора лететь на мельницу.
— Вот увидишь, малыш, как сильно изменится твоя жизнь с настоящим именем.— ободряюще сказала Марьян и сорвалась с места.
    За ней в воздух взлетели Серафим и Шустрик.
    Шустрик был ошеломлен, он никогда еще не видел просторных зданий — родной чердак, где он вырос, был маленький, тесный и пыльный, а на мельнице такой необъятный простор, и много всего было интересного. Серафим приземлился на деревянный ящик и предложил воробью место рядом и пока все собираются угоститься зерном. Шустрик не отказался, он чувствовал себя важным гостем, он задрал клюв, с достоинством проскакал по ящику и сказал: 
— А здесь уютненько.
— Комфортно!— снисходительно кивнул голубь и тотчас хвастливо добавил,— Это наша птичья обитель! Здесь все для пернатых собратьев.
— Я ведь тоже пернатый?— с надеждой в голосе спросил Шустрик.
— Конечно.— согласился голубь,— Только мелкий.
— Но здесь всем рады.— подхватила Марьян и захлопала крыльями.
    Вскоре мельница стала наполняться пернатым народом, сначала прилетели приятели Серафима и Марьян — такие же говорливые, любопытные, им не терпелось узнать про воробья, который не имел имени, затем прибыли их близкие и дальние родственники, которые мгновенно заполнили собой все пространство мельницы, наконец, прилетели три сороки и три ворона, из которых самым старым и был тот самый Сергей Сергеич, отличавшийся от своих собратьев серебристыми перьями на груди и бельмом на правом глазу.
    Совет начался с возмутительного для всего птичьего сообщества известия: «Воробей по прозвищу Шустрик не имеет имени!..»
— Это просто Каар!..— негодующе каркнул Сергей Сергеич.
— Бедное дитя.— развела крыльями одна из трех сорок.
— Еще не то слово, тетушка Арина,— несчастное!— поддержала сороку Марьян,— Надо нам это досадное недоразумение исправить.
— Исправить, срочно исправить досадное недоразумение.— закричали хором подружки тетушки Арины.
— У кого есть какие предложение?— авторитетно спросил Серафим.
— Есть ли у кого на примете свободное имя?— гнусаво каркнул Сергей Сергеич.
— Может, кто-нибудь седня помер, и имя освободилось?— осведомилась пожилая голубка по имени Зина.
— Вчера помер Клавдий.— сказала тетушка Арина таким тоном, словно объявляла важную новость.
— Да что вы такое говорите?! Он же совсем не старый был…— зашумело пернатое собрание.
— Не старый.— подтвердила сорока,— Но уж очень любил забродившие ягодки… Страшной смертью помер!
— Неужели, объелся?!— вскричала Зина,— Вот сколько ему говорили: не злоупотребляй, три ягодки — и достаточно…
— Он не то что бы сильно объелся, чтоб сразу помереть,— стала уточнять Арина,— он даже сумел в таком состоянии взлететь, просто не вписался в столб и упал на провода.
 — Нет-нет, Клавдий — не имя для маленького воробья!— протестующе заявил Сергей Сергеич.
— Дурная примета.— согласился пожилой голубь по имени Георгий и под одобрительные взгляды собравшихся, добавил,— Поди-ка еще пристрастится к этим ягодкам.
— Ну, это уж вы слишком перебрали.— усмехнулась Марьян,— От имени ничего такого не бывает — все от воспитания в семье зависит.
— Воробей, из какого ты гнезда?— сочувствующе спросила пожилая голубка Зина.
— Из обыкновенного, воробьиного.— ответил Шустрик.
— А много у тебя братьев и сестер?
— Много.
— Все ясно — ребенок заброшен.— констатировал пожилая Зина,— И не мудрено, что бедняга не имеет имени — с такой оравой родителям некогда искать имя своему ребенку.
— И на каждого именем не запасешься.— благосклонно вдруг поддержал Зинаиду пожилой Георгий и подсел к голубке ближе.
— Вот мы и собрались, чтобы устранить эту несправедливость.— многозначно каркнул Сергей Сергеич,— Есть ли еще у кого свободные имена?
— Кончились.— сонно отозвался хриплый голос из глубины мельницы.
— Быть такого не может, чтобы кончились имена.— недоверчиво сказал старый ворон,— Какое-то имя должно остаться, пусть самое, что ни есть завалявшееся?
    Сорока Арина, сидевшая со своими подружками, тихо трещала о превратностях судьбы, туговатая на слух, она переспрашивала собеседниц и в то же время не могла отделаться от мысли, что ей жалко непутевого Клавдия, и соглашалась с Сергеем Сергеичем, что это имя совсем не подходит воробью, и, наконец, решила, что ему нужно самое обыкновенное имя,— ведь не имя красит птицу, а птица своими делами украшает имя. Суждение пожилой сороки понравилось пернатому собранию, и тотчас все хором стали хвалить Арину, какая она все-таки мудрая.
— Вот и я про тоже подумал,— взвился на своем месте Георгий и, поглядывая на Зину, которая была восхищена своим соседом, решил сделать дельное предложение,— Зачем разбрасываться именами, когда на всех не хватает, найдем самое простецкое!
— Какое?— поинтересовался хриплый голос из глубины мельницы.
    Георгий задумался и, как будто даже растерялся, простецкое имя как-то не приходило ему в голову. Неловкое положение спасла Зина, спросив прятавшегося в глубине мельницы голубя:
— А сам-то ты кто будешь?
— Я здешний.— ответил голос.
— Мы все тут здешние.— сказал Сергей Сергеич,— Как тебя звать.
— Селифан.
— В первый раз слышу это имя.— удивилась Зина.
— Потому что редкое.— хвастливо заявил голос.
— Ну, так ты, Селифан, покажись нам.— потребовал Сергей Сергеич.
— Хочется взглянуть на обладателя редкого имени.— как бы между прочим сказала Арина,— Не помню такого имени в здешних местах.
    Селифан — сильно потрепанный голубь, неприметного окраса — приземлился рядом с сороками и, на всякий случай,— подальше от старого ворона.
— Вот какой ты Селифан...— глухо заворчал Сергей Сергеич и уставился своими близорукими глазками на голубя,— Никогда такого не видел.
— Да и я впервые его вижу.— неуверенно сказала Арина.
— Мы ни разу этого Селифана на нашей мельнице не видели!— подхватили сразу несколько голосов.
— Да я от рождения здешний!— отчаянно, чуть ли не плача, воскликнул Селифан,— Я просто незаметный.
— А голубь действительно незаметный.— сказала Зина и, подойдя ближе к Селифану, стала его изучающе рассматривать, приговаривая,— А имя для неприметного голубя на редкость громкое…
— Может, поделишься своим именем с воробьем?— предложил Георгий и покосился на Сергея Сергеича, ожидая поддержку со стороны старого ворона и всего пернатого сообщества.
    Воробей, все это время сидевший тихо, насторожился — имя Селифан ему не понравилось, он бы охотно согласился на более скромное и, когда голубь возмутился и отказался делиться своим именем, обрадовался.
— Да ни за что!.. Это мое собственное имя — еще от моих родителей мне досталось!— недовольно кричал потрепанный голубь,— А если этот воробей пристрастится к запретным ягодкам? Все на мельнице будут судить Селифана,— вот, мол, обожрался до беспамятства. Опозорит меня, с чем я останусь?..
— Да тебя-то с чего здесь будут судить?!— возмущенно застрекотала всегда терпеливая тетушка Арина,— Воробей живет в деревне и к мельнице никакого дела не имеет.
— Где твое родительское гнездо, малыш?— по-отечески ласково спросил Серафим Шустрика.
— На чердаке клуба.— ответил воробей.
— Вот видишь, он вырос в культурной среде.— сказала Марьяна, скорее, обращаясь ко всему пернатому сообществу, чем к одному только Селифану,— Так что можешь не тревожиться за свое имя.
— Да какая там среда?— саркастически каркнул Сергей Сергеич,— Если мне помнится, этот клуб давно заколочен, и ничего там такого не происходит.
— Да не хочу я этого Селифана.— упрямо заявил Воробей,— Мне бы имя попроще, чтоб не такое странное.
— И то верно, лучше попроще.— вступился за воробья Георгий,— Могут еще и засмеять с таким странным именем.
— Страннее не бывает.— поддержала своего соседа Зина,— Это совсем другая культура, не та цивилизация!— в деревне за такое вызывающее имя могут и поколотить.
— Дикари.— удрученно вздохнула Марьян.
    Ненадолго на мельнице воцарилась тишина, пернатое сообщество задумалось, Селифан тем временем предпочел скрыться, и уже не подавал своего голоса. И о нем тут же все забыли.
    Тишину нарушил чей-то голос, не принадлежавший никому из заседавших на совете, он доносился снизу, как будто из-под земли.
— Странные вы пичуги — для одного воробья не можете имя найти! Вот у нас, у мышей, недостатка в именах нет, все решается проще — можно брать любое имя…
— Поэтому у вас одних только Иванов целая дюжина на одно гнездо.— добродушно усмехнулся Сергей Сергеич и глянул на мышь сверху с своей перекладины вниз.
— Но у вас-то сразу два имени!— парировала мышь.
— Конечно. Потому что по традиции в нашей семье имя отца переходит сыну, а от сына к его сыну.— вдруг оживился старый ворон,— И только один раз случилось такое недоразумение, когда в нашем роду появился Арсений, но это такая древняя история, что про моего далекого предка никто уже и не помнит.
— Чем же вашим предкам не угодил Арсений?— спросила мышь.
— Да всем угодил — был ворон Арсений заводилой и был отчаянно храбр и умен не по годам, при нем наш род окреп и над другими возвысился, только имя уж больно было простецкое, потому что в простонародье его звали Сенька, а это как-то несолидно для такого выдающегося ворону. Вот и решил его наследник вернуть нашему роду прежнее имя.
— Глупости, уж если твой предок такой был выдающийся ворон, он тем самым возвысил свое неприметное имя, зачем же было забывать его?..— недоуменно заворчала сорока Арина.
— И моего деда звали Арсений,— воодушевленно заговорила мышь,— и он тоже был отчаянно храбр и умен, и многие потомки с гордостью носят его имя. И оно не кажется нам таким простецким или смешным.
— Вот и нашлось тебе имя, Шустрик!— уверенно заявили Арина,— Пока никем из птичьего племени не занятое.
— А захочет ли наш воробьишка носить такое имя?— спросил Серафим, обращаясь, скорее, к Шустрику, чем к Совету.
    Воробей ненадолго задумался, имя Шустрику понравилось, особенно льстила ему история, о том, что когда-то оно принадлежало предку старого ворона Сергея Сергеича, быть может, благодаря Арсению, он станет своим на этой мельнице, во всяком случае, он пока единственный воробей в округе, у которого будет свое настоящее имя.
— Я беру имя Арсений!— гордо выпятив грудь вперед, сказал воробей.
— Носи с удовольствием.— благосклонно каркнул Сергей Сергеич,— Но не забывай, кому принадлежало это имя.
— Не забуду.— чирикнул новоиспеченный Арсений.
— И про мышей не забывай.— вставила свое слово мышь,— Ведь в этом имени есть толика и нашей истории.
— Да, уж вы-то о себе забыть не дадите!— добродушно усмехнулась Зина и переглянулась с соседом Георгием.
    Георгий ответил соседке взаимным взглядом и добавил:
— Лети, Сенька-воробей, с новым именем в новую жизнь!
— Как будешь мимо пролетать,— милости просим в гости.— расчувствовалась Марьян и прижалась к Серафиму.
— Если, кто-нибудь из ваших захочет приобрести новое имя, мы охотно поделимся,— что-то да подыщем.— заворковал Серафим и накрыл свою голубку крылом.
    Сенька уже собрался взлетать, но вдруг замешкался и спросил:
— А как быть с Шустриком?
— Оставь на память.— ответила тетушка Арина,— Пока будешь привыкать к новому имени, старое еще послужит.
    Окрыленный таким напутствием, воробей тотчас вспорхнул с ящика, поднялся под самую крышу мельницы, чирикнул на прощание и вылетел наружу. Сенька в счастливом предчувствии порхал в воздухе, он представлял себе, как удивит своих приятелей, особенно свою многочисленную родню, ведь он пока первый и единственный в семействе воробьев, носящий настоящее имя — Арсений.