Shalfey северный роман. Глава 30

    Глава 30


  — Ух, как с вами интересно-то! — восхищалась Ирсен почти уже ночью, переписываясь в это время на два фронта.

  — В смысле? Вы там против меня опять что ли дружите?! — искренне удивился Март, поскольку и сам в это время переписывался сразу с обеими своими музами.

  — Только холим и лелеем, — успокоили его.

  — Чувствую, веселая у нас история получается. Знаешь, лет семь-восемь назад у меня появилась фраза, которую я берег для книги: «Он искал женщину, чтобы зацепиться за этот мир». Это определенно написано про меня!

  — Слушай, ты мне, главное, напоминай, что ты тут! — рассмеявшись, сделала она вид, что намек его остался незамеченным. — А то меня может понести! — И: — Март, скорее начинай писать свою книгу и уходи в подполье, а то мне приходится раскрывать свои секреты!

  — Что за секреты? — слегка насторожился он. — Быстро это у вас… Ты уже и Аише их раскрываешь?

  — Нет, конечно! Мои козыри при мне, не переживай, в обиду тебя не дам!

  — И когда Остапа уже понесет? Давай, интересно ведь! — подначивал Март, желая наконец разузнать, какие такие тараканы живут в Ирсеновской голове.

  — Это по заказу не происходит, — продолжала Ирсен привычно увиливать. — Нужно вдохновение и творческий полет. Ну, ты сам все знаешь.

  — Ну да, ну да… Время еще детское, — пришлось ему согласиться, поскольку не было еще и полуночи.

  — А я спать пойду! — неожиданно разрешилась она.

  — Дело житейское, — дал он опять безропотное свое согласие.

  — Что-то ты как взъерошенный воробей стал, что-то испугало? — с чего-то вдруг вообразилось ей.

  Удивившись, Март отрицал. А поболтав еще немного, быстро с ней распрощался и укатил за компанию с сыном прогуляться в городской парк. Надо было отвлечься, развеяться и обдумать все, что произошло с ними в этот вечер.

  А потому, вернемся назад, в начало этого дня, когда после некоторого перерыва Марту вновь написала Аиша.

  — И пропали жулики, — напомнила она о себе, по прошествии двух молчаливых дней, что минули после их разговора «в бане», когда оказалось, что «тетенька явно не хочет развлечений», а Март решил не навязываться. — Как настроение?

  И, рассказав Аише о делах насущных, расспросив о делах ее, слово за слово, Март предложил ознакомиться с отзывом Ирсен на стих, посвященный ей.

  — Скинь, — как бы нехотя согласилась Аиша.

  А ознакомившись с отзывом, назвала Ирсен «крутой».

  — Я тебе позже напишу подробнее свои мысли, — предупредила она затем. И исчезла.

  На связь вышла уже почти ночью, когда все втроем они, как выяснилось, переписывались одновременно.

  — Знаешь, твоя Ирсен очень права… — перешла она сразу к делу, исполняя обещанное.

  «Моя Ирсен!» — отметил про себя Март.

  — …она очень точно изложила суть вещей в своем комментарии. И явно она тебя хорошо знает и любит. Это чувствуется во всем. И про то, что продолжение стиха не понравится женщинам — тоже все так. Я рада знакомству с ней и сказала, шутя, что узы объединились против поэта, она ответила, что мы будем тебя лишь ходить и лелеять.

  «Узы объединились против поэта — и будут его ходить, — отметил Март еще. — Главное, чтоб совсем не уходили», — мысленно прибавил — и, помня об Аишиной «московской» поспешности, улыбнулся.

  — Не думал, что дойдет до этого, — как бы извинился он за северную свою узу. — Но у меня почему-то было ощущение, что неплохо бы вам познакомиться.

  — Она очень к тебе добра, — сдержанно ответила Аиша.

  Март согласился:
  — Да, добра… И даже удивляюсь, почему так добра.

  — Любит. Тут все ясно.

  «Как любит? Почему любит? — не понял Март, повторив это слово про себя дважды. — С какой вообще стати любит?!» — вдруг дошло до него.

  — Мы и общались-то совсем мало… — принялся он вслух рассуждать. — Разве только заочно она что-то знает обо мне от мамы… И совсем немного от меня самого. И все. Хотя… Меня всегда удивляла ее симпатия. Симпатия, не любовь!

  «Нет… Все-таки, Аиша явно что-то тут понапутала», — вновь уверился он.

  — Ну это же просто, — терпеливо объясняли ему. — Человечья теплая любовь, сестренско-родственная. Ты для нее свой, это же ясно. Ты вообще такой крендель, который сильно удивляется, когда получает заботу и тепло.

  — Это да, есть такое, — снова задумавшись, вынужден был Март теперь согласиться. — Человечья любовь, говоришь… Это типа кошачья или собачья? Тогда немного понятнее стало. Вот, ты, например, зачем про меня не забываешь? — напрямую вопросил он, желая этот ребус окончательно для себя решить. — Мне так, легче и проще, когда ты «где-то там, далеко» и от меня на расстоянии. А потом слышишь такую вот песню, какую ты повесила у себя на стене, и тогда покой и равновесие снова меня покидают. Скажи, таких, как я, много у тебя?

  — Ну что такое опять, — расстроилась Аиша. — «Таких как я» — это что значит? Друзей много, да. Мужчин-друзей… Ну, есть и такие, конечно. А ты такой один. Да и каждый уникальный. Ты уникальный — один в своем роде, — повторила она волшебную мантру. — Я, мне кажется, стала понимать… Просто, все мы действительно очень по-разному воспринимаем и трактуем мир. И то, что для одного норма, для другого — что-то редкое или из ряда вон выходящее. Для меня норма — дружить, тепло общаться с людьми, говорить о разном и взаимовдохновлять, а ты другой, вот.

  И подмечено было чертовски верно.

  «Но что такое уникальность? — в который раз задумался Март. — Каждый человек и верно уникален по-своему, и вряд ли найдется за всю историю человечества абсолютная его идентичность на всей Земле. Как уникален во вселенной каждый отпечаток пальца на его руке… Отпечаток может быть на пальце среднем, пальце безымянном, пальце указательном, мизинце или большом, на правой или левой руке. Но что толку? Это всего лишь каждый отпечаток пальца…»

  А «другой» означало для Марта то, что он сразу начинал чувствовать ответственность в отношениях с другими людьми, любыми людьми, и это его угнетало. Аиша была «свободна». В том смысле, что была без постоянного кавалера, насколько Март мог судить об этом из мимолетных бесед о ее личной жизни, в которых Аиша никогда ему полностью не раскрывалась. Тогда как Ирсен была замужем, поэтому с ней в этом плане Марту было легко, все было четко, ясно и не было никакой ответственности, никаких возможных межгендерных ожиданий с обеих сторон, было, действительно, «просто общение». У нее был муж, дети, семья, и все у нее, в его представлении, было в жизни «хорошо» и от него никак не зависело, потому не напрягало. В противном случае, не была бы ему Ирсен «почти родственницей», не чувствуй он ее симпатию к себе на протяжении многих, очень многих лет, практически с самого детства, он бы с ней и не общался. С замужней-то! Зачем?!

  А еще там была его мама, которая могла поддержать Ирсен чисто по-женски, тем снимая с него всю гипотетическую ответственность за возможные тонкие моменты движения женской души, разглаживая то, что ненароком он мог в этой душе помять. Поэтому с Ирсен можно было действительно «просто болтать», не думая ни о каких потенциально сложных поворотах человеческих взаимоотношений, не думая о последствиях, ибо Ирсен была — самодостаточна. Тогда как в общении с Аишей, Март почти всегда чувствовал колоссальную ответственность за то, что опять, ненароком, может сделать кого-то несчастным даже при благоприятном сложении обоюдных чувств, ибо будущее его было непредсказуемо и зыбко, и в любой момент все могло закончиться катастрофой.

  — Очень зря, — деловито возразила Аиша, внимательно изучив озвученные Мартом сомнения относительно себя самой. — Зачем тебе думать за других и за их отношение к жизни? Действуй по своим ощущениям. Короче говоря: все так, если мыслить только в одном направлении. Но у людей бывают разные связи и очень разное общение. Ты можешь меня тоже воспринимать, как замужнего человека, если тебе так удобнее для общения. И все. Ведь в действительности ты не знаешь, что к чему в моей личной жизни сейчас.

  Однако с замужней Март не общался бы с Аишей изначально.

  — Не вижу смысла, — отрезал он, сообщив ей этот непреложный факт. — Если ты отдаешь свою энергию другому мужчине, то мне такой расклад не интересен, — лапидарно объяснился он. — Это не категорическое заявление, просто, мысли вслух, — быстро поправился затем, чтобы не выглядело слишком уж резко. Не хотелось так сразу ее потерять.

  — Ну вот, просто здесь принципиально разные позиции, — определила Аиша. — Это ревность, — улыбнулась она. — Или ты просто рассматриваешь меня в сегменте «симпатий» и «пассий». Но если бы ты воспринимал меня как «просто друга», то и спора бы не возникло. Будучи замужем, к примеру, я дружила (и дружу сейчас) с разными людьми и семьями. И муж всегда знал моих друзей, и мы общались все вместе. Это нормально и хорошо, и компании хорошие складывались. А если ты не готов принимать меня с моей личной жизнью, это говорит о твоей личной заинтересованности во мне, — сделала она «неожиданное» открытие. — Я так вижу.

  Но Аиша говорила совсем не о том. Конечно, Март когда-то тоже дружески общался и с другими женщинами, будучи женатым. Но тогда ему не нужна была муза, не надо было делать огромную творческую работу, для которой необходимо было вдохновение — и объект этого вдохновения приложения. Он просто жил-не-тужил и общался со всеми, кто так или иначе входил в круг его знакомств, как и всякий другой человек. Но сейчас все было совершенно иначе. И было удивительно, что Аиша до сих пор этого не понимает… Не видит… Не чувствует… Не признает.

  «Неужели она впервые предположила во мне мою личную в ней заинтересованность? — с изумлением думал он. — Неужели она настолько близорука?! Почти слепа! Или она так со мной кокетничает? Или это просто хитрый женский способ уходить от ответственности за других людей и чужие чувства, источником которых женщина сама и является?»

  — Я немного не об этом, — все же попытался Март донести свое, не веря, но все же объективно предполагая, что Аиша действительно все это время могла находиться в наивном неведенье. — Мне не нужен «просто друг», — объяснил он. — Мне нужен человек, для которого я мог бы что-то создавать — и этот человек должен быть свободен.

  — Хм… Очень интересно, — задумалась Аиша. — Ты собственник, — сделала она еще один странный вывод.

  — Да нет же, мне просто нужен свободный человек! — с досадой повторил он.

  — Ладно, — согласилась она наконец. — Тебе нужна свободная муза, не обремененная супружеской жизнью и чувствами к другим мужчинам. Учту.

  «Наконец-то!» — радостно почти воскликнул он про себя.

  Но озвучил почему-то совсем другое:
  — А что толку учитывать? Это либо есть — либо этого нет.

  — Ох, — улыбнулась она. — А вообще, занятная карма у нас с тобой, вечно вопрос ребром. Как есть, говоришь… Но я так не играю. Я люблю многих и со многими дружу. Как настроение-то у тебя, как дома? — попыталась она сменить неудобную тему, затеяв другую свою любимую «игру».

  — Сспади! — зеркально вырвалось у Марта. — Да какая разница?! Дома — как дома, все отлично! И кошка меня иногда любит, и настроение огонь! — саркастически перечислил он, не в силах больше скрывать свою досаду и отчаянье. — А у тебя как? — кончил он взаимной вежливостью, чтобы наглядно продемонстрировать, что любимый Аишей этикет в подобных разговорах совершенно не к месту.

  — Ну ладно, душевно, — похвалила его Аиша, досаду и отчаянье его обнаруживать упорно не желая. — У меня дома хорошо все, — начала она перечислять, загибая первый отпечаток пальца о себе.

  «Будто бы я об этом ее спрашивал!» — опять скислился Март.

  — Я немного болею, — продолжала она. — Но в целом состояние бодрое, с желанием познавать жизнь.

  «Опять она за свое!»

  — А вообще, когда ты мне только написал свое первое письмо, тогда ты об этом всем не говорил, — припомнила она первую его попытку контакта «номер пять» и загнула в завершение несколько счастливых скобок.

  Все удивительнее Марту было общаться с Аишей.

  — Если помнишь, я к тебе еще и на «Вы» тогда обращался, — напомнил он. — И что было бы, заговори я тогда обо всем этом прямым текстом? Да я и пытался тогда, в Москве, когда ждал встречи с тобой, говорить об этом. Но не дождался тебя. А потом за свои слова пришлось извиняться.

  — В Москве?.. — удивилась Аиша. — Ну ладно… Честно говоря, в эти всякие дебри я не хочу погружаться.

  И, снова почувствовав огромную досаду от того, что она, вероятно, давно уже не помнит тех «первых» разговоров с ним, Март написал, что тоже всего этого больше не хочет.

  — Хорошие новости, — заключила Аиша. И пропала.

  И, быстро распрощавшись с Ирсен, Март поехал за компанию с Дзеном на прогулку. В парк. Надо было отвлечься, развеяться да обдумать все, что произошло с ними в этот вечер.