Утренние люди

Отвожу взгляд от чашки с чаем и снова смотрю в окно. Квартира, теперь, у меня другая, но утро — оно, знаете ли, везде одинаковое: серое, тихое, такое, будто мир ещё не решил, стоит ли ему просыпаться.
 
Там, на старом месте, каждое такое утро подкидывало мне занятных персонажей. Чаще всего - по одному в день. Этих странных людей я ежеутренне наблюдал из своего окна, пока завтракал перед уходом на службу.

 Был, к примеру, молодой человек, лет двадцати пяти, в куртке морковного цвета, с рукавами разной длины. То ли, это был такой покрой, то ли, он сам что-то сделал с этой вещью. Он никогда и никуда не спешил, но и не стоял на месте — шёл ровно, по невидимой линии, и при этом, всё время вертел головой. Рот у него был чуть приоткрыт, будто он хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать слова. Он, просто ходил вдоль дома, туда и обратно, в течении доброго часа.
  Ещё была полная дама лет тридцати, в больших очках. Одевалась аккуратно, даже стильно: бежевые брюки, светлая ветровка, шарфик в тон. Но, при этом, на ногах - ярко-зелёные кроссовки. Она приходила откуда-то из другого дома, долго стояла у моего подъезда, или соседнего с моим и ела что-то из целлофанового пакета. Смотрела, в одну точку, куда-то чуть выше крыш домов. И так же — с приоткрытым ртом, когда ничего не жевала.
  Мужчина, лет сорока, в строгом пальто, и в полосатой вязанной шапочке. Он просто стоял, прислушиваясь к чему-то. Иногда, чуть вздрагивал. Постояв так, какое-то время, он быстро уходил, втянув голову в плечи.
  Были и другие. Кто-то торопился, нарезая круги вокруг дома. Кто-то шёл медленно, иногда застывая посреди тротуара.
Все они были чисто одетыми, не потрёпанными, не отчаявшимися на вид. Просто, странными.
Я, поначалу, думал, что это утренние собачники, но, нет, собаки не было ни с одним из них.

Мама ставит передо мной тарелку с пирожками.
— На, поешь, я тебе ещё с собой в пакет положу, — говорит она тихо.

Я давно живу с мамой, переехал к ней после развода со своей строгой и вечно недовольной мною супругой. Потом, потерял работу, и новую пока не нашёл. Честно говоря, не сильно-то и ищу. Затянула тёплая трясина полусытой бедности, из которой страшно выбираться. Мы живём на мамину пенсию. Соседи знают, что я - позорный нахлебник. Но, кажется, что и незнакомые, встречаемые мною в разных местах люди, догадываются о моём недостойном положении, судя по частым презрительно-насмешливым взглядам в мою сторону. От этого всего хочется спрятаться, уйти туда, где никого нет. К соседнему дому, например...

  В застиранной белой рубашке холодно, поэтому я застёгиваю верхнюю пуговицу. Мои чёрные, всегда выглаженные брюки уже чуть коротковаты, зато сандалии новые, красные, хорошо смотрятся с белыми носками.
 Мне нравится утренний воздух. Он пахнет мокрым асфальтом и далёким дымом. Я даже приоткрываю рот, чтобы лучше почувствовать его: хочу впитать этот воздух, будто он может дать мне силы. Доедаю последний пирожок и иду домой с пустым пакетом. Впереди - очередной странный день.