Белая уточка русская народная сказка

Один князь женился на прекрасной княжне и не успел еще на нее наглядеться, не успел с нею наговориться, не успел ее наслушаться, а уже надо было им расстаться, надо было ему ехать в далекий путь, покидая жену.
Много плакала княгиня, много князь ее уговаривал не покидать высокого терема, не ходить на беседу, худых речей не слушаться. Княгиня обещала все исполнить. Князь уехал, она заперлась в своем покое и не выходит.
Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщина, казалось — такая простая, сердечная. — Что, — говорит, — ты скучаешь? Хоть бы на Божий свет поглядела, хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала, голову освежила.
Долго княгиня отговаривалась, наконец подумала: "По саду походить не беда" — и пошла. В саду протекала ключевая хрустальная вода. — Что, — говорит женщина, — день жаркий, солнце палит, а водица студеная — так и плещет; не выкупаться ли нам здесь? — Нет, нет, не хочу! — ответила княгиня, а потом подумала: "Ведь выкупаться не беда!" Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщина ударила ее по спине: — Плыви ты, — говорит, — белою уточкой! И поплыла княгиня белою уточкой. Ведьма тотчас нарядилась в ее платье, убралась и села ожидать князя. Только щенок вякнул, колокольчик звякнул, она уже бежит навстречу, бросаясь к князю, целует, милует. Он обрадовался и не распознал ее.
А белая уточка нанесла яичек, вывела деточек, двух хорошеньких, а третьего заморыша, и деточки ее вышли — ребяточки, она их вырастила, стали они по речке ходить, рыбку ловить, лоскутики сбирать, кафтанчики сшивать, да выскакивать на бережок, да поглядывать на лужок. — Ой, не ходите туда, дети! — говорила мать. Дети не слушали; нынче поиграют на травке, завтра побегают по муравке, дальше-дальше и забрались на княжий двор.
Ведьма чутьем их узнала, зубами заскрипела; вот она позвала деточек, накормила, напоила и спать уложила, а сама велела разложить огонь, навесить котлы, наточить ножи.
Легли два братца и заснули, а заморыш не спит, все слышит, все видит. Ночью пришла ведьма под дверь и спрашивает: — Спите вы, детки, или нет? Заморыш отвечает: — Мы спим — не спим, думу думаем, что хотят нас всех зарезать; огни кладут калиновые, котлы висят кипучие, ножи точат булатные! — Не спят! Ведьма ушла, походила, походила, опять под дверь: — Спите, детки, или нет? Заморыш опять говорит то же: — Мы спим — не спим, думу думаем, что хотят нас всех зарезать; огни кладут калиновые, котлы висят кипучие, ножи точат булатные!
"Что же это все один голос?" — подумала ведьма, отворила потихоньку дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас обвела она их мертвой рукой, и они померли.
Поутру белая уточка зовет деток, детки не идут. Зачуяло ее сердце, встрепенулась она и полетела на княжий двор. На княжьем дворе белы, как платочки, холодны, как пласточки, лежали братцы рядом. Кинулась она к ним, бросилась, крылышки распустила, деточек обхватила и завопила:
Кря, кря, мои деточки! Кря, кря, голубяточки! Я нуждой вас выхаживала, Я слезой вас выпаивала, Темну ночь недосыпала, Сладок кус недоедала.
— Жена, слышишь небывалое? Утка приговаривает. — Это тебе так чудится! Велите утку со двора прогнать! Ее прогоняют, она облетит да опять к деткам: Кря, кря, мои деточки! Кря, кря, голубяточки! Погубила вас ведьма старая, Ведьма старая, змея лютая, Змея лютая, подколодная, Отняла у вас отца родного, Отца родного — моего мужа, Потопила нас в быстрой реченьке, Обратила нас в белых уточек, А сама живет — величается!
"Эге!" — подумал князь и закричал: — Поймайте мне белую уточку! Бросились все, а белая уточка летает и никому не дается; выбежал князь сам, она к нему на руки пала. Взял он ее за крылышко и говорит: — Стань белая береза у меня позади, а красная девица впереди! Белая береза вытянулась у него позади, а красная девица стала впереди, и в красной девице князь узнал свою молодую княгиню.
Тотчас поймали сороку, подвязали ей два пузырька, велели в один набрать воды живящей, в другой — говорящей; сорока слетала, принесла воды. Сбрызнули деток живящею водою — они встрепенулись, сбрызнули говорящею — они заговорили. И стала у князя целая семья, и стали все жить-поживать, добро наживать, худо забывать. А ведьму привязали к лошадиному хвосту, размыкали по полю; где оторвалась нога — там стала кочерга, где рука — там грабли, где голова — там куст да колода; налетели птицы — мясо поклевали, поднялись ветры — кости разметали, и не осталось от ней ни следа, ни памяти!