Кролик, на которого не угодишь британская сказка

Жил-был кролик, а звали его на заячьем языке Горбунчиком.
Горб был младшим из двадцати четырех братьев и сестер, и был он из всех них самым недовольным. Кажется, с самого дня его рождения все было не по нем. Ничто ему не нравилось, и никогда ничем он не был доволен. И был Горбунчик поэтому просто мучением для родителей, не говоря уже о двадцати трех братьях и сестрах, которые ничем не могли ему угодить.
Однажды кролик-отец застал младшего сына у пруда, в который тот гляделся с огорченным видом. — Ну, что опять случилось? — спросил отец. — Уши! Уши! — простонал Горбунчик. — У меня слишком короткие уши! Твои, право, вдвое длиннее моих! — Раз ты завел речь 0б ушах, — сказал кролик-отец, — так я тебя, по крайней мере, за них подеру.
Так он и сделал. — А теперь ступай, — сказал он, — в постель! И за то, что ты опять ворчал, два дня ты не получишь ничего, кроме чертовой кочерыжки! — На бедного Макара все шишки валятся, — проворчал Горбунчик, натягивая на себя одеяло. — Теперь мои братья и сестры бегают по полям, прыгают вперегонки с лягушками и забавляются, а меня уложили в постель! И вот всегда, так! Во всем мне неудача! Уйти, что ли, отсюда!
Несколько дней спустя мать кролика застала своего сынка снова разглядывавшим свое отражение в прудке. — Что с тобой? — спросила она. — Прыщик! — пробормотал Горбунчик. — Разве не видишь, мама? Прыщик как раз посреди носа! — И то правда! — воскликнула крольчиха и подошла к шкафу. — Тебе надо принять рыбьего жира; поди сюда и открой рот! — Не надо, — поспешил заявить Горбунчик и хотел убежать. Но мать схватила его за уши, открыла ему рот и влила две ложки рыбьего жира; Горбунчик так был огорчен, что три дня не говорил ни с кем.
Братья и сестры его уже привыкли к этому и только шутили над своим недовольным братцем. В я концов Горбунчик твердо решил а-ни уйти. вое" р бы я только был кем-нибудь другим, а не жалким кроликом, я бы, наверное, был счастлив! — сказал он вслух, прогуливаясь однажды по лугу. — Почему же в таком случае ты не пойдешь к мудрой Жабе? — раздался за его спиной чей-то голос. —А что она может для меня сделать? — спросил Горбунчик и, оглянувшись, увидел лягушку. — А ты пойди к ней, тогда и узнаешь, — сказала она внушительно. — Я слышала, что она делает чудеса и в большой дружбе с феями.
— Ну, хорошо, — сказал Горбунчик. — Я, пожалуй, схожу к ней завтра вечером. А теперь мне надо спешить домой, чтобы опять не досталось за то, что поздно пришел. На следующий день мимо жилища Горбунчика проходил странствующий цирк по дороге в соседний а где он собирался дать представление. Тут были лошади, верблюды и пони в красивых блестящих попонах, в середине между ними шел большой слон. — Ах, какой громадный кролик! — воскликнул Горбунчик, залюбовавшийся слоном из-за куста. — Это не кролик, глупыш| — сказала одна из его сестер. — Это слон, видишь, какой у него хобот! — Ведь он ростом с целый дом! — снова воскликнул Горбунчик, пораженный громадными размерами слона и важным видом, с которым тот медленно подвигался вперед, между тем как по обеим сторонам его прыгали и бежали деревенские ребятишки. — Ах, если бы я мог сделаться слоном! — сказал он и даже прослезился от огорчения, что не может быть им.
Мало-помалу он успокоился, и ему пришла в голову блестящая мысль. Он вскочил со стула, кончиком ушей вытер слезы, надел чистый воротничок и старательно вычистил себе 0отинки. Потом, улучив удобную минутку, он выскочил из дома и с быстротою молнии побежал к уединенному холму, где жила мудрая Жаба.
"Если эта старая колдунья, жаба, в дружбе с феями, — подумал он, — то она, может быть, знает средство, как превратить меня в слона. Тогда я буду совершенно счастлив".
Старая Жаба сидела у входа своей избушки, покуривая длинную трубку. На голове у нее была ермолка с длинной кисточкой, на плечах плащ из болотных туманов, а на ногах широкие красные туфли. — Здравствуй, бабушка! — почтительно поклонился ей Горбунчик. — Здравствуй, — ответила Жаба. —Я хочу просить тебя о большой услуге, — сказал кролик. — С удовольствием! — ответила Жаба. — А на какую цену тебе нужна услуга? — У меня, к сожалению, нет денег, — сказал Горбунчик. — Просьба же моя заключается в следующем. И он стал объяснять, как ему хотелось бы сделаться слоном, что он будет счастлив только в том случае, если сделается им, и что иначе он умрет от огорчения. — Напрасно ты мне рассказываешь всю эту историю, если у тебя нет денег, — прервала его рассказ колдунья-жаба, — впрочем, если ты согласен провести сегодняшнюю ночь на краю поля под красным деревом, то, может быть, феи исполнят твое желание.
Надежда его не обманула. Проспав часа два, он вдруг проснулся, сел на задние лапки и стал озираться с изумлением. При лунном свете он увидел, что кругом него порхало множество маленьких эльфов. На них были платьица из алмазной росы. И они носились по воздуху, как легкие белые пушинки.
Вначале кролик не мог произнести ни слова от удивления, но когда перед ним с улыбкой появилась царица эльфов, он, собравшись с духом, попросил ее превратить его в слона.
Царица фея молча выслушала его просьбу и отправилась посоветоваться со своими:
— Ура! — ликовал Горбунчик, хлопая ланками. — По-видимому, они сделают меня слоном. Вот счастье-то! — Ах, глупыш! — сказал вверху над ним кто-то. Горбунчик взглянул вверх. — Кто это сказал? Ты? — спросил он сову, сидевшую в дупле как раз над его головой. Но сова не ответила. Глаза ее были закрыты, и она казалась спящей. В эту минуту все феи собрались в круг у дерева, затем царица их подошла к Горбунчику и сказала ему внушительно:
—Желание твое будет исполнено. Я тебя знаю хорошо. Ты — ничем не довольный кролик, на тебя не угодишь. Ты хочешь сделаться кем-нибудь другим, воображая, что в настоящем своем виде ты не можешь быть счастливым. Ну, хорошо! Ложись и спи, и, когда утром проснешься, желание твое исполнится. — Ха! Ха! — раздалось из дупла дерева. —
Хо! Хо! Хи! Хи! Горбунчик пришел в восторг от слов феи, немедленно лег на траву под красным деревом и постарался поскорее заснуть. Тихий хор карликов-эльфов, доносившийся до него, убаюкивал его; эльфы долго еще носились светлым хороводом вокруг дерева, под которым он спал.
Когда Горбунчик проснулся утром, он уже сделался слоном! В этом не было сомнения. Он стал громадным, серым слоном, с четырехугольными ушами, огромными копытами, хоботом и хвостом. — А ведь правда! — воскликнул счастливый
Горбунчик, качая хоботом и топоча ногами. — Вот так штука! Ведь я ростом почти с дерево. Вот удивятся дома!
И от радости он запрыгал по лугу. Он едва верил своему счастью. — Пойду-ка я домой и покажусь своим,
— засмеялся Горбунчик. И он отправился в путь, шагая через изгороди и ломая заборы. Достигнув вскоре родного жилища, он увидел у входа отца, мать, братьев и сестер и по их огорченным лицам догадался, что они говорили о нем и беспокоились, где он провел НОЧЬ.
Желая поразить своим появлением, Горбунчик насколько возможно тише подкрался к ним, а потом вдруг заревел и, выбежав, стал прыгать перед ними.
Его появление и прыжки вызвали не смех, как он ожидал, а ужас. Отец, мать и все двадцать три брата и сестры испугались его появления и в ужасе попрятались в дом. — Куда же вы бежите, глупенькие кролики? — крикнул Горбунчик. — Ведь это я! Но он говорил теперь не обыкновенным кроличьим голосом, а слоновым, столь громким, что его было слышно за несколько верст. Поэтому родные и не узнали Горбунчика. Спрятавшись в доме, они высунули в окна двадцать пять мордочек. — Кто ты? — спросил его отец-кролик. — Ужасно безобразное животное! — заметила крольчиха. — Посмотрите, какой у него длинный нос!
— воскликнул его брат Вилли. — Я Горбунчик! — сказал с улыбкой слон. — Что за махина! —- крикнули все братья и сестры. — Не правда ли? — сказал Горбунчик, думая, что они дивятся только его росту. — Я попросил эльфов сделать меня большим, но душой я остался прежним Горбунчиком. И голосом столь громким, что чуть не оглушил их всех, — ведь он не мог уже говорить тихо, как бы ни старался, — Горбунчик рассказал все, что произошло накануне ночью: свой разговор с эльфами, и как они превратили его в слона.
Но кролики только смеялись над его словами. — Какие глупости! — воскликнул кролик отец. — Неужели ты думаешь, что мы поверим твоим рассказам! — Ты ни в каком случае не можешь быть нашим милым, добрым Горбунчиком! — сказала крольчиха. — Наш Горбунчик был чудесным крошкой с пушистой шерсткой, хорошенькими глазками и ушами длиною в пять вершков, а не таким громадным, зычным чудовищем! Мне даже думается, — продолжала она, прослезившись, — что ты съел нашего крошку — милого Горбунчика; наверно, это так!!! — Мама! Мама! — ревел слон, начинавший уже раскаиваться в своем поступке. И, забыв про свои громадные размеры, он бросился вперед и пытался проникнуть в дом.
Крольчиха взвизгнула, кролик-отец вскрикнул, и родные все до одного бросились бежать и спрятались в самый темный угол их дома, откуда с ужасом следили за теми усилиями, которые делало это ужасное животное, стараясь проникнуть внутрь дома.
Как раз в эту минуту из деревни сбежалось множество людей. Они заметили еще издали огромного слона, бегавшего по лугу, и, захватив вилы, цепы и палки, бросились ловить его, полагая, что он убежал из цирка.
Горбунчик, видя это, старался всячески проникнуть в родной дом и уже всунул в дверь часть хобота, как вдруг дюжина веревок обвилась вокруг его шеи и ног, а сотни рук ухватились за его хвост, ноги, туловище и потащили его назад.
Новоиспеченный слон вытащил хобот и оглянулся. — Что это значит? — заревел он. Он лягался, метался, стараясь освободиться, но все было напрасно. Его повели в деревню, хотя он все время твердил крестьянам, что он не слон, а оборотень-кролик и что его зовут Горбунчиком. о люди с веревками и палками, не понимавшие языка животных, думали, что он ревет, досадуя, потому что его поймали и смеялись над ним.
Когда они привели его в цирк, то владелец цирка при виде Горбунчика очень удивился. Однако он принял его с большим удовольствием и сказал крестьянам, что они могут приходить в цирк, когда угодно и он не будет брать платы, потому что они привели ему слона, и крестьяне остались этим очень довольны.
Для Горбунчика настали тяжелые времена; несколько дней спустя, когда цирк направился в другой город, покинув родину Горбунчика, его стали обучать разным проделкам. И если Горбунчик отказывался стоять на задних ногах или держать в равновесии шар на хоботе, его били кнутом, так что он громко ревел от боли и проливал слезы величиною с голубиное яйцо.
Теперь ему очень хотелось бы стать снова кроликом и жить опять в доме своего отца. Если бы ему удалось убежать ночью, он, наверное, попытался бы разыскать фею и попросил бы превратить его опять в кролика, но он не бывал на свободе ни днем, ни ночью. Как только кончалось представление, его привязывали на цепь, и сторожа немилосердно били его при всяком удобном случае.
Когда он, наконец, научился держать в равновесии шар на конце хобота и плясать и прыгать, как и другой слон в цирке, он почувствовал себя очень несчастным. Но все это было только началом его испытаний; вскоре его продали, и новый хозяин взял его с собой на корабль и повез в чужую страну; здесь бедняга Горбунчик должен был целыми днями таскать громадные бревна. Немало досталось ему тут. Отсюда он был снова продан в другую страну за несколько сот миль, где около тысячи солдат работали в болотистых местах.
Вот где ему пришлось поработать! Солдаты должны были построить мост через реку, и ему вместе с другими слонами приходилось таскать огромные железные бабки и каменные глыбы, весившие несколько десятков пудов, а все время так палило солнце, как будто оно решило изжарить весь мир.
Иногда Горбунчику приходилось таскать одному большие пушки, а то на спину к нему садилось множество солдат, причем какой-то докучный человек в чалме садился к нему на шею и понукал его острой пикой. — если бы я был дома! — вздыхал
Горбунчик перед сном. — Если бы я опять стал кроликом, я бы больше ни на что не жаловался!
Однажды он увидел, как полковой кашевар пек большие лепешки. Когда кашевар отвернулся, Горбунчик взял две из них и проглотил. Сделал он это с голоду: лепешки показались ему такими вкусными, а его притом никогда не кормили досыта. К несчастью, кто-то видел, как Горбунчик взял лепешки, и вот к нему подошел его погонщик и так сильно ударил по хоботу, что Горбунчик громко заревел от боли. Но и это еще было бы терпимо, если бы погонщик не был так жесток и не истязал бы бедного Горбунчика. Он бил и колол его пикой до тех пор, пока слон совершенно не обезумел от боли. Не помня себя, Горбунчик схватил своего злого погонщика, поднял его хоботом и бросил на землю, где тот и остался лежать замертво.
Посмотрели бы вы, что делали тогда с бедным Горбунчиком!
Его связали веревками, били цепями. Когда он отправлялся на работу, ему спутывали ноги и хобот, и только слон может знать, как тяжело для них это наказание! Вместо хорошей пищи, какую получали другие слоны, ему давали одни объедки, от которых он чувствовал себя очень плохо.
Бедный Горбунчик стал теперь таким жалким и унылым, что развеселить его было невозможно, как ни старались добиться этого другие слоны. На работу он шел с понурой головой, повисшими ушами и грустными глазаМИ. | В течение всего дня его голова была занята думами о родном крае и друзьях, которых прежде он так мало ценил.
Спустя несколько времени Горбунчика снова продали и на этот раз какому-то человеку с толстой золотой цепочкой, в широкой шляпе и с сигарой, которую он не вынимал изо рта, даже когда говорил.
— Право же, этот слон недурен, — сказал он, оглядывая Горбунчика со всех сторон, — я, пожалуй, вам дам за него тысячу рублей! Он мне пригодится для представления. Я странствую с зверинцем по всему свету и давно уже подыскиваю именно такое животное! И снова для Горбунчика начались переезды с места на место. Бедный Горбунчик! По вечерам его наряжали, как скомороха, и он должен был плясать перед публикой. Днем ему приходилось стоять на цепи за изгородью, и дети кормили его белым хлебом и даже пирожным. Горбунчику делалось стыдно, так как он считал себя достаточно взрослым для таких гостинцев; приходилось, однако, брать и есть все, потому что мучил голод.
В течение долгих месяцев зверинец переходил с места на место; потом Горбунчика со всеми другими животными снова привели на огромный корабль и ему опять пришлось ехать по морю. — Куда же мы теперь едем? — спросил
Горбунчик у другого слона, к которому он был прикован. — В Англию, — ответил тот. — Хозяин говорил это вчера прислуге. Услышав это, Горбунчик обрадовался: ведь
Англия была его родиной. И хотя вряд ли он мог надеяться увидеть отчий дом, все же было большим утешением, что он будет находиться вблизи от своих друзей.
После долгого и бурного плавания они прибыли наконец в Англию.
Горбунчик не сомневался, что это была именно Англия: так прекрасны здесь были зеленые луга, так плодородны поля и так знакомы селения. Все это он отлично видел из вагона, в котором ехал, направляясь в один из крупных городов.
И без того грустный Горбунчик опечалился, однако, еще более, когда увидел кроликов, резвившихся на полях и лугах. Как хотелось ему быть именно этим зверьком! Он с радостью отдал бы все, только бы стать снова кроликом, хотя бы на часок!
Но с этими мыслями о кроликах, полях и свободе ему пришлось расстаться, как только поезд прибыл в большой город. Здесь Горбунчику вместе с товарищами по цирку пришлось идти по улицам, причем впереди шли музыканты, которые своими инструментами производили неприятный шум. Из этого города зверинец перешел в другой, потом в третий, так что Горбунчик стосковался по деревне и не чаял ее больше видеть. Но вот исполнилось и самое пламенное его желание. После долгого перехода по бесконечной дороге они попали в ту самую деревню, куда его привели четыре года назад, когда он только что превратился в слона.
Показывая в этот вечер деревенским жителям свои мудреные упражнения, он очень волновался, но они не узнали его; ведь теперь он был уже огромным слоном и совсем не походил на слоненка, которого они поймали четыре года назад на лугу. Горбунчик засыпал со слезами на глазах и с отчаянием в сердце. Ведь он был в нескольких верстах от отчего дома, но был прикован! Скоро его увезут опять и никогда более он не увидит этих мест! Он стоял, прислонившись к стене, и прислушивался к храпу другого слона; ему хотелось знать, живы ли еще его отец, мать и двадцать три брата и сестры; вдруг он услышал вблизи чей-то голос. Он посмотрел вниз по направлению, откуда раздавался голос, и каково же было его удивление и радость, когда он вдруг увидел свою приятельницу, мудрую Жабу, с длинной трубкой и в ермолке с кисточкой! Она и раньше была очень крупной жабой, за последние же годы еще больше пополнела, так что Горбунчик едва узнал ее. — Это ты, Жаба? — крикнул он. — Тише! — остановила она его. — Не кричи так! Стань на колени, чтобы я могла говорить с тобою, не повышая голоса.
Горбунчик исполнил эту просьбу, и скоро между ними завязался оживленный разговор, из которого слон узнал, что родители его, братья и сестры живы и очень огорчены его бегством. — Я пришла сюда, несмотря на угрожающую мне опасность, — сказала Жаба. — чтобы спросить тебя от имени фей, доволен ли ты своей судьбой, или же хочешь снова сделаться кроликом?
При этом вопросе крупные слезы вновь закапали из глаз слона. — Дорогая Жаба, — тихо сказал он, — если бы я мог стать опять кроликом, я был бы самым счастливым существом в мире.
— Ну, в таком случае, — сказала старая
Жаба, — желание твое будет исполнено. Вот волшебный напиток, составленный феями: он возвратит тебе твой прежний вид. Выпей его завтра вечером на закате солнца, потом разорви цепи и беги как можно скорее к дому отца. На этом пути и произойдет твое превращение. Феям хотелось самим принести тебе этот напиток, но они не могут удаляться от красного дерева больше чем на версту. С этими словами Жаба достала из-под плаща пузырек и вручила его Горбунчику, который от удовольствия вновь сделаться кроликом не находил слов для благодарности.
— Но как же мне разорвать цепь? — спросил Горбунчик. — Я уже пробовал сделать это, но напрасно.
— Об этом я тоже подумала, — сказала
Жаба и вынула напильник. — Стой смирно. Я подпилю несколько звеньев цепи; это не будет заметно. И ты не разорвешь цепи, если будешь ступать осторожно, а завтра при заходе солнца, когда это будет нужно, ты легко разорвешь ее. Но только ни в коем случае не делай этого раньше, так как волшебный напиток начнет действовать лишь при закате.
Горбунчик охотно обещал исполнить в точности все, что приказывала Жаба. Последняя же, надпилив звенья цепи, удалилась. В эту ночь Горбунчик спал мало; он слишком волновался при мысли о том, что увидит своих родных и снова станет кроликом. Волновался он и весь следующий день.
Наконец, когда солнце стало закатываться, он вынул пузырёк с волшебным напитком из угла своего стойла, где он его спрятал. Он осмотрелся, не глядит ли кто-нибудь на него, и выпил сразу все содержимое пузырька. Потом он стал тянуть цепь; надпиленная Жабой, она скоро оборвалась, он освободился и уже мог бежать.
Со страшным ревом он сломал изгородь стойла к удивлению другого слона, и бросился бежать деревней к полю, где находилось жилище его отца. Не успел он пробежать и тысячи шагов, как сельчане забили тревогу и в погоню бросились прислуга зверинца, а вслед за нею и крестьяне, которым такая охота доставляла удовольствие.
Тут произошло странное обстоятельство. В то время как Горбунчик мчался без оглядки, туловище его стало уменьшаться — как бы таять.
Из большого слона он превратился в животное среднего роста, потом в маленькое. Когда он достиг поля, где жил его отец, он был уже не больше игрушечного слона, какие продаются в магазинах.
Думая только о том, как бы уйти от преследователей, Горбунчик не обращал внимания на действие волшебного напитка.
_ Меж тем его уши стали подниматься и превратились в кроличьи, голова стала меньше, хобот исчез и на его месте появился кроличий носик, а жесткая, серая слоновья спина покрылась шерсткой и стала мягкой и гибкой.
Горбунчик опять был кроликом! Еще быстрее пустился он бежать и оставил преследователей далеко за собой. С быстротой молнии несся он по полям, среди расступающейся травы, и чуть не кувырком влетел в жилище, которое он безрассудно пол четыре года назад. се родные как раз сидели за столом и от удивления выронили суповые ложки, увидев внезапно влетевшего к ним Горбунчика. — Папа! — воскликнул он, и слезы потекли из его глаз. — Мама! Все двадцать пять кроликов чуть не со страхом смотрели на прибывшего, не веря глазам. Но вот с криками радости они бросились к нему и стали его обнимать и целовать. Началась суматоха. Кролик-отец среди общего шума засыпал его вопросами, крольчиха плакала, а братья и сестры прыгали вокруг него и душили в объятиях.
Горбунчик объявил, что сердечная встреча заставила его забыть все перенесенные беды.
Такова история недовольного кролика, сделавшегося слоном.
Тому прошло уже много лет. Горбунчик и сам теперь обзавелся семьей и домом, и когда он вечером сидит у камина, покуривая длинную трубку, то никто не поверит, что он когда-то был недоволен своей судьбой.