Книга 1. Заветная мечта

В книге рассказывается о детских, юношеских и молодых годах Лучьяна, живущего с родителями и братьями на планете Юпитер. Учась в университете, он мечтает построить летательный аппарат и заглянуть за пределы газовой оболочки, которую жители считают концом всего сущего. Преподаватели и товарищи считают его фантазёром и смеются над ним; один лишь младший брат Лесмьян верит в успех этого дела...

Фантастический мир Лучьяна Смолоза
Мир, который я хочу представить читателям, — альтернативная история. Вообразите, что было бы, если бы не только Земля, но и все (или почти все) планеты Солнечной и других систем были заселены живыми существами, и не только они, но и их спутники, астероиды, жители Вселенной свободно передвигались бы в космосе… Такое маловероятно, конечно, но и на других планетах могла появиться жизнь. Холодный для нас Марс или горячая Венера могли бы стать для других существ идеальным местом обитания.
В таком мире и происходит действие романа «Лучьян Смолоз». На планетах и их спутниках живут самые разные существа — разумные и неразумные, огромные и малюсенькие, человекообразные, птицеобразные, рыбообразные и так далее. Жители планет-гигантов обитают на твёрдом шаре под газовой оболочкой. Одни планеты технически развиваются быстрее, другие — медленнее. И даже после установления связи между ними с началом космических полётов жизнь на каждой из них протекает обособленно, история идёт своим ходом.
Действие в романе занимает почти целое тысячелетие — с середины X века до конца XIX по нашему летоисчислению. Оно происходит на всех планетах Солнечной системы, на некоторых их спутниках, астероидах и в нескольких других звёздных системах. Основные места действия — Юпитер и Сатурн, где главный герой разворачивает активную деятельность, и Земля, где он любит отдыхать. Его родная планета — Юпитер — гораздо больше Земли, но, если отбросить внешнюю газовую оболочку, устроена так же: несколько материков, поделённых на государства и окружённых огромными океанами. То же самое и с Сатурном. Разумные жители этих планет — не только люди, но и некоторые птицы, рептилии, звери и так далее. Некоторые народы находятся на первобытной стадии развития, в то время как другие уже летают в соседние звёздные системы и создают вещи с искусственным разумом. В романе упоминается, что во всей Солнечной системе миллионы народов, так что на перенаселённых Юпитере и Сатурне их колоссально много. И у каждого — свой язык, вера, обычаи и традиции…
В большинстве своём разумные жители Юпитера и Сатурна обладают высоким интеллектом, изобретательны и активны, они достигают больших успехов в естественных и технических науках, в образовании, в освоении космоса, в военном деле. Общество на этих планетах проходит те же этапы развития, что и на Земле, но значительно опережает по времени.
На Юпитере и Сатурне большее разнообразие животных и растений, чем на Земле, но законы у природы те же. Горячая оболочка согревает газовые гиганты так же, как Солнце — Землю. На них и других планетах нет дня и ночи в нашем понимании, там жители просто работают, едят, спят и так далее в определённое время. Даже появление искусственных светил на Сатурне не меняет общего распорядка.
Роман полностью адаптирован для читателей-землян. Непонятные им явления объясняются по ходу повествования. Время и пространство в произведении исчисляются в нашем, земном измерении. Астрономические объекты названы по-нашему, хотя в разных уголках Солнечной и других систем один объект именуют по-своему. Произношение на Юпитере, Сатурне и Марсе совсем другое, буквы и звуки не идентичны нашим, и слова, в том числе имена собственные, из тех языков транскрибируются лишь подобно звучанию, но не точно.
Приятного прочтения!
Пролог
С профессором Лукьяном Константиновичем Солнцевым, который рассказал мне о главном герое этого романа, я познакомился в ноябре 2004 года, когда учился в седьмом классе.
Как-то мы с другом Алёшей завели разговор о разных инопланетных цивилизациях и вспомнили про Лучьяна Смолоза — величайшего учёного, путешественника, политического деятеля, единственного за всю историю Президента Солнечной системы. Был он родом с планеты Юпитер, где люди жили по нескольку веков, и прожил девятьсот тридцать лет. Его судьба меня очень заинтересовала, и Алёша дал мне адрес своего знакомого профессора, который видел воочию самого Лучьяна, чтобы я познакомился с ним и побольше узнал об этом герое.
Лукьян Константинович жил в трёхэтажном коттедже на севере Москвы. И я однажды побывал у него в гостях. Двор охранялся, но охранники предоставили мне возможность связаться с их хозяином по рации. Профессор велел пропустить меня и лично встретил в коридоре. Он был одет в красный халат и синюю шапочку. Борода, длинная, седая, висела почти до самого пола.
— Проходите, молодой человек, — сказал профессор. — Вы что-то спросить хотели?
— Нет, я друг вашего знакомого Алёши.
— А, вы, должно быть, Никита! Нет, не удивляйтесь тому, что мне известно ваше имя: Алёша мне про вас рассказывал.
— Рад знакомству.
— О, взаимно, взаимно, — профессор пожал мне руку.
Он жил в коттедже вместе с женой и трёхлетним сыном. Они теперь отдыхали, и мы тихонько прошли в его кабинет.
— Каков дом, а! — говорил профессор. — Семь комнат и десять человек прислуги! Неплохо, а?
Мы поднялись в его кабинет по винтовой лестнице. Он был обустроен в средневековом стиле и находился в башне. На белых колоннах горели факелы. У правой стены стоял шкаф с книгами. Рядом с ним находилось голубое кресло. От них ступеньки вели на помост, к телескопу под стеклянным куполом. В середине кабинета располагались письменный стол и чёрное кресло. На письменном столе стояли свечи в подсвечниках, лежали книги, которые профессор регулярно просматривал. Возле левой стены в ящики были сложены химические колбы, склянки, пробирки, в которых хозяин проводил разные опыты.
— Никита, я не могу принять тебя в таком виде, — сказал Лукьян Константинович. — Подожди меня пять минут, пока приведу себя в порядок. Посмотри пока мои научные энциклопедии.
Он подкатил голубое кресло к столу и вышел. Я сел и стал просматривать книги. Их было много. «Квантовая физика», «Открытия и достижения в области электродинамики», «Марсианские хроники (справочник)», «Цивилизация перед судом истории» и многие другие.
Профессор появился через несколько минут. Он был одет в сиреневую мантию и такого же цвета конусообразную шляпу. Сел напротив меня и спросил:
— Что желаешь — чай? кофе? какао? лимонад?
— Чай, если можно. Спасибо.
Профессор выдвинул ящик из письменного стола, достал оттуда телефонный аппарат, нажал на нём кнопку и сказал:
— Элен, две чашки мне в кабинет с пирожными, пожалуйста!
Тут же из-под стола вылез серый кот с белой мордочкой и стал тереться о мои ноги.
— Это Принцип, наш кот, — улыбнулся Лукьян Константинович.
Тут же в дверь постучали и в кабинет вошла молоденькая служанка с подносом. Она поставила чай и пирожные на стол и удалилась.
Я рассказал профессору, что меня очень заинтересовала жизнь Лучьяна, поведал, что мои предки Лука и Ивлий были слугами его сына Семёна. Старик вспомнил свою близкую дружбу с младшим братом Лучьяна — Лесмьяном, знакомство с их потомками, а самого Лучьяна он видел только на похоронах.
Лукьян Константинович подвёл меня к шкафу и достал оттуда несколько томов. То были труды Лучьяна: «История древних цивилизаций», «История Средних веков», «Книга о матери», «Нибиру» и другие.
— Это лишь малая часть его работ, — сказал профессор. — Я долго собирал материалы о нём и его труды, но не всё написанное им, к сожалению, сохранилось… Всю жизнь искал человека, который создал бы роман о его жизни, но не нашёл…
— А давайте я сам напишу о его жизни, — предложил я. — В младших классах начал писать рассказы, а теперь взялся и за большие произведения, могу показать вам свои сочинения…
— Но это будет очень сложно, — предупредил меня старик. — Надо изложить столько событий, упомянуть столько имён…
— Ничего, справлюсь, — уверенно ответил я.
— В таком случае дам тебе для начала некоторые труды Лучьяна, — сказал профессор. — Пока просто прочитай их. Если что-нибудь окажется непонятным, я сам всё объясню и дополню. Только с этим делом не забрось учёбу!
На обратном пути он показал мне каменные коридоры с портретами средневековых героев на стенах и рыцарскими доспехами. Повсюду горели факелы.
Визиты
Старый аристократ Моралог жил один в замке. Семьёй не обзавёлся, слуги умерли, а новых он не нанял. Сначала ему было тоскливо в одиночестве, потом привык.
Однажды к нему попросились на отдых трое путников — мужчины в широкополых шляпах и бедной, залатанной одежде. Звали их Пистолес, Карамбас и Вамос. Хозяин накормил гостей пирогом с чечевицей. Они рассказали ему о своём путешествии в далёкую страну Зусвоайю: как нашли там заброшенный древний город, в котором было очень много драгоценных камней, но случилось юпитеротрясение, животные из лесов ринулись на северо-восток, путники побежали за ними, встретили аборигенов, и те выгнали их из страны. Моралог пожалел скитальцев и оставил у себя.
Долго моросил дождь, и земля разбухла и размякла от воды. Так что повозки, ехавшие по долине мимо горы Сквент, двигались осторожно. В них сидели крестьяне, ремесленники, монахи.
Из леса выехала повозка с запряжённым ослом. Она везла молодых людей — мужчину и женщину в бедном одеянии.
— Но! Н-но! Поживей! — замахивался мужчина кнутом на осла. — Сейчас приедем, Грета…
И вдруг разразилась гроза с проливным дождём. Мужчина остановил повозку, взял женщину на руки и, подбежав к воротам, стал стучаться в них:
— Будьте милосердны, пустите переночевать!
Моралог открыл ворота, и путник вошёл. Хозяин повёл его в здание. В зале мужчина уложил женщину на диван, и старик накрыл её пледом.
— Откуда вы? — поинтересовался он.
— Мы из Вортгерта, — сообщил мужчина. — Эта женщина — моя жена. Мы работали подмастерьями у старого портного, сами из детдома, наши родители умерли.
— Как вас зовут?
— Я Кристиан, а это Грета.
— Вы христианин, не так ли?
— Да. Моя вера помогает мне жить, господин.
— Вы голодны?
— Да, но я осмелюсь просить вас о другой милости: дать нам с Гретой временный приют. Мы готовы стать вашими слугами.
— Твоя жена умеет готовить?
— Она замечательный кулинар, господин.
— Мне нужна хозяйка по кухне. А ты будешь моим извозчиком, согласен?
— О, благодарю вас, господин!
— А что с твоей женой?
— Она сильно утомилась с дороги… Ей нужно сейчас поспать.
Моралог повёл Кристиана на кухню и там накормил жареной говядиной и напоил гранатовым соком.
— Как вы попали сюда из столь далёких мест? — спросил он.
— Три недели назад в Вортгерте случилась революция. Она была быстро подавлена, после чего в городе произошли страшные беспорядки. Надзиратели ловили левруциев — народы с юга, а так как я сам был левруций, то меня тоже могли поймать и убить. Это вынудило нас с Гретой бежать из города.
Разговор Моралога и Кристиана прервался: в кухню вошли Пистолес, Карамбас и Вамос. Старик познакомил их с новым гостем. Тот одной рукой пожимал им руки, а другой — протирал глаза.
— О, друг, да вас клонит в сон! — заметил Моралог. — Пойдите прилягте.
— Благодарю вас, господин, — ответил Кристиан, и его отвели в спальню.
Заговор
Кристиан стал работать извозчиком у Моралога, а Грета — исполнять обязанности кухарки. После каждого рабочего дня она заметно уставала.
Однажды Моралог вместе с Кристианом поехал к своему приятелю, а Грета стала готовить чечевичный суп на обед. Когда она на минуту покинула кухню, туда вбежал Пистолес, открыл перстень на пальце и высыпал его содержимое — красный порошок — в кастрюлю, после чего выбежал.
Моралог и Кристиан вернулись к обеду. Хозяин сильно проголодался, тут же сел за стол, чтобы отведать горячего супа. Но не съел он и трёх ложек, как весь побледнел и, закашлявшись, попытался встать, но тут же упал на пол. Грета бросилась поднимать его, но старик был уже мёртв.
…Пистолес, Карамбас и Вамос похоронили хозяина неподалёку от замка. И стали открыто делить его владения.
Однажды в отсутствие Кристиана Грета подслушала разговор трёх друзей.
— Надо быстрее избавиться от этих двоих. Но как?..
— Что тут сложного? Убить и закопать. Их никто здесь не знает и не будет искать.
— Мы должны сделать это сегодня. Сначала застрелим этого Кристиана, а потом расправимся с его женой. Закопаем их рядом со стариком!
…Когда после обеда они легли отдохнуть, Грета собрала все пожитки и вышла через чёрный ход. Кристиан как раз подъезжал к замку. Супруга поведала ему о заговоре, и, уложив вещи в повозку, они двинулись на восток. Но злодеи заметили исчезновение женщины и пустились в погоню.
***
— Быстрее, Кристиан! Быстрее! — кричала Грета, увидев вдали повозку с тремя мужчинами.
Кристиан пришпорил лошадей, и они помчались во весь опор. Но преследователи догоняли их. Карамбас стрелял им вслед из лука.
В это время из-за леса выехал король Вуллан III со свитой (он охотился на диких птиц и зверей) и заметил погоню. Тут же его слуги пронзительно засвистели, и обе повозки остановились.
— Что здесь происходит? — спросил король.
Трое его лучников окружили повозку Пистолеса, Карамбаса и Вамоса.
— Эти люди — убийцы, — предупредил Кристиан. — Держитесь с ними осторожно.
К трём злодеям подошли ещё двое королевских слуг. Один отобрал у Карамбаса лук и стрелы, другой вынул у Вамоса меч из ножен.
— Кто вы такие? — спросил король у трёх путников.
— Мы владельцы замка на горе Сквент, — ответил Пистолес.
— Это ложь, — сказал король. — Он принадлежит моему старому другу Моралогу. Каким образом вы стали его хозяевами?
— Моралог скончался неделю назад, — сообщил Вамос.
— Но почему же меня об этом не известили? — рассердился король. — Сообщают мне всякие сплетни, а о главном умалчивают… Кто дал вам право поселиться в замке?
— Мы дальние родственники Моралога, — соврал Вамос.
— Покажите мне завещание, в котором он признаёт вас наследниками своих владений, — потребовал король.
— Оно не было составлено, — развёл руками Карамбас. — Моралог скончался внезапно.
— Но эти мужчина и женщина тоже живут в замке Моралога, — сказал Пистолес.
— Мы уже покинули его навсегда, — возразил Кристиан. — И не присваивали себе чужого. А вы убили Моралога и хотели убить нас.
— Его отравили вы! — воскликнул Пистолес. — Твоя жена варила ему этот суп!
— Но мы не подсыпали в него отравы!
— А ну прекратите! — рассердился король. — Как смеете вы ругаться в моём присутствии! Суд разберётся с вами!
И всех повезли под конвоем в королевский дворец.
Жизнь при дворе
Троих злоумышленников король отдал под суд, и судьба их осталась неизвестной, а Кристиана и Грету он взял к себе во дворец. Они стали исполнять там те же обязанности, что и ранее в замке Моралога. Грета вместе с другими кухарками готовила кушанье королю, его семье и придворным, а Кристиан занимался извозом. Он вызвался дегустировать блюда монарха, сказав: «Если вы спасли жизнь мне и моей жене, то и я обязан в любом случае спасти вас».
Грета подружилась с пожилой кухаркой Арагуей и юной царской дочерью Мелиссой. Арагуя была целительницей, ведавшей всеми снадобьями от болезней и порчи. Узнав о беременности Греты, стала заботиться о ней. И однажды нагадала ей судьбу по кофейной гуще.
— Жизнь твоя будет полна трудностей и переживаний. Тебе понадобится много терпения, чтобы сохранить мир в семье. В будущем году у тебя родятся два сына. Люби их одинаково, никого не выделяй. Один из них, с добрым и чутким сердцем, совершит много славных дел. Он станет великим героем.
— А другой? — забеспокоилась Грета.
— Другой уйдёт в отшельники и будет заниматься воровством и грабежом. Но доблести первого сына затмят в твоих очах плохие дела второго.
Грета несколько дней чувствовала себя плохо, и Арагуя поила её отварами из целебных трав.
Перед новым годом король и его слуги решили устроить праздник во дворце. К ним приехала повозка с весёлыми шутами-карликами в разноцветных колпаках. Юноши и девушки водили хороводы, играли на разных музыкальных инструментах. Повара и кухарки выносили во двор длинные столы и ставили на них провизию: поросят, птицу, картошку, грибы, зелень и многое другое. Потом посреди двора сколотили сцену, и музыканты с арфами стали исполнять шедевры древности. После них выступили балалаечники с частушками. Когда настало время, пиротехник короля повелел своим ученикам зажечь фейерверки и запустить в небо салют. И все почувствовали, что пришёл новый год — и монарх, в раздумье сидевший на троне, и его слуги, и многочисленные гости, и артисты, плясавшие на сцене, и Грета с Кристианом и Арагуей, находившиеся в покоях, и все-все-все…
Рождение близнецов
Королю жилось несладко: в стране то и дело случались бунты противников его политики, и ему постоянно приходилось подавлять восстания с помощью войск. Он знал, что и сам в любую минуту может слететь с престола. Но старался не думать об этом.
Арагуя пыталась создать вокруг Греты спокойную, приятную атмосферу — у неё уже скоро должны были родиться малыши. Старушка успокаивала постоянно тревожившуюся о чём-то будущую мать, говоря, что её настроение передаётся и сыновьям.
Когда пришло время, Арагуя приняла у Греты роды, омыла мальчиков и показала их собравшимся у дверей спальни королевским слугам.
— Как же ты их назовёшь? — спросила она Грету.
— О, я хочу, чтобы им дал имена наш милосердный король, — ответила та. — Я так благодарна ему за то, что он взял нас к себе во дворец…
Вскоре в покоях появился король.
— Дорогая Грета, я исполню твоё желание, — сказал он. — Мальчиков будут звать так же, как и двух моих верных друзей, живущих в других городах, с которыми я часто езжу на охоту, — Лучьяном и Гельяном.
Грета поблагодарила его, поцеловала ему руку, и он ушёл. Неспокойно было монарху. Из-за засухи в стране случился неурожай, наступил голод. Люди предлагали напасть на соседнее процветающее государство и разграбить его, но король решительно отказался от этого, и тогда против него стали собираться целые шествия. Слуги правителя устроили заговор…
А близнецы тем временем росли, крепли. Грета и Арагуя заботились о них, лелеяли их; Кристиан редко видел сыновей — почти всё время был в разъездах. А мальчики целые дни резвились, играли в спальне безделушками. Арагуя пряла, ткала, шила им одежду. Близнецы очень походили друг на друга внешне. Но Лучьян был подвижным, любопытным, рано научился выговаривать слова, а Гельян — спокойным, не таким расторопным, молчаливым. И большие светло-зелёные глаза братьев смотрели по-разному: у Лучьяна — с добротой и лаской, а у Гельяна — с тревогой. Грета не могла нарадоваться на сыновей и благодарила небеса за такой дар.
Трагедия во дворце
От голода гибли десятки тысяч людей в стране, но король не внимал просьбам народа о единственном выходе из этой беды — разграбить соседнее государство. Из-за этого население возненавидело его.
Настал тот день, когда покушение на монарха согласился устроить даже придворный шут. Во время игры со слугами в карты король услышал с улицы голоса — несколько сотен вооружённых людей явилось к нему.
— Что здесь происходит? — спросил он, выглянув из окна.
Но ответа не получил. В спину ему вонзились три отравленные стрелы — их пустили стражи, стоявшие у дверей. Король упал замертво, и люди стали обстреливать дворец снаружи, бросать камни.
Толпа прорвалась во дворец. Бунтовщики убивали всех королевских слуг, которые попадались им, крушили всё на своём пути. Сломали двери в здание, ворвались внутрь, стали рубить топорами мебель, бить зеркала, срывать картины со стен.
Грета, держа на руках близнецов, с ужасом смотрела в окно. Арагуя успокаивала её, но сама тоже тревожилась. Гул толпы нарастал.
«Боже, спаси… — думала Грета. — Хотя бы моих сыновей…»
В покои вбежал Кристиан.
— Скорее уходите! — воскликнул он. — Бегите по коридору и спускайтесь вниз по верёвочной лестнице на задний двор! Сейчас они уже будут здесь!
Грета положила близнецов в большую корзину, и все выбежали в коридор. Арагуя велела супругам спускаться по лестнице впереди её, и они полезли. В коридор ворвались повстанцы и горящими стрелами расстреляли старушку. Затем подожгли здание. Кристиан пришпорил коня во дворе, и они с Гретой и младенцами покинули объятый огнём дворец через чёрный ход.
В старой крепости
На юге страны Ганакоры, на одном из многочисленных пустынных холмов, возвышалась старинная крепость, в которой когда-то была резиденция короля, но последние несколько веков в ней жили лишь бродяги и разбойники, да и то в редкие времена.
Там и нашли приют Кристиан, Грета и их маленькие сыновья. Недалеко от крепости располагался город Кириф, в котором отец стал работать красильщиком волокон. Мать занималась домашним хозяйством и воспитанием детей. Кристиан привёз из Кирифа на повозке мебель и посуду, затянул волокном все окна в крепости для защиты от сильных ветров и дождей, соорудил крышу из черепицы. Он каждый день привозил семье провизию из города.
Грете было очень жаль Арагую, погибшую от рук бунтовщиков, и короля, и она плакала по ним…
Однажды Кристиан привёз из Кирифа Священное Писание — огромный том с молитвами, псалмами, страницы которого пожелтели от старости. В свободное от домашних забот время Грета садилась на плетённую из тростника скамью, усаживала рядом маленьких сыновей и читала им книгу. Читала медленно — она была ещё не очень сильна в грамоте, — но выразительно. И мальчики внимательно её слушали.
В пустыне похолодало, и отец с матерью разводили костры, чтобы согреть себя и детей. Малыши спали под тёплыми верблюжьими шкурами.
Часто бывали песчаные бури и крепость заносило песком. А однажды в неё пробрался шакал и Кристиан еле прогнал его дубинкой. В пустыне водились змеи, Грета очень боялась их. Супругам пришлось обнести своё жилище изгородью из стеблей бамбука.
Вскоре и родители, и мальчики освоились в крепости, привыкли к ней. Кристиан занялся торговлей и начал ездить через пустыню с кочевниками, привозил из дальних краёв мясо, хлебные изделия, мёд и другую провизию.
Переселение
Время шло, семья жила так же бедно, но все были счастливы вместе. Дети взрослели, учились говорить, помогали матери по хозяйству. Лучьян рос общительным и задавал ей много вопросов. А Гельян был молчалив, апатичен, часто угрюм.
Иногда у Греты сильно болела голова, и в такие минуты Лучьян забирался к ней на колени, притрагивался к её виску или темечку и гладил, и она чувствовала себя уже лучше, боль постепенно проходила.
Однажды, когда Кристиан только вернулся из Кирифа, в крепость ворвались два разбойника с саблями и чуть было не задавили маленького Лучьяна, выбежавшего навстречу им.
— Уходите отсюда! — крикнул один из них. — Это наша крепость!
— Мы оставили её пять лет назад, чтобы вести торговлю в другой стране, но сегодня вернулись! — объяснил другой.
— Но куда же мы сейчас пойдём? — растерялся Кристиан. — Да ещё с маленькими детьми? Крепость большая, тут всем хватит места…
— Скоро прибудут наши друзья, — предупредили разбойники. — И они убьют вас, если не покинете крепость. Сейчас же уходите!
Кристиан вздохнул и стал собирать вещи в дорогу, а Грета — одевать мальчиков.
Отец повёл семью в Кириф, к своему знакомому — проповеднику и учителю духовной школы Мелфию. Тот проявил сочувствие к путникам, приняв их у себя и утешив. Он сам когда-то за свои проповеди был изгнан из города и много лет жил в пустыне.
Легенда о Самсуне и Грете
Обширны были владения бога Самсуна — от южных морей до экваториальных гор, и за всем он неустанно следил зорким оком с высокой горы Латикоа — как жили люди, как общались, дружили, работали. В этом ему помогали другие боги. Он имел большое семейство — братьев и сестёр, нескольких жён, множество наложниц и детей. Сыновья и дочери Самсуна — боги, герои и простые люди — обитали и в его владениях, и за их пределами, но великий предок знал и помнил о каждом из них и помогал каждому в трудную минуту.
Долго правил землями этот могущественный бог. Он дал жизнь очень многим родам и под конец своего существования, когда люди перестали чтить и забыли его, уже не собирался заводить новых романов. Но однажды, гуляя в образе ветра над просторными равнинами, увидел повозку, на которой сидели молодые муж с женой, и с первого же взгляда влюбился в женщину — её звали Гретой.
Светлое чувство заполнило душу, принесло радость в сердце. Незнакомка пленила его своей красотой и скромностью. Ему захотелось сделать ей какой-нибудь подарок, и он явился к ней во сне и спросил, чего бы она хотела. Грета сказала, что ни в чём не нуждается, но желает в будущем иметь здоровых детей. Самсун решил тут же подарить ей двух близнецов и стать при этом их отцом.
На другой день он разлил озеро прямо на пути странников, оставив для них дорожку на небольшой глубине. Кристиан и Грета побрели по ней вслед за лошадью и повозкой. Озеро стало пениться, но то была не пена, а семя Самсуна. Ни о чём не подозревая, путники благополучно миновали препятствие и двинулись дальше.
Приняв обличье ветхого старца, Самсун посетил Моралога и велел ему принять у себя двух уставших скитальцев, которые вот-вот посетят его. Тот дал им приют не только по велению божества — он хотел избавиться от одиночества и днём ранее приютил ещё троих путников. Накормив гостей, старик приготовил для них спальню, а на другой день Кристиан стал у него извозчиком, а Грета — кухаркой.
Пока Самсун отлучался по делам, три злодея отравили Моралога и едва не убили Кристиана и Грету, но те успели сбежать. Король Вуллан III задержал негодяев, они попытались оклеветать молодых супругов, но безуспешно. Злоумышленников посадили в темницу, и неизвестно, какова их дальнейшая судьба.
Кристиана и Грету поселили во дворце. Они стали исполнять те же обязанности, что и в замке Моралога. Кристиан, благодарный королю за спасение, также дегустировал вперёд него все кушанья и напитки, что подавали к столу, заботясь о том, чтобы монарха не отравили недруги.
При дворе жила старая целительница Арагуя, которая однажды предсказала Грете рождение сыновей и их дальнейшую судьбу. Самсун, находившийся в это время рядом, оставаясь невидимым, слушал её с замиранием сердца.
«Жизнь твоя будет полна трудностей и переживаний. Тебе понадобится много терпения, чтобы сохранить мир в семье. В будущем году у тебя родятся два сына. Люби их одинаково, никого не выделяй. Один из них, с добрым и чутким сердцем, совершит много славных дел. Он станет великим героем», — сказала Арагуя, и Самсун понял, что сыну передастся его великий разум и благородство.
Но предсказанная судьба второго сына стала явным наказанием Самсуну за распутство: «Другой уйдёт в отшельники и будет заниматься воровством и грабежом».
Он часто являлся во дворец невидимкой и наблюдал за тем, как о Грете заботятся Кристиан, Арагуя и сам король. Живот у будущей матери рос, в нём зарождались две жизни, и старый Самсун обещал себе оберегать её и сыновей, покуда у него ещё есть силы. После рождения близнецов Грета, благодарная монарху за приют, попросила его дать имена мальчикам, и тот назвал их в честь своих старых друзей — Лучьяном и Гельяном. Украдкой наблюдал Самсун за тем, как растут сыновья. Арагуя шила для них одежду, мастерила игрушки. Лучьян был более крепким и подвижным, чем его брат, и с любопытством познавал мир, в который пришёл.
Но первая жена Самсуна Геолия узнала о его связи с Гретой и в порыве ревности послала засуху в страну Ратирию, которой правил Вуллан III, намереваясь погубить весь её народ, и в том числе свою соперницу. Люди лишились урожая и стали голодать. Многие хотели напасть на соседнее государство, чтобы разжиться съестными припасами, и придворные побуждали к этому короля, но, будучи человеком справедливым, он отказался. И народ, и слуги остались недовольны его бездействием и стали замышлять заговор против него.
Однажды монарха застрелила собственная стража. Люди с улицы ворвались во дворец, стали убивать королевских слуг, громить и крушить всё, что попадалось под руку. Грета была в ужасе, она молилась о спасении сыновей. Положив младенцев в корзину, они с Кристианом спустились на задний двор по верёвочной лестнице, а Арагуя погибла от стрел. Супруги с детьми уехали на коне через чёрный ход.
Самсун направился к одному из своих наперсников — старцу Мелфию, странствовавшему по городам. И призвал его вернуться в Кириф, откуда тот был ранее изгнан, дать приют странникам и стать учителем близнецов.
Старый бог радовался тому, что мальчики растут здоровыми и умными. Они научились говорить, стали помогать матери по хозяйству. Лучьян заботился о ней, жалел её. По возвращении в Кириф Мелфий поселил семью у себя, а Самсун отправился на свою гору, спокойный за дальнейшую судьбу Греты и сыновей.
Духовная школа
Когда Лучьяну и Гельяну исполнилось семь лет, Кристиан отдал их в духовную школу Мелфия. Там изучали религию, историю, родной язык, военное дело.
Школа находилась в подвальном сыром помещении. Здесь на стенах горели свечи и факелы.
Ученики в одинаковых мантиях сидели за деревянными столами, а перед ними на возвышении стоял Мелфий. Всех их — больше пятидесяти человек — он запомнил по именам и впоследствии никогда не забывал. Старик произнёс приветственную речь:
— Милые дети, я очень рад, что вы ко мне пришли. Я буду воспитывать и обучать вас. И постараюсь привить вам любовь к нашей религии и к родине. Это святое для нас, и за него мы должны бороться, а если потребуется, отдать жизнь. За христианство погибли многие, а ведь Иисус Христос действительно к нам приходил и проповедовал истину. Но у христиан было много противников, и между ними случилось немало войн за эти девятьсот лет. Приверженцы Иисуса, воодушевлённые мыслью о бессмертии, вытерпели все лишения. И остались свободными людьми, не покорились царям и языческим богам.
Мелфий помолчал, осмотрел с улыбкой детей и продолжил:
— Мы также будем учиться военному делу и вскоре устроим что-то вроде посвящения в рыцари. Кто сможет — принесёт клятву верности родине сейчас, кто пока не сможет — позже.
Перед посвящением Лучьян и другие ребята сильно волновались. Сам обряд был прост: ученик брал в руки меч и перед иконами произносил выученную речь, затем подходил к учителю, тот давал ему выпить несколько глотков святой воды и ею омывал ребёнку лицо.
Пройти посвящение решились немногие. Когда Лучьян, держа перед собой тяжёлый меч, приблизился к иконе, ему почудилось вдруг, что образ мягко засиял, и он улыбнулся. И произнёс клятву верности:
— Я, Лучьян Смолоз, принимая христианство, даю перед всеми торжественную клятву: защищать Святые Ценности, быть верным своей религии и своей родине и, если потребуется, отдать за них жизнь.
Когда ему омывали лицо святой водой, он почувствовал себя первый раз в жизни так легко и свободно, словно голубь в полёте. Теперь он стал христианином.
Гельян вслед за братом совершил тот же ритуал.
Посвящение сильно подействовало на учеников — они стали более серьёзными и вдумчивыми.
Религиозные праздники
Лучьян оказался очень способным учеником, и к тому же учитель ценил в нём истинно христианские качества — доброту, отзывчивость, скромность.
У него появилось много друзей, но самым близким другом стал Васко Зюта — тихий, неприметный мальчик. Он жил с родителями и четырьмя маленькими братьями на окраине Кирифа, в старом, полуразрушенном доме. И был младше Лучьяна, но тоже прошёл посвящение и очень гордился этим.
В их стране, Ганакоре, отмечали много религиозных праздников, но особенно любили Рождество и Пасху. Их с большой радостью встречали в духовной школе. На Пасху учеников одели в нарядные костюмы, накрыли стол, подали хлеб, святую воду и немного вина. И учитель сказал детям:
— Вот, братья мои, мы и собрались вместе, чтобы встретить Святое Воскресенье. Так же сидел как-то и Иисус Христос со своими учениками за столом. Это было накануне предательства Иуды. Иисус знал, что его предадут, и знал, кто предаст. Он сказал ученикам, что один из них его предаст, и Иуда не постыдился спросить, не он ли это? Иисус, обмакнув кусок хлеба в вине, подал его Иуде, сказав ему: «Что делаешь, делай скорее». Иуда взял кусок и вышел на улицу.
Господь взял хлеб, благословил его, разломил на куски и раздал ученикам со словами: «Возьмите, ешьте! Это Тело Моё, ломимое за вас! Помните об этом!». Затем взял чашу с вином, разбавленным водой, и сказал: «Отпейте все! Это кровь Моя, которая прольётся за вас во искупление ваших грехов».
— Учитель, а что значит «Тело Моё, ломимое за вас»? — спросил Лучьян.
— Это тело Христа, распятое на кресте, — ответил Мелфий. — А кровь прольётся за то, чтоб Бог простил всем людям их грехи.
С этими словами он тоже разломил хлеб на куски и раздал ученикам. И каждому налил немного вина, смешав с водой.
— Пейте, ешьте, братья мои. Соблюдайте заповеди Христовы, ибо Сам Христос сказал однажды: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам».
***
Мелфий с Лучьяном и Гельяном шёл в храм, и на улице одна молодая женщина спросила у него: что же такое Пасха?
Старик глубоко задумался, помолчал. Потом сказал:
— Это очень сложный вопрос. На него пытались ответить многие священнослужители, но не могли. За многие годы они лишь приближались к этому понятию.
Женщина была удивлена.
— И я желаю вам узнать истинное толкование этого слова, — добавил Мелфий. — Христос воскрес.
— Воистину воскрес, — ответила собеседница.
И они отправились по своим делам.
В горах
Кристиан часто думал о том, как бы отблагодарить Мелфия за всё, что тот делает для его семьи. Он ездил по делам в страны, расположенные севернее, и купил у одного знакомого дюжину телят. И решил в будущем продать их мясо и шкуру и отдать вырученные деньги священнику. Но, так как был очень занят, пасти подраставших телят вызвались Лучьян и Гельян. Они отправились в горную местность вместе со своими друзьями — Васко Зютой, Зилом Баклавом, Зилом Рахманом, Наном Крустом и Левсом Клисом.
Пешком и на повозках добирались туда мальчики, путь занял несколько дней. Съев все запасы продовольствия, взятого с собой, они под конец дороги питались в харчевнях. В горах их встретил знакомый Кристиана Олвест и поселил в старой хибарке возле хлева; он каждый день приносил им еду и спрашивал, не нужно ли чего ещё. Телята все, как один, были тёмно-бурыми, все резвые. Друзья пасли их на просторных лугах в предгорье, где росла сочная трава и текли широкие прозрачные ручьи.
Собираясь в свободное время в хибарке, они зажигали свечу и играли во что-нибудь или просто беседовали. Лучьян обнаружил в себе тягу к сочинительству и стал писать поэмы о библейских героях, о которых рассказывал учитель, и читать их своим спутникам, и те были в восторге.
Мальчики жили весело. Телята росли, крепли. Несколько раз приезжал Кристиан, виделся с пастухами, интересовался их делами.
…Когда телята подросли и стали быками, он решил получить из них шкуру и мясо. Но Мелфий отказался от денег, которые тот хотел ему дать. И тогда Грета сшила чудесный ковёр, который подарила старику. А быков мальчики продали одному фермеру и купили священнику новую икону. Он был очень тронут.
Рождение Лесмьяна
Когда Лучьяну и Гельяну исполнилось двенадцать лет, на свет появился их брат Лесмьян. Роды у Греты принимала Реада, кухарка Мелфия. Мальчик родился слабым и хилым. Лишь с Божьей помощью всё обошлось.
Когда раздался первый крик младенца, отец с Лучьяном и Гельяном стояли перед дверями спальни. Реада омыла малыша, завернула в чистые простыни и дала матери, и та осторожно прижала его к себе. Спустя некоторое время мальчика дали подержать отцу, и тот поцеловал сына и прошептал благословение.
— Как мы его назовём? — спросил он.
— Я хотела дать ему имя Лесмьян, — ответила Грета.
— Добродетельный?.. Что ж, хорошо. Так и назовём.
На их языке «лесмьян» означало «добродетель».
Поначалу малыш был слаб и бледен, но, когда мать стала кормить его своим молоком, поправился и сделался румяным.
Кристиан, мало заботившийся о старших сыновьях, вдруг стал всё свободное время отдавать младшему — играл с ним, менял ему пелёнки, иногда укладывал спать.
Мелфий решил крестить младенца, но родители согласились на это лишь тогда, когда Лесмьяну исполнилось полтора года. Священник окропил мальчика святой водой и благословил его.
Лучьян и Гельян в свои тринадцать лет ещё не были крещены. И они оба отказывались от крещения. Лучьян поведал, что во сне ангел велел ему не торопиться с этим — он должен будет креститься позже, уже в зрелом возрасте. А Гельян заявил, что отрекается от религии.
— Но ты же принимал клятву! — возмутился Лучьян.
— Немедленно уходи из моего дома и не появляйся больше в школе! — воскликнул Мелфий.
Мать поняла, что предсказание Арагуи было правдивым и уже начинает сбываться…
Отец стал просить Мелфия не прогонять Гельяна из дома, и тот, по доброте душевной, согласился.
В своём доме
Теперь Кристиан вновь работал торговцем, разъезжал по многим странам, и всюду у него появлялись друзья и знакомые, везде ему были рады. Но он переживал из-за ссоры между Мелфием и Гельяном. Сын перестал ходить в духовную школу и устроился на работу красильщиком волокон, как и отец когда-то. Родители очень тревожились за него. Он переселился в ту самую разрушенную крепость, теперь оставленную разбойниками. И отец решился построить свой дом, чтобы жить в нём с семьёй. Лучьян согласился с ним и выразил готовность помогать.
В городке Карбеже, что находился чуть севернее Кирифа, жил один знакомый Кристиана, у которого он купил материалы для строительства дома — доски, камни, глину. И вместе с несколькими друзьями вырыл за городом огромный котлован, обложил его камнем и залил фундамент из глины, смешанной с водой. Когда она высохла, мужчины принялись за строительство. К ним присоединился Мелфий, стал выполнять разные лёгкие поручения. За это дело взялись и Лучьян с Гельяном, и их друзья — Васко Зюта, Зил Рахман, Зил Баклав и Нан Круст. И дом рос, казалось, не по дням, а по часам.
Грета, заботившаяся о двухлетнем Лесмьяне, иногда исполняла обязанности кухарки. Отпуская Реаду отдохнуть, она в огромном котле варила мясной бульон, зная, что обедать придут все — и муж, и сыновья, и их друзья. Все войдут в дом гурьбой, уставшие, но очень счастливые…
За обедом труженики наперебой говорили о том, сколько уже сделано и сколько ещё предстоит сделать. В новом доме было три комнаты; по размерам он получился небольшим, но очень уютным.
И вот настал тот час, когда семья смогла перебраться в своё жилище. Отец и близнецы перенесли туда вещи. Кристиан сердечно поблагодарил Мелфия за всё.
Лучьян учился в духовной школе последний год. Отец наставлял Гельяна на путь истинный, уговаривал его не отрекаться от религии и вернуться к учёбе, но тот был непоколебим.
Золотой орден
В столице Ганакоры, Грайюнкме, находился университет, в который стремились поступить школьники со всего континента, но попасть туда было крайне трудно: из тысячи подавших документы принимали только одного. Вуз назывался Каллир-Каден, что на ганакорском языке означало «главное сокровище».
Если в обычной школе (в том числе и духовной) ученик все годы учился на высшем уровне, то ему при выпуске выдавался золотой орден, подтверждавший отличные знания по всем наукам. (Он сравним с нашими школьными медалями, золотой и серебряной, но доставался намного труднее, и был только золотым, серебряного ордена не было.) Его обладатель мог вне конкурса поступить в любой вуз континента.
Лучьян не имел сильного желания получить эту награду, но учился с большим старанием, слушался учителей, отличался трудолюбием.
Мелфий всегда был благосклонен к нему. Первые годы учёба давалась ему легко. Потом класс перешёл от священника к его подчинённым, молодым учителям, появились сложные предметы. Лучьян уделял одинаковое внимание всем им, не зацикливаясь на том, что больше интересовало. Он участвовал во внеклассной деятельности — посещал кружки литературы, естествознания, рисования, помогал готовить разные школьные мероприятия, устраивал походы и так далее.
А на уроках всегда внимательно слушал учителей и не отвлекался на посторонние дела. И потом все письменные работы выполнял с лёгкостью. Если другие просили списать, давал. И так же прилежно делал домашние задания. Дома у него обычно было тихо, никто не отвлекал от занятий — отец, как и прежде, ездил по странам с товаром, мать готовила что-то на кухне, маленький Лесмьян не баловался, в подвижные игры играл только на улице, разве что Гельян и друзья могли позвать на прогулку или к кому-нибудь в гости. Много работ Лучьяну приходилось выполнять за брата-близнеца, копируя его почерк — тот не слишком тяготел к учёбе и после уроков подолгу гулял с какими-то уличными дружками.
И старания мальчика дали результаты: незадолго до выпуска из школы он узнал, что единственный в классе получит высокую награду. И был несказанно счастлив. На выпускном вечере в присутствии учителей, учеников и их родителей Мелфий надел золотой орден на шею Лучьяну. Потом мать, растроганная и гордая за него, обняла и поцеловала старшего сына.
Каллир-Каден
Здание университета Каллир-Каден было очень высоким, многоэтажным, с четырьмя башнями и многочисленными пристройками.
Студенты учились здесь с большим трудом, и все десять лет — полный срок обучения — выдерживали немногие. Из вуза отчисляли без возможности восстановления за многое: за невыполнение учебного плана, за пропуски занятий, за нарушение каких-либо норм и правил и так далее. Под конец учёбы оставались самые стойкие — обычно не больше десятой части от числа поступивших. Но выпускники Каллир-Кадена, и особенно почётные, отличившиеся, ценились на вес золота и легко могли найти хорошую работу. Отец, узнав о том, что Лучьян получил орден, покачал головой и сказал, что напрасно он так старается туда попасть — его исключат в первое же время. Сын тоже понимал это, но надеялся на удачу. Ведь ему уже несказанно повезло и непременно повезёт ещё, главное — не падать духом.
Каждый из друзей Лучьяна выбрал свою судьбу. Васко Зюта стал плотником. Зил Рахман и Зил Баклав поступили в военное училище. Нан Круст, как и Гельян, начал работать красильщиком волокон. Левс Клис ушёл в монахи.
…Настал тот день, когда Лучьян должен был отправиться в Грайюнкм. Собрав вещи, взяв еды в дорогу, он стал прощаться с семьёй. Мать благословила его, и парень уехал на отцовском осле.
Грайюнкм находился очень далеко, и путник почти месяц добирался до него по малохоженым тропам. Он ехал и подолгу не встречал ни одной живой души; начинал тревожиться, бояться, когда казалось, что остался один во всём мире, вцеплялся руками в гриву ослика и рассказывал ему о своих тревогах…
И, наконец, после долгого, изнурительного пути Лучьян прибыл в столицу — огромный город Грайюнкм, многолюдный, шумный, с широкими улицами и высокими домами, с красивыми старинными памятниками. И воочию увидел свой университет.
— Ну, с Богом… — сказал он себе, похлопал ладонью по загривку осла, испугавшегося большой толпы людей, и тот двинулся вперёд.
Первая любовь
Лучьян, поступив в университет, смог проучиться там первый год. Он остался таким же скромным и покладистым, и его полюбили и преподаватели, и студенты. Поначалу сильно отставал в учёбе, но проявлял огромное старание: на занятиях всегда внимательно слушал наставников, потом часами просиживал над книгами.
Все науки здесь преподавались углублённо, и учиться было очень трудно. Лучьян долго жалел о том, что поступил сюда, но затем вник в эти дисциплины и даже стал получать удовольствие от их изучения.
Жил он в общежитии, в комнате с тремя другими студентами — Созоном, Сифом и Ласкертом, ставшими ему друзьями. В университете была общая кухня, где вкусно кормили, но Лучьян скучал по маминым пирогам и бульонам.
Также он близко подружился с двумя учащимися, жившими в другой комнате, — Симоном и Салесом. Симон был сентиментальным юношей, любил писать стихи своей избраннице Изе, обучавшейся в другой группе вместе с его сестрой Исидой, которая однажды заступилась за Лучьяна. Он чуть не подрался с одним вздорным юношей, поспорив с ним о чём-то, но девушка тут же отогнала обидчика и велела больше не трогать парня. Тот был очень благодарен ей и чувствовал себя неловко. И вдруг понял, что она ему симпатична…
Исида оказалась набожной девушкой, молилась по нескольку раз в день, читала Евангелие, любила ходить в храм. Лучьян искал дружбы с ней. Он расспрашивал Симона о сестре, надеясь, что тот познакомит их поближе, но друг, углубившись в науки и в свои чувства, ничего вокруг не замечал.
В университете иногда устраивались балы, и на одном из них Лучьяну посчастливилось танцевать с Исидой. Те минуты он не мог забыть…
Юноша стал ждать новый бал, надеясь вновь увидеться с ней. Но в следующий раз она не пришла. И он, расстроенный, вышел на улицу и долго бродил по городу.
Однажды во время прогулки Лучьян встретил Симона, Салеса и Исиду. И они вчетвером отправились на набережную. Симон и Салес шли впереди, обсуждая что-то, а Лучьян и Исида, отставшие от них, тоже разговорились. Сначала беседовали об учёбе, потом — о своих увлечениях. Исида увлекалась рисованием и ваянием, а также танцами. Они долго вспоминали детские годы, школу, и на прощание она ему улыбнулась. Он вновь почувствовал себя счастливым.
На следующий день после занятий Лучьян встретил её, и снова они гуляли по городу и так же тепло общались.
Но вскоре Симон и Исида получили известие, что их отец тяжело болен, и уехали к нему в соседнюю страну, где они раньше жили.
Перед Пасхой проходил ещё один бал, но Лучьян был невесел на этом торжестве, ни с кем не танцевал и всё стоял у окна, смотрел на улицу. Там разразилась сильная гроза. Юноша понял, что жизнь без Исиды для него уже теряет смысл. И что он слишком чувствителен и быстро привязывается к людям. Не хватало ему и Симона.
Но вскоре его друзья вернулись. И рассказали, что отцу стало намного лучше.
Лучьян успокоился. Родители прислали ему из Кирифа праздничный кулич и письмо. Вот что писала мать:

«Лучьян, здравствуй. Как твои дела в университете? Как ты себя чувствуешь? Мы давно тебя не видели и очень скучаем по тебе. Напиши нам о себе, пожалуйста.
У меня снова тревога на сердце. Отец, как и прежде, занимается торговлей. А Гельян ушёл в отшельники. За этот год в Кирифе случилось двадцать поджогов домов, и во всех обвиняют его — будто бы он занимался этим с шайкой разбойников. Я же сижу с маленьким Лесмьяном. Он, как и ты в детстве, успокаивает меня, когда начинаю переживать.
Мелфий, как и прежде, ведёт занятия в духовной школе.
Недавно я узнала, что Васко Зюта был убит разбойничьей шайкой. Вы с ним так крепко дружили… У нас здесь теперь много воров и грабителей бродит…
Лучьян, мы прощаемся с тобой, оставайся таким же хорошим, добрым мальчиком, какой ты есть. До свидания.
Грета Смолоз».

Лучьян сильно встревожился. Неужели его брат, с которым он вместе рос, делил все радости и горести, стал разбойником? Неужели семье угрожает опасность от этих шаек?
Лучьян написал письмо Исиде, в котором предложил ей увидеться на набережной. Они встретились, и он дал девушке завёрнутый в бумагу кусок кулича. Она поблагодарила его. Молодые люди долго гуляли, но, едва юноша расстался с ней, ему вновь стало тревожно.
Через несколько дней в Каллир-Кадене проходил спектакль по мотивам древней пьесы «Разумное отчаяние» писателя Валкоста, и Лучьян с Исидой принимали в нём участие. Представление понравилось всем, исполнителей долго хвалили. После юноша отправил девушке несколько записок с просьбой встретиться, но она не отвечала. И он снова впал в тоску. Наконец одна девушка передала записку от неё:

«Лучьян, ты замечательный, но я поняла, что не могу ответить тебе взаимностью. Однако я очень дорожу всем, что ты для меня делаешь.
Исида».

Лучьян смял бумажку в комок, и глаза его налились кровью.
— Ничем ты не дорожишь… — прошептал он.
И в изнеможении опустился на кровать и уткнулся лицом в подушку…
Осада
Лучьян очень горевал о Васко — своём лучшем друге. Раньше надеялся увидеться с ним, много думал об этой встрече. Но не судьба…
Второй год обучения в Каллир-Кадене оказался не менее трудным. Так же, как и другие студенты, Лучьян с интересом учился, дружил, гулял, писал письма родителям.
Когда этот год уже заканчивался, стало известно, что войска из соседней страны Полемии, находившейся за морем, совершили варварское вторжение в Ганакору на кораблях. Они грабили и сжигали города на севере её. От их рук гибли тысячи человек.
Директор Каллир-Кадена велел студентам отправляться на юг. Большинство их уехало из города на повозках. Преподаватели и немногие учащиеся оставались ещё в университете, когда вражеские войска окружили Грайюнкм; они решили не сдаваться захватчикам, бороться до последнего. И в первый раз Лучьян испытал чувство какого-то беспомощного страха. Он досадовал, что многие уехали: если бы остались все, то можно было бы дать хороший отпор неприятелю.
Преподаватели стали давать распоряжения студентам. Одним приказали вскипятить воду в котлах, чтобы выливать её на врагов во время осады. Другим велели приготовить зажигательные смеси.
Лучьяна отправили на крышу высматривать штурмовые отряды. С большим волнением он оглядывал город с высоты. И вдруг откуда-то донёсся гул, затем — дробь, будто колотили по железу. И Лучьян решил предупредить всех заранее.
Преподаватели и студенты вооружились ножами и саблями. Директор призвал всех драться смело.
Вражеские войска вошли во двор и обступили здание Каллир-Кадена. Некоторые солдаты были в страшных масках быков. Предводитель отряда предложил директору университета добровольно сдаться. Но получил отказ — и начал штурм.
Враги забрасывали вверх канаты с крючьями и лезли по ним. В кухне Лучьян кипятил воду в котлах и носил их товарищам, которые выливали кипяток из окон на осаждавших. Один котёл он вылил сам на какого-то солдата, который со страшным криком улетел вниз. И долго потом с содроганием вспоминал это…
Командир отдавал приказы, и воины с упорством лезли вверх. Некоторые уже проникли в здание. Массивные двери внизу были заперты, и их таранили, но пока не могли сломать.
Студенты сражались очень смело и отчаянно. Они выливали кипяток на врагов, бросали вниз бутылки с зажигательной смесью, горящие столы, стулья, диваны, тумбы. Но дверь всё-таки сломали, и солдаты проникли в здание.
Их встретили те, кто был вооружён саблями. Но войско прорвало оборону. Захватчики разбежались по зданию. Студенты бросались на них из-за углов и закалывали ножами.
Лучьян, спрятавшись на кухне за шкаф, увидел, что один из вражеских воинов, взяв два оставленных котла, понёс их прочь. И, испугавшись, что он выльет кипяток на каллир-каденцев, подбежал к нему сзади и несколько раз ударил ножом. Тот упал, горячая вода выплеснулась и обварила Лучьяну ноги. Но юноша, казалось, не чувствовал дикой боли…
Выбежав в коридор, он наткнулся на тело, лежавшее ничком — то был его друг Сиф! Горечь и злоба насквозь пронзили Лучьяна. «Надо убивать врагов! Надо мстить за Сифа…»
В одной из аудиторий Салес дрался с солдатом. Когда Лучьян подбежал к ним, то увидел, что друга пронзили саблей! И бросился на воина и стал с ним биться. Но вдруг кто-то больно кольнул его сзади. У него потемнело в глазах, и он упал. Противники, решив, что парень мёртв, убежали…
***
Лучьян очнулся в своей постели, в окружении товарищей, проявивших о нём заботу. Они рассказали ему, что враг побеждён. Захватчики разграбили всё здание университета, убили почти всех каллир-каденцев, сражавшихся с ними, и ушли. Но по всей стране сформировались военные отряды, которые и изгнали их из страны.
В университет вернулись уезжавшие студенты. Их встретили те немногие, кто остался в живых. Погибших с почестями похоронили и позже поставили им памятник. Лучьян долго приходил в себя, он плакал в бреду и звал брата Гельяна, и друзья успокаивали его и клали ему на лоб мокрую тряпку…
Студенческая жизнь
Со временем Лучьян поправился, встал на ноги, но от ран у него остались шрамы.
Врагов изгнали из страны. Лучьяна наградили ещё одним орденом — «За отвагу при обороне университета Каллир-Каден». После этого он поехал к родителям в Кириф — ему не давало покоя плохое предчувствие. Когда юноша появился в своём доме, мать бросилась к нему на шею и они обнялись и поцеловались…
На жителей города по-прежнему нападали разбойничьи шайки. Невдалеке от Кирифа нашли тело парня в изорванной одежде, в крови, очень похожего на Лучьяна и Гельяна. Одно время думали, что это Лучьян, возвращаясь домой из Грайюнкма, погиб от чьей-то руки. Однако с его приездом все поняли, что это был Гельян…
Лучьян рассказал матери об осаде, о том, как он чудом выжил. Грета, разволновавшись, заплакала, а маленький Лесмьян, сидевший у брата на коленях, погладил его по голове и бросился утешать маму.
Лучьян навестил Мелфия. Тот заметно постарел, но по-прежнему находился в бодром расположении духа, всё так же работал в школе. Он радушно принял гостя, долго беседовал с ним. И улыбался, глядя на своего воспитанника, слушая его рассказ об университете…
Потом Лучьян побывал в гостях у Зила Рахмана, Зила Баклава и других ребят. Он посетил могилы брата Гельяна и Васко Зюты, вспомнил, как играл с ними, гулял, ходил в походы, и долго плакал по ним и не мог успокоиться…
Времени для отдыха каллир-каденцам дали немного, и Лучьяну вскоре пришлось возвращаться в Грайюнкм.
***
Лучьян и его соседи по комнате — Созон, Сиф и Ласкерт — с самого начала подружились и помогали друг другу по учёбе и бытовым делам. Теперь, потеряв Сифа, они ещё больше сплотились. Присланную родителями еду делили на троих, пользовались вещами друг друга. Готовили обеды, стирали и убирались чаще всего вместе, но иногда делали это по очереди — кому когда удобнее.
На лекциях Лучьян старательно вёл конспекты, обдумывал всё сказанное преподавателем и затем легко писал контрольные работы. Многие нерадивые студенты просили у него тетради перед сессией, он всегда давал, и два раза ему не вернули их, но юноша помнил материал и всё равно отлично сдавал экзамены. Потом учащиеся начали пользоваться недавно изобретённым копировальным аппаратом и делать копии страниц с лекциями и фотографировать их, хотя тогда фотосъёмка была ещё редким и очень затратным делом. Иногда ребята писали доклады вместе, советовались, подсказывали друг другу, и работы получались похожими и невысоко оценивались преподавателями. Лучьян стал чаще ходить в библиотеку, внимательнее читать литературу, самостоятельно выполнять задания — и получал за них уже более высокие баллы.
***
Родители присылали Лучьяну деньги и еду, первое время он очень нуждался в их помощи. Но потом в письме сообщил им, что собирается найти работу, и попросил больше не тратиться на него. И вскоре устроился грузчиком в порт. Там загружал и разгружал торговые корабли. У него долго болело всё тело от тяжёлых мешков и тюков, и, боясь заработать грыжу, юноша уволился. Пришёл трудиться подсобным рабочим на стройку. Помогал строителям, переносил материалы с места на место, делал уборку. Он зарабатывал немного, но был неприхотлив, и денег хватало на жизнь. И, несмотря на его просьбу, родители всё равно продолжали помогать ему материально.
Опасное путешествие
После первых трёх лет обучения в Каллир-Кадене давались большие каникулы, и в это время студенты решили посетить северные страны континента. В путешествии могло быть много опасностей и трудностей, и поэтому в него отправились только юноши, взяв с собой мешки с вещами, провизией и деньгами.
Вначале они плыли на север по реке на корабле. Сошли на берег в одном маленьком городке. И оттуда через лес двинулись на север.
Во время отдыха юноши разводили костры на полянах, жарили мясо. Потом все ложились спать и на страже оставалось два-три человека. Однажды, когда ребята уже уснули и Лучьян с другом Дженином, охранявшие их, подбрасывали ветки в огонь, Дженин спросил:
— Лучьян, о чём ты думаешь, когда смотришь в эту тёмную бездну, что раскинута над нами?
— Я о многом думаю. Например, о том, что когда-нибудь изобрету летательный аппарат и полечу в эту бездну, увижу, что в ней кроется…
— Но вряд ли ты сможешь это сделать: уже много людей до тебя говорили то же самое, но никто ещё не смог подняться в небо и благополучно спуститься оттуда.
— Однако я должен разведать, что таится за этой бездной. Как по-твоему, мир бесконечен?
— Всему есть конец.
— Но чем может быть этот конец?
— Не знаю… Наверное, просто кромешной тьмой.
— И кромешная тьма — это тоже пространство…
***
Путники около месяца пробирались через влажные леса. Они охотились на животных, собирали фрукты и ягоды. И наконец вышли к берегу широкой реки. Друзья срубили много толстых ветвей и сделали из них несколько плотов, обвязав их лианами. И поплыли по течению. Оно было очень сильным, и плоты постоянно сносило в сторону. К тому же подул холодный, пронизывающий ветер.
— Ушан сердится на нас, — сказал один из ребят, Гелермос.
— Кто? — переспросили его.
— Ушан, бог грозы у здешних народов. Видите, вон в той скале живёт его дух.
— Он не существует, — ответил Лучьян. — Это всего лишь идол.
— А других богов, по-твоему, тоже нет?
— Языческих богов нет, они придуманы людьми.
С севера надвигалась туча. Она нависла над рекой, и хлынул дождь. Гребцы никак не могли справиться с бурным течением. Засверкали молнии, и загремел гром. Несколько юношей стали молиться Ушану, но гроза лишь усиливалась. Друзья промокли с ног до головы.
— Господи, останови грозу… — прошептал Лучьян. — Не дай нам погибнуть…
Дождь постепенно затих, туча поплыла дальше. Путники вскоре благополучно добрались до берега. Лучьян про себя горячо благодарил Бога.
***
В темноте юноши зажгли факелы и двинулись по равнине длинной цепочкой, негромко переговариваясь между собой.
Небосвод немного посветлел, и взорам путешественников явились прекрасные горы с заснеженными хребтами. Они охватывали весь горизонт. Кроме холода, парней поджидали разные опасности — обвалы, лавины. Им приходилось двигаться крайне осторожно. Дорога через горную местность была длинной и утомительной. Жуткий холод давал о себе знать. Вскоре завьюжило — началась снежная пурга, она сносила всех в сторону, друзья почти не могли идти. Когда наконец наступило затишье, они вышли к маленькому горному озеру. Запасы продуктов и воды у них к тому времени почти иссякли.
Снег здесь лежал толстым слоем. Путники запаслись ледяной водой в озере и решили взойти на горную вершину. Взявшись за руки, они поднимались к ней несколько часов, пока совсем не устали и не проголодались. Сделав привал, съели совсем немного, экономя припасы. Дальше идти было ещё труднее, но юношей это не останавливало.
…И вот наконец друзья стояли на самой вершине. Вокруг на многие километры простиралась чудесная горная страна. И дух захватывало от такой картины и от непривычной высоты. Гелермос воткнул палку в снег:
— Вот, друзья, мы с вами сумели покорить эту вершину.
Доев оставшиеся продукты, путники двинулись обратно.
…Гелермос, шедший впереди всех, провалился в жуткую воронку, засасывавшую снег. Она оказалась ямой, такой глубокой, что не было видно её дна. Юноши, связав верёвки, полезли в неё, и несколько человек сорвались вниз и погибли. Тогда решили идти за помощью. В дороге друзья стали громко разговаривать, позабыв об опасности схода лавины, и ею завалило трёх человек.
Те, кто спасся, пришли в ближайший городок, где жили рабочие, и рассказали им всё. Сильные, крепкие мужчины двинулись за парнями, захватив с собой стальной провод, кирки и лопаты.
Они извлекли из ямы тела погибших, откопали трёх человек, заваленных лавиной. Их похоронили в том же городке. Рабочие привели путников к себе, накормили, разместили у себя. Отдохнув немного, гости поблагодарили за всё добрых людей и отправились обратно в Ганакору.
Что таится за бездной?
Когда после пяти лет обучения студенты разделялись по своим интересам по специальным профессиональным отделам университета, Лучьян пошёл в технический. Он не особенно интересовался техникой, но мечтал создать летательный аппарат, чтобы переместиться за пределы той бездны, увидеть, что есть там дальше…
Юноша сделал подробный чертёж этого устройства. Оно напоминало птицу с раскинутыми крыльями и широким хвостом.
Лучьян знал, что для осуществления его мечты нужен огромный труд, выдержка, терпение. И здесь надо было полагаться только на самого себя. Совместно с учёбой он стал работать на городском заводе. Мысли о создании задуманного устройства теперь не давали ему покоя, и парень решил посоветоваться насчёт этого с начальником завода Сэмом Книльхтом, серьёзным, молчаливым человеком.
Лучьян работал во вторую смену, потом ужинал в заводской столовой. Однажды он увидел там Сэма, одиноко сидевшего за столиком, и попросил разрешения присесть рядом. Тот молча кивнул.
Юноша не знал, с чего начать разговор. Он предложил начальнику выпить с ним пива, заказал напиток себе и ему.
— Сэм, как опытный техник, ты должен меня понять…
— Что ты хотел?
— Я изобрёл кое-что, вернее, не изобрёл, а пока только нарисовал… — Лучьян достал из кармана чертёж, развернул его на столе.
Сэм впился глазами в схему.
— Что это?
— Это летательное устройство, которое я хочу изобрести, чтобы подняться на нём в небо и увидеть, что есть там, наверху.
— Ты шутишь?
— Нет…
— Думаешь, ты первый, кто отважился заглянуть за пределы этого мира? Таких смельчаков были тысячи. Стоит хотя бы упомянуть о Велле Кайере, который десять веков назад изобрёл что-то вроде деревянной птицы и попытался взлететь на ней, но упал и разбился. Или о Джее Винском, который четыре века назад создал нечто более совершенное и сумел долететь на нём до этой бездны, но пропал в ней, а потом останки его устройства люди нашли где-то в пустыне. Да мало ли ещё таких горе-изобретателей было…
— «За пределы этого мира»? Ты считаешь, что весь мир ограничивается той бездной?
— Я ничего не считаю. И ничего не знаю. Пока не будет доказано существование мира за пределами этой бездны, я отказываюсь что-либо утверждать или отрицать.
У Лучьяна загорелись глаза.
— Я докажу тебе и всем, что мир за этой бездной есть! Только ты должен мне кое в чём помочь!
— В чём?
— Ты не знаешь такого человека, который мог бы дать мне в пользование комнату больших размеров? Понимаю, что это дорого обойдётся, но деньги будут: я работаю и кое-что накопил…
— У меня есть такое помещение, я предоставлю его бесплатно, но для каких целей оно тебе? — удивился Сэм. — Ты правда хочешь построить эту «птицу»?
— Да, и теперь не откажусь от этого.
— Я думал, ты трезво смотришь на мир… А ты ещё ребёнок, хоть по годам и взрослый!
— Над всеми изобретателями поначалу насмехались.
Сэм предоставил Лучьяну в пользование высокое, просторное помещение на окраине города, и тот с вещами перебрался туда из Каллир-Кадена. И стал всё свободное время просиживать в раздумьях над чертежом. Взяв у завода в пользование несколько станков, запасшись разным металлическим, деревянным и стеклянным материалом, он отмерял с великой точностью каждую деталь, тщательно всё обрабатывал, орудовал топором, молотком, ножами, клещами, создавая и скрепляя детали специальными винтами и гвоздями. Лучьян просил Сэма вычесть у него из зарплаты деньги за пользование помещением и станками, но тот не вычел. И стал давать молодому человеку нужные материалы для будущего устройства.
Когда изобретатель уже достраивал свой корабль, его навестил Лесмьян. Лучьян с трудом узнал брата — так сильно тот вырос. Они обнялись, и мальчик отдал корзинку с продуктами и вещами от родителей. Лучьян расспросил его, как он добрался и откуда у него ссадина на скуле.
— Пешком шёл и на попутных повозках ехал, — ответил Лесмьян. — Не беспокойся, и обратно так же доберусь. Мама не хотела меня одного пускать, но она зря волнуется, я уже большой, три дня дороги осилю и никакому разбойнику не дамся. А ссадина — от драки: в пути в одном посёлке с мальчишками поцапался…
Лучьян обработал ему рану, потом накормил его едой, переданной родителями и купленной им самим прежде. Лесмьян был голодным и долго не мог насытиться. Когда он наелся и отдохнул, старший брат показал ему схему корабля и то, что уже построил. Здесь претворились в реальность самые смелые решения конструкторов-профессионалов и его самого…
Судно было около шести метров в длину, четыре с половиной — в ширину и два с половиной — в высоту. С просторной кабиной, в которой Лучьян установил кресло пилота, руль, панель управления полётом и монитор. Впереди, позади и по сторонам от неё находилось много разных устройств, необходимых для высокой манёвренности полёта, для разгона корабля и выведения за пределы гравитации планеты, для защиты пилота от возможной стихии. Лучьян ещё не знал о невесомости, но представлял, что гравитация может измениться, и достал для её сохранения камень целоний с огромной силой притяжения. И добыл топливо из сока травы под названием меламед, которую использовали прежние воздушные путешественники. Не зная, есть ли на большой высоте кислород, накачал его в несколько больших баллонов.
Лесмьян рассматривал всё это с большим удивлением и трепетом. Лучьян боялся, что брат будет смеяться над его затеей, как друзья и знакомые, но тот сказал:
— Вот это да… Лучьян, ты просто гений! Мне бы хоть частичку такого ума, как у тебя…
— Ты преувеличиваешь, — ответил Лучьян, польщённый его словами. — Не знаю, сможет ли эта железяка вообще взлететь… Мои товарищи говорят, что нет.
— Ты их не слушай, — махнул рукой Лесмьян. — У тебя всё получится!
Лучьян счастливо улыбнулся: как хорошо, что хоть кто-то поверил в его успех!
Однажды за работой, почувствовав сильную усталость, он подумал: «Ведь я не спал уже столько времени! И не буду спать, пока не осуществлю того, о чём мечтаю…»
«Ну, с Богом!»
Лучьяну шёл двадцать пятый год, и его учёба в Каллир-Кадене подходила к концу. Он написал диплом о будущем освоении космического пространства с помощью летательных аппаратов и удостоился высшего балла от комиссии. Только единицы студентов получили дипломы с отличием и стали почётными выпускниками, и Лучьян попал в их число. Но он не догадывался, что преподаватели восприняли его дипломную работу только как красивую сказку и поставили ему высокую оценку, чтобы не портить общую успеваемость…
По окончании обучения в Каллир-Кадене был устроен великий пир — выпускники и преподаватели сидели за несколькими столами во дворе университета, ели, пили, шутили, рассказывали друг другу смешные истории, веселились. А Лучьян молчал, задумавшись о чём-то. Когда его спросили, что с ним случилось, он ответил:
— Мне нужно сообщить людям новость.
Сразу же его слова передались из уст в уста и облетели всех присутствовавших на пиру.
— Говори же, что хотел сказать, — велел Беркуций, директор университета.
— Друзья, не знаю, как вы отнесётесь к моему изобретению… — начал Лучьян. — Я несколько лет занимался в техническом отделе, изучил строение разных устройств, и мне удалось сделать это…
— Что сделать?! — в один голос воскликнули несколько человек.
— Создать новое летательное устройство…
В толпе прокатился лёгкий гул.
— Да… это корабль из прочного материала, с мощным двигателем. В полёте он может развивать огромную скорость. Я строил его несколько лет. И сейчас хочу доказать, что весь мир не ограничивается тем небом, которое над нами. Скоро, совсем скоро…
Дружный хохот не дал Лучьяну договорить. Смеялись и преподаватели, и выпускники, и работники, подносившие провизию. Беркуций лишь улыбнулся и сказал:
— Не говори больше ничего. Учёба затмила твоё сознание. Вам всем трудно пришлось, а ты ещё и много работал, и создавал это бесполезное устройство. И говоришь про невозможное, и нам стыдно слушать твой бред…
Лучьян не поверил своим ушам… Это сказал тот самый Беркуций, который всегда понимал и поддерживал студентов?..
Слеза прокатилась по щеке молодого человека…
— Если ты не в себе, то покинь нас, пожалуйста. Так будет лучше всем, — добавил Беркуций.
Лучьян под хохот бывших друзей и наставников быстро вышел со двора. Глаза его налились кровью, сердце бешено стучало…
***
Лучьян долго отдыхал и отсыпался. Проснувшись и позавтракав, он в последний раз оглядел своё летательное устройство. Сколько времени и сил ушло на его создание! Только бы не пропасть в той бездне…
Лучьян втащил внутрь «железной птицы» несколько фляг с топливом и одну флягу вылил в бак устройства. Привёл в порядок помещение, в котором несколько лет работал, и написал записку Сэму Книльхту:
«Спасибо тебе за всё, Сэм. До встречи. Жди от меня новостей».
Недавно он отправил письмо родителям. В нём рассказал о своём изобретении, о планах, попросил не волноваться за него.
…Напоследок Лучьян надел комбинезон, шлем… И забрался в кабину. Нажал кнопку и потянул на себя рычаг. Корабль загудел, на маленьких колёсиках выехал на улицу из раскрытых дверей здания, и они автоматически закрылись.
Машина, громко гудя, ехала по улицам, набирала скорость. Встречные прохожие в испуге шарахались от загадочного устройства. Лучьян с осторожностью управлял «птицей», чтобы ни на кого не наехать.
Кабина тряслась, и из-за пыли, поднявшейся на дороге, уже мало что было видно. Корабль оторвался от поверхности, стал плавно взлетать. Внизу замелькали домики, потом — леса и поля. Набрав громадную скорость, «птица» резко взмыла к той бездне тёмно-синего цвета. «Ну, с Богом!» — сказал себе Лучьян…