Судьба забрасывает Лучьяна на таинственную планету, где ему предстоит столкнуться с опасностями дикой природы и найти общий язык с её обитателями. Он узнаёт о существовании разных религий и культур, которые формируют мировоззрение людей. Его путь лежит через земли Древней Руси, где он сталкивается с языческими верованиями и зарождающимся христианством. Ему предстоит разгадать тайны прошлого, встретиться с героями былин и принять участие в важных событиях отечественной истории.
В неведомом мире
Бездна приближалась. Она стала тёмно-жёлтой. Лучьян нажал кнопку, и на иллюминаторы снаружи надвинулись прочные металлические пластины. Корабль сильно затрясло, стены раскалились, сделалось очень душно. Лучьян жадно глотал кислород из трубочки от баллонов. Как казалось ему, это продолжалось целую вечность, однако через некоторое время судно перестало трясти и духота начала понемногу проходить. Но убирать пластины с иллюминаторов он пока боялся. С трудом выждав полчаса, наконец решился, нажал кнопку, и пластины отодвинулись.
То, что Лучьян увидел, поразило его до глубины души. Перед ним в бесконечную даль уходили мерцавшие огоньки, и самые дальние из них образовывали белую пелену на чёрном фоне. Самый ближний был похож на пламя свечи. Затем путешественник посмотрел в другой иллюминатор и замер: огромный шар (Лучьян не сразу понял, что это шар) оранжево-жёлтого цвета закрывал почти всё пространство. На нём чередовались светлые и тёмные полосы, проглядывались белые пятна. «Что это такое?» — спросил себя Лучьян. И тут же его осенила догадка: «Это же мой мир! Тот мир, в котором я жил! Я находился внутри этого шара!».
Двигатель ракеты вначале барахлил, потом заработал мерно. Шар очень медленно, почти незаметно стал отдаляться.
Лучьян предался восторженному созерцанию мироздания. Картина открывшегося перед ним нового мира завораживала его. Разглядывая светлячки, горевшие слабым светом, он заметил, что они разных цветов: белые, синие, красные, жёлтые… И не смог понять, что же такое эти огоньки.
Лучьян не знал, куда летит — двигался наугад. Его родной мир, полосатый оранжево-жёлтый шар, постепенно уменьшался. Когда он стал совсем маленьким, молодой человек подумал: «Неужели я, как и все там, считал, что тот мир, где мы живём, — это вся Вселенная? Да это лишь крохотная пылинка в ней!» Да, величие её потрясало…
Лучьян летел наугад очень долго. Он боялся самого близкого огонька, поняв, что это огромное пламя, просто находится далеко, опасался, что оно поглотит его корабль, поворачивал летевшую на гигантской скорости «птицу» в сторону от него и почти всё долгое время полёта не смыкал глаз. Пламя незаметно увеличивалось. Потихоньку пилот съедал провизию, взятую с собой, был у него в корабле и туалет. Но со временем он стал чувствовать себя неуютно из-за того, что долго не мылся и начал обрастать бородой. Однако сильное любопытство, желание отыскать в этой тёмной бесконечности такой же мир с живыми существами не давали ему свернуть обратно.
Один раз нечто светящееся пролетело очень близко от корабля на огромной скорости и тут же исчезло. Это испугало Лучьяна. Но скоро вдали показался голубовато-белый шар, а потом и серый, поменьше. Первый больше заинтересовал путешественника, и тот решил подлететь к нему…
***
Бело-голубая планета приближалась, и у Лучьяна всё больше захватывало дух. Он нажимал рычаги, но тщетно. Огромный шар притягивал корабль к себе, и тот уже тонул в его атмосфере. «Какой дивный мир!» — думал молодой человек, оглядывая приближавшиеся к нему материки, острова и океаны. Он ещё пару раз надавил на рычаги, послышался рёв двигателя, и судно, пожирая остатки топлива, рванулось вперёд. Вскоре двигатель затих, и ещё какое-то время корабль летел по инерции, затем стал падать. Лучьян понял, что теперь уже ничего не может сделать…
Пройдя сквозь скопления облаков, судно вдруг дёрнулось и медленно перевернулось. Лучьян едва успел разглядеть в иллюминатор тёмно-синюю реку. Раздался страшный грохот, и он откинулся назад, ударился обо что-то и потерял сознание…
Корабль ударился о скалу, загорелся и упал в реку. Он пылал несколько минут, затем огонь погас.
***
Лучьян долго лежал в кабине без сознания. А когда стал приходить в себя, то был в сильном бреду, ему казалось, что он уже на том свете. Но потом очнулся, открыл глаза и полежал ещё чуть-чуть не двигаясь.
Наконец Лучьян пошевелился и медленно поднялся — болело всё тело. Плечи ныли так, будто он долго разгружал что-то тяжёлое. В темноте долго вглядывался в треснувшее стекло иллюминатора, но не смог ничего рассмотреть. А когда открыл дверь, вода хлынула внутрь корабля. Лучьян тут же глубоко вдохнул, задержал дыхание, выплыл из корабля и устремился наверх. За эти секунды перед глазами пронеслась вся жизнь…
Новые знакомые
…Лучьян вынырнул. И часто задышал, плывя по реке. Была ночь, и тот серый шар, мимо которого он пролетал, теперь несколько сузился (на него легла тень бело-голубого шара), но так же излучал серебристый свет, и вода блестела.
Почти доплыв до берега, Лучьян увидел, что к нему приближается какое-то шершавое бревно. Это оказалось некое живое существо. Оно разинуло пасть с острыми зубами, и путешественник бросился наутёк.
Он сам не помнил, как очутился на берегу. Сердце быстро колотилось в груди. Лучьян разглядел опасное существо — это оказался крокодил. Из воды вынырнули ещё несколько его сородичей и тоже устремились к берегу. Путник двинулся прочь оттуда. Его ноги тонули в песке. Остановившись и отдышавшись, Лучьян поднял глаза к небу. Вон тот серебристый шар с грустным человеческим лицом, а вон мигающие далёкие светлячки… А где же большое пламя? Неужели оно сгорело?..
Но вскоре он увидел вдалеке другое пламя — костёр. Возле него сидели несколько человек. «Пойду к ним… и будь что будет», — решил Лучьян.
На этой планете люди оказались такими же, как он — такое же внешнее строение тела, поведение, голоса, похожая одежда… Лучьян приблизился к странникам. Это были три девушки, двое юношей, двое мужчин постарше и старик с длинной белой бородой (наверное, вождь того племени) — все в длинных плащах.
Они увидели приближавшегося Лучьяна, но продолжили так же спокойно сидеть и смотреть на костёр. А когда он подошёл, молча подвинулись, освободив ему место, и путник сел. Юноши и старик беседовали, не обращая внимания на молодого человека, а девушки незаметно поглядывали на него.
Неожиданно кто-то засопел и зафыркал неподалёку, и Лучьян стал вглядываться в темноту, но никого не увидел. Странники не обратили никакого внимания на эти звуки. Они говорили на каком-то интересном, красивом, звучном языке.
Когда все стали есть пожарившееся на костре мясо и вкусные хлебные лепёшки, то угостили и Лучьяна. Старик продолжил свои речи, обращаясь теперь не только к прежним собеседникам, но и к нему тоже. Мужчины с интересом рассматривали комбинезон путника. В темноте опять кто-то зафыркал, и юноши, увидев, что Лучьян насторожился, повели его куда-то. И в темноте он разглядел трёх верблюдов, привязанных уздами к колу, вбитому глубоко в песок.
Лучьяна заворожил рассвет в пустыне — он снова увидел то гигантское пламя, медленно выходившее из-за горизонта. Небо здесь было красивым, голубым и очень радовало глаз. Почти весь день путники шли по горячему песку. Лучьян постепенно начинал понимать некоторые слова из речей своих новых знакомых.
Вечером они прибыли в небольшой городок у моря. Там у вождя, которого звали Муса, жили двое друзей — Инсаф и Рахмат — состоятельные купцы, ходившие в шёлковой одежде, с драгоценными перстнями на руках. Они радушно приняли друга и его спутников, угостили их вкусными пряностями.
Один из мужчин, странствовавших с Мусой, племянник Кагир, собирался жениться на юной дочери Рахмата Семре. Лучьяну понравилась она — кроткая девушка, много времени уделявшая Корану и молитвам. На вид ей было не более шестнадцати лет. Лучьян обычно не слушал споры Мусы и Рахмата о женитьбе, о приданом — он уходил гулять по городу, бродил, вспоминая оставленный им мир — родителей, братьев, друзей, наставников…
Здесь, в другом мире, ему предстояло ко многому привыкнуть. Бело-голубая планета вращалась вокруг своей оси, огромное светило появлялось из-за горизонта, медленно проходило по небу и скрывалось, и люди бодрствовали во время его пути и ложились спать, когда оно исчезало. А на родине царил вечный полумрак, «утро», «день», «вечер» и «ночь» были лишь условным временем.
Лучьян всё больше стал понимать язык новых друзей, беседуя с ними. Однажды вечером во время Муса рассказал ему о пророке, который носил такое же имя, как и он сам. Жил этот человек больше двух тысяч лет назад, по велению Бога освободил из рабства в Египте израильтян и передал народу десять Заповедей Божьих.
— Муса разговаривал с Самим Богом? — удивился Лучьян.
— Да, были времена, когда Господь Сам спускался на грешную землю. Потом Он послал к людям Ису, который в христианстве считается Его сыном.
— Христианство — это религия?
— Да, её исповедуют и здесь, и в Европе…
— В Европе? Где это?
— На севере… Рим, Афины — неужели не слышал?
— Нет. Но про христианство много знаю. В том мире, где я раньше жил, тоже верят в Христа.
— В каком мире?
— Он очень далеко отсюда, — ответил Лучьян и замолчал: не знал, как объяснить старику, что прилетел с другой планеты.
Муса поведал ему, что несколько лет назад, прибыв в Египет с Аравийского полуострова, попал в плен со своим племянником. Тысячи рабочих строили здания и сооружения, и невольники в их числе трудились возле города Масра. Они таскали тяжёлые камни и плиты. Долго готовились Муса и Кагир к побегу, запаслись едой, которой им давали очень мало, и однажды ночью вместе с несколькими другими пленниками и служанками сбежали.
Путники прошли сотни километров, в одном из селений украли нескольких верблюдов. Потом они разделились, и Муса остался вместе с племянником и ещё одним мужчиной, двумя юношами и двумя девушками. Он знал, что у его друга Рахмата растёт красивая и добрая дочь, и решил женить на ней Кагира.
Свадьба получилась замечательной, собралось много гостей, а невеста в белом одеянии была всех красивее. На празднике Лучьян попробовал здешнее вино и пиво, и они показались ему очень вкусными; он обучился нескольким здешним танцам. И весь вечер оставался в прекрасном настроении, познакомился с гостями, шутил и смеялся вместе с ними. Но в последующие дни загрустил. И Муса выпросил у Рахмата для него маленькую ладью, чтобы Лучьян смог совершить прогулку по реке.
— Только будь осторожен, — предупредил Рахмат. — Не плавай далеко, там крокодилы.
Лучьян поблагодарил его, сел в ладью и отплыл от песчаного берега. Грести вёслами оказалось очень трудно — они были чересчур тонкими. Путника заворожил вид городка — такими красивыми казались древние здания на фоне ясного лазурного неба…
Он вновь вспомнил свою родину и заскучал по ней… И вдруг ладья треснула, и Лучьян бросился в воду…
Долго он не выныривал, а когда вынырнул, то увидел плывшие обломки ладьи и вёсел. Крокодил, сломавший их, исчез.
В плену
Лучьян вышел на противоположный берег и огляделся. Невдалеке располагались какие-то постройки, и там работали люди.
Двое мужчин с палками в руках увидели молодого человека и двинулись к нему. Очевидно, это были надсмотрщики — они носили короткие льняные платья, в отличие от работников лишь с куском материи на поясе. Подойдя к незнакомцу, один из них спросил:
— Кто ты такой?
— Лучьян Смолоз. Из городка на том берегу. Мою лодку сломал крокодил, и я убегал от него.
— Это не наше имя — Лучьян. Ты чужеземец. Ты убегал из плена!
Надсмотрщики повели его к своему хозяину, толстому мужчине в длинном платье в складку, восседавшему на кресле в тени одной из построек, в окружении слуг, и лениво наблюдавшему за ходом работы. Они подошли к нему, поклонились, заставили поклониться Лучьяна и доложили о «находке». Господин расспросил, кто он, откуда родом, что делает в их стране. Тот сказал неопределённо, что прибыл из северных стран, а когда толстяк поинтересовался, откуда именно, то, вспомнив разговор с Мусой, ответил, что из Афин. Хозяин махнул рукой надсмотрщикам, и Лучьяна тут же раздели и дали ему полотенце — обвязаться. Затем коротко постригли и отправили к другим пленным…
…Медленно потянулись дни неволи. Лучьян выполнял тяжёлую работу — таскал блоки, камни. Ночью он долго не мог заснуть — лёжа на песке с другими рабами, смотрел на звёзды. Одну из них, красного цвета, пленники называли «глазом дьявола». Лучьян читал о нём на Юпитере и знал, кто это такой.
— У нас его называют чёртом, — сказал как-то один из работников, пожилой, с более светлой, чем у других, кожей и красивым лицом. Звали этого мужчину Елисеем.
— Послушай, откуда ты? — спросил однажды Лучьян у него.
Елисей поёрзал на тёплом песке и повернулся к собеседнику:
— Я из Руси-матушки. Слышал ведь про неё?
— Нет. Это тоже такая страна?
— Это великая страна, и нет ей равных на всём белом свете. Как же ты мог не слышать про неё? Ох, дураком я был, что ушёл оттуда… Хотел мир повидать, дальние страны… Покинул Русь ещё юношей, когда княгиня Ольга отомстила древлянам за смерть своего мужа Игоря. Побывал и в Афинах, и в Царьграде, и в Иерусалиме, у Гроба Господня, и вот куда попал… Хотел поглядеть на египетские пирамиды, да в рабство угодил. А по родной земле-то плачу… Каждую ночь в слезах. Уже не вернусь, наверное, туда…
— Вернёшься, — успокоил его Лучьян. — Ты обязательно вернёшься, Елисей. Мы с тобой вместе туда пойдём.
Он думал о побеге… По ночам надсмотрщики, сменяясь по двое и по трое, бродили вокруг пленных, спавших возле построек на песке. Можно было напасть на надзирателей, оглушить их, пока они не успели позвать на помощь других, и бежать оттуда подальше…
Елисей много рассказывал новому другу о Руси — какая это великая и чудесная страна, какие в ней добрые и щедрые люди, — и Лучьяну всё больше хотелось посетить её. Долго они находились в плену, работать заставляли от зари до заката, а кормили отбросами…
Лучьян и Елисей долго обсуждали побег и наконец поведали о своём замысле нескольким работникам. Оставалось лишь выбрать подходящую ночь. В одну из лунных ночей, когда надсмотрщики на какое-то время ушли за угол постройки, пленные сделали попытку бежать, но только троим удалось уйти — Лучьяну, Елисею и глухонемому рабу, которого звали Эне. Остальных надзиратели либо перестреляли из луков, либо поймали и отправили обратно.
— Там, за рекой, в городке живут мои друзья Муса и Рахмат, — сказал Лучьян Елисею. — Может, найти лодку и поплыть к ним? Они нас приютят.
— Не надо, — покачал головой тот. — Если хочешь побыстрее увидеть Русь, то нужно сейчас же идти туда. А пищу и приют мы найдём.
Лучьян молча кивнул.
Нубия
В дороге друзья много разговаривали, Елисей обучал спутника древнерусскому языку.
— Как ты не забыл его за столько лет? — спросил однажды Лучьян.
— Я всё время думаю на этом языке, разговариваю на нём сам с собой.
Древнерусский язык давался Лучьяну трудно — он был очень сложным, да и ум молодого человека уже переполнился несколькими юпитерианскими языками и египетским.
Елисей оказался очень легковерным человеком. Что бы ни рассказывал друг о своей жизни на Юпитере, тот беспрекословно верил ему.
— Значит, ты посланник из того мира в наш, — заключил он, — и наверняка прислан, чтобы совершить великие дела и, конечно, связать миры.
— Я никогда ничего великого не совершал и, наверное, не совершу, — возразил Лучьян. — Даже то, что я проник в этот мир, — ещё не великое дело.
***
— Сейчас мы в Нубии, — говорил Елисей, — я здесь долго жил, всё уже знаю. Скоро будет городок Сиена, там уж и начнётся сам Египет.
Много парусных судов видели путники, идя по берегу реки. В Сиене их оказалось ещё больше — на них плавали купцы с товарами. На одних кораблях были паруса, а на других — нет, там люди гребли вёслами.
— Судна с парусами идут на юг, а с гребцами — на север, — сказал Елисей, — потому как река течёт на север, а ветер почти всегда дует на юг.
С городом Сиеной началась растительность и пришла небольшая прохлада. Путники отведали сладкие финики и виноград и кисловатые гранаты. Они проходили мимо засеянных полей, и Елисей говорил:
— Здесь выращивают и ячмень, и пшеницу, из которых изготовляют хлеб и пиво, и лён, из которого одежду делают.
Вода из Нила попадала на поля по выкопанным каналам.
Друзья наблюдали за приготовлением вина: земледельцы собирали виноград и выжимали в кувшины, и их оставляли открытыми для брожения.
Елисей много знал о Египте — он жил здесь очень долго.
Путники побывали в храме Луксора и в храме Амона в Карнаке, поразившем их своими размерами и великолепием. Лучьян изучал иероглифы, которыми были исписаны его стены.
— Елисей, а каким богам тут поклонялись? Много ли их? — спросил он у друга, когда они шли дальше на север.
— Здесь много богов, — ответил тот. — Но мы не знаем, каков их облик, потому как на них нельзя смотреть простым смертным и они приходили к людям не в своём обычном образе, а в виде животных. Самые главные египетские боги — Амон-Ра и Осирис. Амон-Ра — это два бога в одном лице. Это главное божество, покровитель древних фараонов. Осирис — мрачный бог, владыка мёртвых. Когда он царствовал в Египте, то научил людей сеять злаки. Народ его очень почитал. А коварный брат Сет — ненавидел. И однажды убил и расчленил. Исида — сестра и жена Осириса — нашла труп, собрала по частям и с помощью бога Анубиса бальзамировала и оживила его. Также здесь почитался Птах, по преданию, создавший жизнь.
Мемфис
Путники несколько дней добирались до Мемфиса.
Это был шумный город. На рынке толпился народ, люди рассматривали и покупали у торговцев и крестьян дешёвые продукты и вещи. Те разложили их на циновках. Лучьян и спутники долго бродили там, рассматривая всё это, а продавцы зазывали к себе. Елисей долго торговался с одним купцом за глазурованный сосуд и наконец купил его по незначительной цене на ранее припасённые деньги.
— Буду хранить в нём пресную воду, когда придётся расстаться с рекой, — сказал он.
Прогулявшись по пристани, где торговцы грузили на суда папирус и холст, путники направились в храм Птаха, но не смогли посетить его: в нём шёл ремонт. Много им рассказали об этом боге местные жители. Он сотворил мир, произнося по очереди имя каждой вещи, таким образом создавая её.
Саккара и Гелиополь
На другой день друзья прибыли на расположенное неподалёку от Мемфиса кладбище Саккара. Побродив между царскими пирамидами, Лучьян предстал перед пирамидой фараона Униса. Через невысокий проход ему удалось пробраться внутрь, и его поразило то, что изнутри стены были сплошь покрыты иероглифами, значения некоторых он уже понимал. Елисей и Эне стояли перед пирамидой Джосера. Она находилась внутри огромного комплекса. Эне показывал пальцем на окружавшие постройки с красивой резьбой на стенах, но Елисей поднял с земли осколки камня и стал жестами объяснять:
— Там, внутри этих зданий, ничего нет, они заполнены такими кусками.
Трое путников перебрались на торговом судне на другой берег Нила, в Гелиополь — город бога Солнца Ра. Там они посетили его храм. Возле обелиска с камнем «Бенбен» Елисей поведал, что этот камень, являвшийся даром Ра, давным-давно упал сюда с неба, охваченный огнём.
Гиза
Путники попросили одного купца подбросить их на его торговом судне до Средиземного моря, он согласился, и они стали работать вместе с гребцами, чтобы корабль шёл быстрее.
— Ну вот, друзья, скоро мы попрощаемся с Египтом, — сказал Елисей, пристально всматриваясь вдаль.
Когда вдали показались Великие пирамиды Гизы, восторгу друзей не было предела. Лучьян с удивлением смотрел на гигантские сооружения и думал: с каким же огромным трудом их построили! Увидев сфинкса, он пришёл в трепет: сначала тот показался ему гигантским львом, но затем путник разглядел лицо фараона.
— Кто же всё это создал? — спросил он у Елисея. — Невольники?
— Нет. Это строили свободные люди, за работу их кормили, одевали, давали жильё и освобождали от налогов.
— В этих пирамидах — гробницы фараонов, — сказал один из гребцов. — Но входить туда нельзя, иначе на тебя падёт проклятие умерших правителей.
Солнце медленно, плавно заходило за горизонт; мужчины, работая вёслами, помахали ему вслед. Облака окрашивались в пурпурный цвет…
На рассвете показались приграничные крепости, и троим путникам пришлось сойти на берег, так как судно направлялось в другую сторону — в Рим.
— Моя мечта исполнится! — ликовал Елисей, пожимая руки Лучьяну и Эне. — Спасибо вам, друзья мои, что остались со мной, не покинули меня! Мы непременно доберёмся до Руси! И я верю, что каждый найдёт там своё счастье!
Иерусалим
Много народов повстречалось странникам в пути — они шли на Русь по восточному побережью Средиземного моря.
— У тебя есть там какие-нибудь родственники? — спросил у Елисея Лучьян.
— Когда я много лет назад покинул Русь, то у меня остались в деревне под Новгородом родители — батюшка Андрей и матушка Варвара — и братья — старший Ярослав и младший Данила, — ответил Елисей. — Матери с отцом, наверное, уже нет в живых…
Лучьяна будто что-то кольнуло: а вдруг он никогда больше не сможет увидеть своих родителей? Они уже не молоды, и, хотя на Юпитере живут очень долго, Бог знает, сможет ли он когда-нибудь вернуться на родину…
— Когда придём на Русь, сразу же отправимся в мою деревню, — решил Елисей.
Лучьян поделился с ним своими переживаниями о родителях, и тот ответил:
— Поверь мне, ты увидишь их. Сначала доберёмся до Руси, а там что-нибудь придумаем.
Путники побывали в Иерусалиме, посетили Храм Гроба Господня. Лучьяна очень впечатлило увиденное там — иконы, фигура распятого Христа, мраморные плиты, драгоценные камни…
Друзья зашли в мечеть Куббат ас-Сахра, что означало «Купол над Скалой». Елисей поведал, что это священное место — отсюда, с Храмовой горы, пророк Мухаммед на крылатом коне вознёсся на небо.
— Что здесь написано? — спросил Лучьян, остановившись возле одной из дверей мечети.
— «Врата рая», — ответил Елисей. — Я тут уже был.
В дальнейшем пути трое друзей проходили мимо руин города Баальбека; там, казалось, остановилось время — покой, тишина, лишь полуразрушенные храмы возвышаются величественно и гордо…
Матушка-Русь
На всём пути до Руси путники жили подаянием; два или три раза пришлось воровать продукты. Лучьян отговаривал друзей делать это, но Елисей и Эне были непреклонны.
Мужчины добрались до Каспийского моря и двинулись дальше вдоль берега, мимо гор. Они шли дни и ночи, и вот горы закончились, потянулись степи. Друзья срывали с деревьев и кустов и ели яблоки, абрикосы, вишню, смородину.
— Ну вот, началась матушка-Русь, — говорил Елисей. — Как же давно я здесь не был…
Добравшись до великой реки Волги, путники сели на торговую ладью и поплыли на север. Елисей тут же разговорился с людьми на судне, узнал у них о событиях, происходивших теперь на Руси.
— Какой сейчас год? — спросил он.
— От сотворения мира — зело, добро, иже, иже, — ответил один парень, одетый, как и все мужчины на ладье, в рубаху и порты — неширокие, сужавшиеся книзу штаны.
Несколько раз путники замечали, что на берегу люди с факелами в руках исполняют танец вокруг выточенной из дерева фигуры какого-то божества.
— У нас новый князь — Владимир, — рассказал Елисею и его друзьям купец на судне, которого звали Ростиславом, — молод ещё, а всё ж слава о нём ходит дурная, ой, дурная… Много людей он загубил. Жёны не любят его, и любить-то не за что…
— У него много жён? — спросил Лучьян.
— Много, много, — закивал Ростислав. — Одна из них — полоцкая княжна Рогнеда, была прежде женой Ярополка, его брата, а потом случилась усобица и Владимир убил Ярополка и отца и братьев Рогнеды, а её насильно выдал за себя замуж. А теперь он велел поставить на высоком холме возле Киева деревянных идолов богов — Перуна с серебряной головой и золотыми усами, Дажьбога, Стрибога, Симаргла, Мокошь — и приносит им жертвы…
— Желает сплотить веру русскую, — объяснил один юноша. — На Руси ведь много общин, и у каждой — свои божества. Вот князь и хочет, чтобы у всех были одни и те же боги, чтобы все объединились в вере. Но я думаю, что даже в этих богов люди долго верить не будут.
— Почему? — спросил Лучьян.
— Так ведь их нет, — развёл руками парень. — И русская душа это чует. Скоро сбросят идолов, вот увидите.
Ночью, когда многие на ладье уже спали, Лучьян, Елисей и Ростислав смотрели на звёзды и тихо переговаривались. Елисей рассказывал про тяжёлые годы странствий. Ростислав поведал о событиях, произошедших на Руси в последние годы. Княгиня Ольга, скончавшаяся несколько лет назад, приняла в Царьграде православную веру. Она хотела, чтобы и сын её Святослав стал христианином, но тот отказался. Ростислав говорил о нём с уважением — князь был очень храбр на поле боя, дрался как лев, спал под открытым небом. После его гибели сыновья долго боролись за власть, и победу одержал Владимир.
Пока мужчины разговаривали, понемногу рассвело. Река стала шире, и путники рассмотрели холмистые берега, деревушки на них, пасшихся коров и коз. Ладью подгонял прохладный ветер.
Лучьяну очень понравилась эта страна: здесь и люди были открытые, добрые, душевные, и погода — хорошая, не жаркая, и природа — сказочно красивая… Просто душа радовалась!
В деревне
Ростислав жил в деревушке возле города Мурома, носившей название Вышеславцево, с семьёй — женой Анастасией и шестерыми детьми — тремя мальчиками и тремя девочками.
Он приютил у себя Елисея, Лучьяна и Эне, и они стали помогать ему по хозяйству. Вместе с хозяином и старшим его сыном Никитой обрабатывали землю, пасли скот. Мужчины валили деревья и готовили к зиме дрова. Девочки присматривали за младшими братьями, помогали матери по дому, учились у неё прясть, ткать полотно, шить одежду.
Средний сын Ростислава Кирилл любил излагать былины о русских богатырях, которые когда-то слышал от сказителей, а младший — Фома — рисовать на земле и песке. Лучьян диву давался, глядя на его рисунки — так всё красиво выходило у мальчика, которому не было ещё и пяти лет. Но однажды тот изобразил мужской детородный орган.
— Что ты нарисовал? — спросил Лучьян.
— Это наш покровитель Род, — ответил Фома.
Лучьян ещё больше изумился. Он поинтересовался у Ростислава, действительно ли так изображают главное божество Руси, и мужчина подтвердил это. И за пахотой на поле рассказал ему о богах, которым поклонялись здесь.
Особенно почитали люди Рода и Перуна. Род представлялся им творцом всего мира. Он был связан со всеми стихиями, и от него происходило всё человечество. Перун насылал грозу и дождь, при засухе и неурожае в нём особенно нуждались, и ему приносили в жертву скот. Велеса — «скотия бога» — изображали с мордой быка, он охранял скотину. Ярила делал землю плодородной, для него тоже жертвовали животных, заклиная дать хороший урожай. Дажьбог олицетворял согревающее солнце. Сварог давал людям огонь.
— Это боги, которых знает весь народ, — говорил Ростислав, — а у нас в деревне есть и свои.
В его семье, как и в других семьях на Руси, все были очень суеверны. Иногда после трудного дня мужчины парились в бане, но старались долго не засиживаться — Ростислав верил, что банник может рассердиться за позднее пребывание там и наказать. Подрались Кирилл с Фомой, поставил старший брат младшему синяк под глазом, а позже упал с печи и ушибся — мать с отцом стали говорить, что это домовой наказал. Ушёл Никита в лес по грибы да по ягоды, заблудился, два дня петлял, еле выбрался — на то родители сказали, что леший проучил — не заходи просто так в лес, у хозяина его сначала спроси позволения.
Лучьяну очень нравилась рубаха, которую сшила ему старшая дочь хозяев Федора. Никита научил его играть на гуслях. Лучьяну нравилась теперешняя жизнь. Но тоска по родителям, по брату и друзьям всё омрачала.
В деревне было много красивых девушек, и Елисей однажды сказал, что неплохо бы Лучьяна женить. Тот понимал, что это, наверное, правильно — он уже не юный, ему почти тридцать лет… Ростислав обещал дать ему в жёны Федору, когда она ещё чуть-чуть подрастёт.
Лучьян был очень благодарен хозяину за это и за приют. Кроме домашнего хозяйства, он стал заниматься сбором мёда и диких ягод, ходить на охоту.
Однажды на деревню напали разбойники, но заранее предупреждённые об этом мужики вооружились рогатинами, дубинами, луками и сразились с ними. Много их убили, остальные убежали прочь. Шесть мужчин из деревни погибло. Лучьян, Елисей и Ростислав были сильно ранены в битве.
Народные гуляния
Горит костёр на поляночке, а вокруг него ходят девицы красные. Никита стоит неподалёку, возле берёзки, и играет на дудочке. Так хорошо играет, что даже лес не шумит — прислушивается к его мелодии. Соловьи не поют, синицы — тоже. И звери притихли.
У Никиты и девушек венки на головах, девчата ходят друг за другом и под дудочку напевают:
Не летай, соловей, у окошечка,
Ты не пой, соловей, громки песенки,
Не буди, соловей, мово батюшку.
А мой батюшка не спит, всё кругом чинится,
Обо мне, молодой, красной девице,
Что наедут во двор злые вороги,
Увезут они меня в чужу сторону…
Девицы затихают, молча ходят по кругу, затем поют ещё несколько песен, и все садятся к костру.
Со стороны болота доносится приглушённый вскрик. Девушки испуганно поворачивают головы.
— Кто это? — спрашивает одна из них, Беляна. — Птица, что ли, какая?
— Водяной это, — отзывается Никита. — Или утопленники. Скучно им, вот они и жалобятся. Бывало, иной раз иду мимо болота вечером, и чудится, что зовут меня Яшка и Тиша, утонувшие здесь…
Он толкует с девчатами о разной нечисти — кикиморах, чертях, ведьмах.
— Поговаривают, что бабка Наина у нас в деревне и есть ведьма, — шепчет Никита. — Ведь все, кто с ней ругался, вскоре помирали. Бают, что она и дождь заклинает, и грозу. И с чертями водится.
— У меня отец пьяный был и поругался с ней, так в ту же ночь разбойники его убили и в реку выбросили, — вспоминает девушка Любава.
— Откуда она берёт яства? — спрашивает их подруга Прекраса. — Ведь не держит огород, целыми днями из дома своего не выходит.
— Черти ей приносят, — усмехается Никита. — А может, она вообще не то ест, что мы.
Федора сидит в сторонке от всех и грустит. Накануне ночью она гадала в бане на суженого, и потом ей привиделось во сне его лицо, но то был не Лучьян…
***
Бродя вечером по лесу, Лучьян увидел вдалеке голубую полоску. «Река», — понял он и двинулся к ней, собираясь искупаться.
Но, когда почти подошёл к реке и лишь один куст отделял его от воды, послышался громкий смех. На берег с другой стороны выбежали несколько девушек, кружась и заливаясь смехом. Они скинули платья, оставшись совсем голыми, и зашли в реку. Вслед за ними появились несколько парней, тоже разделись догола и кинулись в воду. Девушки, смеясь, уплывали, а те догоняли их…
Лучьян, с интересом наблюдавший эту картину из-за куста, услышал вдалеке оклик Елисея, поспешил к своему другу и рассказал ему об увиденном.
— Празднуют самую короткую ночь в году, — с улыбкой объяснил тот. — Обычно это купание голышом заканчивается повальным грехом. А здесь, в лесу, тоже сейчас девушки с парнями ходили, папоротник искали.
На поиски родных
Лучьяна в деревне любили. Он был доброжелательным и скромным, помогал людям — кому воды из родника принесёт, кому забор починит. И никогда ничего за это не просил и не брал.
…Вечерами все в деревне — от мала до велика — выходили из бревенчатых изб на улицу. Взрослые и старики сидели на лавках, дети бегали, резвились, а юноши и девушки гуляли — плясали, водили хороводы, играли на музыкальных инструментах. Когда на улице появлялся Лучьян с гуслями в руках, девчата не сводили с него глаз — с ним по игре никто здесь не мог сравниться. Он ходил вокруг танцевавших парней и девушек и наигрывал какую-то чудесную мелодию, глядя на разноцветные сарафаны и платки девушек, развевавшиеся по ветру.
Иногда деревенских навещали сказители; из поведанных ими преданий Лучьяну больше всего запомнились истории о князе Олеге — о его походе на Царьград и о смерти от укуса змеи.
Как-то раз Эне объяснил двум своим друзьям знаками, что хорошо бы было сложить из брёвен дом на отшибе за деревней и распахать там собственный огород. И жить втроём, никого не стесняя. Но Елисей сказал, что хочет сначала посетить Новгород, узнать что-нибудь о своих родителях и братьях и повидаться с ними, если они ещё живы. Лучьян пожелал отправиться с другом. Ростислав, узнав об этом, велел им побыстрее возвращаться, так как собирался в скором времени обвенчать Лучьяна и Федору. Эне оставили в деревне — он решил сложить дом сейчас же, а деревенские мужики готовы были ему помочь.
…Рано утром, сев на одну из торговых ладей, Лучьян и Елисей поплыли к Новгороду. На большом судне расположилось много народа. Пахло говядиной, мёдом; на продажу везли дорогие меха. Люди переговаривались, обсуждали и свои житейские дела, и княжение Владимира. Они были недовольны тем, что главных божеств их племён принизили и возвысили Перуна, которого почитали киевские дружинники. Ещё говорили о разбойниках, грабивших деревни, убивавших и бравших в плен мирных жителей.
Ночью, глядя на мерцавшие в небе звёзды, Лучьян чувствовал что-то недоброе, а когда задремал, то услышал во сне пронзительный крик Федоры и проснулся. Он разбудил Елисея, поведал про свой сон и сказал:
— Давай вернёмся в деревню. Чует моё сердце — беда там случилась.
— Тебе дурное всё снится, — ответил Елисей, — потому как о плохом думаешь, тревожишься зря. Нет там никакой беды. Побываем в Новгороде и вернёмся.
Утром, сойдя с ладьи, они добрались до города лесом.
…Лучьян с любопытством оглядывал город. Деревянные здания мрачно нависали над путниками. Некоторые терема были расписаны цветными красками. Прохожие — знатные люди и бедняки — смешались в один поток, быстро шагая, спеша куда-то. Торговцы несли товар на рынок; несколько юношей, сгибаясь под тяжестью, тащили на спинах бочки с вином и мёдом.
Знатные и богатые люди очень легко узнавались в толпе: они одевались в плащи без рукавов, покрытые мехом и драгоценностями, и шёлковые рубахи, обувались в кожаные сапоги, украшенные золотом и шёлком.
Бедняки и крестьяне носили рубахи с узким поясом и порты.
Вот прошли воины в кольчугах, ведя за узду усталых коней; пробежали парни и девушки с венками из цветов на голове, одетые в узорчатые наряды. Лучьян и Елисей не знали, что они здесь празднуют.
Путники подошли к кузнице, и Елисей остановился и сказал другу:
— Вот тут мы с братьями часто бывали. Дружили с сыном кузнеца Егоркой. Надо узнать о нём, если его самого здесь не окажется. А через него как-нибудь разыщем моих братьев, если они живы.
В кузнице было душно и темно. На маленьком деревянном столике лежало оружие — тяжёлый боевой топор, нож, копьё и меч. Кузнец, бородатый, насупленный, сидел рядом на табуретке с огромным молотом в руках и о чём-то думал.
…Это и был Егор. Когда они с Елисеем узнали друг друга, то радовались как дети, долго обнимались. Потом Елисей познакомил Егора с Лучьяном. Он стал интересоваться теперешней жизнью мастера и заодно осведомился о своих родственниках.
…Вскоре после того, как Елисей отбыл в дальние края, скончался его отец, а затем и мать. Старший брат Ярослав отправился на ратную службу в Киев, а младший — Данила — остался жить в доме родителей и вскоре умер от какой-то болезни.
Елисей оплакал родителей и Данилу и решил пойти в родную деревню, посетить могилы родных, а затем вернуться в Вышеславцево.
В его деревне, Житовке, путники пробыли один день. Елисей встретился со старыми друзьями детства, посетил могилы родителей и брата.
В Новгороде они с Лучьяном задерживаться не стали, только зашли попрощаться с Егором. Его близкий друг, конюх Роман, подарил им двух великолепных коней — пегого Лучьяну и белого Елисею, — чтобы они смогли побыстрее добраться до деревни. И гости, поблагодарив за всё друзей, не медля поскакали на конях в Вышеславцево.
На пепелище
Поздним вечером путники подъезжали к деревне. За версту от неё, возле дремучего леса они остановили коней и повели за узду через чащу, и те вдруг встали на дыбы, не хотели идти дальше. Друзья еле-еле сдвинули их с места.
— Пахнет костром, — принюхался Елисей.
— Нет, это не костёр, — ответил Лучьян. — Чует моё сердце, что-то тут неладно…
Миновав чащу и выйдя к деревне, оба остолбенели… Бревенчатые избы почернели от огня и развалились; ветер гнал золу по улицам. Во дворах спалённого дотла Вышеславцева путники увидели тела убитых — от малых детей до стариков… Они были в запёкшейся крови — прошёл уже не один день, как погибли… Некоторые лежали с открытыми глазами, будто смотрели в небо, и это приводило Лучьяна и Елисея в ещё больший ужас…
Путников удивило то, что домик бабки Наины на краю деревни уцелел. Два друга зашли к ней во двор. Она, худая старуха с сердитым лицом, в чёрном платье, с клюкой в руке, сидела на своём крыльце.
— Что здесь случилось, бабка Наина? — спросил Елисей.
— Разбойники всё разорили, — ответила та осипшим голосом. — Три дня уж прошло. Будто вихрь, налетели на лошадях, посреди ночи, когда все спали. Тьма-тьмущая их было, во все дворы ворвались, из домов добро вынесли, скотину увели. И людей, кроме девушек молоденьких, зарезали, закололи, а девчат в полон взяли, с собою увезли. Тут же, как разграбили деревню, и уехали…
Лучьян вспомнил свои переживания в ту ночь и крик Федоры во сне… Она звала его на помощь… Надо было им с Елисеем тут же вернуться в деревню, может, они успели бы что-нибудь сделать…
— А тебя почему же не тронули? — сказал Елисей старухе. — Не ты ли, ведьма, колдовством своим вызвала их сюда, чтобы перебили они всех людей, с которыми ты враждовала?
— Чем гневаться, надо лучше пойти предать людей земле, — вздохнул Лучьян.
…Всю ночь и весь следующий день друзья рыли ямы за деревней лопатами, взятыми во дворе Ростислава, чтобы захоронить там погибших. Ростислав и Анастасия лежали в крови возле крыльца своего сгоревшего дома. Ростислава, наверное, долго мучили — у него был вырван клок волос, отрезано ухо, распухло всё лицо. Лучьян нашёл в избе его младших сыновей, сильно обгоревших. А дочерей и след простыл — видимо, их взяли в плен. И Никита неизвестно куда пропал. Он с другими мальчишками любил ходить по ночам в лес, они жгли костры, разговаривали. Может, так и спаслись… Здесь же, во дворе, Елисей нашёл Эне, тоже изуродованного…
Друзья плакали, опуская в ямы тела погибших. Многих здесь страшно мучили: у кого-то были выколоты глаза, у кого-то — проломлена голова…
Превозмогая усталость и голод, Лучьян и Елисей похоронили всех убитых, а затем уснули тут же, в траве, возле могил…
В Киеве
Следы лошадей разбойников замело ветром и размыло дождём, и наши путники не знали, в какую сторону они уехали и где теперь находятся.
Лучьян и Елисей решили добраться до столицы Руси, города Киева, чтобы найти там Ярослава и самим поступить на службу к князю. В деревне друзья запаслись оставшимся там оружием — луками и стрелами, копьями, дубинами, — чтобы охотой добывать мясо. В пути они завалили медведя, убили двух кабанов, постреляли много птиц.
Оба очень горевали по погибшим. Когда вспоминали Эне, появлялись слёзы на глазах. Он хотел строить дом, заготовил и сложил брёвна на отшибе деревни…
Днём друзья ехали, вечером охотились, а ночью разводили костёр, жарили дичь. В пути они встретили племена кривичей, вятичей, радимичей, северян и полян.
На середине дороги, возле одной деревушки, путники повстречали богатыря на резвом коне, в шлеме, в кольчуге, с огромным копьём в руке. Он тоже ехал в Киев, на ратную службу к князю; звали его Святополком. Вместе с ним Лучьян и Елисей двинулись дальше. На вид этот мужчина, высокий и широкий в плечах, был лет на пять постарше Лучьяна. Воин рассказал спутникам о себе, о своём детстве. Родился он в Ростове, в многодетной семье. В шесть лет потерял отца — его убили в драке. Мальчик обучился грамоте у одного монаха. Увлекаясь музыкой, играл на гуслях, складывал песни. Жил так же, как все деревенские — работал в поле, пас скотину. Но много разбойников и иноземных кочевников бродило по Руси, грабя и разоряя селения, и решил Святополк пойти служить к князю в Киев, чтобы с его дружинниками бить варваров.
***
И вот после долгой дороги взорам путников предстал Киев, окружённый деревянными стенами с башнями. Они любовались на него с одного из холмов, а на других холмах стояли идолы языческих богов. На окраине города теснились домики ремесленников, бедняков, а в центре свободно расположились терема богачей и храмы.
Сюда приезжало много купцов, которые торговали на рынках мехами пушных животных, мёдом, воском и другими товарами. Наши путники посмотрели на всё это, но купить ничего не смогли, так как не было денег. И Елисей сказал:
— Надо нам найти зажиточного человека и пойти к нему в услужение. Так хоть крыша над головой появится. Даже если платить будут мало, мы займёмся охотой и собирательством и достанем себе пропитание. А потом и к князю Владимиру наведаемся, и я найду своего брата Ярослава…
Так и сделали: отыскали знатного горожанина, которого звали Андрей Дубрава. Он овдовел и жил один, детей не имел. Состарившись, уже с трудом вёл хозяйство и искал помощников. Лучьян стал работать у него конюхом, Елисей — кухарем, а Святополк — следить за порядком в доме, и всё это — за небольшую плату. На охоту за город мужчины выезжали по двое, оставляя кого-нибудь одного с хозяином.
На службу к князю
Вскоре в Киеве случилось событие, которое заставило Лучьяна и его спутников пойти к князю Владимиру Святославичу не только ради службы, но и ради разговора с ним об истинной вере — христианской.
Владимир с дружиной возвращался в Киев после победы над балто-литовским племенем ятвягов и приносил жертвы идолам богов. Когда они подошли к городу, старцы решили пожертвовать для них кого-то из юношей и девушек и бросили жребий.
Он пал на Иоанна, сына варяга Феодора, красивого и доброго юношу, и люди князя пришли к Феодору и сказали: «На сына-де твоего пал жребий, избрали его себе боги, чтобы мы принесли им жертву». Феодор ответил: «Не боги это, а просто дерево — нынче есть, а завтра сгинет; не едят они, не пьют, не говорят, но сделаны человеческими руками из дерева. Бог же один. Ему служат греки и поклоняются; Он сотворил небо, и землю, и звёзды, и луну, и солнце, и человека, и предназначил его жить на земле. А эти боги что сделали? Сами они сделаны. Не дам сына своего бесам».
Люди князя ушли и рассказали обо всём киевлянам. Те с оружием прибыли на двор Феодора, устроили погром, зарубили хозяина и его сына и выбросили их тела в яму.
Вечером Лучьян и Елисей возвратились с охоты, и им поведали об этом злодеянии.
— Поганые люди, — сказал Лучьян. — Сами не понимают, что творят. Накажет их Бог за убийство и за поклонение идолам.
Всю ночь он просидел на лавке не смыкая глаз, а на рассвете, никому ничего не говоря, ушёл. Добрёл до княжеского двора, и там, у ворот, стражники стали прогонять его, приняв за нищего попрошайку, так как одет гость был очень бедно.
Вскоре на улицу вышел сам князь. Едва только увидев Лучьяна, он почувствовал, что этот человек пришёл с добром.
— Впустите его, — сказал Владимир стражникам.
Те исполнили его повеление.
— Что привело тебя сюда, странник? — спросил князь. — Кто ты и откуда пришёл?
— Княже, я прибыл из далёких земель и хочу тебе кое о чём поведать. Моё имя — Лучьян.
К Владимиру подошли слуги, но он их отстранил:
— Оставьте меня с ним наедине.
И провёл гостя в терем. Оба присели на скамью в одной из комнат.
— Ты голоден? — спросил князь. — Или нуждаешься в ночлеге?
— Благодарю, княже, мне ничего не нужно. Позволь только слово молвить.
— Говори.
— Вчера твои люди пролили невинную кровь. Они растерзали варяга Феодора и его сына Иоанна, которые встали на защиту истинного Бога…
Владимир отвёл глаза и не смотрел больше на Лучьяна.
— Они погибли за правду, княже. Ни Рода, ни Перуна, ни Дажьбога, ни других языческих богов нет и не было, княже. Есть только Единый Бог.
— Странник, не забывайся, — предупредил князь. — И тебя может постигнуть такая же участь.
— Погоди, княже. Вот ещё что. В детстве я давал клятву, что буду защищать свою религию, и исполню её. Ты можешь отнять у меня жизнь, но не отнимешь веру в Единого Бога. Я прибыл из очень далёких земель, здесь не знают про них, как и там не слышали о Руси. Там многие верят в Иисуса Христа — Сына Божьего, Который являлся к людям около тысячи лет назад. Моя родина — это другой мир, сюда я добирался очень долго. Но и к вам приходил Иисус, и здесь Ему поклоняются и изображают распятым на кресте, княже. Что ты можешь сказать на это? Твоя страна находится так далеко, что ни один из моих земляков никогда здесь не бывал. Мы ничего не слышали о вас.
— Моя бабка, княгиня Ольга, тоже говорила, что идолы всё одно что куклы, — вспомнил Владимир. — Люди молятся им, а они ничего не слышат. Она тоже верила в «истинного Бога», как Его называла. И приняла христианство, была крещена в Царьграде, хотела сделать христианином и отца моего, Святослава, но тот воспротивился. И нам — сыновьям — тоже не велел обращаться ни в какую веру. Мы — отец, я и братья — много лет провели в битвах и никогда не думали, что убивать невинных людей — грех. Это жизнь, странник. Убей слабого, дабы он не стал сильным и не убил тебя. Я никогда не чувствовал за собой греха…
— Почему?
— Я знаю, что мне не будет за это никакого возмездия. Мои слуги убили моего брата Ярополка, я насильно выдал за себя его невесту Рогнеду, убил её отца и двух братьев, убил много людей. Но не будет мне за это никакого наказания, странник.
— Княже, княже… что ты творишь… — ужаснулся Лучьян. — Одумайся, прими христианство, покайся… Иначе гореть тебе в огне адском…
— Безумец, что ты говоришь! Вся Русь — языческая, и не будет здесь никакого христианства, слышишь? Все верят в славянских богов, их почитают! На том и держится наша земля! А с христианами станется то же, что и с Феодором и Иоанном! Ступай отсюда, возвращайся туда, откуда пришёл!
— Княже! Разве не слышал ты о счастье и добродетели настоящих христиан, о святости их веры, о терпении, с которым они переносят все несчастья и идут на смерть, надеясь на то, что попадут в рай? Я хотел служить тебе верой и правдой, но теперь понимаю, что не смогу. Прощай.
Лучьян поднялся со скамьи и двинулся к выходу.
— Странник! — позвал его князь. — Оборотись ко мне и послушай.
Тот остановился и обернулся.
— Ты думаешь, легко поменять веру всего народа, глупец? Мне ли в радость теперь будет молиться бесчувственным идолам? Я начал понимать, что они ничем не отличаются от деревянных детских игрушек. Не припомню, чтобы эти истуканы когда-нибудь помогли нам… Но мы думали, что боги гневаются на нас или посылают испытания, поэтому ничего не дают людям. Теперь-то я всё понимаю… Но как же мне убедить в этом весь народ?
— Я помогу тебе, княже, — решился Лучьян. — Позволь остаться у тебя и служить верой и правдой.
— Оставайся, — кивнул Владимир. — Будешь у меня в дружине — ты и ростом высок, и телом крепок.
Лучьян пришёл в последний раз в дом Андрея Дубравы — сказать всем, что уходит на службу к князю. Елисей и Святополк прибыли к Владимиру вместе с ним, Елисей отыскал среди княжеских воинов своего брата Ярослава, они обнимали, целовали друг друга и очень радовались встрече. Потом братья отправились служить Андрею Дубраве, а Лучьян и Святополк стали дружинниками князя.
***
Последующие два года прошли в походах, сражениях, осадах неприступных крепостей, в крови и поте, в тревоге и грусти. В первый год состоялся долгий поход на радимичей, земли которых находились между Киевом и Новгородом. Лучьян мало участвовал в сражениях; чаще всего он был сторожевым дозорным, оберегавшим войско в перерывах между битвами. Покорив радимичей, князь устроил поход на волжских булгар. И в нём Лучьяну пришлось биться с противником, он был шесть раз ранен, а потом свои нашли его в овраге полумёртвым, с распоротым животом, и едва вернули к жизни. Булгар разгромили, Владимир заключил с ними мир, и дядя князя, воевода Добрыня, сказал: «Все они в сапогах. Этим дани нам не платить — пойдём, поищем себе лапотников». И русские обложили данью Хазарию.
Выбор веры
Жена Владимира Рогнеда часто грустила и давала волю слезам, и её прозвали Гориславою. Годы шли, а она всё так же сильно горевала по отцу, братьям и Ярополку. И не могла простить теперешнего мужа, погубившего её близких, и однажды решила рассчитаться с ним. Взяла нож и пришла в комнату, где спал князь. И, когда уже замахнулась на него оружием, он вдруг проснулся и, рассердившись, хотел убить жену, но маленький сын Изяслав, который тоже был там, заплакал, протянул ему меч и сказал: «Отец! Если один хочешь жить, возьми этот меч, вонзи прежде в меня, чтобы не увидел я смерти моей матери!»
И Владимир не стал наказывать Рогнеду. Посоветовавшись с дружиной, князь построил на родине жены, под Псковом, новый город, назвал его в честь сына Изяславлем и отправил туда обоих.
***
Однажды Владимиру случилось «видение Божие», и он вспомнил свою бабушку Ольгу, ставшую христианкой.
Его посетили болгары «магометанской веры», гости из Рима, хазарские евреи и философ из Греции. Каждый рассказывал о своей вере, и князь внимательно слушал всех.
В мусульманстве ему понравилась возможность иметь четырёх жён. Магометане знали, что у него было несколько супруг, и пытались приладиться к его языческим нравам. Но после разговора с Лучьяном или, может быть, ещё до этого Владимир в душе уже отрёкся от язычества. К тому же от проповедников ислама он не узнал ничего нового о Боге и о смысле жизни. И князь отказался от их веры, сославшись на невозможность исполнения заповедей об обрезании, воздержании от свинины и вина.
Потом он беседовал с гостями из Рима, присланными папой; они противопоставляли настоящего Бога, сотворившего всё живое и неживое, языческим идолам — обычным деревяшкам. «В чём заповедь ваша? — спросил гостей Владимир. — В чём спасение?» «Пост по силе, если кто пьёт или ест, то всё это во славу Божию, как сказал учитель наш Павел», — ответили они. «В этом нет ничего нового, — подумал Владимир. — Нет духовного преображения, нет самоотречения, дабы переродиться во Христе и, взяв крест, следовать за Христом…» «Идите, откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли этого», — сказал он римским послам.
Иудеи, прибывшие из Хазарского каганата, вели речь о ветхозаветной религии, говорили о ней как о лучшей и с пренебрежением отзывались о христианстве: «Христиане веруют в Того, Кого мы распяли…» Владимир расспросил гостей об их законе, затем поинтересовался: «А где земля ваша?» Проповедники растерялись и поначалу не знали, что ответить: Хазарию разгромили, а Палестина им и не принадлежала… «Разгневался Бог на отцов наших и рассеял нас по различным странам за грехи наши…» — сказали они. «Как же вы иных учите, а сами отвергнуты Богом и рассеяны? — осудил их князь. — Или и нам того же хотите?»
Последним Владимир принял у себя греческого философа — и их разговор затянулся…
«Зачем же сошёл Бог на землю и принял страдание?» — спросил князь, заинтересовавшись историей Боговоплощения. «Если хочешь, расскажу тебе по порядку с самого начала», — ответил философ. «Буду рад послушать», — согласился Владимир.
И собеседник стал рассказывать:
«Вначале, в первый день, сотворил Бог небо и землю, затем отделил свет от тьмы, твердь от воды; возникли реки и озёра, горы. На Земле сначала появилась растительность, затем рыбы, птицы, земноводные. А на небе — Солнце, Луна, звёзды. Последним был создан человек. Бог сделал тело человека из куска земли, вдохнул в него разумную душу. Так появился мужчина, и звали его Адамом. А из ребра Адама, когда тот крепко спал, создал Господь ему жену, и звали её Евой.
Они жили в большом великолепном саду, дарованном им Богом, и сад этот назывался раем. Там цвели прекрасные цветы, журчали ручейки, паслись овечки, козы, коровы, пели птицы. И было много кустов со сладкими ягодами и много деревьев со сладкими плодами, и среди них — два дерева: дерево жизни и дерево познания добра и зла, с которого Бог запретил людям есть плоды. Но ослушались его Адам и Ева — попробовали плодов запрещённого дерева. Их соблазнил дьявол в образе змея, велев им не слушать Бога. Они согрешили и в наказание были изгнаны из рая на землю…»
Философ поведал князю о детях Адама и Евы — Каине и Авеле, о Великом Потопе и праведнике Ное, о Вавилонской башне, о странствиях Моисея и израильтян и о других героях и событиях Ветхого Завета. Затем рассказал о явлении Бога во плоти и искуплении Его страданиями греха Адама.
«Зачем родился Он от Жены, был распят на древе и крестился водою?» — спросил князь.
«Через жену первоначально победил дьявол, так как через неё изгнали Адама из рая; через Жену же воплотившись, Бог повелел верным войти в рай. А на древе был распят потому, что от древа вкусил Адам и из-за него покинул рай; Бог же на древе принял страдания, чтобы древом победить дьявола, и древом жизни спасутся праведные. А водою крестился, потому что сказал Бог: „Водою погубил Я людей за грехи их, теперь вновь водою очищу от грехов людей — водою обновления“. Ибо первой Он сотворил воду; сказано ведь: „Дух Божий ношашеся верху воды“, потому и ныне крестятся водою и духом», — объяснил философ.
В завершение своей истории он сказал:
«В Судный день каждому воздастся по его заслугам: праведникам — Царство Небесное, красоту неизречённую, веселие без конца и бессмертие вечное; грешникам же — мучение огненное, червь неусыпающий и мука без конца. Будут мучиться те, кто не верит Богу нашему Иисусу, и те, кто не крестится».
И он показал Владимиру занавес с изображением Божьего суда: праведники в веселии шли направо — в рай, а грешники в скорби отправлялись налево — на мучение. «Хорошо тем, кто справа, горе же тем, кто слева», — вздохнул князь. «Если хочешь с праведниками справа стать, то крестись», — убедил его философ. «Подожду ещё немного», — ответил Владимир, но уже знал, что выберет именно эту веру…
Подготовка народа к крещению
Философ с княжескими дарами отправился в свою землю, а Владимир собрал для беседы старшин и бояр. Они поговорили о религиях, представителей которых принимали у себя, и решили отправить послов в другие земли, чтобы увидеть традиции каждой веры, и выбрали для этого десять человек. А князь, желавший принять православную веру, стал готовить народ к крещению беседами о вере на своём дворе.
В Болгарии послы наблюдали молитву мусульман в мечети: «Став там без пояса, сделав поклон, (человек) сядет и глядит туда и сюда, как безумный, и нет в них веселья, только печаль и смрад великий. Не добр закон их». У немцев «видали в храмах различную службу, но красоты не видели никакой». А в Византии, в Константинопольском храме Софии Премудрости Божией, были восхищены праздничным патриаршим богослужением в свете паникадил, с пением хора.
«Не знали, на небе или на земле мы, — рассказывали они по возвращении в Киев, — ибо нет на земле такого зрелища и красоты такой, и не знаем, как рассказать об этом, знаем только, что пребывает там Бог с людьми, и служба их лучше, чем во всех других странах. Не можем мы забыть красоты той, ибо каждый человек, если вкусит сладкого, не возьмёт потом горького, так и мы не можем уже здесь пребывать в язычестве». «Если бы был худ закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, — сказали князю бояре, — а она была мудрейшей из всех людей». «Где же мы примем крещение?» — спросил Владимир. «Где тебе любо», — ответили бояре.
***
Арабы во главе с полководцем Вардой Склиром вторглись в пределы Византийской империи. Их нападение должен был отразить военачальник Варда Фока, но он устроил мятеж, назвал себя императором и захватил Малую Азию. А потом осадил Ваидос и Хрисополь и подобрался к Константинополю. Император Василий обратился за помощью к русскому князю Владимиру, хотя и враждовал с ним.
Тот, посоветовавшись со своими приближёнными, согласился помочь грекам, но за это хотел получить в жёны царевну Анну, сестру императора. Греки предпочитали не родниться с северными народами, однако теперь согласились, пожелав, чтобы в таком случае Владимир обратился в христианскую веру, и он принял условие.
Правители заключили договор, и русское шеститысячное войско прибыло на помощь императору. Но тот не спешил выдавать сестру за князя. И тогда Владимир со своими ратниками подошёл к Корсуню и осадил его. Он перекрыл водопровод, снабжавший водой осаждённых, и люди в городе стали изнемогать от жажды. Князь сказал им: «Если не сдадитесь, то простою и три года». Они вынуждены были покориться.
Владимир направил в Константинополь ультиматум: «Если не отдадите её (Анну) за меня, то сделаю вашей столице то же, что и этому городу». Анна не хотела выходить замуж за князя варварской страны, но братья Василий и Константин сказали ей: «Может быть, обратит тобою Бог землю русскую к покаянию, а греческую землю избавишь от ужасной войны. Видишь ли, сколько зла наделала грекам Русь?» И царевна, послушав их, примирилась со своей судьбой. И её отправили на корабле в Корсунь с архиереем Михаилом, священниками, клиром, многими мощами и другими святынями.
По прибытии туда Анна узнала плохую новость: князь Владимир ослеп, не видел ничего и сильно переживал из-за этого. Она сказала ему, чтобы поскорее крестился. «Если вправду исполнится это, то поистине велик Бог христианский», — ответил он. Епископ Корсунский и священники царицы крестили его и нарекли в новой вере Василием. И во время обряда к нему вернулось зрение, и князь стал славить Господа. «Теперь узнал я истинного Бога», — радовался он. Увидев это чудо, крестились и его дружинники.
Корсунь вернули Византии, и там в память о своём крещении Владимир возвёл храм во имя святого Иоанна Предтечи и Крестителя Господня.
В те дни Лучьян, бывший в Корсуни с князем, его боярами и воинами, принял крещение вместе с ними, и ему тоже стало легко и радостно. Он увидел во сне отца, сказавшего: «Теперь ты настоящий христианин, и душа моя за тебя спокойна. Мы уже больше не увидимся в этой жизни. Прощай, сын, я люблю тебя и горжусь тобой…» Проснулся Лучьян в глубокой печали. Значит, отец уже умер или умрёт до того, как он снова окажется в родном мире. Если, конечно, окажется…
***
Владимир с дружиной, боярами и духовенством шёл в Киев. Священники несли кресты, иконы, святые мощи, совершали молебны и песнопения. По прибытии князь крестил двенадцать своих сыновей в источнике, который потом назвали Крещатиком. С ними крестился весь княжеский дом и бояре, которые не были в Корсуни. Владимир повелел снести идолов в городе, и одних сожгли, других порубили. А главного из них — Перуна с серебряной головой и золотыми усами — утопили в Днепре.
Крещение Руси
После свержения идолов киевлян огласили евангельской проповедью. Священники вместе с крещёнными княжичами и боярами (с ними был и Лучьян) ходили по улицам города и проповедовали новую религию. Христианство приняли многие, но кое-кто сомневался или отказывался от этой веры.
Тогда Владимир решил крестить всех киевлян и объявил: «Аще кто не обрящется завтра на реке, богат ли, или убог, или нищ, или работен, противен мне да будет!» Люди с одобрением приняли его наказ, говоря: «Если бы не было это хорошим, то не приняли бы этого наш князь и бояре». Только малая часть жителей, оставшись язычниками, отказалась креститься и ушла из города.
В назначенный день у места, где река Почайна впадает в Днепр, собралось бесчисленное количество людей. Войдя в воду, они стояли — кто по шею, кто по грудь, некоторые держали детей. Священники во главе с первым Киевским митрополитом Михаилом читали молитвы и крестили киевлян.
Глядя на крещение народа, князь в большой радости воздел руки к небу и сказал: «Господи Боже, сотворивший небо и землю, посмотри на новокрещённых людей Твоих, и дай им истинно познать Тебя, Бога Истинного, и утверди их в православной вере, и мне укажи на видимых и невидимых врагов, и прославь на нашей земле Имя Твоё Пресвятое!»
***
Владимир велел всюду в русских землях уничтожать языческие требища и идолов и строить церкви. Их возводили на холмах, у берегов рек, на пути «из варяг в греки».
Лучьян ещё сильнее полюбил князя и народ, которые уверовали в Истинного Бога. После крещения зажили все раны на теле Лучьяна, Святополка и других воинов, прежде болевшие и кровоточившие. Елисей, Ярослав и Андрей Дубрава также крестились в водах Днепра, и с Андреем вдруг случилось необычное — болезни и недуги, мучившие его уже много лет, отступили, и он почувствовал себя здоровым и бодрым. Но для Лучьяна самым удивительным было исцеление князя от слепоты, и верный слуга радовался и надеялся, что народ примет новую веру и будет жить по христианским заповедям.
Владимир очень уважал Лучьяна, почитал за мудрого и рассудительного человека и на всех советах прислушивался к его мнению. Часто они беседовали наедине. Князь расспрашивал слугу о его родной стране, и тот рассказывал о своих родителях, братьях, друзьях, наставниках, но не говорил, что прилетел с неба — правитель, чего доброго, подумает, что он лишился рассудка.
Владимир сделал Лучьяна одним из своих приближённых, пожаловал ему много красивых нарядов, большую часть которых тот по доброте душевной отдал нищим, приходившим на двор князя, но и сам приоделся — расхаживал по улице в соболиной шапке и в узорчатой рубахе. Его обязанностью было следить за возведением церквей. Он также много помогал тем, кто трудился на строительстве. Никакой работы не страшился — даже опасной. Иногда ему помогал Андрей Дубрава.
Ещё Лучьян беседовал с бедняками, крестьянами, приходившими на княжеский двор. Некоторые из них пока не понимали или не принимали христианской веры; другие, попав в беду, обращались за советом, и Лучьян внимательно их выслушивал и давал такие мудрые наставления, что даже сам князь порой дивился его светлому уму-разуму.
Христианский правитель
Много церквей было возведено там, где прежде стояли идолы.
На месте идола Перуна построили церковь Святого Василия, покровителя князя. А там, где убили Феодора и Иоанна, — церковь Успения Богородицы («Десятинную церковь»).
Были открыты православные школы, и Владимир велел собирать там детей из лучших семей для книжного учения. Матери провожали туда своих чад со слезами, так как ещё не укрепились в вере. Некоторые ученики, проникшись христианскими идеями, уходили в монастыри.
Князь звал на свой двор всех нищих и убогих, и им давали всё, в чём они нуждались — еду, питьё, деньги из казны. Для слабых и больных, которые не могли дойти до его двора, Владимир велел слугам складывать в телеги хлеб, мясо, рыбу, овощи, мёд и квас в бочонках, возить их по городу и выкрикивать: «Где здесь больные и нищие, кто ходит не может?» И раздавать всё, что им нужно. Так стали делать не только в Киеве, но и в других городах.
Лучьяну очень полюбились пиры, которые князь устраивал на своём дворе. На них собирались бояре, дворяне, сотские, десятские и многие другие. Столы были щедро уставлены провизией. Лучьян иногда сидел рядом с Владимиром, и они подолгу разговаривали. Однажды речь зашла о наказании преступников, и Лучьян сказал: «Для любого преступника самое страшное наказание — это угрызения совести, муки души о совершённом злодеянии. Он сам должен всё понять и раскаяться, темница и казнь ему в этом не помогут. Много людей было казнено за разные провинности, не успев раскаяться. Вспомни, княже, заповедь Христа: „Не противься злому“».
Князь прислушался к его словам и смягчил наказания преступникам. Но появилось много разбойников, и епископы не могли понять, почему их не казнят. Владимиру говорили, что он вправе судить и казнить за тяжёлые преступления. И князь снова стал лишать жизни преступников, но вскоре заменил смертную казнь денежным штрафом.
С правителями соседних стран — Болеславом Польским, Стефаном Венгерским, Олрджиком Богемским — Владимир был в мирных отношениях. И на короткое время в русских землях наступило затишье.
У Лучьяна появилось много друзей — и молодых, и старых. Он любил поговорить с мудрыми людьми на философские, религиозные, политические и другие темы. Его постоянным собеседником стал мастер из греческой земли Анастас Корсунянин, служивший в церкви Пресвятой Богородицы. Они друг друга понимали с полуслова и поддерживали во всех начинаниях.
К северу от Киева князь заложил новый город, который нарекли Белгородом, и поселил в нём людей, набранных в других городах, и сильно полюбил это своё детище.
Тревожные годы
Владимир перестал брать с собой в походы Лучьяна, желая, чтобы тот занимался мирными делами в Киеве. Он видел, что верный слуга тяжело перенёс первые походы и вообще не обладал большим удальством и ловкостью, и князь решил поберечь его. Лучьян тосковал по родной планете, задумывался о постройке нового летательного аппарата, чтобы вернуться в свой мир.
На следующий год после возведения Белгорода на Русь пришли печенеги. Князь с войском встретили их на реке Трубеж. Русские стояли на одном берегу, печенеги — на другом, и никто не решался первым напасть. Хан печенежский сказал Владимиру: «Выпусти ты своего мужа, а я своего — пусть борются. Если твой муж бросит моего на землю, то не будем воевать три года; если же наш муж бросит твоего оземь, то будем разорять вас три года».
Придя в свой стан, Владимир разослал глашатаев со словами: «Нет ли такого мужа, который бы схватился с печенегом?». Такого человека не нашлось. Но на следующее утро пришёл к князю старик и сказал: «Княже! Есть у меня один сын меньшой дома; я вышел с четырьмя, а он дома остался. С самого детства никто его не бросил ещё оземь. Однажды я бранил его, а он мял кожу, так он рассердился на меня и разодрал кожу руками». Князь обрадовался и велел послать за ним, юношу привели, и Владимир всё рассказал ему. Тот ответил: «Княже! Не знаю, могу ли я с ним схватиться, но испытайте меня: нет ли большого и сильного быка?» Ему привели такого быка, он велел разъярить его, и на спину животному положили раскалённое железо. Он рванулся вперёд, пробежал мимо парня, и тот схватил бугая за бок и выдрал кусок кожи с мясом. «Можешь бороться с их мужем», — сказал юноше князь.
Муж у печенегов оказался очень большим и страшным. Он стал смеяться над невысоким пареньком, вышедшим на борьбу с ним. На поле боя они схватились, сжали друг друга, словно в тисках, и юноша удавил противника до смерти. Печенеги бежали, и русские гнались за ними и избивали. Владимир заложил на месте поединка город и назвал его Переяславлем — потому что победитель перенял славу у побеждённого. Парня и его отца князь сделал своими приближёнными.
Лучьян был доволен, что пользуется великим уважением и почётом при княжеском дворе; Владимиру он давно сделался другом, а его сыновьям — наставником. Обучал их грамоте, проповедовал им христианство. Потом отец отправил мальчиков на княжение в разные города.
В годы набегов печенегов на Русь Лучьян побывал в Новгороде у Ярослава, в Полоцке у Изяслава, в Турове у Святополка, в Ростове у Бориса, в Муроме у Глеба, в Древлянской земле у Святослава, в Тьмутаракани у Мстислава, в Волыни у Всеволода, и всюду его радушно принимали. Княжичи очень любили своего доброго учителя, и он любил их как своих детей.
Годы летели быстро, Лучьяну исполнилось сорок лет, и седина появилась в его волосах, бороде, усах. Иногда ему казалось, что юность и молодость прошли зря: он метался, пробовал себя в разных делах, кочевал с места на место, покинул свою планету, родителей, семьи не завёл. Его утешало лишь то, что он открыл новый мир во Вселенной и, может быть, что никогда не бездельничал, всё время занимался чем-то полезным.
Основанный Владимиром город на Клязьме, названный в честь него, стал центром христианской веры в языческом крае. Лучьян за эти годы несколько раз побывал тут — его притягивали здешние живописные места: реки, холмы, леса, поля; в долине реки Ярилиной он посетил священную рощу Кузянку, где когда-то находилось капище, а теперь построили Князь-Владимирский храм. Отсюда шли торговые пути в Волжскую Булгарию, Новгород и Ладогу, город связывал Среднее и Верхнее Поднепровье со Средней Волгой и Окой.
***
В Киеве возвели церковь Успения Святой Богородицы, и посетил её Владимир и помолился Богу: «Господи Боже! Взгляни с неба и воззри. И посети сад Свой. И сверши то, что насадила десница Твоя — новых людей этих, сердце которых Ты обратил к истине познать Тебя, Бога Истинного. Взгляни на церковь Твою, которую создал я, недостойный раб Твой, во имя родившей Тебя матери приснодевы Богородицы. Если кто будет молиться в церкви этой, то услышь молитву его, ради молитвы пречистой Богородицы». И после сказал: «Даю этой церкви святой Богородицы десятую часть от богатств моих и моих городов». И узаконил свои слова письменным заклятием, и добавил: «Если кто отменит это — да будет проклят». Он отдал обещанное Анастасу Корсунянину, устроил большой праздник в городе и пожертвовал много денег беднякам.
***
Печенеги продолжали совершать набеги на Русь. Когда они подошли к городу Василёву, Владимир двинулся на них с небольшой дружиной. С князем отправился и Лучьян, видевший накануне плохой сон и переживавший за хозяина. В сражении враги разбили русских. Лучьяна ударили сначала по спине, затем по голове, а после копьё вонзилось ему в бок, и он упал, истекая кровью. Ранивший его печенег ускакал, думая, что противник мёртв.
Но Лучьян не погиб. После битвы князь с оставшимися дружинниками подобрали его безжизненное тело и отнесли в дом к одной старой знахарке, и она вернула страдальца к жизни, вылечила.
Эта сеча произошла в день Преображения Господня, и после неё Владимир построил церковь в Василёве во имя праздника, и торжественно отметил это со своими боярами, посадниками и старейшинами из всех городов русских, и раздал милостыню бедным. Пировали восемь дней. Князь прославлял своих воинов, которые погибли в сечах и которые здравствовали.
В день Успения Пресвятой Богородицы он вернулся в Киев и вновь устроил гуляние, собрав толпы народа. И очень радовался, видя, что русские люди хорошо приняли новую веру и стали настоящими христианами.
***
Бесконечные нападения степняков вынудили князя пойти к Новгороду за подмогой. Узнав о его уходе, печенеги пришли к Белгороду, встали возле его стен и не выпускали жителей из города.
Время шло, враги не уходили, и жители начали голодать. Собрав вече, они стали говорить: «Вот уже скоро умрём от голода, а помощи нет от князя. Разве лучше нам так умереть? Сдадимся печенегам — кого оставят в живых, а кого умертвят; всё равно помираем от голода». Один старец ответил: «Послушайте меня, не сдавайтесь ещё три дня и сделайте то, что я вам велю». Он велел собрать по горсти овса, пшеницы или отрубей, потом — сделать болтушку, на которой варят кисель, а затем — выкопать колодец, вставить в него кадь и поискать мёда. Старейшины достали из княжеской медуши лукошко мёда, по указанию старца сделали из него пресладкую сыту и вылили в кадь в другом колодце.
На следующий день, оставив заложников у печенегов, белгородцы приняли у себя их послов и сказали им: «Зачем губите себя? Разве можете перестоять нас? Если будете стоять и десяток лет, то что сделаете нам? Ибо имеем мы пищу от земли. Если не верите, то посмотрите своими глазами». И показали колодцы с киселём и сытой и дали попробовать кушанья. «Не поверят нам князья наши, если не отведают сами», — удивились гости. Им дали с собой корчагу кисельного раствора и сыты из колодца. Вернувшись, они рассказали обо всём своим хозяевам и угостили их тем, что передали русские. И, отпустив заложников, степняки ушли в свои земли.
Долгие странствия
Владимир, даже будучи занятым важными государственными делами, видел, что с Лучьяном творится что-то неладное. Тот часто болел, голова его совсем поседела, он теперь мало разговаривал и почти всегда тосковал. Князь стал беседовать с ним, чтобы отвлечь от грустных мыслей, созывал пиры, где певцы и скоморохи веселили народ, но верный слуга оставался так же печален.
— Скажи мне, почему ты всегда грустишь? — спросил Владимир однажды его напрямую.
Лучьян ответил, что скучает по родному дому — по родителям и брату, оставленным им в далёкой стране.
— Княже, время идёт, взгляни на нас с тобой — мы седы, мы стареем, — сказал он. — А моих родителей, быть может, нет уже в живых. Я так хочу их увидеть… или, если то свершилось, посетить их могилу.
Князь пообещал, что для Лучьяна построят большой, крепкий корабль и на нём доставят его на родину. Но тот объяснил, что это невозможно, так как между двумя странами — огромная пропасть, через которую нельзя пробраться.
— А как же ты тогда попал сюда? — удивился Владимир.
Лучьян поведал, что он, возможно, единственный в своей стране человек, создавший такое судно, которое смогло пролететь над этой пропастью, но оно, к сожалению, разбилось.
Князь посоветовал Лучьяну отправиться в другие страны, посмотреть на другие культуры и тем самым избавиться от тоски. Тот с большой радостью согласился, но, когда, Владимир предложил другу своих людей в качестве сопровождающих, отказался от них — хотел путешествовать в одиночку. Князь дал ему в дорогу провизию, хорошую одежду и оружие.
***
Дни и ночи проходили в пути, лишь изредка Лучьян останавливался отдохнуть, поесть и попить. Он шёл по дорогам, по тропинкам через леса, мимо полей, с которых крестьяне собирали урожай. Много селений миновал; в некоторых его привечали, угощали чем-нибудь, разговаривали с ним — языки болгар и сербов путник немного понимал.
В одном селе приютившие Лучьяна на некоторое время пастух с женой рассказали ему о царе Самуиле Болгарском, управлявшем сейчас их царством. Он значительно расширил свои владения — присоединил к ним Далмацию и часть Сербии. Болгарское царство теперь раскинулось от Адриатического до Чёрного моря, и жили в нём болгары, сербы, македоняне и хорваты. В настоящее время шла война между Самуилом и Василием II, императором Византии. Каждый год Василий с войсками вторгался в Болгарию, а Самуил нападал на Византию.
В другом селе Лучьяну рассказали о братьях Кирилле и Мефодии, просветителях славян, о которых он был уже много наслышан. Они посещали Болгарию, проповедовали там христианство. Новая вера пришла и в соседнюю Сербию. Братья с помощью своих учеников составили старославянскую азбуку и перевели на болгарский язык с греческого основные богослужебные книги.
…Много всего узнал Лучьян — о войнах, о великих людях, о Византийской империи. Путешествовал он по Болгарии и Византии около десяти лет — побывал в Турде, Белграде, Варне, столице царства Преславе Великом, Пылдине, Софии, Скопье, Салониках, Афинах, Адрианополе, Константинополе и множестве небольших городов и сёл. И каждый город открывал ему какой-то новый мир.
На пути из Турды в Белград Лучьян узнал новость о поражении болгарских войск под Адрианополем, нанесённом греческими войсками во главе с Василием II.
В Белграде, как и в Турде, он пробыл совсем недолго, но успел и погулять по берегам рек Савы и Дуная, и осмотреть крепость Камелегдан, расположенную на вершине горного хребта, при слиянии этих рек.
Очень понравился Лучьяну тёплый городок Варна, где он жил довольно долго. Сначала подрабатывал наёмным торговцем на рынке, потом освоил клочок земли на побережье, стал выращивать рис, финики, яблоки, гранаты, киви. Одно лето выдалось засушливым, почти весь урожай погиб, и Лучьян, оставив землю, пошёл странствовать дальше.
В Велики-Преславе он много слышал о прежних правителях Болгарии — царе Борисе, хане Круме, расширившем пределы страны, хане Омуртаге, царе Симеоне Великом, при котором царство достигло своего расцвета.
В Пылдине Лучьян ходил по руинам городского форума, стадиона, терм, общественных и жилых зданий, остаткам фракийской крепости, сохранившимся с античных времён. Росшие в изобилии на улицах города деревья и кустарники создавали живописный пейзаж.
Потом путник прибыл в Софию — самое сердце Балкан. Его поразило великолепие собора Святой Софии; также он посетил ротонду Святого Георгия.
Дни и ночи шёл Лучьян, минуя города и сёла. Какую только работу ни выполнял, чтобы прожить — и торговал, и плотничал, и сторожил дворы, и пас скотину.
В Греции, посетив Афины и Салоники, он открыл для себя прекрасный мир античности, о котором так много будет потом писать в своих исторических трудах. Много узнал об античных богах, восхищался храмом Зевса Олимпийского и Акрополем. С большим интересом изучал Лучьян античные легенды и мифы. И жалел, что так мало интересовался мифологией у себя на планете — там было много религий, бесчисленное количество богов, а он знал только великого бога Самсуна, его потомка Ушана и несколько божеств, которым ранее поклонялись в Ганакоре.
***
Прибыв в Константинополь, Лучьян долго рассматривал собор Святой Софии, называвшийся так же, как и болгарский, и такой высокий, что, казалось, упирается в само небо. Здание пострадало от землетрясения несколько лет назад, больше всего разрушился купол.
…Войдя внутрь собора, Лучьян вдруг почувствовал, как кто-то прикоснулся к его плечу. Он обернулся и увидел человека в чёрной мантии.
Это был старик с короткой седой бородой, с грустными карими глазами под густыми бровями. Он произнёс что-то, чего Лучьян сначала не понял, но язык говорившего показался ему очень знакомым…
— Не понимаешь? Позабыл родной язык? — сказал старик по-русски. — Неудивительно, столько лет прошло… Я поприветствовал тебя: «Здравствуй, дорогой друг». Ладно, не будем оставаться здесь, пойдём со мной — там нас уже ждут…
Лучьян от удивления потерял дар речи и молча, повинуясь, побрёл за стариком. Тот долго шёл по улицам, затем, выйдя за Феодосиевы стены, окружавшие город, повернулся к спутнику:
— Да, я виноват во всём, — он неожиданно обнял Лучьяна. — Я помог тебе создать эту чёртову птицу, на которой ты прилетел сюда!
— Да кто ты такой?!
— Прости, что не верил тебе. Теперь вижу, что наша планета была не целым миром и что ты великий человек, гений… Лучьян, это я, Сэм…
— Сэм Книльхт! — изумился Лучьян. — Как ты здесь оказался?..
В обратный путь
Не успел Сэм ничего ответить, как раздался чей-то голос, сказавший на родном Лучьяну языке:
— Вот и наш путешественник! Дай я тебя обниму, брат!
К ним подошли пятеро мужчин. Двое — примерно такого же возраста, как Лучьян, один — помоложе, и ещё два — совсем молодые. Тот, что помоложе, обнял и расцеловал Лучьяна. Обнялись с ним и остальные.
…Это были его брат Лесмьян, старый друг Зил Рахман и однокурсник Симон, а также молодые, похожие друг на друга сыновья Сэма — Йонсон и Эл. Когда долгие объятия закончились, градом посыпались вопросы — Лучьяну от них и наоборот. Ему сообщили, что родители его живы, но отец болеет уже несколько лет и теперь почти ничего не ест, еле передвигается и очень исхудал; у матери тоже не всё в порядке со здоровьем. Конечно, их подкосили гибель Гельяна и пропажа Лучьяна. Поэтому Сэм и близкие Лучьяну люди сгруппировались, создали, как и он ранее, летающий корабль и, рискуя собственными жизнями, отправились на его поиски. Жена Лесмьяна, Гелма, осталась ухаживать за стариками. Уже не было в живых наставников Лучьяна — Мелфия и Беркуция. Лесмьян вспомнил, что оба перед смертью хотели увидеть его, Беркуций раскаивался, что так пренебрежительно разговаривал с ним на пиру, и просил прощения.
***
Новый корабль, надёжно спрятанный среди скал невдалеке от пролива, был готов к отлёту на Юпитер, но что-то ещё удерживало Лучьяна здесь, на этой планете…
Он рассказал друзьям о тех добрых людях, которых оставил на Руси, и попросил дать возможность проститься с ними.
…В ночной темноте судно, размером намного больше созданного когда-то Лучьяном, бесшумно поднялось в облака. Сэм хорошо знал, где находится Киев, и теперь точно сориентировался. Полёт занял всего несколько минут. Корабль посадили на пустынном берегу Днепра, недалеко от города, и Лучьян отправился в княжеский двор, а друзья остались ждать его на месте.
…К князю он прибыл на рассвете. Тот уже не спал и вышел к нему навстречу, узнал друга, и они обнялись под лучами красного солнца. И сам Владимир теперь стал Красным Солнышком — так его прозвали за добрые дела.
В хоромах Лучьян долго рассказывал князю о своих странствиях и закончил говорить ближе к вечеру, не упомянув лишь о том, что встретил брата и друзей, с которыми он вскоре покинет планету. Владимир же поведал ему о своей жизни и о делах государственных. Хотя он и творил теперь хорошие дела, был кротким и набожным человеком, но много горя перенёс за эти годы. Преставилась его жена Рогнеда, умер сын Изяслав, внук Всеслав и других близких людей не стало…
В тот же вечер князь устроил пир в честь возвращения путника, на который пришли Елисей, Ярослав и Андрей Дубрава. Все веселились, пили, ели; юноши играли на гуслях, девушки плясали, и лишь один Лучьян сидел угрюмый, и Владимир не мог понять, о чём друг так печалится. В конце пира он сказал, что хочет спать, поцеловал князя и друзей своих и ушёл в приготовленную для него спальню.
Наутро его уже не было здесь. Когда Владимир вышел из своей комнаты, слуги передали ему слова друга: «Прощай, княже. Я возвращаюсь на родину. Спасибо за всё, храни тебя Бог».
Князь опечалился и велел искать Лучьяна в Киеве и его окрестностях, но тот с друзьями был уже далеко в космосе…
***
Накануне ночью Лучьян долго шептал молитву — благодарил Господа за то, что может теперь вернуться в родной мир. Всё казалось ему сном, не верилось в такое неожиданное спасение…
…Гигантский бело-синий шар был всё так же красив, и Лучьян вновь залюбовался им из иллюминатора. Сэм нажимал на рычаги, что-то высчитывал по приборам. Двигатель гудел тихо. Земля удалялась, корабль подлетал к Луне. Покружив над серым шаром и убедившись, что на нём никто не живёт, Сэм взял курс на Юпитер.
Симон и Зил достали из кладовой запасённую провизию — хлеб, гречневую кашу, тушёнку, творог и другие продукты, — и все хорошо подкрепились.
— Лучьян, ещё раз прошу прощения за то, что не верил тебе, — сказал Сэм. — Я сам воспользовался твоими планами, когда мы создавали этот корабль, правда, кое-что изменили, но всё же…
— А как вы меня нашли? — спросил Лучьян. — Как нашли эту планету? Как на ней отыскали меня?
— Когда мы вылетели за газовую оболочку, твой брат увидел в телескоп этот чудесный голубоватый шар и предложил лететь к нему, — ответил Сэм. — Мы прилетели сюда, посетили многие страны, побывали на Руси и там узнали о тебе… В Киеве люди говорили, что ты отправился в Болгарию и в Грецию. И мы посетили крупные города Болгарского царства, там расспросили тысячи людей, не знали ли они человека по имени Лучьян, и один крестьянин, который когда-то общался с тобой, сказал, что ты сейчас, верно, прибыл в Константинополь, как и собирался. Там мы и нашли тебя, нашего отважного космического первопроходца…
При этих словах Лучьян счастливо улыбнулся.
Книга 2. Путь к новой религии
© Copyright: Никита Меньков, 2026
Свидетельство о публикации №226082001318
Свидетельство о публикации №226082001318
Рецензии