24. Кристалл Ориона. Генералы разбивают сады

– Ничего себе домик! – засмеялся Егор.
Перед ними виднелся большой дом несколько странной конструкции: с множеством крылец, арками и переходами. Одно из первых европейских строений на всём побережье Крыма.
– А вот и кипарис, с которым по утрам здоровался Пушкин. Интересно, что в таких местах память становится материальной: трогаешь рукой ствол и как будто видишь рядом Александра Сергеевича.
Павлик потрогал кипарис, и рядом оказался… робот Гоша. Опять как  новенький.

Мальчики обрадовались:
– Вот ты-то нам и нужен! Нам обещали, что в этом доме скрываются тайны.
– А что такое тайна? – тоном учителя спросил Гоша.
– Ну, это… что-то непознанное, – неуверенно произнёс Егор.
– Вот именно. Поэтому история собственной страны для вас – сплошные тайны. Есть такое понятие – гений места. Это дух места, сыгравшего важную роль в истории или культуре. В Крыму много таких мест, вы видите одно из них. Построил этот дом герцог Ришелье.
– Кто?! Хороший у него однофамилец! – воскликнул Павлик.


– Он не однофамилец, он – родственник.
– Нормально! Кардинал Ришелье, первый министр Франции, коварный мастер интриг –  всю страну в кулаке держал, а его родственник у нас дворцы строит! Я вообще думал, что Александр Дюма этого кардинала выдумал.
– Совершенно реальный персонаж. А его дальний потомок Арман Ришелье ¬ – великий человек в истории России! Но о нём позже. А пока… Он купил Гурзуф, построил в нём дворец, но сам в нём не жил – некогда было.  Он просто давал возможность пожить в нём именитым людям, приехавшим на отдых в Крым. Так попала сюда семья Раевских вместе с Пушкиным.

– Про генерала Раевского мы уже наслышаны, – сказал Павлик.
– Его младший сын тоже стал генералом, звали его, как и отца, Николай Николаевич, и он тоже легендарная личность. В 13 лет вместе с отцом  участвовал во взятии Парижа и даже получил за это сражение свой первый боевой орден – Владимира IV степени.
– А мы в 14 прилетели в Париж на самолёте. Разницу улавливаете? – усмехнулся Егор.

– В 28 лет в очередной русско-турецкой войне он стал генералом, – продолжал Гоша. – Раевские отмечены не только на полях войны, они вошли и в русскую историю, и в русскую литературу. Старший сын Александр стал прототипом Евгения Онегина в одноимённой поэме Пушкина, младший Николай был дружен с Пушкиным, ему поэт посвятил поэму «Кавказский пленник». Внук генерала Раевского, тоже Николай, – прототип Вронского в романе Льва Толстого «Анна Каренина». Дочь Маша вышла замуж за князя Волконского – будущего декабриста и отправилась следом за ним в сибирскую ссылку.

Но и это ещё не всё, чем интересна эта семья. Они – озеленяли Крым!
– Озеленяли Крым!? – поразился Егор. – Хотя да – я вспомнил!
– Вот именно! – Робот распахнул курточку и включил компьютер у себя в груди. По экрану побежали строки:
«Крымское побережье  двести лет назад представляло собой довольно пустынную местность с одиночными  акациями и редкими колючими кустарниками…
Кипарисы, магнолии, сосны, оливковые рощи, туи и можжевельники,  которыми мы можем любоваться сегодня и которые давно стали неотъемлемой частью прочно закрепившегося в нашем сознании праздничного образа южного берега Крыма – всё это привозное, культивированное. И Никитский ботанический сад, и парки большинства современных санаториев, и парки бывших усадьб аристократов и дворцов членов царской семьи создавались руками человека при содействии благословенного крымского климата».
– Кстати, землю для Никитского Ботанического сада купил Арманд Ришелье, – добавил робот. – И напоминаю: райский уголок из южного берега Крыма сделали русские аристократы. Раевские ведь тоже были дворяне.
Точнее, при участии аристократов и на их средства. Они нанимали профессионалов, заказывали растения из разных уголков планеты.
«Слава русских войск», как называли Раевского-старшего, был владельцем имения Карасан в курортном посёлке Партенит, недалеко от Алушты. Генерал разводил там сады, виноградники и очень гордился своей оранжереей.

Но это было только началом. Сын генерала Раевский-средний в озеленении черноморского побережья нашёл своё второе призвание.
Гоша засверкал лампочками и нажал кнопку. Из ниоткуда появилась виртуальная машина.
– Сейчас мы сгоняем в другой век и снова вернёмся к этому дому в Гурзуфе, – предложил робот.
Виртуальная машина плавно перенесла мальчиков в роскошный сад и растаяла в пространстве.

Экзотические растения: пальмы, кипарисы, олеандры, фисташки, фейхоа, редкостные цветы придавали парку сказочный вид. За могучим ливанским кедром виднелся дворец из камня и дерева. Во дворце красивый статный мужчина – генерал Раевский-средний пишет письмо императору Николаю I: он хочет, чтобы новый город был городом-садом и назывался Новороссийск.
А в имении Раевского готовят очередную посылку для Новороссийска – только за один год туда было отправлено  500 саженцев фруктовых деревьев и 10 тысяч виноградных лоз. Посадочный материал собирали в его собственном имении, из садов Михаила Воронцова, из  Никитского ботанического сада.

Раевский  участвовал не только в основании Новороссийска, но и Туапсе, Геленджика, Анапы, Сочи, Адлера.
– Он скупил земли рядом со своим имением – в Партените, и там тоже приказал разбить сады. Долина покрылась виноградниками, яблоневыми и грушевыми деревьями, персиками, грецким орехом, маслинами.
Виртуальная игра позволяла мальчикам быть невидимыми, поэтому Мишка, Павлик и Егор без проблем оказались рядом с генералом Раевским в Сухуми. Он, начальник Черноморских береговых укреплений, прибыл туда по долгу службы.

Сухум того времени имел печальный вид: повреждённые морем каменные стены, ветхие и грязные бараки гарнизона. И вдруг! – сад диковинных растений и цветов гарнизонного лекаря, опального студента Багриновского.
Увидев такую красоту, Николай Николаевич решил создать в Сухуми сад, подобный крымскому Никитскому. А при нём питомник, чтобы солдаты и будущие переселенцы  могли получать районированные саженцы плодовых деревьев. Такой питомник уже был создан в имении Раевских.
И снова из своего сада, из Никитского Ботанического, из имения Воронцова, пошли в Сухуми саженцы. А оттуда он отправлял семена и гербарии в Никитский и Петербургский ботанические сады.

– Ещё он хлопок в Крыму сеял! – вспомнил вдруг Мишка. – Нам на экскурсии говорили. Он интересовался хлопком ещё во время войны. И в солдатских гарнизонах огороды разводил, чтобы овощи свежие были. Из своего имения в эти огороды лозы виноградные привозил. А если встречал солдата – любителя-огородника, отправлял его учиться за свой счёт.
– А мне понравилось, что именем этого боевого генерала назвали новый сорт лилейника, – добавил Павлик.
                Художник Елена АБРАМЕНКО.
                Продолжение завтра.