Книга 4. Путешествие на красную планету

Лучьян и его команда отправляются на Марс с научной и торговой миссией, которая неожиданно растягивается на годы. За это время они погружаются в удивительный мир марсианских рас, их культуры и традиций, переживая множество захватывающих и опасных приключений. Откройте для себя неизведанный Марс, полный тайн и неожиданностей!

После возвращения на родину
Красив дом, в котором живут Лесмьян с Гелмой — двухэтажный, с большими окнами, балконами, мансардой и колоннами. Возле него находится садик с фонтаном — там любят гулять старики. Глядя на воркующих птичек, они, обнявшись, застывают в восторге и благодарят судьбу за такое счастье — быть вместе. И, взявшись за руки, обходят вокруг фонтан, слушая пение птиц, глядя друг на друга и улыбаясь…
Лесмьян был счастлив — и потому, что живёт с такой прекрасной женщиной, и потому, что вырастил двух замечательных сыновей-близнецов — Амиза и Акияза, которые теперь переселились в Грайюнкм, работают в научно-исследовательском институте и часто навещают родителей; оба уже давным-давно женаты, воспитывают своих детей. И потому счастлив был он, что добрая мать его Грета жива и здорова, хотя и очень постарела от переживаний за старшего сына. А возвращение брата, о котором много лет родные ничего не знали, сделало старика ещё счастливее…
Лучьян вернулся из путешествия такой ослабший и измученный, что пролежал в постели в доме Лесмьяна несколько месяцев; поначалу сильно бредил — ему мерещились жуткие великаны, занимавшиеся каннибализмом, и во время сна он часто кричал и стонал. О нём заботились мать, на время приехавшая из монастыря, и Гелма. Невестка много рассказывала о том, как они с мужем жили в его отсутствие, каких хороших сыновей воспитали.
— Амиз и Акияз одинаковы не только внешне, но и по характеру, — говорила она. — Оба такие добродушные, отзывчивые, спокойные…
— У моих братьев не так было, — улыбнулся Лесмьян. — Гельяна я смутно помню, он людей не любил, постоянно хмурился, сердился, даже с родителями ругался, а Лучьян ко всем душевно относился…
— Гельян из-за Мелфия стал таким, тот строгим был, — вздохнула Грета. — Хотя и не злой совсем, но много нравоучений читал мальчикам, вот Гельян и не вытерпел его. А у Лучьяна золотой характер, он ни с кем не пререкался. Да и мы жили у учителя, были благодарны ему за многое и не хотели с ним ссориться. Поэтому Гельян оставил нас, попал в плохую компанию…
Лучьян, опуская некоторые ужасные подробности, много рассказывал о своих приключениях в странах великанов. О гибели друзей вспоминал с большой болью. Когда он стал поправляться, то написал книгу «Наше турне» о путешествии по странам Юпитера. Она имела оглушительный успех у публики. Автор ещё раз прославился.
Он не забыл обещания, которое дал несколько лет назад Марису, и сделал хорошее пожертвование на нужды заповедника.
***
Очень удивился Лучьян однажды, когда мать, брат и невестка поздравили его с юбилеем — у них это была дата, примерно равная нашим ста годам. Он не думал, что прожил такой огромный срок…
В день юбилея к нему приехало немало гостей: друзья детства Зил Рахман и Зил Баклав; бывшие студенты, у которых Лучьян когда-то преподавал; университетский друг Дженин и племянники Амиз и Акияз, которые приготовили своему дяде подарок — привезли с собой знакомого пианиста Лео Гуйана и пианино. Они втроём внесли инструмент в дом, и Лео сел за него и стал наигрывать простую мелодию, а близнецы обнялись с юбиляром и поздравили его.
Лео играл знакомую, до боли знакомую Лучьяну мелодию. Тот столько раз слышал её в детстве здесь, в Кирифе… Она лилась из флейты плохо видевшего старика, просившего милостыню на центральной площади города. Лучьян, Гельян, Васко, оба Зила и другие мальчишки никогда не скупились дать ему денег. Эта мелодия навсегда осталась в их памяти…
Увидев, что юбиляр плачет, молодой человек перестал играть.
— Играй, играй, — сказал Лучьян. — Я плачу от радости… — он вытер слёзы. — Спасибо вам всем, это самый лучший подарок…
Лео долго ещё наигрывал мелодию, а старик продолжал плакать: ему вспоминались походы с Мелфием в церковь, строительство нового дома, прогулки с друзьями-мальчишками… Он многое отдал бы, чтобы вернуться в детство… И эта мелодия словно вернула его туда…
Новое назначение
Пролечившись несколько месяцев, Лучьян встал на ноги. Он снова был принят в Каллир-Каден, перебрался в свой заколоченный домик в лесу, пустовавший много лет, и зажил тихо и спокойно. Его предварительно проэкзаменовали перед принятием на работу, но за долгие годы странствий профессор не растерял своих знаний. И остался одним из лучших преподавателей университета. Новые студенты, с которыми он познакомился, также его полюбили. Но при всём этом Лучьян был кое-чем недоволен.
На первом этаже университета теперь стояла огромная статуя древнего бога Самсуна, культ которого снова распространился в Ганакоре. И все, кто входил в здание, кланялись ему. Он являлся повелителем погоды и природных стихий. В одной руке держал жезл, в другой — палицу; у него были длинные волосы и борода.
Лучьяна встревожило то, что люди в стране стали язычниками вновь, как и в стародавние времена. Он попытался объяснить директору училища, господину Ликусу, что язычество не лечит, а развращает душу, но тот ответил:
— В Самсуна верят многие народы уже тысячи лет. Он избавляет нас от засухи и посылает обильные дожди, а жители южных стран, у которых не настоящие боги, мучаются от жары!
— Самсун здесь ни при чём, — возразил Лучьян.
— Вас никто не заставляет верить в него, но другим вы этого не запретите!
— Я не запрещаю, а просто пытаюсь донести до людей правду!
Ничего с этим поделать Лучьян не мог, так и работал в том же университете, но статуе никогда не кланялся, помня христианскую заповедь: «Не сотвори себе кумира».
***
Лучьян чувствовал, что в его жизни что-то не так. Но что? Он не нуждается ни в чём, у него есть любимая работа, живёт тихо, один… Но вот это ему и не нравилось — жить спокойно, — когда привык к длительным поездкам, приключениям и жаждал этого.
Однажды Лучьян приехал в гости к Лесмьяну и застал у него Амиза, который сообщил, что вместе с Акиязом и другими учёными вскоре полетит на планету Марс в командировку. На Юпитере были изобретены мощные и быстрые летательные аппараты, основой для которых послужил первый корабль Лучьяна, подробно изображённый им на схемах, и жители планеты посетили её спутники, слетали на Марс и Сатурн и начали вести там торговлю. Теперь группа учёных отправлялась на Марс, чтобы продать там научную аппаратуру.
Лучьян загорелся желанием полететь вместе с ними. Он очень хотел познакомиться с марсианами. Амиз был не против этого, но сказал, что должен спросить разрешения у руководителя группы Эла Книльхта. С удивлением обнаружил Лучьян, что Эл — сын его погибшего в стране великанов друга Сэма. Тот, узнав о просьбе друга отца, ответил на неё согласием. В полёт напросились также Дженин, Зил Рахман и друг Лесмьяна Кабир Вильясц.
Вскоре Лучьяна вызвал к себе правитель Ганакоры Аристан.
— Прекрасно знаю о том, что вы — космический первопроходец Юпитера, — сказал он гостю, приняв его у себя во дворце. — Но неужели ещё раз отправитесь в опасный межпланетный полёт? Ведь вы уже не молоды, всё это может привести к тяжёлым последствиям…
— Я не могу без путешествий, ваше величество, — покачал головой Лучьян. — В этом всё моё существо.
— Подумайте хорошенько. Право же, потеря такого ценного педагога, как вы, будет невосполнимой утратой для страны. Хотите, я отправлю вас на заслуженный отдых, вам предоставят дом за городом и достойную пенсию?
— Деньги для меня не представляют большой ценности, ваше величество, лишь бы было что поесть и где поспать. А дом я уже имею, но не хочу в нём сидеть, а хочу путешествовать. Выход на пенсию станет для меня самым большим наказанием, ваше величество.
— Хорошо, если вы так настаиваете, то будь по-вашему, — сдался правитель. — Но берегите себя.
Через несколько дней прошло собрание участников полёта. Их компанию пополнили ещё два профессора, Болт и Гриф, и студент Каллир-Кадена Ромул. Эл назвал обязанности каждого, все поставили росписи на документе о командировке, и всем выдали форму с логотипом торговой марки «Золотой телескоп».
Отлёт состоялся через два дня. Участники запаслись большим количеством провизии и тёплой одежды: Марс был очень холодной планетой.
Город Паласт
Космический корабль летел несколько суток. Когда наконец он приблизился к Марсу, путники увидели в иллюминатор, что планета в основном белая, с красными пятнами. Перед ними расстилались бескрайние, слепившие белизной снежные равнины. И казалось, что здесь нет ни городов, ни людей…
Но вскоре они заметили на поверхности серый овал, и судно устремилось к нему… Он стал быстро увеличиваться и делиться на маленькие квадратики, ромбики и треугольники — это был город, крупнейший город планеты — Паласт. Вот уже отчётливо стали видны дома, улицы, покрытые сугробами.
Корабль сел на широкую площадку где-то в пригороде. Эл нанял извозчика, который доставил путников и аппаратуру в арендованное здание почти в центре Паласта; в этом доме им предстояло вести торговлю, принимать посетителей. Эл спросил, есть ли добровольцы на расклейку рекламных объявлений, и Лучьян вызвался сделать это в одиночку, желая, чтобы коллеги отдохнули перед трудными буднями. Ему выдали толстую папку с листовками и клей, и он отправился выполнять поручение. За работой успел рассмотреть много достопримечательностей города.
Здешние жители — зелёные марсиане — были ростом чуть выше его пояса, с овальными головами, сужавшимися книзу, ушами-блюдцами, ручками с пальцами-присосками и коротенькими ножками. Одевались легко, несмотря на мороз — в тонкие рубахи, шорты и юбки до колен. Кроме них, здесь находилось много таких же людей, как Лучьян, и других инопланетян. Для них тут построили удобные гостиницы. Нескончаемым потоком двигались по улицам пешеходы.
Транспорт здесь был наземным и подземным. Под землёй всегда стояла жара, потому что там разместили обогреватели, благодаря которым город не превращался в огромную сосульку.
В центре Паласта находился район под названием Старый город — со старинными зданиями, построенными несколько веков назад: домом Всемарсианского совета, Историческим музеем, Галереей, Университетом и так далее.
В Галерее Лучьян увидел наиболее известные картины марсианских художников: полотно «Звёздную ночь» Э. Алеска изображало снежную равнину и чёрное небо с яркими звёздами; «Снежную бурю» А. Элати — путников, оказавшихся в опасной стихии; «Олимп» Л. Вердана — высочайшую гору Марса; «Олин» В. Сигма — верховное божество планеты Олина, внешне напоминавшее льва.
В Историческом музее были представлены костюмы правителей, вельмож, ратников, а также все виды старинного оружия: мечи, копья, трезубцы, ножи и так далее. Также тут находились военные трофеи — зелёные марсиане испокон веков воевали с красными марсианами.
На центральной площади возвышалась статуя Олина — пятиметровая скульптура сидящего льва, раскрашенная в оранжевый цвет, на трёхметровом постаменте. Это божество чтили здесь с незапамятных времён. По преданиям, оно создало мир и следит за порядком в нём. Несмотря на то, что в каждом поколении немало марсиан отвергало Олина, его культ только возвысился. Эта религия стала одной из двух основных на планете, уступая первое место по числу последователей христианству. Львы считались священными животными, хотя их тут можно было увидеть только в зоопарках.
На Марсе продолжительность дня и ночи почти равнялась земной, а солнце давало вдвое меньше света, чем на нашей планете.
На горе Олимп
Из группы только один Лучьян не знал марсианского языка, и это мешало ему работать с клиентами.
Он взялся за изучение единственного языка всей планеты. В марсианском алфавите было тридцать шесть букв; некоторые из них напоминали буквы древнерусской кириллицы. Остальные имели форму крестов, причудливых завитков, квадратиков, ромбиков и так далее. Освоив их, Лучьян выучил несколько простых фраз: «угаог иайа» («здравствуйте»), «бийогау би пуап» («как ваши дела?»), «ауиго» («до свидания») и другие; затем стал осваивать бытовую лексику.
Научную технику покупали не только учёные, но и люди других профессий. Товаром интересовалось много астрономов-любителей. Лучьян сам часто смотрел в телескоп. Он смог увидеть Юпитер и Сатурн с их десятками спутников и Землю, которая ему очень полюбилась. Также рассмотрел далёкие звёзды и туманности.
Торговля шла неплохо — марсиане увлеклись новшествами с Юпитера. Поработав некоторое время, команда Эла решила устроить отдых и посетить известную гору Олимп, где в любое время было много туристов. Учёные взяли билеты на дирижабль, отправлявшийся к ней.
Лучьян почти весь полёт простоял на смотровой площадке. Внизу плыли холмы, длинные каньоны, горы с вулканами. Сверху, с оранжевого неба, светило тусклое красное солнце. Ледяной ветер обдувал со всех сторон.
Друзья Лучьяна, посетившие тесную столовую дирижабля, испробовали сиреневое марсианское вино — все, кроме Акияза, у которого была аллергия на многие инопланетные продукты — и нашли напиток очень вкусным.
Наступала ночь, когда судно подлетело к Олимпу. Огоньки усеяли подножия величественной горы — здесь находились многочисленные гостиницы и таверны. Туристы соревновались в лыжных гонках, прыжках на лыжах с трамплина, конькобежном спорте. Некоторые катались в повозках, запряжённых собаками. Дирижабль сел возле ряда таверн.
Лучьяна и его спутников тепло приняли в одной из них, накормили горячим сырным супом, огуречным салатом, затем им подали дымящийся кофе, который они с удовольствием выпили, любуясь плавно кружившимися снежинками за окном.
Хозяин таверны, зелёный марсианин Якоб, пожилой, с маленькой белой бородкой и бегающими синими глазами, оказался очень словоохотливым; он до самого утра рассказывал гостям об интересовавшей их мифологии планеты.
***
Вера в Великий Ум Марса сложилась ещё до появления цивилизаций — божество Олина почитали с первобытных времён. Колдуньи, жившие в разные времена, отвергали его. Кроме него, было ещё несколько великих богов: Умбра, владычица мрака и холода, Тай, кровавый бог войны, Тарх, бог ветра, и другие. На Марсе существовало несколько империй: Орлея, Никея, Тарея, Этинея и Северная Империя.
По древним преданиям, в недрах планеты располагалась подземная страна. В ней обитали карлики, кентавры, драконы, оборотни, великаны и разные духи.
Орлея, древнейшая из империй, в которой находились город Паласт и гора Олимп, образовалась почти миллион лет назад. В ней жил народ миролюбивый, войны и мятежи случались редко. Две трети её территории занимали горы, остальное — равнины.
Сход ледника
Лучьян проснулся, как только начало светать. Он осмотрел коридор — увидел друзей, спавших в креслах, и Якоба, уснувшего за столиком прямо во время рассказа об империях. Поглядывая на них с доброй улыбкой и стараясь никого не разбудить, старик потихоньку приготовил себе чай и с дымившейся чашкой подошёл к окну, за которым медленно падали снежинки. Улыбаясь и наслаждаясь ароматным напитком, он подумал, что в его жизни редко бывают такие спокойные минуты, когда расслабиться, отдохнуть, подумать о жизни, помечтать…
И вдруг вдали появились несколько человек — они бежали куда-то; затем ещё несколько людей сломя голову пронеслись мимо таверны. С улицы примчался зелёный марсианин — охранник одной из гостиниц — разбудил хозяина и спутников Лучьяна тревожным известием:
— Срочно спасайтесь! Ледник сходит!
Все ринулись наружу; постояльцы прихватили рюкзаки, Якоб ничего с собой не взял. Туристы, сбивая друг друга, бежали вниз; всё гудело, громкий гул доносился сверху. Наши путники смешались с толпой. Они взяли на руки детей, которые остались в этот момент без присмотра, и спускались с ними по склону.
…Ледник сошёл мгновенно, он накрыл всех гигантской волной, от которой не было никакого спасения. Выжить здесь почти не представлялось возможным, и всё же некоторые уцелели.
Лучьян на короткое время потерял сознание, а когда очнулся, то, тяжело дыша, задыхаясь, стал с трудом пробираться наверх. Он не знал, сколько времени ему пришлось мучиться. Когда наконец увидел над головой оранжевое небо и маленькое красное солнце, то подумал сначала, что уже попал на тот свет. Но ему посчастливилось выжить.
Чуть отдышавшись, Лучьян принялся раскапывать снег. После долгой, изнурительной работы он нашёл тела двух марсиан — те оказались мёртвыми. Затем наткнулся на Ромула, который потерял сознание, и привёл его в чувство. Дальше они стали копать вместе и обнаружили останки ещё нескольких марсиан.
…Вскоре прибыли спасатели и дело пошло значительно быстрее. На другой день снег стаял и они отыскали почти все тела. Погибли профессор Болт, Акияз, Кабир и Дженин. Тут же, у подножия горы, их похоронили. Так печально закончилось путешествие друзей на Олимп.
Марсианские хроники
В Старом городе Паласта была старинная библиотека, в которой находилось несколько тысяч томов истории Марса — так называемые хроники. В то время в библиотеку ходило мало марсиан и инопланетных туристов. Туда часто заглядывали Лучьян, Ромул и любознательный Гриф, заинтересовавшиеся марсианскими хрониками. Порой они проводили там целую ночь, стремясь узнать историю планеты как можно подробнее.
Зданию библиотеки насчитывалось порядка двух тысяч лет. Оно было белоснежным, с длинными лестницами, многочисленными колоннами и статуями богов и героев. В нём всегда стояла звенящая тишина — никакой шум с улицы сюда не проникал. Трое друзей спокойно проводили время за читальным столом с горой толстых книг. Да, много они узнали из истории этой замечательной планеты…
…В первобытное время и с появлением цивилизаций происходило много войн между родами и племенами: они не могли поделить природные ресурсы. Потом, с появлением государств, перестали враждовать. Тогда самыми многочисленными расами были белая, чёрная и жёлтая, а теперь, спустя несколько тысячелетий, — зелёная и красная. Три тысячи лет назад страны объединились во Всемарсианскую империю, она просуществовала пять веков и распалась, но единый для жителей планеты язык, придуманный в ней, остался. Красные марсиане имели самую развитую культуру и технологии, они создали первые города. Зелёные многое переняли у них. Обе расы жили в экваториальных широтах. Белые марсиане обитали близ полюсов. А чёрные и жёлтые, кочуя, рассеялись по всей планете.
Большинством государств управляли монархи, кое-где властвовало духовенство. За последнее тысячелетие на Марсе случилось много кровопролитных войн: страны предъявляли друг другу претензии из-за территорий, пытались завоевать друг друга. Раньше использовалось холодное оружие, два века назад появилось огнестрельное.
Средняя продолжительность жизни здесь составляла около пятидесяти лет. Большинство марсиан имело такое же анатомическое строение, как и человек. Некоторые откладывали яйца.
Дорога на Хорс
С Юпитера прислали новую партию техники для продажи, и наши путники получили назначение на работу в южном городе Хорсе, где жили белые марсиане. Путь до него был неблизкий — два дня полёта на дирижабле.
Погрузив на судно товары, друзья взошли на него сами, и рулевой — зелёный марсианин Майло — взял курс на Хорс.
…Они понаблюдали за полётом в иллюминаторы из коридора гондолы. Паласт стал стремительно уменьшаться в размерах — и скоро улицы сделались маленькими «трещинками», по которым ходили крошечные жители-«муравьи». Потянулась река — где-то белая, скованная льдом, а где-то тёмно-синяя. Вскоре она свернула в сторону и дирижабль полетел над снежной равниной; поднялся сильный ветер, и путники ушли в каюты — отдохнуть и выспаться.
Один лишь Лучьян не мог уснуть. Повалявшись на жёсткой кровати, он встал, налил чаю из термоса, выпил и вышел в коридор.
Там пронизывал ледяной ветер, и старик, дрожа и постукивая зубами, кутался в тёплую меховую шубу. Серая пелена обволокла дирижабль — он пролетал внутри облаков.
Как только судно вышло из них, перед Лучьяном предстали горы, возвышавшиеся над низко пробегавшими облаками. Вдалеке тянулись длинные каньоны. Наступило затишье, но совсем ненадолго…
Погода вдруг начала портиться — снова завыл жуткий ветер, бешено закружился снег в воздухе; дирижабль стал раскачиваться из стороны в сторону. Лучьян, испугавшись, бросился в кабину рулевого.
— Майло, не лучше ли нам сесть где-нибудь? — спросил он. — Буря очень сильна!
— Да, это просто шторм! — ответил тот. — Сейчас мы повернём обратно к Паласту, там дождёмся затишья.
И стал нажимать на рычажки. Дирижабль начал медленно разворачиваться. Но вдруг со всех сторон ударил резкими порывами ветер, внезапно наступила кромешная тьма. Судно понесло в сторону и через несколько секунд потянуло вниз…
***
Майло и Эл долго выбирались из-под обломков гондолы наружу. У первого была вывихнута рука, у второго — сильно ушиблена нога.
Под оболочкой дирижабля они нашли Лучьяна, лежавшего без сознания, и привели его в чувство. Затем вытащили из-под обломков Ромула, Амиза и Грифа, еле живых. Отыскали аптечку и оказали всем четверым медицинскую помощь. Путники, хотя и пострадали, решили тут же, не медля, идти в Хорс, который теперь находился значительно ближе, чем Паласт.
Стемнело. Началась вьюга, но мужчины, не обращая на неё внимания, сколотили из досок огромные сани, на них посадили Эла с больной ногой и сложили все уцелевшие вещи. И двинулись в путь. Ветер сбивал их с ног, но они не останавливались. На рассвете вьюга стихла, и измученным путникам стало намного легче идти. Однако к полудню снова завьюжило…
Пурга стихла лишь утром третьего дня. Тогда-то всем и удалось отдохнуть, развести костёр, погреться, перекусить. После еды друзья ненадолго задремали.
Лучьяну приснился его родной, тёплый город Кириф, мать, в тоске и беспокойстве ждущая сына, отец, торгующий фруктами (во сне чувствовался их запах), Лесмьян, гуляющий с супругой в своём саду, и даже Гельян, в том юном возрасте, когда они с братом-близнецом виделись в последний раз.
***
До вечера путники шли дальше, проваливаясь в снегу, шатаясь от усталости, изредка переговариваясь. На ночлег остановились возле подножия одной горы, снова развели костёр, уснули в спальных мешках.
Лучьян вновь почувствовал тепло и свет во сне, но привиделся ему на этот раз не Кириф, а другой мир, неизвестный ему и такой прекрасный! Он встретил там Кристиана, Гельяна и Мелфия, которые по озарённой ярким светом дороге шли куда-то и разговаривали. Они были в мантиях, отец и учитель — с седыми волосами и бородами, а брат — такой же юный. Увидев его, все трое остановились, и Гельян приблизился к нему, обнял и сказал: «Нам очень тебя не хватает». Лучьян проснулся в слезах…
***
С утра потеплело, снег начал подтаивать, и идти по сырости было неприятно. У друзей промокли ноги, и они потом сушили одежду и обувь у костра.
У Амиза и Ромула занемели голени, и Лучьян с Грифом растёрли их лекарствами и настоями. Майло чувствовал сильное недомогание, у него поднялась температура, и поход в Хорс приостановили. Лучьян двое суток лечил больного — давал таблетки, поил настойками, — но ему становилось от часа к часу только хуже. Он был всё время закутан в одеяло, лежал с закрытыми глазами и просил, чтобы спутники оставили его на месте и сами пробирались к городу и не мёрзли понапрасну. Вскоре бедняга скончался. Мужчины вырыли неглубокую яму и похоронили умершего. Потом двинулись дальше.
Они подстрелили пару гигантских орланов, поели мяса, согрели чаю. Всё время голодая, старались сберечь запасы еды.
В последнюю ночь пути было сильное потепление. Снег растаял, и друзья промокли насквозь в спальных мешках. Они быстро выбрались наружу и осмотрелись: всюду теперь текли ручьи. Путники снимали с себя мокрые куртки и комбинезоны и выжимали их. Вещи на санях тоже промокли.
Мужчины нашли сухое место — невысокий холм, с которого сошёл снег, — и решили отдохнуть там ещё пару часов.
Когда Лучьян проснулся, его спутники ещё дремали, хотя солнце стояло уже высоко. Он протёр глаза, выбрался из мешка и остолбенел: вдали кто-то шёл по направлению к ним — это был не человек, существо походило не то на медведя, не то на гориллу. Оно то двигалось на двух ногах, как человек, то опускалось на четвереньки и бежало. Чем ближе становилось необычное животное, тем больше замирало сердце старика — «горилла» оказалась по размеру чуть ли не со слона! Со страшной, заросшей щетиной мордой, острыми, торчавшими изо рта клыками, красными глазами. Жутко оскаливаясь, существо заревело так громко, что всё задрожало и друзья Лучьяна проснулись. Когда они увидели, кто к ним идёт, всех как ветром сдуло с холма — летели не чуя под собою ног. Спустя некоторое время мужчины остановились и оглянулись назад — погони не было. И путники медленно вернулись на холм.
«Горилла» уже ушла. Сани лежали на боку, вокруг валялась испорченная техника — разбитые телескопы, измерительные приборы; тут же неизвестное существо разбросало остатки еды — видно, полакомилось во время разгрома. Эл наградил его множеством бранных слов, и все собрали в сани уцелевшую технику, которой было не так много.
— Без сомнения, это снежный человек, — сказал Ромул. — У нас в университете даже профессора верят в его существование.
— Трудно объяснить, ведь это другая планета, — пожал плечами Лучьян. — Всё, идёмте — я чувствую, Хорс уже не за горами, скоро мы туда прибудем.
Город Хорс
После нескольких часов пути друзья увидели вдалеке море — грозное, тёмное, бушующее — и город на его побережье.
Перед гостями возвышались древние башни Хорса. Когда путники подошли ближе к нему, то увидели, что многие строения здесь превратились в руины и лишь те пять башен и ещё столько же домов в старой его части уцелели. Город протянулся на три десятка километров вдоль побережья, но был малонаселённым — всего шестьдесят тысяч жителей.
Друзья прошли несколько улиц, прежде чем попасть в его центральную часть, и им никто не встретился. Только в центре они увидели здешних жителей — очень напоминавших людей, но белого цвета, без волосяного покрова, с дырочками вместо носа и ушей, одетых в шкуры зверей.
Тут не ходил никакой транспорт — все передвигались пешком. Улицы были старые, дома и крепости — обветшалые, но по-прежнему величественные и красивые. На центральной площади Хорса наши путники осмотрели восьмидесятиметровую статую божества белых марсиан Белоборода из мрамора — старика с длинной бородой, в шапке и шубе, опиравшегося на трость. Белые марсиане единственные не почитали Олина, они поклонялись своим богам.
В городе было много трактиров в подвальных помещениях. Прогулявшись, друзья зашли в один из них, и им подали устриц и пиво, а также хлебную выпечку, и они смогли утолить голод.
Потом, дойдя до ближайшей таверны, гости поселились в ней. Все разместились в одной просторной, довольно уютной комнате с камином и множеством всякой мебели — диваном, старыми креслами, двумя столами, стульями, скамейками. Эл развёл огонь в камине; усталые путники присели на стулья.
— Мы виноваты в том, что товары, которые нам выдали для продажи, не сохранились, — сказал Эл, подбрасывая в огонь уголь, взятый у хозяина таверны, и перемешивая его кочергой. — Поэтому должны будем отработать эти деньги и отдать. А денег надо много — аппаратура была очень ценная, сами понимаете.
В комнату заглянул мальчик — сын хозяина:
— Отец зовёт вас ужинать.
На кухне им подали холодное, жёсткое мясо. Оно было очень невкусным, и друзья давились, кашляли, но деликатно помалкивали и от еды не отказывались.
Когда ужин подходил к завершению, с улицы послышался какой-то шум, и хозяин вышел посмотреть, что там такое. Вернулся он испуганный:
— Скорее уходите из города! Я сбегаю к родственникам и тоже уйду. Началась эпидемия! Опаснейшая болезнь — ханилия… Она передаётся очень быстро, уходите скорее…
Хозяин с сыном вывели путников из таверны и убежали куда-то. Озираясь по сторонам, друзья прошли две улицы и вдруг застыли в ужасе. Несколько белых марсиан лежали на асфальте и пытались подняться, но не могли; они мычали, произносили какие-то бессвязные слова. Некоторые дёргались в судороге, некоторые находились в бреду — что-то быстро бормотали, оскаливались, смеялись…
— Уходите отсюда немедленно! — закричали появившиеся здесь надзиратели за порядком. — Город погибает! Спасайтесь, спасайтесь!
Путники опрометью бросились бежать по улицам, натыкаясь кое-где на мёртвые тела.
И возле города, на обочинах дороги, лежали трупы. И друзей стало тошнить от жуткого запаха. Надо было срочно уходить, и чем дальше, тем лучше…
Город Манархем
Путники решили добраться до большого тепличного города Манархема, чтобы найти там работу, обосноваться на какое-то время. Они шли туда около месяца, минуя разные селения. Замерзали, голодали, но находились добрые марсиане, которые привечали их у себя, кормили, давали одежду, и друзья были очень благодарны им за всё.
Во время перехода через горные хребты мужчинам пришлось три ночи спать на сырой земле. И в такие часы Лучьян вспоминал уютную постель в доме своего брата Лесмьяна; вспоминал заботу доброй матери…
«Жива ли она, здорова? — думал он перед сном. — Опять я отправился в опасное путешествие, снова она беспокоится за меня… Господи, дай ей ещё долгих и счастливых лет жизни…»
Когда закончилась горная страна, начались пастбища и стало по-весеннему тепло, снега уже не было. Тут паслись стада коров и овец.
И кое-где встречались путникам руины древних зданий. Некоторые башни и храмы сохранились почти полностью, но никто в них не обитал. Лишь пастухи иногда забредали сюда.
***
Прошло ещё два дня в пути — и снова похолодало, завыли метели и мороз сковал путникам руки и ноги. Когда они совсем выбились из сил, вдали показался тот самый тепличный город.
Представьте себе теплицу колоссальных размеров, из стекла, внутри которой — обычный город, в нём тепло и нет снега. Таковым и был Манархем. В нём, как и в Паласте, имелись подземные обогреватели.
Здесь дома плотно прижались друг к другу и их ряды разделяли лишь узенькие переулочки и закоулочки. Тут располагались и таверны с харчевнями, и рынки, и музеи с театрами, и даже зверинец. Жители — красные марсиане — имели худое телосложение, шарообразную голову с большими глазами, дырочками вместо носа и маленьким ртом.
Усталые путники, собиравшиеся заночевать в какой-нибудь таверне, решили перед этим посетить зверинец. Здесь было много животных, полностью аналогичных нашим, земным, или очень похожих на них, но специфических марсианских — совсем мало. К таким, например, относилась палаксуна — зверь на четырёх ножках, таких же, как у кузнечика, с покрытым шерстью туловищем и острой, как у лисы, мордочкой. Или зулут — рыжий, пушистый зверёк, внешне напоминавший хомячка, но всего с двумя лапами — задними.
Друзья посмотрели тут крокодилов, пингвинов, небольших китов и дельфинов в прудах. Увидели обезьян зелёного цвета — от них, как предполагалось, произошли зелёные марсиане.
К львам и тиграм здесь относились очень трепетно — их держали в золотых клетках. Они считались священными животными, посланниками бога Олина и якобы знали больше, чем люди, но хранили гордое молчание.
Много-много хищных птиц увидели наши путники — в воздухе парили орлы, кречеты, беркуты, коршуны и другие пернатые.
***
Эл, Лучьян, Ромул, Амиз и Гриф поселились в таверне. Её хозяин, красный марсианин Юмс, долго разговаривал с Лучьяном и, когда тот поведал ему о бедствиях, с которыми столкнулась группа, пообещал найти всем пятерым гостям достойную работу в городе. После стольких дней странствий мужчины целые сутки проспали крепким сном.
Когда все проснулись, Юмс повёл гостей на экскурсию на окраину города, к полуразрушенной крепости Витра. Она находилась во дворе, её окружали постаменты с фигурами лошадей, львов, кошек и других животных, искусно выточенные, белые и чёрные. Путники прошли по дорожке между ними к зданию. Стены его накренились, в них появились большие пробоины. Цилиндрическая башня со смотровой площадкой с одной стороны совсем порушилась. Войдя внутрь крепости, гости миновали тёмную прихожую и оказались в просторном зале. Там стоял памятник марсианину, целившемуся куда-то из ружья, высокому и худому, одетому лишь в панталоны.
— Что это за герой, Юмс? — полюбопытствовал Лучьян.
— Это правитель красных марсиан Витр Храбрейший, — начал рассказ тот, — он жил более двух веков назад. Тогда шла война между красными и белыми марсианами за территории. Белые выигрывали сражения, брали в плен целые сотни противников. И правитель красных Витр принимал все меры, чтобы враги не проникли в город-государство с мирными жителями. Но они вплотную подошли к стенам Манархема и потребовали сдать им его. Витр приказал своим воинам стоять насмерть. Он узнал, что правитель белых Вентар собирается истребить всех пленных, если войско не пустят в город. И написал ему послание, в котором предложил свою жизнь взамен на освобождение невольников и оставление города. Тот с усмешкой прочитал письмо: некогда Витр был могущественнейшим императором на планете, его армия считалась непобедимой, а теперь он сам, добровольно сдаётся в плен. Вентар принял это предложение, заметив, что войска белых слабеют и никак не могут прорваться в Манархем. Правители встретились и подписали соглашение, по которому белые меняли большинство пленных на императора красных и на долгое время оставляли город.
И Витр, провозгласив новым монархом своего сына Дежа, сдался в плен. Белые отпустили меньше невольников, чем было оговорено, но город оставили. Витра заключили в темницу, он ничего не ел и не пил и тяжело заболел. Его посетил Вентар и стал зло потешаться над ним: «Теперь ты потерял всё могущество, ты — ничто, твоя жизнь в моих руках, и сколько она ещё продлится — решать мне». «Не заговаривайся, ты не властен над моей судьбой, наши жизни в руках у Бога», — ответил Витр. Вентар рассвирепел, стал браниться, затем бить пленника. И тот нанёс ему удар в висок, оказавшийся смертельным. Но погиб и сам: охрана темницы застрелила его тут же.
Белые марсиане, гордившиеся тем, что взяли в плен такого крупного вождя, были раздосадованы, но больше не устраивали войн. А красные марсиане так возлюбили Витра, отдавшего за них жизнь, что до сих пор ставили ему памятники, посвящали произведения литературы и искусства.
«Вестник Манархема»
Друг Юмса Павлос работал главным редактором новостной газеты «Вестник Манархема». Устав от бесконечных ссор между коллегами, от скандалов читателей с авторами публикаций, от нерадивости и продажности своих подчинённых, он забросил издание, сетуя на надвигавшуюся старость и переложив весь труд на более осведомлённых и разбиравшихся в политической и общественной жизни людей.
«Шайка» коллег, как позднее прозвали их Лучьян и Эл, которой стало всё дозволено, превратила достойнейшую газету города в жалкую газетёнку со всевозможными сплетнями, поливая грязью многих известных горожан. Корреспонденты Буй и Угран, принявшие на себя руководство изданием, безжалостно травили на его страницах не только своих обидчиков, но и идеологических противников, и со временем читателей у него поубавилось.
Юмс дружил с Павлосом, хотя и не раз укорял того за равнодушие к собственной работе, из-за которого друг потерял авторитет у народа. Но главред лишь отвечал: «Тут везде нечестные люди, уволю этих — придут другие, и их много, а я один…» Бороться с произволом коллег Павлос не собирался. Юмс жалел его, боясь признаться, что сам уже давным-давно перестал читать эту газету.
Здание, в котором находилась редакция и куда однажды Юмс привёл Лучьяна и Эла, было большим и красивым, с колоннами, словно дворец. В коридоре стоял бюст Яна Кобальта — журналиста, основавшего «Вестник Манархема». На постаменте под ним выгравировали надпись: «Истина. Свобода. Лаконичность».
— Это девиз газеты, данный ей Кобальтом, — пояснил Юмс. — Хотя кто его теперь соблюдает…
Он познакомил гостей с Павлосом, толстым красным марсианином, вялым, флегматичным, представил ему Лучьяна и Эла как достойнейших, честнейших, образованнейших людей, стал упрашивать друга дать им какую-нибудь работу. А потом ушёл, оставив новых друзей для беседы с ним.
Павлос хотел поначалу нанять их как уборщиков или верстальщиков, но затем, собравшись с мыслями, решил провести с ними беседу, чтобы понять, насколько они образованны и грамотны.
Сначала он выяснил, что биографии у них очень достойные: оба работают в научной сфере, Лучьян к тому же силён в педагогике и в языках, которых он знает несколько десятков.
— Вы читаете «Вестник Манархема»? — спросил Павлос. — Довольны ли газетой?
— Звучит как риторический вопрос, очевидный ответ на который — «нет», — ответил Эл. — Я прочёл сегодня два номера, и этого мне хватило. Неужели вам самому не надоели те оскорбления и насмешки, которые в вашей газете отпускаются в адрес чуть ли не каждого жителя города? Давно ли вы проверяли хотя бы заглавия? «Господин Мюйл не верен супруге», «Госпожа Янаш — на короткой ноге с дьяволом», «Ночная жизнь Клавенса», «Любимые забавы Джуса»… Есть заголовки, которые даже стыдно цитировать, господин Павлос. Вы все здесь бездоказательно обвиняете граждан города в самых тяжких грехах! Разве такое допустимо?
— Не надо никого поливать грязью, если и имеются к тому доказательства, — вмешался в разговор Лучьян. — Допустим, крупный чиновник занимается мошенничеством или другой достойный человек затеял какое-нибудь неблаговидное дело… Нужно написать ему об этом в личном письме, постараться наставить на путь истинный и, если он начнёт исправляться, похвалить за это. И вообще людей надо хвалить за всё хорошее, что в них есть, а не бранить за всё плохое. Надо поддерживать в своих ближних благородные стремления, тогда они сами станут лучше. А ваши коллеги озлобили общество, развратили его сплетнями. Оно теперь опустилось нравственно, господин Павлос. Я обещаю, если вы примете нас в газету, исправить это.
— Что же вы собираетесь делать? — поинтересовался Павлос.
— Принесу извинения тем, кого оскорбила газета за всё время, возмещу ущерб тем, кто пострадал из-за клеветы, — твёрдо сказал Лучьян. — Мы реабилитируем издание как сможем, вернём его в русло серьёзных новостей, проверенных фактов. Прежний произвол больше не повторится.
— Мы восстановим девиз Яна Кобальта, — поддержал друга Эл.
— Я вас пока плохо знаю, друзья мои, — вздохнул Павлос. — Но речи ваши очень уж дельны, они понравились мне. Я хотел бы убедиться, что вы — те люди, у которых слово не расходится с делом. И беру вас на работу с испытательным сроком на один месяц. С завтрашнего дня можете приступать к своим обязанностям, вам всё объяснят, что и как.
Переписка Лучьяна и Эла с читателями
Юмс устроил Грифа и Амиза секретарями в мэрию Манархема, а Ромула — корреспондентом в другую газету — «Город под куполом».
Лучьян и Эл работали в крохотной, тесной каморке, куда их поместил Павлос, и редко оттуда выходили, дабы не видеться с Буем, Уграном и другими членами «шайки» — у всех них были хитрые лица, постоянно бегающие глаза выдавали лжецов. Два друга с успехом прошли испытательный срок, опубликовали много опровержений к оскорблениям и клевете и тем самым начали менять газету в лучшую сторону, что не нравилось «шайке», которая собралась уже устроить травлю новичков.
В редакции имелась небольшая столовая, а за зданием располагался сад, где после рабочего дня любили посидеть друзья. Здесь всегда было тепло и тихо, росли экзотические деревья, стояли статуи богов и героев, в том числе и Олина. Он смотрел исподлобья, опустив голову, печальным взглядом. Асфальтовые дорожки в саду кто-то изрисовал причудливыми узорами и картинами из марсианской мифологии. Оба друга любили тут помечтать, слушая журчание воды в искусственном ручейке.
Лучьян и Эл во время испытательного срока и позже писали новостные заметки, экономические, политические, научные статьи. Павлос проникался к ним всё большим уважением, замечая, что в газете серьёзные новости понемногу вытесняют сплетни и что число читателей вновь возрастает. Однажды один чиновник попытался дать взятку Элу, чтобы он облил грязью другого чиновника, и тот не только не взял её, но и с позором выгнал гостя из редакции. Буй и Угран возглавили травлю новых работников: порочили их самих, и причём в той же газете, делали лживые доносы на них Павлосу, но те словно не замечали происходившего — спокойно занимались своей работой. «У нас есть цель — изменить это издание, — и мы идём к ней», — говорил Эл.
В редакцию приходило много читательских писем, и Лучьян подолгу просиживал над ними, даже по ночам, не оставляя ни одного обращения без ответа. Он давал читателям мудрые советы, помогал морально и материально. Нуждавшимся людям, беднякам посылал собственные деньги, никому не говоря об этом. В своих публикациях осуждал произвол чиновников и властей, несправедливости в общественной жизни.
Эл пытался в корне изменить сущность газеты, но «шайка» не дала ему этого сделать. Однако он создал научный и экономический разделы, ввёл рубрику для читательских писем, уменьшил количество иллюстраций, и издание снова приняло серьёзный облик. Вместе с Лучьяном Эл присутствовал на многих судебных заседаниях и писал о них репортажи, оказывал помощь несправедливо осуждённым, иногда сам выяснял обстоятельства запутанных дел.
Однажды Лучьян обедал в столовой, и к нему подсел Буй. Тот за последнее время сильно похудел и будто даже состарился. Лучьян избегал смотреть ему в глаза. Дело было не в их неприятном бледно-жёлтом цвете, а в том, что они всегда поглядывали на него злобно и недоверчиво.
— Зачем вы здесь? — прошипел Буй. — Что вам надо в этой газете? Сколько хотите за то, чтобы оставить нас в покое и убраться навсегда?
— Буй, ты не понимаешь, как вы развратили общество… — вздохнул Лучьян. — Конечно, придя в чужую компанию, не принято навязывать ей своё мнение, но мы хотели как лучше… Разве плохо всё получилось?
Но Буй по-прежнему смотрел на него с ненавистью. И Лучьяну ничего не оставалось, кроме как уйти.
Чуть позже он прочёл в газете заметку Буя, в которой тот призывал горожан сделать пожертвования на строительство христианского храма в Манархеме, и эта публикация растрогала старика…
В следующем выпуске Буй увидел его отзыв:

«Благодарю своего коллегу за нужную заметку о новом христианском храме, за благородные стремления. Буй подал очень правильную идею, я поддерживаю его в этом.
Л. Смолоз».

Буй, изначально настроенный на вражду с Лучьяном и Элом, вдруг смягчился и подумал: а нужна ли она ему, эта вражда?..
Сердце матери
Грета часто молилась в тишине, возле старых вязов, когда в монастыре был послеобеденный час и многие монахи отдыхали.
На сердце у неё вновь стало неспокойно: Лучьян пропал, не приходило никаких вестей о нём. Она знала, что Господь не оставит её сына, но неведение того, что с ним, тревожило её.
Священник Константин также не отдыхал после обеда и, когда не бывал в отъезде, гулял с Гретой по двору монастыря. Они кормили хлебом голубей и уток на берегу пруда.
Грете казалось, что она знает Константина с самого рождения. Он был очень добрым старцем, время проводил также в труде и молитвах. Оказывал помощь обращавшимся к нему прихожанам, любя их всем сердцем, не жалея на них ни времени, ни сил. Принимая гостей в своей маленькой, тесной келье, священник внимательно выслушивал каждого, утешал, давал наставления, проповедовал христианскую жизнь. Он знал так много библейских притч, что на каждый случай жизни мог вспомнить какую-нибудь из них. Кроме Лучьяна, Грета никогда более не видела человека с таким добрым и открытым сердцем. Константин дал ей много ценных советов, смог немного унять её беспокойство. Он жил в монастыре с молодости, не имея семьи; из родных людей у него была только мать, которая часто навещала его.
Грета много рассказывала Константину о своих сыновьях. После того, как Лучьян с другими учёными отправился в командировку на Марс, она некоторое время жила у Лесмьяна, который бесконечно любил и уважал её, утешал и ободрял.
Сын и невестка тоже состарились. Мать радовалась, видя, как хорошо они относятся друг к другу. Супруги в свободное время гуляли в саду, любуясь природой, слушая пение птиц. Однажды Лесмьян распахнул окно и услышал доносившуюся издалека музыку. Это была та самая музыка, под которую они с Гелмой танцевали на свадьбе. И теперь, нежно улыбаясь друг другу, муж и жена стали медленно кружиться по комнате…
Один раз, когда Лесмьян и Гелма уезжали на несколько дней в Грайюнкм и за их домом приглядывала Грета, к ней на ночлег попросился одинокий путник, и она пустила его. Он заболел — поднялась температура. Старушка ухаживала за ним два дня, пока мужчина совсем не поправился.
— Спасибо вам, — сказал странник, собираясь в дальнейший путь. — Вы были очень добры ко мне. Я беден, но, может, смогу как-нибудь отблагодарить вас, помочь чем-нибудь?
— Мне ничего не нужно, милый, — ответила Грета. — Мой сын сейчас тоже странствует. Может, какая-нибудь старушка так же приютит Лучьяна и он вспомнит, что далеко-далеко его ждёт мать…
Ей не раз снилось, что Лучьян вернулся, но, увы, то были лишь сны…
Она вспомнила, как когда-то обещала себе посвятить оставшуюся жизнь служению Господу. И однажды, когда Лесмьян и Гелма спали, ушла в монастырь, оставив им записку:
«Дорогие мои, я возвращаюсь в свою обитель. Спасибо вам за всё. Буду вас навещать.
Мама».
Грета добиралась пешком, налегке, но идти было трудно: из-за старости ноги не слушались её. Остановившись отдохнуть, она увидела, что к ней приближается бричка, которой управляет юноша.
— Мил человек, не подвезёшь ли до монастыря? — попросила старушка. — Я тебе пшена и риса за это дам.
Возница помог Грете забраться в повозку. Ехали долго. Паренёк много рассказывал о себе. Он прибыл на заработки в город из далёкой деревни, оставив там мать одну, и теперь сильно тосковал по ней.
— Мой любимый сын тоже далеко от родного дома, — тяжело вздохнула Грета. — С того дня, как оставил меня, от него не было никаких вестей…
Когда подъехали к монастырю, она хотела отдать юноше рис и пшено, но тот не взял:
— Мне ничего не надо. Я сейчас словно повидался и поговорил со своей матерью… Надеюсь, другой человек так же поможет ей, если она будет в чём-нибудь нуждаться…
Приёмы у знаменитых марсиан
С тех пор, как Лучьян и Эл устроились в «Вестник Манархема», прошло несколько лет. Оба прославились в широких кругах, удостоились аудиенции у самых знаменитых личностей Марса.
Известность и материальный достаток сделали Эла немного спесивым, чванливым человеком. Лучьян же не изменился, он просто был благодарен судьбе за всё, что имел. Переехав в отдельную небольшую каморку, с большой радостью принимал гостей, привечал путников, переписывался со своими читателями. Долгое время помогал материально Ромулу, которого уволили.
Лучьян посетил величайшие замки Марса — Анверд и Орланд. В Анверде жил аристократ Витор, подружившийся с ним на одном из светских вечеров в Манархеме. Однажды он устроил бал в замке и пригласил большое количество гостей, в том числе и Лучьяна. Тот поехал на торжество вместе с Ромулом на извозчике.
На дорогу туда ушло около четырёх часов. Жилище Витора путники разглядели не сразу: занесённые снегом стены, дома и башни сливались с белоснежными горами.
От замка подъехавших гостей отделял глубокий ров, но слуги хозяина тотчас же опустили подъёмный мост, и лошади с шумом пронеслись по нему. Потом извозчик остановил их. Ворота с лёгким скрипом отворились, и из них вышел Витор.
— Мы вас ждали! — раскланялся он. — Милости просим! Оставьте лошадей здесь — их отведут в конюшню и накормят лучшим овсом!
— Но я сам могу их отвести, — ответил извозчик.
— Нет, нет, идёмте с нами! Вы тоже наш гость! — позвал Витор.
Вдруг большие облака снега стали слетать с вершин гор и с башен; завыл ветер, и наступила темнота.
— Кажется, снова начинается буря! — забеспокоился хозяин. — Идёмте все в замок! Там тепло и уютно!
В коридоре было темно и сыро, но в зале — светло, хотя и немного зябко. Здесь собралось уже немало именитых марсиан; хозяин поджидал ещё некоторых гостей. Лучьяну и Ромулу представили многих великих людей: аристократов Пана, Лаоста, Юграя и других; членов Всемарсианского совета (занимавшегося глобальными проблемами жителей планеты) Карла Тау, Лео Майта, Винка Ара и других; членов комиссии по контакту с другими планетами Абу Яна, Базилуса Вана, Гелиуса Мика и других. Лучьян поговорил с ними, выпил чарку вина, которое разносили слуги, и после этого решил, с позволения хозяина, осмотреть замок, взяв с собой Ромула.
Они вышли в полутёмную комнатку с маленьким окном. Здесь было теплее. В печи горел огонь. На стенах висели портреты предков Витора, и Лучьян стал рассматривать их.
— Пойдёмте отсюда, — поёжился Ромул. — Мне кажется, что они живые и наблюдают за нами.
— Это предрассудки, Ромул, — засмеялся Лучьян. — Ну, пойдём…
Гости ушли в соседнюю комнату — просторную, прохладную, с нагромождёнными друг на друга бочками — их было два десятка. Одна из них стояла вертикально, к ней приделали кран.
— Смотрите, сколько вина! — обрадовался Ромул. — А вот тут можно прямо из крана пить.
— Подставляй голову под кран и пей, — кивнул Лучьян. — Хотя ты уже в гостиной много выпил…
— Зачем так? Я принесу кубки, выпьем за нас.
И юноша убежал. Лучьян прошёлся по комнате, поджидая своего друга. Он потрогал бочки, открыл кран — на пол потекла тёмно-красная жидкость. Появился Ромул с двумя кубками и наполнил их вином. Друзья чокнулись ими, попробовали напиток и признали, что он восхитителен.
— Лучьян, раз уж мы с вами вместе пьём это чудесное вино, я предлагаю вот какую игру: давайте расскажем друг другу о какой-нибудь своей тайне или мечте, которая не особо сокровенна, — улыбнулся Ромул.
— Давай, это интересно, — согласился Лучьян.
— Моя тайна такова: я вступил в общество Христиан Манархема, мы распространяем учение Христа и отвергаем существование здешних богов, в том числе и Олина, — поведал Ромул. — Идти против него — здесь великий грех, поэтому люди могут устроить гонения на нас. Когда мы вернёмся на нашу планету? Соскучился уже по родине…
— Я думаю, довольно скоро, — задумался Лучьян. — Нет смысла задерживаться здесь, тем более что мы уже накопили достаточно, чтобы покрыть наши долги. Мне самому не терпится попасть домой, увидеть маму и брата, друзей и знакомых, коллег и студентов…
— Почему вы до сих пор не женаты? — поинтересовался Ромул, допивая кубок.
— Мой образ жизни таков, что не могу долго сидеть дома, я всё время в путешествиях, — развёл руками Лучьян. — Из меня получится плохой семьянин.
— Вам так только кажется, — возразил Ромул, снова наливая вино в опустевший кубок. — Эх, был бы у меня такой отец, как вы… Ну, а какая же ваша тайна?
Лучьян достал из внутреннего кармана костюма записную книжку.
— Я пишу очерки о Марсе, здесь не только рассказы об истории планеты, о наших поездках, о жизни в Манархеме, но и мои мысли, которые часто записываю.
— Занятно, — прошептал Ромул, разглядывая записи, сделанные летящим почерком. — Но это ведь не похоже на тайну. Вы отдадите рассказы в печать?
— Пока не знаю, — ответил Лучьян. — Но ведь и то, что ты сообщил, не очень похоже на тайну.
— Всё же это тайная организация…
— Есть ещё одна тайна, но христианская заповедь не позволяет раскрыть её.
— Вы помогаете беднякам? Или состоите в такой организации, которая им помогает? — догадался Ромул.
— Может быть…
Они допили вино — Лучьян первый кубок, Ромул уже второй. Потом, взяв друг друга под руку, отправились дальше. Следующая комната была куда просторнее — с высокими статуями богов и героев Марса, с висевшими на стенах знамёнами с изображениями сказочных животных, с горевшими на подвесных полках свечами.
— Говорят, что раньше тут жили настоящие великаны, они ели людей, враждовали с обычными марсианами, — сказал Ромул. — Кто-то утверждает, что гиганты замёрзли, кто-то — что их убили подземные жители, кто-то — что уничтожили люди-звёзды…
Выйдя из этой комнаты, друзья прошли несколько заброшенных залов, в которых пахло гнилью. Здесь стояла ветхая мебель, валялись кучи мусора, было много пыли. И гости быстро вышли в какую-то дверь и оказались… в часовне, соединявшейся с замком.
Их окутала темнота — узкие окошки давали мало света. Друзья смогли разглядеть лишь изображения святых и погасшие свечи. Они наощупь пробрались к какой-то двери, толкнулись в неё — и очутились на улице.
Оба спустились во двор по высоким ступеням. Ромул указал Лучьяну на какое-то сооружение, которое тот сначала принял за беседку — это был колодец. Старый, развалившийся, с изломанным парапетом и решётками.
— Давайте вернёмся в замок, — предложил Ромул. — Я уже сильно проголодался.
А в замке был пир горой. Подавались всё новые угощения и напитки, гости веселились, пели песни, хвалили Витора. Тот встречал прибывавших друзей, сам вместе со слугами приносил провизию к столу. Он позвал в замок бродячих музыкантов, и они играли для всех чудесные мелодии на арфах, свирелях, лирах и других инструментах.
Витор и его друзья познакомили Лучьяна ещё со множеством именитых гостей, затем снова напоили вином — почти насильно влили в него несколько кубков. И он плохо помнил, что происходило дальше. В памяти остались кое-какие проблески: они с Ромулом шли из замка к повозке; Витор пожимал на прощание его руку; ледяной ветер свистел навстречу быстро мчавшейся повозке…
***
Некоторое время спустя Лучьяна и Эла пригласил к себе на званый вечер император Дункар, живший в городе Кальде, в двухстах километрах от Манархема. Оба долго рассматривали его дворец и из-за этого даже чуть не опоздали на пир. Там присутствовало много гостей из других стран, с других планет, со спутников.
Лучьян запомнил имена нескольких представленных ему императором гостей. Августом звали коротышку с Фобоса, археолога, похожего внешне на человека, с таким же цветом кожи, но с шарообразной головой. Сатурнианин Ханде тоже походил на человека, но имел огромный нос и несколько цветов кожи, словно его измазали красками. Джун с Урана очень напоминал внешне енота, но был синим и в комбинезоне такого же цвета, ростом в полтора метра. С Нептуна прилетело много гостей — похожих на черепах, маленьких динозавров и ящериц. И немало других представителей далёких планет посетило в тот вечер императора.
Последние месяцы пребывания на Марсе
Последние несколько месяцев пребывания на Марсе Лучьян провёл в путешествиях и визитах к старым и новым знакомым. Он посетил полюс Марса, где среди снегов одиноко возвышалось здание в форме глобуса планеты. Там старик гостил некоторое время (ему выделили комнату) и любовался полярным сиянием. Появлявшиеся в небе блики наводили ужас на марсиан, а Лучьян не пугался — разноцветное небо казалось ему прекрасным. «Это Олин сердится!» — пугались полярники. Ещё в первобытное время их предки увидели сияние в форме головы льва (простое совпадение), и, возможно, так «возникло» божество. Говорили, он тогда смотрел очень сердито и каждый раз, когда появляются сполохи, гневается на что-то.
Лучьян посмеивался над этими предрассудками. Он любил наблюдать за тем, как небо окрашивается в различные цвета: алый, тёмно-красный, бежевый…
***
Вернувшись в Манархем, Лучьян долго отдыхал и отсыпался в своей комнате.
Однажды он и друзья остались с ночёвкой в таверне у Юмса. И, когда все уже крепко спали, хозяин разбудил их:
— Вставайте быстрее! За вами погоня!
Все мигом очнулись:
— Какая погоня?
— Это ищут Ромула, — объяснил Юмс. — Почитатели Олина решили наказать его за оскорбление их божества. Они думают, что вы все с ним — одна шайка. И хотят расправиться с вами. Я только что об этом узнал. Торопитесь, уходите из города! Возле двора приготовлена собачья упряжка, садитесь в неё — и собаки довезут вас до самого Паласта, они знают дорогу.
Пятеро друзей поспешно оделись, выбежали на улицу и сели в упряжку.
— До свидания, Юмс, спасибо за всё! — хором прокричали они.
— Прощайте, храни вас Бог! — ответил хозяин таверны и помахал им.
И собаки-лайки тронулись с места и с огромной скоростью понесли повозку…
— Где они? — закричали вбежавшие во двор таверны озлобленные почитатели Олина.
— Ромул и его друзья уже давно уехали отсюда, — холодно, не глядя на них, сказал Юмс.
Они обшарили здание таверны и ушли ни с чем, переругиваясь, проклиная наших путников.
А те были в это время уже далеко от города, неслись в упряжке по бескрайней равнине.
— Зря ты проповедь затеял, — говорил Эл Ромулу. — Этим язычникам ничего не докажешь. Пусть верят во что хотят.
— Начнёшь доказывать — только хуже сделаешь, — согласился Лучьян. — Эта религия исповедуется у них уже несколько тысячелетий, глупо надеяться на то, что они вообще когда-нибудь поменяют её на другую.
— А интересная всё-таки командировка у нас получилась, — вспомнил Амиз. — Конечно, большим горем было потерять наших дорогих Акияза, профессора Болта, Кабира и Дженина. Но такова судьба, от неё не уйдёшь.
***
В Паласт друзья прибыли следующей ночью. Город встретил их тысячами огней. Он показался им таким знакомым, словно они провели здесь большую часть жизни.
Путники поселились в гостинице его в центре — после нескольких лет скитаний позволили себе такую роскошь. А лайки тут же убежали обратно в Манархем, к хозяину. Теперь у каждого из друзей была своя комната, и они несколько дней не занимались ничем, только отдыхали. Лучьяну безделье надоело уже в первый день, когда он принял расслабляющую ванну с солями, а потом долго лежал на диване в халате, просматривая газеты. Старик поймал себя на том, что всё время возвращается взглядом к вакансиям в них: требовались работники в типографию и на стройку, извозчики, продавцы и другие. «Почему же я тут отлёживаюсь? — подумал Лучьян. — Столько работы предлагают!..»
Вскоре к нему пришёл Эл, который сообщил интересную новость: в городе задержали якобы шпионов из другой звёздной системы, которые уже очень долго летали на своём корабле над Марсом — что-то высматривали. Их заметили дозорные службы планеты и некоторое время спустя окружили космические челноки марсиан и под конвоем доставили в полицию. «Шпионы» утверждали, что прибыли с Юпитера, но им никто не верил.
— Эл, а вдруг это прилетели за нами? — сказал Лучьян, осенённый догадкой.
— Я тоже об этом думал, — кивнул Эл. — Вот что, мы сейчас же поедем к тем заключённым, всё выясним. Я знаю, где они находятся.
Оба оделись и поехали на окраину города. Не так-то просто было попасть к тем задержанным: увидеть их тотчас же не позволили — только через два дня.
Наконец час свидания настал и в тёмную и сырую подземную комнату впустили сначала Лучьяна и Эла, а затем ещё трёх людей.
— Профессор Марлин! Доктор Феодор! Господин Филипп! — бросился к ним Эл. — Как я рад вас видеть! Мы никак не могли вернуться, у нас возникли трудности… За аппаратуру отдадим деньги. Часть её случайно уничтожили. Но, если нужно, готовы понести наказание…
— Наказание? — нахмурился Марлин. — Уж не горячка ли у тебя, Эл? Что ты такое говоришь? Мы не за тем прибыли, чтобы наказывать вас, и чёрт с ними, с деньгами! Отдадите сколько сможете! Главное — что сами живы и здоровы.
— За кого вы нас принимаете — за бездушных роботов? — возмутился Феодор.
— Мы вызволим вас отсюда! Немедленно вызволим! — пообещал Эл.
— Завтра будет суд над нами, — вздохнул Филипп.
— Я скажу на суде, что вы никакие не шпионы, а наши коллеги, учёные! И Лучьян скажет! — Эл указал на своего друга, и тот кивнул.
На следующий день всё разрешилось. Состоялся суд над «шпионами», которых обвинили в секретном сборе сведений для другой планеты, якобы собиравшейся захватить Марс. Как ни оправдывались обвиняемые, судья не слушал их. И на показания Лучьяна и Эла почти не обратил внимания. Друзья считали, что дело уже проиграно. Но тут в зале появились другие свидетели — марсианские учёные-астрономы, которые узнали в «шпионах» своих коллег с Юпитера. Судья вынес оправдательный приговор.
***
Учёным отдали конфискованное судно, и перед отлётом они долго прощались с астрономами, спасшими их.
— Ну что ж, прощай, холодная планета… — сказал Лучьян.
И он вместе с Элом, Амизом, Грифом, Ромулом, Марлином, Феодором и Филиппом, махая коллегам рукой на прощание, зашёл в корабль. А через несколько минут они уже находились в космосе. Все разглядывали в иллюминаторы красно-белый Марс. Да, эта планета заставила их хлебнуть немало горя…
Все пятеро друзей по очереди рассказали прилетевшим за ними учёным историю своих скитаний; Лучьян прочитал из записной книжки немало интересных фактов о Марсе. Марлин взял её у него, просмотрел и заметил, что неплохо было бы написанное им издать, собираясь помочь коллеге в этом деле. Тот с радостью согласился…
Заключение
Путники благополучно вернулись на Юпитер, к своим родным и близким. Грета, Лесмьян и Гелма вновь обрели спокойствие после возвращения Лучьяна и Амиза. Хотя они долго горевали о погибшем Акиязе, навсегда оставшемся на той планете…
Лучьян вновь обжился в своём старом доме, продолжил работать в Каллир-Кадене. Он часто навещал мать и брата; Грета строго-настрого запретила ему отправляться в путешествия, и сын вынужден был подчиниться, хотя душа его вновь жаждала дальних странствий. Они с Ромулом любили вспоминать ту командировку…
Книга Лучьяна о Марсе вышла под названием «Царство Олина», ею зачитывались все — от детей до стариков. Былая известность вновь вернулась к автору.
А потом он подружился с одной из преподавательниц университета, госпожой Эльмирой, интеллигентной женщиной. В свободное время они гуляли в парке и приходили в гости друг к другу. Ему было спокойно и уютно рядом с ней; он чувствовал, что начинается новая жизнь…
Лучьян и Эльмира вместе написали три учебника: «История Ганакоры — от императора Аристона I до наших дней», «География Ганакоры» и «Древняя литература Ганакоры». И сочинили поэму «Лилия», в которой рассказывалось о романе девушки Лилии и юноши Августа.
…И мама, и брат, и друзья Лучьяна стали поговаривать, что неплохо бы ему жениться на госпоже Эльмире. Он прислушался к ним, понял, что действительно пришла пора создать семью, и начал готовиться к свадьбе. Возлюбленная уже не догадывалась, а знала о его намерениях; она была счастлива выйти замуж за такого доброго и умного человека.