Чёрное море и вологодская ведьма...

Воздух в приморском городке к семи вечера переставал быть просто воздухом. Он превращался в густой, тёплый сироп, замешанный на пыли ракушек, йоде и терпком запахе раскалённого асфальта, который только-только начал остывать.

Андрей любил это время. Рабочий день в его маленькой мастерской по ремонту яхт заканчивался, пальцы ещё помнили холод металла и шершавость стеклоткани, а в голове гулко звенела пустота, которую так приятно было заполнить ничегонеделанием...

Он купил себе вафельный рожок с пломбиром, который таял быстрее, чем Андрей успевал его лизать, и побрёл в городской парк. Парк был старым, дореволюционным, с вековыми платанами, чьи корни вздымали асфальт, и с фонтаном в центре, где бронзовые мальчики пускали струи воды в золотистую от заката чашу...

Скамья у фонтана была его любимым местом. Отсюда открывался вид на море,  узкая полоска бирюзы между стволами деревьев. Он сел, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Мысли текли лениво, как патока. Вчерашний заказчик, смешной толстяк из Москвы, опять хорошо доплатил за ненужный тюнинг. Сегодняшняя сварка прошла гладко. Жизнь была проста и предсказуема...

— Простите, здесь не занято?

Голос был низким, с мягкой, чуть раскатистой «о», которая резанула слух своей нездешностью. Андрей открыл глаза.

Женщина  стояла, чуть склонив голову набок, и улыбалась ему. Солнце светило ей прямо в лицо, высвечивая рыжие искорки в тёмно-русых волосах... Несколько тонких прядей выбились и трепетали на ветру.

— Нет-нет, свободно, садитесь, — Андрей машинально подвинулся, освобождая место, хотя скамья была почти пуста...

Она села. От неё пахло не духами, нет... Чем-то терпким, лесным, мокрой корой, можжевельником и, кажется, дымом костра. Этот запах очень  диссонировал с солёным бризом моря, но был  удивительно к месту... Море и лес?

— Жара, — сказал Андрей, чувствуя себя немного идиотом от неловкости...

— Это да, — она повернула к нему голову, и он увидел её глаза. Зелёные, почти прозрачные, как морская вода на мелководье, но с чёрными, бездонными зрачками, которые, казалось, смотрели сквозь него куда-то вовнутрь. — А я вот даже не знаю, куда тут идти! Смотрю, человек сидит, мороженое ест. Значит, это хорошее место!

Она рассмеялась...
Смех был тихим, будто она смеялась не ему, а про себя. Андрей улыбнулся в ответ, чувствуя, как в груди разливается странное, давно забытое тепло. Она была красива той неброской, но цепкой красотой, когда смотришь на неё и не можешь отвести взгляд.

— Меня зовут  Андрей, а Вас?

— Олеся, — она кивнула. — Приехала на месяц отдохнуть. Из  Вологды...

— Ого!, — он удивился. — За тридевять земель?
А что Вы тут забыли? Только не говорите, что море. К нам все  туристы обычно  едут, а  Вологда,   это же почти север!

— А я и есть, как  с севера, — Олеся хитро прищурилась. — Вот немного  потянуло в тепло. Приснилось мне как-то это место! Прямо вот так: эта скамья, фонтан, и я сижу. И Вы рядом со мной. — Она замялась на секунду. — С мороженым!

Андрей смутился. Шутка что ли такая? Или флирт? Она смотрела так серьезно, что шуткой это совсем ему не казалось почему-то...

— Ну, если приснилось, значит, такая  судьба, — выпалил он и тут же пожалел о банальности сказанного...

— Может быть, — протянула Олеся, и в её голосе послышалась странная, колдовская нотка, от которой по спине пробежал непроизвольный холодок. — Может быть!

Они просидели незаметно  до самой  темноты. Говорили много и ни о чём: о птицах, о погоде, о том, какие смешные крабы ползают по пляжу. Андрей чувствовал себя почти пьяным, хотя не пил ничего крепче лимонада. Он смотрел, как она заправляет прядь волос за ухо, как её пальцы,  длинные, с бледными лунками ногтей,  касаются подбородка, когда она не надолго  задумывается.

Впервые за долгие годы его захлестнуло ощущение какого-то дежавю. Будто он уже давно  знает, как пахнет её кожа. Будто он уже много раз касался её запястья, тонкого, как стебель полыни... Даже,  как обнимал её...

Он проводил её до гостевого домика, который она снимала на окраине. В доме горел тусклый свет. Олеся постояла немного на пороге, потом обернулась...

— Завтра придёте? — спросила она. — Я хочу, чтобы Вы показали мне море. Настоящее море!  Не с набережной, а оттуда, где только бывает ветер и вода...

— Приду обязательно, — радостно  выдохнул Андрей.

Когда она закрыла дверь, он постоял минуту, глядя на свет в окне. Он и не знал совсем, что в этой комнате Олеся сняла с гвоздя веник из сухой травы и, шепча что-то на каком-то древнем языке, провела им по дверному косяку. Он не знал, что ещё вчера, находясь в Вологде, она смотрела в тёмную воду колодца и видела его лицо, чёткое, как в зеркале. Она видела шрам на его левой брови, видела родинку за ухом. И она точно знала, что это был он!

Ей было тридцать два года. Андрею тридцать пять.
И она знала, что у него впереди может случиться  страшная беда, если она не вмешается. Она приехала не за любовью. Она приехала за ним! Но любовь, как и магия, имела свойство жить своей жизнью, независимо от различных планов ведьмы...

Утром Андрей проснулся с чёткой мыслью: он должен её побыстрее  увидеть. Он даже не стал завтракать, просто одел футболку и вышел...

Утро в городе было свежим, море плескалось лениво, вальяжно, а чайки оглушительно хохотали над пирсом...

Олеся уже ждала его на крыльце. Она была в лёгком сарафане небесного цвета, и её волосы сегодня были распущены, тяжёлой волной падали на плечи. Она выглядела,  как русалка, только что  выбравшаяся на сушу...

— Ты такой серьезный сегодня, — улыбнулась она, переходя на «ты» без всяких усилий и заморочек. — Боишься, что я утону?

— Я больше боюсь, что ты растворишься в воздухе, как мираж, — честно признался ей  Андрей.

Она рассмеялась, и её пальцы быстро скользнули по его ладони. От прикосновения по руке побежали мурашки, такие сильные, что Андрей даже вздрогнул и сразу замёрз...

Тропинка, по которой он её вёл, вилась вдоль обрыва. Обычно туристы сюда не ходили,  путь был сложный, каменистый, но Андрей знал здесь каждый куст. Он хотел показать ей что-то своё,  сокровенное...

— Мы идём в Бухту Ветров, — сказал он, помогая ей перебраться через груду камней. — Там скалы формируют естественный резонатор. Ветер завывает,  как живой. Говорят, там души моряков, которые не нашли покоя, поют морю свои песни...

Олеся остановилась. Она подняла голову к небу, закрыла глаза, и Андрей увидел, как она прислушивается к чему-то, чего сейчас  не слышал он.

— Здесь сильный узел силы, — выдохнула она. — Земля здесь прямо  трещит по швам!

— Ты про что говоришь? — нахмурился Андрей.

— А ты разве  не чувствуешь? — она пристально посмотрела на него. — Когда ты сюда приходишь один, ты что тут обычно  ощущаешь?

Андрей задумался...
Он любил это место, но не мог объяснить зачем и почему. — Свободу, наверное? И какой-то... бесконечный вопрос!

— Именно, — Олеся кивнула. — Ты чувствуешь голос! Ты один из тех, кто может это слышать...

Она пошла дальше, уверенно ступая босыми ногами по нагретому солнцем камню. Андрей смотрел на её спину и чувствовал, как его привычный мир сейчас просто трещит по швам. Всё, что она говорила,  не укладывалось в его голове инженера, привыкшего к элементарной логике и чётким схемам...

Бухта раскрылась перед ними внезапно. Это был крошечный грот, стеной уходящий в море, где вода была бирюзовой до неестественности. Ветер завывал в скальных расщелинах, создавая звуки, похожие на человеческий шёпот...

Олеся скинула сарафан. Под ним оказался купальник,  простой, чёрный, без всяких украшений. Она сделала шаг к воде...

— Ты не замёрзла на ветру? — спросил Андрей. Ему стало даже  жарко от её вида.

— Я никогда не замерзаю, — сказала она, оглянувшись через плечо.

Она погрузилась в воду. Андрей стоял на камне, не в силах пошевелиться. Олеся плыла легко, не поднимая брызг, словно вода сама расступалась перед ней. Она нырнула, и на мгновение Андрей испугался,  она не выныривала слишком долго! Но вот её голова показалась у самого берега.

— Иди ко мне, — позвала она его почти шёпотом...

Он разделся, оставшись в одних  плавках, и вошёл в воду. Море немного  обожгло прохладой, но он быстро привык. Он подплыл к ней. Вода доходила им до плеч.

— Ты какая-то странная, — сказал он, глядя в её прозрачные глаза. — Как будто из какой-нибудь сказки!

— Может быть, так и есть, — ответила она. — Ты не боишься сказок?

— Сейчас  нет! Не боюсь...

Вокруг них ветер завывал свою древнюю песню. Олеся придвинулась ближе к нему, её мокрые пальцы коснулись его щеки. Она смотрела в глаза Андрею с такой пронзительной нежностью, что у него перехватило дыхание и зашкалило сердце...

— Ты думаешь, это случайность, что мы встретились с тобой? — прошептала она ему почти на ухо.

— А что же тогда? — еле выдохнул он.

— Я искала тебя, Андрей!Долго очень искала! Ты даже не представляешь, как долго!

Она обняла его крепко и неожиданно поцеловала.
Губы её были солёными и холодными от воды, но поцелуй  обжигал, как открытый огонь. В нём была какая-то древняя, звериная тоска и одновременно нежность, которая разрывала ему сейчас  сердце. Андрей обнял её за талию, притягивая к себе. Тело Олеси было гибким и сильным, он чувствовал биение её сердца, и оно билось сейчас в унисон с его собственным...

Вода плескалась вокруг них, ветер выл, но они уже ничего не слышали, кроме собственного дыхания. Он целовал её плечи, мокрую шею, воду, стекающую с её волос. Олеся откинула голову назад, и в этот момент Андрею показалось, что он видит, как воздух вокруг них мерцает, как от сильного  жара. Она что-то тихо  шептала, касаясь губами его уха,  слова эти  были на непонятном ему языке, и от этих слов по телу Андрея пробегали волны и  судороги сильнейшего наслаждения...

— Я отведу тебя к себе  домой сегодня, — хрипло сказал он. — Больше не отпущу!

— Я это тоже  знаю, — ответила она. — Я ведь уже там была, у тебя дома. Во сне!

Квартира Андрея была обычной холостяцкой берлогой: книги по судостроению, чертежи на стенах, пара чистых кружек и запущенный фикус на подоконнике. Но сегодня даже эти привычные стены казались декорациями к какой-то неведомой пьесе...

Олеся стояла у окна, глядя на закат, который разливал по комнате кроваво-алый свет. Она была ещё немного  мокрой после моря, и на её коже блестели капельки, которые Андрей очень  хотел собрать губами.

Он подошел к ней сзади. Его руки легли на её талию, пальцы скользнули по тонкой ткани сарафана, который она накинула    на берегу. Олеся громко  выдохнула, прижимаясь к нему...

— Я сошёл с ума, — прошептал он ей. — Я знаю тебя всего два дня, а чувствую, что знаю целую  вечность!

— Потому что ты и знал меня целую вечность, — Олеся повернулась к нему лицом. — Мы тесно связаны, Андрей! Я не знаю, как это объяснить по-вашему, по-человечески. Но это факт!

— По-вашему? Как это понимать? — насторожился он.

— Потом объясню и расскажу,  — она приложила палец к его губам. — Не сейчас только...

Она потянула его за руку к дивану. Он сел, а она устроилась у него на коленях, обхватив его  ногами. Сарафан задрался, обнажая стройные и крепкие бёдра. Андрей провел рукой по её ноге, чувствуя мурашки, которые покрывали её кожу от его нежных прикосновений.

— Ты вся дрожишь, — заметил он.

— От тебя дрожу, — улыбнулась она.

Он целовал её шею, спускаясь к её  ключицам. Пахло от неё сейчас  сильно   грозой и морем. Олеся тихо постанывала, запрокидывая голову. Он откинул бретельку её сарафана, и ткань скользнула вниз, открывая плечи. Андрей замер, пораженный белизной её кожи, на которой, как причудливая карта, проступали тонкие синие вены...

— Ты не боишься меня? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

— Нет, — соврал он. Он на самом деле очень сильно  боялся. Но боялся не её, а силы своего необычного  влечения к ней...

Олеся сама стащила с него футболку, провела ладонями по его груди, изучая каждый мускул, каждый шрамчик. Её ладони были тёплыми, почти горячими...

— Я знаю каждый твой шрам, — сказала она. — Этот от осколка стекла. Тебе было тогда всего десять лет. Ты как-то полез за мячом в разбитое окно!

Андрей даже вздрогнул. Это была правда, о которой он никому и никогда не рассказывал!

— Откуда ты знаешь это?...

— Я всё видела, — просто ответила она. — а теперь я всё это  ещё отчетливей  намного вижу!

Их тела сплелись. Движения их  были медленными, неторопливыми и  томительными для обоих. Андрей чувствовал, как вместе с физической близостью в него вливается что-то ещё,  некая энергия, которая растекалась сейчас волнами по венам, заставляя сердце биться оглушительно громко и  быстрее. Олеся прикусывала его плечо, оставляя красные следы, и шептала какие-то слова заклинаний, от которых воздух в комнате начинал дрожать, как мираж в раскалённой пустыне...

Свет за окном померк. В комнате стало совсем темно, лишь тени плясали по стенам. Но Андрею казалось, что он видит сейчас всё ярче, чем когда-либо. Он видел, как вокруг Олеси вьется золотистая дымка, как она струится от её пальцев к его телу. Это было полнейшим безумием. Это было каким-то волшебством!

Когда всё закончилось, её голова лежала у него на груди, и в комнате стояла сейчас абсолютная тишина. Даже шум моря сюда не доносился...

— Теперь ты мой совсем, — прошептала она. — И я твоя вся! Но это только начало всего!

Андрей совсем сейчас не хотел думать о каком-то завтра. Он хотел навсегда остаться в этом моменте, где сейчас  пахло лесными травами и солёной водой, где реальность эта  растворялась в каком-то  тумане наслаждения...

Прошла почти  неделя...

Андрей как будто жил в другом измерении. Он почти не бывал в мастерской, отмахиваясь от многочисленных  заказов. Все его мысли были теперь  об Олесе. Они гуляли по набережной, ели местные мидии в портовых ресторанчиках, слушали уличных музыкантов...

Но Андрей начал замечать некоторые  странности...

Она никогда не покупала еду на рынке в лотках, где торговали люди, а почти всегда у старух с корзинами, которые смотрели на Олесю с каким-то скрытым  звериным испугом. Её тень,  он поклялся бы, что это так,  в полдень иногда отставала от неё как будто  на шаг. А однажды вечером они сидели на скамейке, и мимо пробегала дворняга. Собака резко остановилась, посмотрела на Олесю, испуганно прижала уши и с воем умчалась прочь...

— Олеся, — спросил он, когда они вернулись в его квартиру. — Скажи мне всю  правду. Ты кто?
Как всё это понимать?

Она сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела на него немного странным взглядом...

— Ты ведь уже почти что догадался, — сказала она. — Просто боишься произнести это вслух!

— Ведьма что ли? — выдохнул Андрей, и это слово повисло в воздухе, как холодное лезвие...

Олеся слегка кивнула. — Я из рода вологодских ведуний! Мы не гадаем на картах. Мы видим во снах все узлы судеб. Я увидела тебя еще год назад! Ты плыл в море, а  корабль твой тонул. Ты захлебывался, звал на помощь, и никто этого не слышал. А потом вода стала красной!

Андрей побледнел. Он недавно купил себе старую яхту, давно  мечтал о ней, но пока  боялся выходить в море  из-за какой-то смутной тревоги...

— Ты хочешь сказать...

— Я пришла, чтобы спасти тебя, — голос Олеси немного дрогнул. — Это мой долг. Но я не знала, что ты... что мы... — Она сползла с подоконника и подошла к нему. — Я влюбилась в тебя, Андрей! По-настоящему и сильно. Я не хочу, чтобы это было просто колдовством. Я хочу быть с тобой по жизни!

Он обнял её, чувствуя, как дрожит её тело. Впервые она казалась не всесильной колдуньей, а просто испуганной женщиной...

— А если я не хочу быть спасённым в море? — спросил он. — Если я хочу  быть только с тобой на этой земле?

— Тогда нам придётся побороться, — прошептала она.

Неделя отношений с ведьмой,  это не неделя с обычной девушкой!
Это череда событий, которые рвут любой и привычный шаблон.

Как-то утром Андрей решил сходить в мастерскую, чтобы забрать некоторые инструменты. Олеся осталась дома. Когда он вернулся через два часа, квартира была вымыта до стерильного блеска, на столе стоял пирог, пахнущий чем-то невероятным, а Олеся сидела на диване с выражением кошки, которая съела канарейку.

— Ты убралась так быстро? — удивился Андрей.

— Я почистила твоё пространство, — поправила она. — От старой энергетики. От тех женщин, что были до меня!

Андрей смущённо хмыкнул. Он не был бабником, но пара бывших подруг у него всё же имелась...

— Это некрасиво, — сказал он. — Ревновать к прошлому!

— Я и  не ревную совсем, — Олеся усмехнулась. — Я просто стёрла их следы. Теперь, даже если ты встретишь одну из них на улице, ты даже не вспомнишь её имя!

И он тут же понял, что это правда. Он сейчас  пытался вспомнить лицо девушки, с которой встречался два года, и не смог. В голове был лишь туман...

— Это нечестно! — возмутился он. — У меня же есть право на память?

Олеся встала, подошла к нему, обвила руками его шею. — Андрей, я не хочу делить тебя даже с воспоминаниями! Это мое проклятие... Мы, ведьмы, всё же  большие собственницы!

Она поцеловала его, и гнев неожиданно куда-то растаял. Но на дне души остался всё же  маленький холодок. Он начал понимать, что она переделывает его мир под себя. И ему это начинало немного не нравиться...

На следующий день он пошёл в бар с другом детства, Мишкой. Мишка был грузчиком в порту, простым и весёлым парнем. Андрею нужно было выговориться, сказать кому-то, кроме себя, что он связался с колдуньей.

— Слушай, — сказал Мишка, хлопнув кружку пива. — Ты сам какой-то не свой. Ты влип, видимо,  по самые уши, да?

— Влип, — честно признался Андрей.

— А она кто? Та рыжая, что с тобой гуляет? Я слышал, бабки на рынке говорят, она какая-то не простая. Кто-то из "их"...

— Из "их"? — вопросительно переспросил Андрей.

— Ну, знаешь... — Мишка понизил голос. — Я сам видел, как она разговаривала с вороной! Не просто так, а  по-человечески. Ворона ей тоже  ответила. Каркнула три раза, и она кивнула ей согласно!

Андрей почувствовал, как кровь отливает от лица. Он хотел защитить Олесю, но в голове всплыл образ той собаки, которая с воем убегала от неё.

— Не лезь в это, — жёстко сказал Андрей. — Она очень хорошая!

Как только он произнёс эти слова, в баре погас свет. Зажёгся снова через секунду, и на пороге, держа в руке зажжённую свечу, уже стояла Олеся. Она была в тёмном плаще, с распущенными волосами, и смотрела прямо на Мишку...

— Не надо говорить обо мне плохо, — сказала она ледяным тоном. — Андрей, мы сейчас  уходим!

Она схватила его за руку, и Андрей почувствовал, как его тело наливается свинцом. Он не мог сопротивляться. Он шёл за ней, как марионетка...

На улице она прижалась к нему, и её глаза заблестели от слёз.

— Прости, — прошептала она. — Я не хотела так прилюдно. Но он пытался настроить тебя против меня. Это бы разрушило всю защиту!

— Какую защиту? — прохрипел Андрей.

— Ту, что держит тебя в живых на этом свете!, — ответила она.

Той ночью Андрей почти совсем не спал. Он лежал рядом с Олесей, смотрел в потолок и слушал её дыхание. Во сне она бормотала что-то на своём языке, и вокруг её головы мерцал её видимый серебристый свет.

Он тихо поднялся, нашел в её сумке маленький мешочек, который она всегда носила с собой. Развязал тесёмку. Внутри были сухие корни, лоскутки ткани, срезанные ногти и... его собственная фотография, обожженная немного по краям.

— Что ты делаешь тут? — голос Олеси сзади прозвучал тихо, но в нём зазвенела сталь...

Он обернулся. Она стояла на кровати, обнажённая, и в лунном свете казалась статуей из серебра. Тени тянулись от неё по стенам, как какие-то  щупальца.

— Это приворот? — спросил он, сжимая мешочек. — Ты меня так  приворожила?

— Нет! — она спрыгнула с кровати, подошла к нему. — Это защита! Я вплела твою кровь в оберег, чтобы враги не нашли тебя!

— Враги? — усмехнулся Андрей. — У меня нет вообще врагов!

— Есть, — твёрдо сказала она. — Тени! Они идут за тобой с твоего дня рождения. Ты не видишь их, но они есть!
Они хотят затянуть тебя в море!

Андрей швырнул мешочек на пол. — Хватит! Я не верю в эту твою  чертовщину! Я был нормальным человеком, пока не встретил тебя!

Олеся вздрогнула, как от пощёчины. Она медленно подошла к нему, подняла мешочек и завязала его. — Хорошо! Ты хочешь правды? Я покажу тебе правду!

Она взяла его за руки. Её ладони были сейчас ледяными:

— Смотри! Внимательно смотри!

Комната тут же как-то и куда-то поплыла... Андрей почувствовал, что падает, но не вниз, а немного вбок. Картинка резко изменилась. Он сейчас стоял на палубе старой яхты, той самой, которую только недавно купил. Вокруг была ночь, море сильно  штормило. Он смотрел на свои руки и видел, что они все в крови. А рядом с ним, обернувшись лицом к волнам, стояла чья-то фигура в чёрном. Фигура обернулась к нему...
Это была Олеся, только глаза её горели красным, и она кричала на ветер, останавливая волны.

— Это был просто  сон, — прошептал он, вырываясь из этого  видения. — Это же не сейчас?

— Это было в прошлом, — сказала она. — В той жизни, где ты умер. Я переписала всю  реальность. Я вернулась во времени, чтобы спасти тебя. Я уже делала это трижды!
Каждый раз ты находил меня, каждый раз мы влюблялись, и каждый раз ты умирал от рук тех, кто охотится на нас!

Андрей сел на пол. Мир вокруг  рушился..  Он любил её, да! Очень сейчас любил! Но эта любовь была лишь частью сложного узора, который она ткала веками!

— Ты не человек? — спросил он.

— Я человек, — она присела рядом. — Но я помню всё. А ты  нет. Твоя душа перерождается, а моя  нет!

Она дотронулась до его  лица  ладонью. — Но я хочу, чтобы в этот раз ты остался жить. Даже если ради этого мне придётся уйти от тебя!

Следующие дни были сущим адом. Андрей пытался жить,  как раньше. Он ходил в мастерскую, он старался не думать об Олесе, но каждую секунду ловил себя на том, что ищет её везде взглядом. Она же сидела дома, никуда не выходя, и свечи в её комнате горели днём и ночью...

Он пришел к ней на пятый день. Она была очень  бледна, под глазами залегли синие тени.

— Ты совсем ничего не ешь, — сказал он ей.

— Я питаюсь иначе, — ответила она. — Сейчас я собираю силы для ритуала. Я могу разорвать нашу связь. Ты станешь свободен. Тени уйдут!

— А ты?

— А я уйду в лес, — сказала она с такой тоской, что у него разорвалось на части сердце. — Навсегда! Я нарушила закон: я влюбилась в того, кого должна была только вести после спасения. За это меня изгонят!

Андрей почувствовал, как по его  щеке скатывается слеза. Он подошел к ней, обнял, вдыхая её  запах леса...

— Нет, — сказал он твёрдо. — Не надо. Я не хочу такой свободы. Я хочу тебя всю! С твоей магией, с твоими тайнами!

Олеся подняла на него заплаканные глаза. — Но если я останусь, ты ведь умрёшь! Это не шутка. Тени уже совсем близко!

— Тогда сражайся, — сказал он. — Ты ведь сильная?
Ты переписала время? Ты сможешь защитить меня!

— Если я останусь с тобой, я буду медленно  слабеть, — призналась она. — Моя сила  в моем одиночестве. Любовь для меня,  это моя же  уязвимость!

— Значит, будем уязвимы вместе, — сказал твёрдо ей Андрей.

Он поцеловал её... В этом поцелуе была сейчас  не только страсть, но и их согласие на смерть, на безумие, согласие на всё!

Через две недели пришла буря. Это была не обычная буря. Она родилась ниоткуда: в полдень, когда небо было ясным, вдруг налетел ветер, небо потемнело, и волны вздыбились до десяти метров.

Олеся стояла на пирсе, раскинув руки, и пела. Прямо в лицо урагану. Андрей стоял рядом, держась за железную тумбу. Ветер трепал её волосы, рвал одежду, но она стояла незыблемо. Глаза её светились белым светом.

Из воды выползали тени,  черные, безликие. Они тянули к ней руки, шипели змеиными звуками...

— Это они, — крикнула она. — Им нужна твоя душа, Андрей!
Я держу их!

Андрей не мог смотреть на это. В нём боролись страх и ярость. Он подбежал к ней, обхватил за талию, прижав к себе. Тени взвыли. Они не могли коснуться их, пока они касались друг друга...

— Я люблю тебя, — крикнул он в самое ухо, перекрывая шум.

Олеся повернула голову, улыбнулась сквозь слезы. Она поцеловала его, и в этот момент из её тела вырвалась волна света, которая разрезала тьму, как луч лазера. Тени с воем исчезли, вода в бухте успокоилась, тучи сразу же рассеялись...

Она упала на колени, обессиленная. Андрей подхватил её.

— Всё кончено, — прошептала она. — Они не вернутся. Но я отдала свою последнюю искру!

— Что ты имеешь в виду? — испугался он.

— Я больше не ведьма, — ответила она. — Теперь я просто женщина, которая любит тебя! Никакой магии. Никаких больше  снов...

Андрей засмеялся от счастья. — Это же прекрасно!

— Ты не понял, — прошептала она. — Я не смогу вернуться домой. Я не смогу войти в лес. Я буду чужой везде, кроме твоего сердца!

Он поднял её на руки. — Моего сердца тебе хватит на всю оставшуюся жизнь! Домой ты не сможешь вернуться? Мы здесь уже дома! У нас есть море, есть этот город. Мы построим себе  новый дом!

Прошёл месяц...

Они жили в маленьком доме на окраине, который снимала Олеся. Теперь там не было сухих трав и веников. Зато там было тепло, пахло ароматной выпечкой...

Олеся больше не шептала заклинаний по ночам. Она теперь спала спокойно, и Андрей часто просыпался ночью, чтобы посмотреть на неё,  обычную, уставшую, с припухшими от сна глазами. Она стала совсем другой. В её взгляде исчезла та пугающая глубина, но появилась мягкость. Теперь она смеялась звонко и растерянно разводила руками, когда не знала, как заварить чай без всякой магии...

Андрей работал в мастерской, а она пыталась устроиться в местную библиотеку, но её никуда не брали,  слишком странная, говорили за спиной... Тогда она начала печь пироги на продажу. К ним быстро выстроилась очередь: у неё был особый дар, который не зависел вообще  от колдовства...

Однажды вечером они сидели на той самой скамье у фонтана. Андрей ел мороженое, Олеся  яблоко.

— Ты не жалеешь ни о чём? — спросил он. — Там, в Вологде, у тебя была сила, почёт в своём кругу...

Олеся задумалась. — Жалею! Иногда, по ночам, я слышу, как лес зовет меня. Но я слышу и твое дыхание рядом. И понимаю, что выбор мой был верным!

Она положила голову ему на плечо.

— Посмотри, — прошептала она, указывая вверх. — Тучи какие!

Андрей поднял голову. Действительно, редкие облака плыли по небу, гонимые ветром. И вдруг ему показалось, что в одном из облаков мелькнуло знакомое лицо,  лицо старой ведьмы, которая смотрела на них сверху с ледяным презрением. Андрей моргнул. Облако сразу превратилось в простое скопление пара...

— Тебе что-то показалось, наверное?, — сказала Олеся, заметив его взгляд. — Или нет? Я больше не вижу духов, Андрей. Я просто верю тебе!

— А если это был твой лес? — спросил он. — Если он пришёл за тобой?

Олеся взяла его за руку, прижала его ладонь к своей груди, к сердцу. — Лес ушёл. Осталось только это. И этого мне сейчас  достаточно!

Она поцеловала его, и в этом поцелуе Андрей почувствовал вкус яблока, морской соли и сладкой, терпкой горечи счастья, купленного ценой такой  потери...

В ту же ночь Олесе приснился её  вологодский лес. Она стояла на пороге избушки на курьих ножках, и оттуда вышел высокий старик с глазами,  как у филина. Он протянул ей глиняную чашу с водой...

— Ты отреклась, — сказал он. — Но кровь всё равно не обманешь. На, выпей!

Она выпила. Вода обожгла горло...

Проснулась она с мокрыми от слёз щеками. Андрей спал рядом. Она подошла к зеркалу и замерла: в отражении она видела себя, но без глаз. На их месте  два чёрных омута. Она вскрикнула, схватилась за лицо. Глаза вернулись на место. Но в левом, в самом зрачке, на секунду вспыхнул алый уголёк и погас...

Лес не уходит. Лес всё же ждёт её...

А значит, их спокойствие лишь передышка перед новой битвой...

Через год у них родилась девочка.
Когда Андрей взял её на руки, он почувствовал странный электрический разряд. Младенец не плакал, а смотрел на него глазами Олеси,  прозрачными, зелёными, с бездонными зрачками...

— Она будет ведьмой, — выдохнула Олеся, очень бледная после родов. — Сильнее меня будет!

— Но как? — спросил Андрей. — Ты же потеряла свою силу!

— Иногда магия не уходит никуда. Она прячется и ждёт нового сосуда, — ответила Олеся. — Я думала, что спасла тебя. Но я просто подарила твою кровь другому поколению!

Она взяла дочь на руки. Девочка улыбнулась, и в этой улыбке Андрей прочёл ответ на все свои  вопросы...

Они вышли на балкон. Закат полыхал алым буйством. Андрей поцеловал жену, а затем посмотрел на ребёнка. Глаза девочки вдруг потемнели, и из них, как из двух маленьких колодцев, потянуло холодом. И Андрей понял, что бояться ему больше нечего, потому что его семья теперь,  часть самого леса. И лес защитит их! Это не было загадочным и таинственным Это было обещанием надёжной защиты...

Олеся проснулась в холодном поту. Рядом мирно посапывал Андрей. Она тихонько встала, оделась и вышла в сад. Ночь была лунная, ветреная...

Она достала из кармана ту самую фотографию Андрея, обожженную по краям, и маленький мешочек с корнями. Она развела небольшой костер на берегу и, глядя на пламя, прошептала:

— Мать-земля, лес-батюшка, отпусти меня. Я сжигаю все мосты!

Она бросила мешочек и фото в огонь. Пламя вспыхнуло, раздался треск, и из костра вылетела стая белых искр, которые унеслись в небо и смешались с Млечным Путём...

На следующее утро Андрей проснулся с ощущением, что какая-то тяжесть свалилась с его плеч. Олеся стояла у плиты и напевала песенку, которую он никогда раньше не слышал. В её волосах неожиданно  блеснула седая прядь.

— Что это? — удивился он, коснувшись её пряди.

— Расплата, — улыбнулась она. — Я отдала свою магию! Навсегда. Теперь я просто стареющая женщина, живущая  с тобой!

Андрей обнял её, прижал к себе. Над морем вставало солнце. На горизонте не было ни облачка, ни призрака. Только вечность и любовь. Но когда они сели завтракать, в окно постучал ворон. Олеся вздрогнула, но не обернулась. Она просто налила Андрею кофе и сказала:

— Никого нет и не было сейчас . Это просто ветер!

А за окном ворон сидел и смотрел на неё жёлтым глазом, и  ждал. И будет ждать три дня!

А потом улетит обратно в Вологду  с отчетом для тех, кто не простил ничего, но и не забыл...