Книга 6. Расцвет Средневековья

Главный герой и его спутники вновь ступают на Землю, уже во время развитого Средневековья. Их путь пролегает через Русь, Европу и Азию, где они становятся свидетелями и участниками великих событий: от основания Москвы и княжеских междоусобиц до Крестовых походов. Погрузитесь в мир, где история оживает, а быт и культура средневековых народов раскрываются во всей своей полноте!

Свадьба княжича и начало Москвы
Вода в реке позеленела, и зелёнкой уже пахло за версту. Пришедшие сюда путники оглядели холмы и овраги на другом берегу залива, деревья и кусты, пасшихся коров и коз.
Лучьян, нагнувшись к воде, расчёсывал гребнем волосы. Амиз, облокотившись о ствол ивы, поглаживал длинную седую бороду и смотрел на покрасневшие облака в небе. Лесмьян, Зил и Ромул всё ещё надевали порты и рубахи, скинув комбинезоны, в которых прилетели сюда. Поняв, что здесь могут обнаружить их корабль, если его плохо замаскируют, они выкопали в безлюдной местности огромную яму, столкнули судно туда и зарыли до поры до времени. Ромул, переодевшись и подпоясавшись, сбегал в маленькое село, находившееся неподалёку, за питьевой водой и вернулся с новостью.
— Друзья мои, тут ростово-суздальский князь гостит со своим сыном. Я видел его издалека — настоящий исполин. Да и княжич хорошо сложен.
— А село как называется? — спросил Лесмьян.
— Кучково. Тут раньше хозяином был боярин Степан Кучка, да только они с князем ростово-суздальским не поладили, и тот, говорят, его убил. Больно им с сыном понравилось это село, да здесь и местность сами видите какая хорошая!
— Ну что ж, пойдёмте к ним, — сказал Лучьян, вешая на плечо походную сумку. — Узнаем, что на Руси происходило после того, как мы улетели. И могилку сына надо навестить. Говорил же вам, чтобы приземлялись возле Киева — так нет, почти за тысячу вёрст сели. Всегда полёт проходит нормально, а посадка — плохо…
Странники двинулись по тропинке к селу. На окраине его среди ям и оврагов стояли ветхие домишки. Выйдя на пригорок, Ромул побрёл дальше, к высоким, новым теремам.
…Пожилой князь ростово-суздальский Юрий был высок ростом, толстый, с округлым лицом, маленькими бегающими глазами, немного сгорбленным носом и козлиной бородкой. Его зычный голос путники услышали издалека. Княжич Андрей оказался ещё молодым мужчиной среднего роста, коренастым, с красивым лицом, узкими глазами и такой же бородкой. Они стояли возле ворот, и их окружали несколько бояр.
— Улита совсем недурна, — задумавшись, сказал Юрий. — И румяна, и стройна. Кровь с молоком. Я просто не знал, что оставлю сиротою такую хорошую дивчину…
— Всё это можно поправить, отец, главное, чтобы ты мне позволил жениться на ней, — ответил Андрей. — Я бы заменил ей родителя — она очень в этом нуждается. Посмотри, как девушка печальна…
— Полюбила бы тебя дочь боярская всем сердцем, а уж я-то как могу воспротивиться такому! — пожал плечами Юрий. — Женись на ней, да поскорее. Уже сейчас начинай готовиться к свадьбе, я благословлю вас. И о братьях её не забудь — возьми к себе на службу. Что им делать тут? Оба сгодятся в воины.
— Улита — просто чудо, отец, — восхитился Андрей. — Нет на всём свете девушки добрее и красивее её. Благослови же нас скорее, мы будем счастливы!.. Посмотри-ка, что это за люди к нам сюда идут?
Юрий, Андрей и бояре оглянулись на подходивших к ним мужчин — все пятеро были уже старыми, с седыми волосами и бородами, в простых рубахах и портах. Они остановились рядом и поклонились.
— Кто такие будете? — спросил Юрий, внимательно их оглядывая. — Из какой земли?
— Княже, мы из очень далёкой страны, тут про неё даже не слыхали, — ответил Лучьян. — Не нищие и не купцы, а простые путники, отправились посмотреть свет. Я раньше уже был на Руси, очень давно, ещё при князе Владимире.
— Но как вас величать?
— Меня зовут Лучьян, а это мои родственники Лесмьян и Амиз, друзья Зил и Ромул.
— Чудные имена! И правда вы, кажись, издалека. Лучьян, ты бывал на Руси ранее, при моём отце? Чем занимался здесь?
— Служил у князя дружинником, потом — советником, учил грамоте его сыновей, проповедовал им христианство, которое тогда только приняли русские люди…
Юрий с Андреем переглянулись, и князь спросил:
— Ты был на Руси не при Владимире Мономахе? Но его прадед, другой Владимир, что крестил Русь, умер более ста лет назад! Неужто тебе так много годов?
— Мне уже около двухсот лет, — подтвердил Лучьян. — В моей стране живут долго. Если ты не веришь в это, княже, то я всё могу рассказать о твоём предке, да и в летописях упоминалось имя Лучьяна Смолоза…
— До нас дошли кое-какие сведения об этом человеке, — кивнул Юрий. — Я знаю, что он пропал около 6515 года. Князь долго его искал, отправлял послов в другие страны, но тщетно. В одной из рукописей, пролежавшей более века в тайнике, было описание того мужчины, сделанное самим Владимиром. О Смолозе отзывались как о человеке редкой душевной доброты и ума.
Юрий послал гонцов в Киев за рукописью, а сам вместе с Андреем и путниками остался в селе. Лучьян много рассказал ему о тех далёких годах. И князь уже тогда поверил старику. Гонцы привезли рукопись, и в ней описание человека, служившего Владимиру, полностью совпало с характером и внешними приметами Лучьяна, там даже говорилось, какие раны он получил, и некоторые из них сохранились до сих пор. Юрий понял точно, что этот человек и есть слуга его прапрадеда, и стал относиться к нему с большим почтением.
***
Некоторое время спустя состоялась свадьба Андрея и Улиты. Праздновали её тут же, в селе. Жители накрыли много столов, и пир получился великий. Невеста была очень красива: темноволосая, синеглазая, румяная.
Когда наступила ночь и все в селе уснули, Лучьян и Юрий вышли прогуляться по берегу реки. Князь восхищался здешней природой:
— Эта река Москвою зовётся. Я хочу построить на её берегу новый город. Как дивно тут! Какие красивые, сочные деревья, кустарники, травы! Как хорошо дышится! Не холодный север и не знойные степи!
Некоторое время оба молча шли вдоль берега, потом Лучьян спросил:
— Княже, а каким был другой Владимир — твой отец? Давно ли он умер?
— Уже два десятка лет минуло, как преставился, — ответил Юрий.
— Почему у него такое прозвище — «Мономах»?
— Его дед по матери, византийский император Константин, звался Мономахом. Отец был добрым, умным, храбрым. Люди его любили. Все добродетели у него имелись. Он ненавистных половцев победил, печенегов, чёрных клобуков покорил. Немало князей хотели занять престол — Олег Черниговский, святославичи, — но народ выбрал моего отца.
— Андрей говорил, что Владимир построил много церквей и укрепил города…
— Он все годы княжения создавал храмы, приюты для бедняков, обводил города каменными стенами. Возвёл крепость в городе Владимире, основанном его прадедом.
— Твой отец по-настоящему заботился о благе своего народа…
— Он был справедлив. Тогда, как и сейчас, происходили усобицы между князьями, и батюшка мой выступал миротворцем. Не только примирял людей, но и призывал любить друг друга. И сам хорошо относился ко всякому — и к бедняку, и к богачу, и к боярину, и к крестьянину. Говорил, что все равны перед Богом, не давал в обиду беззащитных, помогал нищим и калекам. Нам с братьями оставил «Поучение», в котором велел строго соблюдать правосудие, не убивать ни правого, ни виноватого, относиться к каждому с добротой и уважением: «Чтите старых людей, как отцов, любите юных, как братьев».
Они всё шли вдоль берега, и село уже осталось позади.
— Теперь мне снова придётся воевать, ещё много походов будет впереди, — вздохнул Юрий. — Одни князья самовольно занимают престолы, свергая других, и их нужно поставить на место. Изяславу несдобровать — уж проучу его как следует. Андрей рад, что я решил основать город здесь, где он встретил боярскую дочь. Пока тут только деревенька, но она вырастет. Из-за походов редко смогу бывать в этих краях. И хочу, чтобы ты и твои спутники помогли мне…
— Ты возьмёшь нас на службу, княже? — спросил Лучьян. — Мы построим новый город, какой будет угоден твоей душе!
— Вот это дело, — обрадовался князь. — Ну что, пойдём ещё по чарочке иссушим за здоровье Андрея, моего любимого сына!
Раздоры и войны между князьями
Тревожно было в то время на Руси. Долгие годы шли княжеские междоусобицы. Потомки Мономаха враждовали с потомками князя Олега — его старшего брата. Владимира, не являвшегося прямым наследником своего отца Всеволода, избрали на княжение киевляне, а он передал престол потомкам. Поначалу Олеговичи, видя, что народ доволен правлением Мономаховичей, не возмущались, но затем одно за другим стали возникать восстания и княжеские распри.
Новгородцы бунтовали — называли себя вольными людьми, изгоняли князей из города, сами выбирали посадников, один раз даже посадили под стражу князя Всеволода Мстиславича, внука Мономаха.
Его брат Изяслав Мстиславич со своей ратью захватил Киев и напал на суздальские города Мономаховичей. Юрий собрал против него войско и наёмных половцев и двинулся в поход. Амиз, ставший княжеским дружинником, ушёл с ними, простившись с отцом, дядей и друзьями.
***
Лучьян и его спутники освоились в Москве, как теперь называлось бывшее Кучково: сколотили из брёвен избушку, распахали поле, обработали землю, посеяли пшеницу, просо, ячмень, посадили капусту, лук, репу, редьку, свёклу. Домишко соорудили неплохой — не широкий, но и не тесный. Стены сложили из брёвен, крышу постелили из ветвей, обмазанных глиной, сделали каменный очаг, изготовили из дерева столы, скамьи, посуду. Построили загон для скота, и Ромул приобрёл у одного крестьянина двух телят — коровку и бычка. Позже мужчины стали разводить коз, овец, свиней, лошадей. Как и все крестьяне, они боялись лихих людей, поэтому ценные вещи зарывали в землю, а на работу в поле выходили вооружившись рогатинами и дубинами.
Вести хозяйство было, конечно, трудно. Но Лучьян и друзья добывали себе пропитание не только этим — ещё охотились, в основном на мелких зверьков, однако пару раз поймали медведя в приготовленную яму. Из шкур животных шили тёплую одежду. Также они собирали дикий мёд, ловили рыбу. И каждый день варили вкусную уху или похлёбку из говядины.
***
Лучьян и Лесмьян недолго пробыли в селе — князь Юрий, который много общался с ними, понял, что они мудрые старики, хорошие советчики, и взял их к себе на службу.
Князья воевали и вытесняли друг друга с престола — Киевом правили то Юрий, то Изяслав, то их старший брат Вячеслав. Изяслав, пользуясь неумением Вячеслава вести государственные дела, сам от его имени управлял Русью.
Лучьян, который иногда исполнял обязанности посла, пытался примирить враждовавших князей, советовал спокойно разрешить конфликты. Хотя понимал, что Юрий и Изяслав на это не пойдут — у них горячая кровь…
Вячеслав радушно принимал Лучьяна, они подолгу беседовали, хотя болезнь князя постоянно напоминала о себе — у него затекали руки и ноги, порой немело всё тело — и ему приходилось удаляться на покой. Он жаловался гостю на своевольных новгородцев, на междоусобицы, потрясавшие Русскую землю. Рассказывал о Ярославе Мудром, его сыновьях, внуках и многих других. Поведал о «Русской правде», «Правде Ярославичей», «Уставе Владимира Всеволодовича» и других документах.
И сам расспрашивал Лучьяна о его жизни. Тот рассказывал о своей стране, о большом семействе, о работе преподавателем, и князь только диву давался. Много нового он узнал и открыл для себя из истории гостя. Далёкая земля, о которой поведал собеседник, была поистине чудесной: высокие дома, быстро ездящие и летающие машины, школы, где обучают всем наукам, и другое… Лучьян вспоминал свою старенькую мать, жившую в монастыре, и новую семью Амиза — молодую жену и маленького сына Стефана. Он сказал, что хочет посетить могилу Люмпана, умершего уже давным-давно.
— Вместе разыщем её, — решил Вячеслав. — Только дождёмся, когда князья успокоятся…
Но перемирие долго не наступало. То и дело сталкивались войска князей, ратники бились в кровавых сечах. И выжившие возвращались с поля боя израненные, измождённые. Амиз много рассказывал об изнурительных походах отцу и дяде, которые ухаживали за ним. Он был крепок телом и выздоравливал быстро. И, облачившись в доспехи — кольчугу, остроконечный шлем — шишак, — взяв лук и стрелы в колчане, нож или топор, а иногда и самострел, вновь уходил воевать.
***
Лучьян с помощью Лесмьяна и дружинников Вячеслава нашёл могилу сына в глухом местечке под Киевом. Домик, где жил Люмпан с женой Ядвигой, был разрушен. Неподалёку находилось их захоронение. Надгробный камень-валун покрылся плесенью, и всё здесь заросло травой. Где похоронили Бруно, местные люди не знали точно, но некоторые говорили, что вместе с отцом и мачехой. Лучьян, Лесмьян и дружинники выпололи траву на могиле и заменили валун плитой с именами погребённых, которую искусно выточил на заказ один киевский мастер. Потом они побывали в Киево-Печерской лавре и там посетили мощи Нестора Летописца.
Сыновья Юрия Долгорукого
Умер Изяслав, а потом и Вячеслав. Юрий вошёл с дружиной в Киев и стал княжить там.
Но киевляне не любили его. Он был честолюбив, всё время тянулся за новыми землями, и ему дали прозвище Долгорукий. Князя ненавидели и за жестокость, проявленную в междоусобной войне.
Юрий повелел сыну Андрею перебраться в Вышгород — городок невдалеке от Киева, — но тот не захотел княжить в нём и отправился во Владимир Залесский, который очень любил, в котором провёл молодость. Лучьян сопровождал его. Они везли из Киева икону Богоматери.
Кони бежали резво. Ночь уже спустилась на землю, когда начался дождь. Скакуны неожиданно остановились, слуги Василий и Афанасий пришпорили их, но те не двинулись с места. Лучьян, подумав, что повозка завязла в грязи, вылез и начал толкать её. Когда путники пытались вести лошадей дальше, они ржали, фыркали, становились на дыбы и не шли. Деревенские мужики, проходившие мимо, взялись за узду, но и несколько человек не смогли силой увести их. Тогда князю привели из деревни других коней, запрягли вместо этих, но и они стояли как вкопанные.
Андрей поблагодарил мужиков, вернул им коней и велел идти домой. Лучьян, Василий и Афанасий наломали ветвей в лесу и развели костёр. Князь погрел над ним руки.
— Нельзя так жить, — вздохнул он. — Оттого и Русь стала слабой, что разодрали её князья на уделы да всё враждуют между собой. А половцы тем временем опустошают наши земли…
— Но отчего так, княже? — спросил Лучьян. — Почему князья воюют? Что не могут поделить?
— Власть… Кто от отца её получает, а кто — от брата, в каждой княжеской семье — свои порядки. Ты знаешь, из-за чего грызутся Олеговичи с Мономаховичами. Мой дед не был законным наследником, но его избрал народ. Каждый князь хочет сам властвовать на своей земле и поэтому отделяет её от Киевской…
— Да, то, что Русь так разделена, — плохо, очень плохо…
— Князья обособляются друг от друга. И княжеств становится всё больше и больше, так как правители делят владения между сыновьями. Некоторые на чужие земли зарятся и пытаются их завоевать. Оттого и половцы идут на Русь, что её стало легко покорить. Жгут деревни, убивают людей… Я хочу, чтобы всей нашей землёй управлял один князь. Много мне ещё нужно сделать для моего города Владимира, Лучьян…
…Вскоре путники уснули у костра.
Едва начало светать, Андрей очнулся, удивленный и обрадованный чем-то, и разбудил Лучьяна и слуг:
— Вставайте скорее! Я видел сон: Богородица велела мне основать здесь, на этом месте, церковь. Как тут чудно, красиво…
Мужчины увидели поляны с зелёной травой, маленькие овражки и лесочки; стена из деревьев возвышалась вдали.
— Будь со мной, Лучьян, пока мой отец не позовёт тебя обратно, — попросил Андрей. — Может, и совсем не позовёт: твой брат, оставшийся с ним, — тоже мудрый советник. Мы построим здесь церковь, потом двинемся во Владимир — я хочу обновить и украсить свой город.
***
Лесмьян занимался воспитанием младшего сына Юрия — Всеволода. У малыша была мать и няньки, но старик очень привязался к нему и почти каждый день укладывал его спать, рассказывал ему сказки и даже читал Библию. Севушка рос умным и красивым мальчиком — со светлыми кудрявыми волосами и карими глазами. Отец видел Севу нечасто — из-за военных походов и иных дел.
Читая княжичу на ночь Библию, Лесмьян открывал и для себя удивительный мир персонажей Ветхого Завета — Адама, Евы, Еноха, Ноя, Авраама, Исаака, Иосифа, Моисея, Давида, Соломона и других. Он много узнал о жизни древних народов. И сами библейские сюжеты были очень интересными…
Амиз тоже души не чаял в Севе. Делал ему игрушки из дерева и тряпок. Глядя на него, вспоминал своих детей и особенно младшего, Стефана, который теперь уже подрос.
***
Лесмьян не боялся Юрия и нередко говорил ему: «На что тебе, княже, столько земель? Ты бы лучше восстановил мир в тех, что у тебя уже есть, да оберегал их…» Но тот будто не слышал слов старого советника…
На одном из пиров князь почувствовал себя плохо — или дичь была несвежая, или выпил много хмельного. Лесмьян и другие слуги отвели его в покои. Юрий сильно побледнел, вспотел; боли в желудке не давали ему спать, и он страшно мучился. Люди поговаривали, что Долгорукий выпил отравленное вино.
Князь велел позвать Всеволода, простился с сыном и впал в забытьё, изредка приходя в себя. На пятый день он скончался, и тело его увезли в село Берестово и похоронили в церкви Спаса.
В это же время начались беспорядки в городе: киевляне убивали и гнали из города суздальцев, которые там служили Юрию. Лесмьяну и Амизу пришлось тоже бежать оттуда. Они направились в далёкое село на реке Москве, где по-прежнему жили их друзья.
Жизнь в селе
Несколько лет Лучьян жил во Владимире, а Лесмьян, Амиз, Зил и Ромул — в селе Москве, бывшем Кучкове, которое быстро росло, соединяясь с другими селениями.
Мужчины построили себе избы и жили теперь каждый отдельно, но по соседству друг с другом. Лесмьян и Зил какое-то время странствовали по городам и весям: первый работал плотником, а второй — ткачом. Амиз торговал мехами животных. Ромул, посетив Новгород, обучился ремёслам кузнеца и гончара и стал трудиться на дому.
Лесмьян обвенчался с пожилой целительницей Марьей и поселил её у себя. Ромул женился на девушке Марфе, у них родился сын Илюша и дочь Дуня. Зил и Амиз, глядя на них, скучали по своим жёнам, оставленным на далёкой планете.
Однажды ночью в село пришёл Лучьян. Лесмьян принял его у себя, накормил и напоил. Тот рассказал, что повздорил с Андреем.
— Князь изгнал Ольгу и её сыновей, в том числе и твоего любимца Всеволода, Лесмьян, в Константинополь. И не только их удалил от себя, но и всех братьев своих, и племянников. Я сказал, что тоже ухожу, и чтоб не поминал лихом. Он грозился, что заставит меня вернуться.
— Ты всё это время был во Владимире? — спросил Лесмьян.
— Мы жили с князем во Владимире и в Боголюбове. В селе построили церковь на том месте, где ему случилось видение, и белокаменный дворец. Андрея по названию села нарекли Боголюбским. В городе тоже возводили новые храмы, князь зодчих из Европы приглашал для этого. Он хорошо украсил Владимир, соорудил Золотые ворота, как в Киеве. А икону Божией Матери, которую мы привезли во Владимир, поместил в Успенский собор. Жаль, я с ним в последнее время перестал ладить — может, здесь есть и моя вина, но и Андрей начал зазнаваться…
Пожив немного у брата, Лучьян сколотил себе избушку неподалёку и перебрался в неё, распахал свой огород.
***
У крестьянина Матвея было семь дочерей. Почти всех их он выдал замуж, осталась с ним только младшая, Аннушка, очень тихая, молчаливая, скромная. И к ней сосватали Лучьяна его брат и друзья. Изначально тот не хотел жениться, но Матвей, уважавший старика, дал согласие на брак. Лучьян с Аннушкой не венчались, не гуляли свадьбу, а просто стали жить у него дома вместе, как муж и жена.
Она знала о жизни своих сестёр, которых побивали грубые мужья, и поэтому сначала побаивалась супруга, но потом увидела, с какой любовью и уважением он к ней относится. Лучьян не обременял её работой, много делал по хозяйству сам, заботился о девушке и угождал ей.
Прошло несколько месяцев, и живот у Анны округлился. Лучьян был счастлив, что снова станет отцом. Ребёночек оказался беспокойным, колотил ножками внутри у мамы, и она из-за этого плохо спала по ночам.
Старик ввёл в селе некоторые новшества, которые были у него на родине. Он обложил избу камнем, утеплил её к зиме, поставил большую печь, сделал крышу из черепицы, и сельчане последовали его примеру. Затем построил собственную мастерскую и баню. Вместе с Лесмьяном попробовал даже провести электричество — они поставили столбы, развесили провода и лампочки, которые сами изготовили. Но произошло короткое замыкание, и братья убрали их от греха подальше.
Амиз, Ромул и Зил сконструировали «железного коня» для вспашки поля — что-то наподобие трактора. И успешно испробовали его вместе с другими сельчанами.
***
Зимой у Анны и Лучьяна родился сын — здоровый, крепкий малыш. Мать с отцом не могли на него нарадоваться. Они долго выбирали ему имя. Сначала хотели назвать в честь одного деда Матвеем, потом — в честь другого Кристианом. Лучьян сказал, что надо дать мальчику русское имя. Перебрав в уме славянские имена, родители нарекли сына особо понравившимся — Руслан.
В то же время Лучьяну пришло послание от князя Андрея — тот требовал его к себе на службу, догадавшись, что он в Москве. Но старик не мог оставить жену и младенца, да и чуял, что князь что-то недоброе против него замышляет и может отомстить ему за давние обиды.
Андрей призвал также Амиза, как талантливого воеводу, в поход на Волжскую Булгарию, и тот перед уходом успокоил дядю, сказав, что замолвит словечко, чтобы его больше не трогали.
Шли дни, месяцы, годы, и князь вправду теперь не требовал старика к себе — Амиз договорился с ним обо всём. Лучьян молился, чтобы племянник оставался жив и невредим.
Руслан рос здоровым, умным, красивым мальчиком, русоволосым, кареглазым. Отец и мать души в нём не чаяли. Лучьян сделал для сына лампу-ночник, так как тот в младенчестве побаивался спать в темноте. На ночь старик читал ему Библию, Книгу Коляды или рассказывал о своей жизни. Хотя папа никогда не проявлял строгости, Руслан сам всегда слушался его, боясь чем-нибудь обидеть доброго родителя. В семь лет он обучился у отца грамоте, начал работать с ним в поле.
Лучьян и Руслан ездили на несколько дней в Новгород. Там посетили Софийский и Николо-Дворищенский соборы, Антониев монастырь. Ходили на базар, где торговали своими изделиями кузнецы, плотники, кожевенники и другие. Много здесь было и русских купцов, и заграничных — болгар, поляков, чехов, греков, арабов, евреев, армян, немцев, скандинавов, — продававших меха, драгоценности, оружие и так далее.
Военные походы и смерть Андрея Боголюбского
Амиз видел, что бояре хотят уклониться от походов, что предпринимает Андрей, но боятся его гнева. Он сам пытался отговорить князя от вражды с сородичами, но тот не слушал воеводу.
Снова вспыхнули междоусобицы, и племянник Боголюбского Мстислав, княживший в Киеве, послал на города смоленские, полоцкие, суздальские своего сына Романа с войском для разграбления. Андрей, решив наказать Мстислава, собрал рать из русских и половцев для похода в Киев. С ним собрались идти князья Глеб Юрьевич, Владимир Андреевич, Давид Ростиславич и Всеволод Юрьевич, который, помирившись с Андреем, вернулся на Русь.
Киев был осаждён и взят, воины грабили его два дня, брали в плен жителей. Город горел, огромное зарево стояло несколько дней. Амизу и другим ратникам князья велели сторожить невольников. Ворвавшись в монастыри, русские и половцы срывали со стен иконы, уносили кресты, колокола, забирали драгоценности. Разграбив Печерский монастырь, его подожгли. Дома вспыхивали один за другим, улицы заполнили тела погибших, живые метались в панике, всюду слышались крики и стоны раненых…
Андрей, взяв город, оставил там своего брата Глеба и вернулся во Владимир.
На следующий год он устроил поход на Новгород, однако его жители разгромили суздальцев, много их взяли в плен, в том числе и Амиза, уже израненного. Он долго голодал, как и все новгородцы — войска Боголюбского перекрыли им торговые пути. Но вскоре противники заключили мир и отпустили пленных.
После смерти Глеба Юрьевича в Киеве сменилось несколько князей, силой захватывали власть князья Ростиславичи, и Андрей повелел им уйти из города. Князь Мстислав Храбрый воспротивился этому, и Боголюбский вновь стал собирать войско в поход. Его сопровождали князья Игорь Святославич, Юрий Андреевич, Всеволод Юрьевич и другие. Пришли полки из муромского, рязанского, полоцкого и прочих княжеств, из новгородской земли. Войска двинулись на Вышгород, где находился Мстислав со своим полком. Но тот укрылся в крепости, и началась её осада. Князь Ярослав Изяславич со своими войсками атаковал осаждавших. Те отступили, некоторые бросились переплывать Днепр. Амиз тоже пустился вплавь по реке. Ему было трудно — в бою ранили в руку, а волны вырастали одна за другой… Он боролся с беспокойным течением до тех пор, пока очередная волна не поглотила его. Когда стемнело, тело воеводы со многими другими прибило к берегу, и после местные жители вытащили и захоронили их.
***
Долго не приходили вести от Амиза, и у Лесмьяна появилось плохое предчувствие, и он решил отправиться на поиски сына. Они с Лучьяном двинулись во Владимир, а оттуда — в Боголюбово. И, появившись под утро там, во дворе Андрея, услышали причитания его слуги Козьмы Киевлянина — тот выпрашивал что-то у другого мужчины. Путники бросились к ним и узнали страшную новость: князя убили.
Один из братьев его жены Улиты совершил злодеяние, и Андрей повелел казнить преступника. Брат казнённого подговорил своих друзей устроить покушение на князя. Вечером, когда тот лёг спать, во дворце появились заговорщики. Они перебили стражу, выпили вина из погреба и постучались в двери его ложницы.
«Кто там?» — спросил Андрей.
«Твой слуга Прокопий, княже, — шёпотом ответил один из злодеев. — Отвори мне».
Князь не открыл ему: то был голос не Прокопия. Заговорщики сломали двери, ворвались в спальню и изрубили Андрея саблями, мечами, искололи копьями. Он, истекая кровью, едва успел сказать: «Господи! В руце Твои предаю дух мой!»
Убив князя, злодеи отправились разграблять дворец. Они обчистили погреба и княжескую казну, и к ним присоединились некоторые жители Боголюбова. Сняв одежду с тела Андрея, его вынесли на улицу и бросили в огороде.
Теперь же Козьма выпрашивал у одного заговорщика, Анбала, кусок материи, чтобы завернуть в него покойника и отнести в церковь. Тот вытащил из дома и отдал ему ковёр. Слуга князя вместе с Лучьяном и Лесмьяном обернули им окровавленное тело и унесли.
Священники оказались пьяными и не пустили их в церковь. Те положили усопшего на паперть, и Козьма, склонившись над ним, горько заплакал:
— О добрый князь мой! Никто из слуг твоих не узнаёт тебя, который так ласково принимал и угощал во дворце своём всякого — и грека, и латина, и болгара, и еврея! А тебя и в храм Божий не пускают!
Но потом священники, придя в себя, стали отмаливать тяжкое преступление. Тело князя увезли во Владимир. Его жители, выйдя из домов, плакали по убитому. Андрея похоронили в возведённой им Златоверхой церкви Святой Богоматери.
Через несколько дней Лучьян и Лесмьян встретили князя Всеволода, который сообщил им о гибели Амиза. Это было для них ещё одним страшным ударом.
На службе у Юрьевичей
Руслан рос настоящим богатырём — высоким, широкоплечим, крепким, — и не было ему равных среди отроков в ближайших селениях. Он имел мягкий, спокойный, незлобивый характер, недюжинный ум и рассудительность. Родителей слушался и почитал. Ко всем относился с одинаковой добротой и вниманием. Рано освоил ремесло плотника и собирался этим зарабатывать себе на жизнь.
Лучьян, Лесмьян и Ромул были на вече во Владимире, на котором решали, к кому перейдёт престол — к братьям Андрея Боголюбского Михаилу и Всеволоду или к его племянникам Ярополку и Мстиславу. Лесмьян выступал за сыновей Юрия Долгорукого, к которым очень привязался, а князь Глеб Рязанский — за своих друзей Ростиславичей, надеясь через них получить больше власти. На собрании присутствовало много народа, было шумно, все спорили и долго не могли ничего решить.
Из-за разногласий Владимиро-Суздальское княжество разделили на Владимирское и Ростовское, и, когда выбрали всё-таки Ростиславичей, первым стал управлять Ярополк, а вторым — Мстислав.
***
Больного князя Михаила слуги везли на повозке из Киева во Владимир. Его сопровождал брат Всеволод. В пути они остановились у Лучьяна в Москве — поели, попили, отдохнули.
— Михаилу владимирцы послание отправили, — поведал Всеволод. — Не хотят, чтобы в городе княжил Ярополк, а просят моего брата прийти к ним. Так и передали ему: «Ты внук Мономаха и старший из князей его рода. Иди на престол Боголюбского».
— Да, мы сами были во Владимире и всё видели, — ответил Лучьян. — Глеб Рязанский вместе с боярами притесняет народ, обворовывает казну, грабит и святыни — он забрал из церкви икону Богородицы…
— Да, это кощунство, и потому я не могу теперь оставить владимирцев, хоть и правитель из меня никудышный, — вздохнул Михаил. — Болезнь проклятая сгубила…
— Ты бы смог княжить, ум у тебя ясный, сейчас меня тревожит другое, — возразил ему Всеволод. — Говорят, что Ярополк и его брат Мстислав Суздальский собираются идти на нас — придётся биться с ними. А их войско побольше нашего…
— Княже, возьми на службу наших с Ромулом сыновей, — стал просить Лучьян. — Руслан и Илья очень хотят быть в твоей дружине.
— Илья, может, и сгодится, но Руслан ещё мал, — покачал головой Всеволод, оглядывая мальчика. — Хотя широк в плечах и видно, что силён.
В ответ на это Руслан вынул из-за пояса большой нож, скрутил лезвие в трубочку и, бросив к ногам князя, усмехнулся:
— Вот что мы сделаем с Ростиславичами, если они посмеют напасть на вас с Михаилом.
Тот поразился его силе и сказал:
— Если выдержишь ещё битву, то возьму тебя в свою дружину.
Ростиславичи напали на Юрьевичей, но Всеволод со своими воинами и Руслан так храбро сражались, что обратили их в бегство. И князь взял отрока к себе на службу.
Михаила привезли во Владимир, и народ обрадовался новому князю, доброму и справедливому. Тот вернул церквям деньги, что забрал Глеб Рязанский, и выгнал из города его слуг, Ярополка и Мстислава, которые обижали бедняков.
Став также князем ростовским и суздальским, он хотел пойти войной против Глеба, но противник сам возвратил всё, что увёз из Владимира, и в том числе икону Богородицы. Михаил простил его.
А пойманных убийц Андрея он покарал: велел нескольким своим слугам утопить их в озере. Позже этот водоём прозвали Поганым.
***
Михаил княжил всего год — болезнь свела его в могилу.
Глеб Рязанский перессорил князей и, наняв половцев, устроил поход на север. Его воины ворвались в Боголюбово, разграбили и сожгли село, увели в неволю многих жителей.
Но вскоре он и Мстислав попали в плен к Всеволоду. Тот обещал освободить Глеба, если откажется от своего княжества, но противник не отказался. И вскоре умер в темнице.
Владимирцы, возненавидевшие Ростиславичей, ослепили Ярополка и Мстислава. Лучьян и Лесмьян, гостившие у Всеволода, жалели и утешали бедных князей, с которыми так жестоко обошёлся народ. Те не были так виновны в беспорядках, как Глеб, но весь гнев народ выместил на них. Лучьян призвал их смириться и пойти помолиться в церковь.
Оба князя смогли простить это злодеяние. И после молитвы зрение постепенно вернулось к ним. Они сначала не поверили в случившееся, а затем горячо поблагодарили и прославили Господа, обещая впредь делать только добро.
Когда об этом чуде узнал народ, то князей возлюбили и вновь позвали на престол. Мстислав стал править в Новгороде, а Ярополк — в Торжке. Лучьян и Лесмьян много раз бывали у них в гостях, и стариков всегда радушно принимали, устраивая пиры.
А Всеволод начал управлять всем Великим княжеством во Владимире. Илья пополнил ряды его дружины, а Руслан, хотя был совсем юным, стал советником князя.
Поход на половцев
Тёмным лесом бежали кони на юг. Руслан, вцепившись в гриву своего вороного, пытался разглядеть дорогу.
Он был уже совсем взрослым, окрепшим мужчиной, заросшим бородой. В дороге вспоминал родителей и любимую Дунюшку, которых оставил в селе, и Всеволода, с которым так скоро и неожиданно расстался… Тот дал своих воинов северским князьям для похода на половцев, который они предприняли.
Киевский князь Святослав Всеволодович уже прежде ходил на этот народ и перебил и пленил несколько тысяч степняков, разгромил их хана Кончака. Слава о нём и его храбрых воинах разнеслась по русским княжествам. Новгородский князь Игорь Святославич тоже захотел прославиться и пошёл на половцев.
Воины с самого начала похода предчувствовали нехорошее. Солнце исчезло, и посреди дня вдруг стало темно, и завыл холодный ветер. И князья, и дружинники, и ратники очень испугались. И, хотя скоро светило вновь появилось, они долго ещё думали о страшном предзнаменовании. И всю ночь скакали, слушая вой волков в лесах…
Возле Дона русские сразились с половцами, разгромили их и обратили в бегство. Князь Игорь с братом Всеволодом Буй-Туром устроили пир, гордясь своей победой и собираясь идти дальше, перебить весь степной народ и захватить его земли.
Не знали они, что половцы собрали против них огромное войско. На берегу реки Каялы те встретили русских и большую часть их перебили, а остальных, в том числе Игоря и Всеволода, взяли в плен. Руслан, оказавшись в неволе, надеялся, что сможет убежать.
Хан Кончак уважительно отнёсся к князю Игорю и его сыну Владимиру. Они даже в плену были, казалось, свободны — жили как князья, никто их не трогал, не обижал. Но Игорь скучал по родине, по жене и детям, хотел вновь увидеть свой народ — и поэтому однажды решился на побег. Руслан надумал бежать вместе с ним и достал двух лошадей с помощью одного половца. Тот ночью помог им уйти.
Путники долго скакали не разбирая дороги. На берегу речного залива конь Руслана остановился как вкопанный, задёргался, но двинуться дальше не смог. Спрыгнув с него, хозяин увяз в болоте и, прежде чем князь подоспел на помощь, с головой провалился в трясину.
…Пришпоривая скакуна, Игорь ехал по степям и лесам, охотился, переплывал реки. Прибыв в Киев, он поведал всем о своём освобождении, затем велел передать родителям Руслана, что их сын погиб славной смертью, помогая ему бежать из плена.
Ханы Кончак и Гзак, пустившиеся в погоню за князем, не догнав его и, порыскав по степям, пришли обратно. Кончак выдал свою дочь за княжича Владимира, а через два года отпустил их на родину зятя, по которой тот сильно тосковал.
На новой земле
Со временем забылись и Юрий Долгорукий, и Андрей Боголюбский, и другие князья с их междоусобицами, но Амиз и Руслан навсегда остались в памяти близких. Лучьян и Анна оплакивали своего ребёнка, не могли смириться с тем, что его больше нет. Дед Матвей, узнав о гибели любимого внука, заболел и вскоре скончался.
В поисках спокойной, благополучной жизни наши путники покинули раздираемую войнами Русь и отправились в Европу.
Тёмной ночью Лучьян, Лесмьян, Зил, Ромул и Илья откопали корабль, который зарыли много лет назад недалеко от деревни. Он завёлся сразу, и мужчины позвали Анну, Марью, Марфу и Дуню, перенесли вещи в судно и тут же взлетели. Дуня скоро должна была родить ребёнка от Руслана.
В полёте женщины с удивлением оглядывали кабину пилотов с кнопками, рычажками, лампочками и другими незнакомыми им приспособлениями. Лучьян и Лесмьян работали с приборами, рассчитывали что-то, управляя кораблём. Потом стали медленно снижать его, пока он не коснулся поверхности земли.
— Мы прибыли, — сообщил Лесмьян. — Сейчас нам нужно спрятать судно и добраться до ближайшего селения. Дуня, как ты себя чувствуешь? Идти можешь?
— Да, могу.
Судно находилось на пустынном морском побережье. Все вышли наружу, вынесли вещи, и мужчины спрятали корабль получше, забросав землёй и ветвями деревьев. Путники прогулялись по пляжу, оглядели окрестности, полюбовались круглой, яркой луной. Потом стали подниматься по тропинке в гору. Анна и Марфа поддерживали Дуню, которой было трудно идти. Выйдя в широкое поле, странники зашагали по тропинке к светившимся вдали огонькам.
— Здесь живёт другой народ, мы как можно быстрее должны понять и усвоить его традиции и выучить язык, — сказал Лучьян.
Через час путники подошли к глиняным домикам с соломенными крышами, сгрудившимся вместе. Они встретили крестьянина, мужчину средних лет, в мешковатой подпоясанной рубахе и таких же широких штанах. Он что-то спросил у них, но странники не поняли его. Язык здешних жителей показался Лучьяну красивым и мелодичным.
Крестьянин привёл путников к себе домой и поселил там, хоть и сам жил в тесноте с большой семьёй — женой и пятью детьми. Тем не менее, попытавшись пообщаться, они с Лучьяном узнали имена друг друга — мужчину звали Шарлем. Он сообщил, что гости сейчас находятся на севере Франции. Хозяева накормили их треской и уложили спать.
***
Была осень, и крестьяне, запасшись урожаем, сеяли озимые, собирали виноград. Они дружно, сообща работали целыми днями, и гости помогали им. Поначалу к нашим героям относились настороженно, но потом увидели, что это такие же простые люди, не помышлявшие ничем дурным, и их приняли в общину.
Они поселились в пустовавшей избушке на окраине деревни. Там крестьянки приняли роды у Дуни — на свет появился мальчик, которого назвали Власом. Он был очень хилым и часто болел, и его с трудом выходили.
Лучьян, способный к языкам, довольно скоро начал говорить по-французски, хотя и коверкая слова. Шарль много рассказывал ему о жизни крестьян. Они обрабатывали землю, принадлежавшую их хозяину — сеньору, — и несли в его пользу повинности.
— Но и у нашего хозяина есть господин, и у того господина… — объяснил Шарль. — А подданные называются вассалами.
— А кто высший сеньор? Король? — спросил Лучьян.
— Нет, он — вассал Бога. Король — сеньор герцогов, графов, маркизов — хозяев провинций, множества деревень. А им подчиняются бароны и дворяне. Вассалы по-разному служат сеньорам: одни трудятся, другие воюют, третьи молятся. Духовенство замаливает грехи человеческие перед Богом. Воюющие оберегают наше отечество, распространяют христианскую веру в Европе.
— Разве можно с оружием в руках распространять веру?
— Так делают уже много лет, но я тоже считаю это варварством. Ты сам слышал, что недавно германский император Фридрих Барбаросса, французский король Филипп Август и английский король Ричард Львиное Сердце предприняли новый поход на Иерусалим. Много воинов погубили и ничего не добились, только города грабили, как разбойники, и ругались друг с другом…
***
Почти всё, чем пользовались, что потребляли крестьяне, они изготовляли сами. И обеспечивали одеждой, посудой, пищей и другим не только себя, но и своего сеньора, его людей, торговали в городе. Некоторые товары они покупали или выменивали.
Крестьянская община состояла из жителей одной или нескольких деревень. Часто в ней устраивались собрания, крестьяне решали хозяйственные вопросы и споры, определяли, чем засеивать тот или иной участок поля, организовывали помощь нуждавшимся. Лучьян, Лесмьян, Ромул и другие приносили им еду и изготовленную своими руками одежду и обувь.
Осенью крестьяне недолго отдыхали. Они устраивали праздники, на которых пели и плясали, смотрели представления бродячих артистов. Лучьян услышал от людей много сказок, преданий, песен и пословиц, и здешний фольклор очень заинтересовал его. В сказках говорилось о мудрости и доброте крестьян, которым противопоставлялись злые и жадные богачи. Из уст в уста передавались сказания об умной крестьянской дочери, о бедняке и богаче, к которым приходил Господь в образе странника, о золотом гусе, о чёрте и его бабушке. Отрицательные герои часто изображались в образе животных и даже предметов — так высмеивались человеческие пороки.
Путники в Париже
Обжившись в деревне, Лучьян и Лесмьян изъявили желание отправиться в путешествие по стране или хотя бы посетить какой-нибудь город. Шарль решил показать им Париж, в котором сам не раз бывал. В начале зимы, когда в деревне не осталось работы, они собрали кое-какие пожитки и еду в узелок и двинулись на повозке в столицу.
Путники ехали два дня, миновали три небольших городка и множество деревень — и вот наконец утром прибыли. На фоне тёмно-серого неба просматривались силуэты крепостей с башнями, остроконечных крыш зданий. Повозка долго катилась по улицам города, потом Шарль остановил лошадей, дал им овса.
— Вот здесь, посмотрите, строится католический храм, — он указал куда-то в темноту, и спутники смогли разглядеть постройки. — Собор Богоматери. Его начали возводить давно, когда я был юношей — и, как полагаю, будут сооружать ещё очень долго…
Лучьян заметил, что многие улицы — узкие, каменных зданий немало, но деревянных — больше. И спросил:
— Как же здесь ориентируются в домах? Ведь они не пронумерованы…
— Их различают по какой-нибудь особенности, — ответил Шарль. — Видишь, этот дом разрисован причудливыми символами, на том изображена роза, а на третьем — птицы и так далее.
Они отправились гулять по городу. Друзья пробирались к рыночной площади по улочкам, когда какая-то хозяйка выплеснула из окна помои прямо на Лучьяна и Лесмьяна. Шарль, едва скрывая смех, помог им почистить одежду. Из-за того, что жители вот так всё выбрасывали и выливали прямо из окон, тут стоял ужасный запах и по некоторым переулкам можно было пройти только с зажатым носом. От этих нечистот у людей возникали болезни, а порой в городе случались целые эпидемии, которые уносили тысячи жизней.
Возле ратуши находилась рыночная площадь. Продавцы, разложив на прилавках товары, зазывали покупателей, и здесь собралось уже много людей, все шумели, спешили куда-то, толкались, обгоняли друг друга. Шарль купил у одного торговца мешочек соли и несколько деревянных ложек.
***
— Тут живёт и работает мой близкий друг Франсуа, — сказал Шарль, когда путники подошли к двухэтажному деревянному дому неподалёку от рынка. — Мы выросли в одной деревне, дружили с детства, вместе путешествовали в молодости по стране, а сейчас, хотя и видимся нечасто, всё же стараемся выбраться друг к другу в гости. Он оружейник. Пойдём, я познакомлю тебя с ним.
Мастерская у Франсуа располагалась на первом этаже, а он сам с женой, тремя детьми, подмастерьем и несколькими учениками жил на втором. Это был мужчина средних лет, невысокого роста, с длинными кудрявыми волосами и синими глазами, которые всегда смотрели внимательно, даже пронзительно. Он обрадовался визиту гостей, познакомился с Лучьяном и Лесмьяном. Хозяйка Мишель угостила мужчин вкусным ягодным пирогом, который сама испекла, и они остались очень довольны, благодарили её.
Франсуа провёл их в мастерскую. Он изготовлял на заказ мечи, шлемы, доспехи и многое другое. Свою работу делал с душой, с большим старанием, так что его ценили все, кто к нему обращался, и приходили всё новые и новые люди, и дел у него было много — иногда трудился даже ночью.
Также Франсуа делал подсвечники и посуду для своей семьи, игрушки для детей. Несколько глиняных чаш он подарил гостям, вылепленных из глины и разукрашенных птичек и зверьков передал детям Шарля и маленькому Власу.
— К сожалению, в город приходит много чужеземных ремесленников и обосновывается здесь, — поведал хозяин. — Они переманивают наших заказчиков к себе. И местные мастера основали цехи, которые не позволяют заниматься определённым ремеслом тем, кто в них не состоит. Тут ведь много ремесленников — и мы, оружейники, и портные, и шерстяники, и другие. Цеха для оружейников ещё нет, но его скоро создадут. Мой друг Жорж состоит в гончарном цеху. У них с коллегами есть большое помещение для собраний. Они даже разработали устав, в котором прописано, когда каждый член работает, сколько у него помощников, какое количество продукции он изготовляет. Ремесленникам нельзя объявлять народу о своём товаре, продавать его дороже цены, определённой цехом, приглашать к себе чужих учеников или заказчиков. Так что условия для всех созданы одинаковые. Вообще у каждого цеха имеется герб и знамя, в каждом собирают взносы на общие нужды, помогают семьям мастеров, которые заболели или скончались.
— Вы сами хотели бы вступить в цех оружейников, когда его создадут? — спросил Лучьян.
— Придётся, ведь иначе я не смогу заниматься любимым делом, — вздохнул Франсуа. — Но если бы даже это было делом добровольным, то вступил бы, чтобы не разориться. Так хоть есть какая-то уверенность в завтрашнем дне. И, если со мной что-то произойдёт, жене и детям будут помогать.
Гости смотрели, как он ковал мечи, щиты, делал на них узоры, изготавливал рыцарский доспех.
Когда на улице стемнело, Франсуа предложил гостям остаться ночевать, и они согласились. И весь вечер провели в беседах. Хозяин рассказал Шарлю, что в город приехал их старый друг Пьер, занимавшийся купечеством, и тот решил на следующий день навестить его. Потом, постелив сено на пол мастерской, путники расположились на нём и быстро уснули.
***
Пьер снимал каморку в маленьком деревянном домике на окраине города. Он был, кажется, немного младше Шарля, но уже совсем поседел. Купец обрадовался визиту друга, хотя и с трудом узнал его — верно, не виделись очень долго. И познакомился с Лучьяном и Лесмьяном.
Пьер рассказал гостям о далёком и трудном путешествии, из которого вернулся. Он побывал в Риме, Неаполе, Венеции, Лионе и так далее. В одном городе приобретал что-то, в другом — сбывал. Путь затрудняла непогода, и на дорогах встречалось много разбойников, от которых купец чудом спасался. Приходилось платить пошлину каждому сеньору, по земле которого Пьер проезжал. Но он продавал товары там, где в них больше нуждались, значительно дороже, чем покупал, и этим возмещал потраченную сумму и кормил себя.
Путники угостили его вином и бараниной, которые взяли здесь, в Париже, и все хорошо посидели вместе за столом. Потом Шарль, Лучьян и Лесмьян двинулись обратно в деревню, решив как-нибудь снова посетить столицу.
Городская жизнь
Прошло несколько лет. Дети Шарля подросли, старшую дочь он выдал замуж. Влас был шустрым, весёлым пареньком. Он с малых лет помогал взрослым — работал в поле и на загоне, занимался гончарством. Лучьян и Лесмьян обучили его русскому и французскому языкам. Ромул выучил внука и ганакорскому языку, намереваясь в будущем забрать семью с собой на Юпитер.
Земля перестала вдруг приносить урожай, и крестьяне начали уезжать из деревни в другие селения, к другим сеньорам. Семья Шарля и вся компания Лучьяна перебрались в Париж. Они арендовали комнату в старом каменном доме. Первое время голодали, не имели даже мебели и посуды. По ночам разводили костёр, бросали в огонь разный мусор, что отыскивали на улице.
Мужчины скоро нашли себе работу. Шарль, Ромул и Влас, которые неплохо освоили ремёсла гончара и литейщика, вступили в цехи, и у них появились заказчики. Лесмьян и Зил стали менялами — они обменивали иностранные деньги на французские, брали их на хранение, ссужали под процент. Лучьян начал обучать в школе детей арифметике и геометрии. Илья устроился сторожем в храм. Он мечтал пополнить ряды рыцарей, ощутить романтику их жизни, стать доблестным воином, поучаствовать в походах.
Женщины — Анна, Марья, Марфа и Дуня — тоже нашли работу, стали портными — шили и подшивали одежду.
***
Горожане были активнее деревенских жителей, всё старались делать скоро, рассчитывали время до минуты. Больше знали о событиях, происходивших в мире. Не довольствовались тем, что имели, и стремились заработать, нажить ещё денег.
В Париже самыми обеспеченными людьми были купцы и ювелиры, их насчитывалось несколько десятков человек. Они происходили из известных старинных родов и многое переняли из рыцарской культуры — обитали с семьями в старых дворцах, напоминавших замки, имели свои гербы, ездили на охоту, проводили турниры. Члены их семей состояли в городском совете, из них выбирали и мэра. В городе жили торговцы, ремесленники, рыцари, монахи, слуги, нищие и другие. В столицу прибывало много людей насовсем, и она росла.
Илья любил рассказывать сожителям о своей работе. Там он не тосковал — общался с церковными служителями, узнавал всё время что-то новое о католической церкви. Ему поведали о таинствах причастия, покаяния, посвящения в духовный сан, сопровождавших человека всю его жизнь. Считалось, что во время их совершения на верующего через священника сходит божественная благодать.
Часто думая о Страшном суде и боясь попасть в ад, люди старались жить по христианским заповедям, делать добро, оказывать помощь церкви и нищим, совершать паломничества к святым местам: ко Гробу Господню в Иерусалим, к гробнице Святого Петра в Рим, к гробнице Святого Иакова в Сантьяго. Илья видел в храмах на фресках и рельефных картинах сцены из Библии и Страшного суда.
Правители стран и богатые сеньоры дарили церкви земли, привилегии, драгоценности. Она владела третью обрабатываемых земель. Многие бездетные люди оставляли ей своё имущество. А трудящиеся отдавали десятую часть доходов. Священники брали деньги за церковные обряды, за индульгенции — грамоты, якобы освобождавшие от грехов. И зачастую проводили время в пирах и развлечениях. Илья говорил, что они просто купили свои должности, состоя в родстве или дружбе с богатыми сеньорами. Противники католиков, еретики, критиковали существовавшие в церкви порядки, призывали духовенство жить скромнее, отказаться от богатств.
Жизнь и походы рыцарей
Наступил день, когда Илью посвятили в рыцари. У него появился боевой конь и вооружение. Лучьян, заинтересовавшийся рыцарской культурой, тоже вскоре обучился военному делу, стал оруженосцем одного воина, а потом прошёл посвящение. Ему выдали шпоры и пояс с мечом. Надев их, старик вскочил на лошадь и на полном скаку попал копьём почти в самый центр мишени. «Седина в бороду — бес в ребро», — смеялся он сам над собой, но ничего не мог поделать — рыцарская культура притягивала его. Позже в рыцари были посвящены и Лесмьян с Зилом.
Им всем пришлось носить тяжёлые железные доспехи, огромный меч и длинное увесистое копьё. И иметь собственный герб и девиз. Лучьян нарисовал на своём щите герб Ганакоры — скрещённые мечи на красно-белом фоне — и в качестве девиза взял фразу из её гимна: «Честь дороже жизни».
Ему понравилось то, что в бою рыцари стремились не убить друг друга, а захватить в плен: во-первых, убийство, даже на войне, считалось большим грехом, а во-вторых, за пленного полагался немалый выкуп.
В мирное время рыцари охотились в лесу на оленя, кабана или птицу. Они вместе с распорядителями — герольдами — устраивали турниры, на которые приходили и сеньоры, и простой народ. Воины сражались и по двое, и большими группами, но на состязаниях погибали очень редко.
***
Лучьян и Лесмьян посетили замок одного сеньора, располагавшийся на высоком холме, окружённый глубоким рвом и высокой стеной. Хозяин провёл в него гостей через подъёмный мост и ворота. Там было два двора. На нижнем находились конюшни, хлев, амбары, мастерские, а на верхнем — жилые здания, часовня, смотровая башня и колодец. Запасы еды и питья позволяли выдержать несколько месяцев осады. А на случай захвата замка имелся потайной ход в ближайший лес.
Много гостей собралось в двухэтажном доме хозяина, в парадном зале. Тут были не только друзья и знакомые сеньора, но и бродячие торговцы, и другие странники, делившиеся новостями, и певцы с поэтами, читавшие стихи и исполнявшие песни, и карлики с шутами, веселившие всех. Лучьян и Лесмьян ходили по комнате и рассматривали оружие, доспехи и охотничьи трофеи на стенах.
***
Лучьян и его спутники усвоили нормы морали и правила поведения рыцарей. Храбрость в бою, верность сеньору, готовность постоять за христианскую веру и помочь слабому были обязательными качествами воина. Как и деликатное поведение в обществе, особенно с дамами.
Илья влюбился в молодую француженку Луизу, дочь графа, однако добиться от неё взаимности, а тем более согласия на брак никак не мог: у девушки уже было много поклонников. Но они охотились за наследством её богатого отца, в отличие от нашего героя. Он посвятил ей балладу «Встревоженное сердце», в которой выразил и радость, и тревогу от любви к ней.
Лучьян, который тоже стал романтиком, каждый день приносил жене Анне цветы. Они вместе гуляли по берегу реки и по саду, вспоминая прошлое.
Многие рыцари писали стихи, здесь, во Франции, их называли труверами. На вечерах читали лирические стихотворения и песни, эпические поэмы — французскую «Песнь о Роланде», германскую «Песнь о Нибелунгах» и испанскую «Песнь о моём Сиде». Другие сочиняли рыцарские романы, героями которых были и реальные люди, и сказочные персонажи.
***
От рыцарей и сказителей Лучьян узнал историю Крестовых походов, которая длилась уже более сотни лет. Крестоносцы шли на Восток распространять христианскую веру. Крестьяне присоединялись к ним, надеясь получить свободу и землю. Купцы тоже отправлялись с ними — за новыми богатствами. Аристократы и государи силами воинов захватывали новые владения и подданных.
Рыцари ходили на города Иерусалим и Щецин, в славянские земли, на захваченных территориях основали четыре государства. Здесь также были феодальные порядки и феодальная раздробленность, и это ослабевало господство крестоносцев на Востоке. Они вступали в организации — духовно-рыцарские ордены, которыми руководили папа римский и великий магистр. Существовали ордены госпитальеров, иоаннитов, тамплиеров, тевтонский и другие.
На пути в Венецию
В Венеции собирались те, кто шёл в новый военный поход — на этот раз рыцари решили добраться до Египта. Лучьян, Лесмьян, Зил, Ромул и Илья, оставив женщин и Власа в Париже, отправились в город на воде, путь их лежал через Бургундское и Германское королевства. Они скакали на резвых конях, останавливаясь иногда в селениях на отдых и узнавая новости.
Продолжался «натиск на Восток», начатый со Вторым Крестовым походом полвека назад. Европейские народы обращали в католичество славян и литовцев принуждением, убивая тех, кто не хотел менять веру, и захватывая их жилища и имущество. На Восток двигались немецкие, шведские и датские рыцари, а за ними — крестьяне и ремесленники, поселявшиеся на оккупированных территориях.
Наши путники узнали об основании в Прибалтике епископом ливонским Альбертом фон Буксгевденом нового города Риги и Ордена меченосцев, рыцари которого одевались в белые плащи с красными крестами. Они нападали на половецкие и русские земли, заставляли жителей принять католичество, а тех, кто не хотел, убивали или изгоняли оттуда.
…Рыцари шли через Альпы, переход занял много времени. Красная вечерняя заря предвещала ветреную погоду. Кони двигались медленно, дышали тяжело; мужчины решили их больше не торопить. Глядя на заход солнца и на пурпурные облака, Лучьян вспоминал песнь одного рыцаря, которую услышал в Париже:

Лишь тот мне мил среди князей,
Кто в битву ринуться готов,
Чтоб пылкой доблестью своей
Бодрить сердца своих бойцов,
Доспехами бряцая.
Я ничего за тех не дам,
Чей меч в бездействии упрям,
Кто, в схватку попадая,
Так ран боится, что и сам
Не бьёт по вражеским бойцам…
Поход на Константинополь
В Компьене собрались все графы и бароны, которые предприняли этот поход. Они отправили в Венецию послов, чтобы договориться о закупке кораблей и иного продовольствия. Венецианцы готовы были по низкой цене поставить транспортные суда, оруженосцев и коней. И предложили половину своих вооружённых галер при условии, что им отдадут половину завоёванного. Послы согласились, подписали договор, и им вручили грамоты.
Обе стороны отправили посольство в Рим к папе Иннокентию III для утверждения договора. Этот человек называл себя «наместником Христа», высшим главой всего христианского мира. Он был умён и образован, являлся искусным дипломатом. И власть его распространялась на многих государей, некоторые платили ему дань. В беседе с гостями отметился горделивый и высокомерный характер папы, сравнивавшего себя с тёплым, ярким солнцем, а королей — с тусклой луной, лишь получавшей свет от него. Договор утвердили, и послы вернулись к хозяевам.
Некоторое время спустя в Суассоне собралось много графов, баронов и простых воинов, чтобы выбрать вождя для войска. Им стал Бонифаций Монферратский.
Большинство крестоносцев оставили свои земли и прибыли в Венецию. Некоторые отказались от похода, и остальные осудили их. Флот из множества военных кораблей и галер очень хорошо оснастили. Но в городе на воде собралось гораздо меньше воинов, чем ожидалось, и у них не накопилось той суммы, что требовали венецианцы за перевозку. За отсрочку платежа те предложили рыцарям взять христианский город Задар, который соперничал с ними в торговле.
Суда нагрузили оружием и съестными припасами, разместили на палубах более трёхсот баллист, катапульт и других орудий для взятия города. Добравшись до гавани Задара, воины штурмом взяли порт. Они высадились на сушу, вывели коней, поставили множество шатров и палаток. Теперь, когда христиане подняли руку на одноверцев, Лучьян понял, что этот поход предпринят не ради распространения католичества, а ради разграбления чужих земель. Армия, придя к городским воротам, поставила катапульты, баллисты и другие орудия. Задар осаждали пять дней — забрасывали огромными камнями, делали подкопы под стены. Жители согласились сдаться при условии, что их не убьют. Город взяли, и венецианцы с французами поделили его. Между ними случались распри и серьёзные схватки.
Вскоре произошёл разлад в войске. Одни говорили, что нельзя христианам идти против единоверцев. А другие считали, что надо двигаться дальше. Крестоносцы провели зиму в Задаре, многие дезертировали. Перед Пасхой венецианцы разрушили город. Некоторые рыцари отплыли на кораблях на остров Корфу, принадлежавший Константинополю.
Туда же прибыл Алексей, сын свергнутого и ослеплённого своим братом византийского императора Исаака. Он встретился с армией крестоносцев и примкнул к ней.
Миновав остров Эвбею, рыцари на кораблях приплыли в город Абидос, находившийся на азиатском берегу пролива Дарданеллы. Жители сдались им сразу же, не осмелившись противостоять.
***
Константинополь поразил всех своим величием и красотой. Воины на кораблях с изумлением разглядывали высокие стены и башни, великолепные церкви и дворцы. Флот вошёл в гавань перед дворцом императора Алексея III — брата свергнутого Исаака. Графы и воины высадились на берег и раскинули шатры. Наши путники и другие рыцари не имели еды и голодали, и некоторые побывали на полях возле города, нашли там снопы сжатого хлеба, и все отправились туда вслед за ними и хорошо поели. Французы стали грабить местное население.
Небольшое греческое войско, принадлежавшее Алексею III, выступило против крестоносцев и было разбито. А сам он отправил предводителям рыцарей послание, в котором велел покинуть Византию, иначе его армия нанесёт им сокрушительный удар. В ответ они потребовали, чтобы узурпатор вернул корону и империю своему племяннику.
Крестоносцы подошли к стенам Константинополя, показали его жителям принца Алексея и сказали им: «Вот ваш законный государь. Если вы признаете его своим императором, то поступите, как и должно, но если отступитесь от него, то мы причиним вам наихудший вред, который только сможем». Однако народ боялся императора Алексея III и никто не перешёл на сторону принца. И рыцари решили брать город. Венецианцы хотели штурмовать его с моря, а французы — с суши. Но ещё несколько дней они оставались в лагере, отбивались от нападавших на них греков.
И вот крестоносцы окружили Константинополь. Французы начали осаждать стены города, а венецианцы — вести бой с кораблей: метать камни из катапульт, стрелять из арбалетов и луков.
Лесмьян и Зил при осаде получили небольшие ранения, а Лучьян — тяжёлые: в него попало несколько стрел, а потом оглушило камнем. Он долго был без сознания, и спутники лечили его и ухаживали за ним, а после перенесли в завоёванный Константинополь. Очнувшись, старик долго приходил в себя и вспоминал недавние события. И понял, что устал уже путешествовать и хочет вернуться в Париж, а ещё лучше — к себе на родину, домой.
Лучьян узнал, что крестоносцы взяли город и Алексей III бежал из него. На троне восстановили императора Исаака. Тот встретился с сыном, и греки отпраздновали возвращение принца. Он был коронован и стал императором Алексеем IV.
Новый правитель обратился к графам и другим сеньорам с просьбой остаться в городе до весны, пообещав обеспечить их флот ещё на год, оплатить пребывание там венецианцев и выдать всё, что им потребуется до Пасхи. Молодой человек опасался греков — сторонников свергнутого дяди. Предводители и воины стали совещаться. И снова возникли разногласия — многие хотели плыть дальше.
Алексей IV с большей частью сеньоров совершил поход по своим владениям, и все правители земель, кроме болгарского царя, присягнули ему на верность и заплатили дань. В Константинополе тем временем произошёл раздор между греками и латинянами и кто-то поджёг город. Случился сильный пожар, который долго не могли потушить. Столица горела целую неделю.
Император вернулся во Влахернский дворец в Константинополе. Он возгордился, стал непочтительно относиться к подданным и не выполнил обещаний, данных крестоносцам. Те послали к нему людей с требованием держать своё слово, но при дворе их встретили враждебно и чуть ли не силой заставили уйти.
Вновь начались стычки между крестоносцами и греками, которые пытались поджечь их корабли. Французы устроили заговор против императора, схватили и бросили его в темницу, а потом задушили, пустив по городу слух, что он умер своей смертью. Но скоро всем стало известно, как тот погиб. Рыцари захватили и разграбили Константинополь, обратили в бегство защитников. Лучьян бездействовал и умолял других пощадить город, хотя бы храмы, но воины не слушали старика…
Позже предводители велели крестоносцам вернуть захваченные деньги и вещи в церкви. И одни принесли всё, а другие что-то утаили, и, когда они были выявлены, их наказали, многих даже повесили. Теперь рыцари вернули долг венецианцам, а остальные средства поделили между собой.
Новым императором избрали графа Балдуина Фландрского — достойнейшего из знатных людей. Его короновали в церкви Святой Софии и повели во дворец Буколеон.
А наши путники немного отдохнули, пришли в себя и собрались в обратный путь — в Париж, к своим семьям.
В стране замков
Два года женщины с тревогой ждали известий о своих мужьях, они много слышали об этом Крестовом походе, об осаде Константинополя. Но рыцари словно в воду канули… И какова же была радость жён, когда все четверо вернулись, израненные, но живые!
Анна поведала Лучьяну о том, что случилось в семье за время его отсутствия. Один граф, пленённый красотой Дуни, взял её к себе в замок, они собирались пожениться. Влас, ставший уже юношей, всё так же занимался гончарным ремеслом и не знал, что ему делать дальше — пройти посвящение в рыцари или поступить в университет. Лучьян посоветовал внуку идти учиться, обещая помочь, если возникнут трудности.
***
Илья добился руки и сердца Луизы, дочери графа. Её родители устроили пышную свадьбу, на которой гуляли все — и богачи, и бедняки, и сеньоры, и слуги, и дети, и взрослые, и старики. Лучьян подружился с отцом невесты Рудольфом, поведал ему о том, что хочет дать Власу хорошее образование. Граф поддержал его, сказал, что теперь в Европе много высших учебных заведений, и особенно похвалил английские университеты. Училища были и здесь, в Париже, но Лучьян загорелся идеей поехать в Англию, посмотреть эту страну, о которой он много слышал.
И старик вместе с женой и сыном отплыл туда на купеческом корабле. Они добрались до Оксфорда и там остановились в замке у лорда Дэвиса — друга графа Рудольфа. Он смог добиться принятия Власа в университет и начал учить гостей говорить по-английски.
Внук Лучьяна старательно осваивал новый язык, общаясь с преподавателями и другими студентами. Юноша хотел заняться гончарством и здесь, но дедушка велел ему пока не думать о работе, взял все расходы на себя — он стал домашним учителем у внуков Дэвиса.
Утром и днём Влас был на лекциях, а вечером повторял пройденный материал: логику, право, философию, произведения латинских, греческих и арабских авторов. Несмотря на трудную учёбу, студенты жили довольно весело, участвуя в торжественных церемониях, устраивая шумные застолья. Дедушка, глядя на внука и его друзей, с ностальгией вспоминал свой Каллир-Каден, счастливые и беззаботные годы юношества. Он желал, чтобы парень хорошо здесь обучился и сделал карьеру.
Вскоре из Парижа пришло послание от Лесмьяна. Тот сообщал, что Ромул и Зил хотят вскоре лететь на Юпитер, чтобы проведать там родственников. Лучьян решил вернуться в Париж, поговорить с друзьями об отлёте и по возможности отсрочить его, так как желал взять с собой на родину Анну и Власа. Оставив жене и внуку свои сбережения, он покинул Оксфорд. Но перед отплытием во Францию немного поездил по Англии.
***
Лучьян посетил известные замки: Тауэр, Виндзорский в Лондоне, основанные королём Вильгельмом I Завоевателем, и Дуврский в Дувре, построенный его правнуком Генрихом II Плантагенетом. В дороге он встретил сказителей, от которых узнал предание о рыцарях Круглого стола. Один художник показал ему портреты короля Артура, рыцаря Ланселота, волшебника Мерлина и его внучки, тоже волшебницы, Мерлины.
Путник встречал и астрологов, определявших по звёздам и планетам будущее. К ним за советом обращались многие — от королей до простых людей. Лучьян наблюдал ночное небо, рассматривал созвездия. Он нашёл Поллукс, Альдебаран, Альтаир, Бетельгейзе, Процион, Арктур и «подмигивавшую» красную звезду Алголь, которую египтяне называли «глазом дьявола».
Старик посещал лаборатории здешних учёных-алхимиков, которые вырабатывали сплавы, кислоты, краски, создавали порох, изобретали химические приборы.
Во Францию наш путник плыл на купеческом судне вместе с бродячим философом-схоластом. Тот проповедовал идею сочетания веры и знания, бытовавшую тогда в Европе.
Лакония и Лансоны (из дневников Лучьяна)
Здесь приведены записи из дневника Лучьяна Смолоза, посвящённые полёту на Луну.
«Лето 1206 года от Рождества Христова. Мы с Лесмьяном, Зилом и Ромулом прибыли сегодня в старинный город Панди. Я хотел бы рассказать о чудесном открытии; если моя летопись сохранится, буду только рад. Нам удалось найти и откопать наш корабль, зарытый на побережье на севере Франции. Он работал исправно, и мы решили попробовать подняться на нём в космос. Шарль дал нам с собой провизию и бутыль вина, которую велел распить по прибытии на Юпитер.
Но четверо друзей захотели пока посетить спутник Земли — Луну. Безжизненная с виду, она всё же чем-то притягивала нас… Мы из иллюминаторов наблюдали за Землёй и восхищались уже в который раз. Какая красивая планета, сколько цветов и оттенков! Белый, голубой, синий, зелёный, жёлтый, оранжевый и много ещё… Сквозь облака просматривается Европа, Азия, ещё какие-то части света, неизвестные нам. Земля так прекрасна, так великолепна! Я полюбил её не меньше, чем свой Юпитер.
Мы приблизились к серой Луне, испещрённой кратерами, покружили над ней — никто здесь не жил. Лесмьян всё-таки посадил корабль на поверхность; тот выпустил колёса и поехал, лавируя между впадинами и горами. На пути появился холм, мы стали подниматься на него, но не заметили вовремя пещеру и не объехали её стороной…
И, провалившись в неё, думали сначала, что вот-вот погибнем — наступила кромешная тьма, раздался грохот, — а потом увидели, что летим над облаками, под которыми видны леса и поля, реки и моря! Радости нашей не было предела — ведь открыли новый мир, таившийся под твёрдой оболочкой! Но в нём царит ночь, так как солнечный свет сюда не проникает.
Посадив корабль на какой-то поляне, мы отправились странствовать. Здесь живут такие же люди, как и на Земле, и они даже не догадываются, что где-то там за оболочкой — бесконечная Вселенная!
На Луне всего два государства — Лакония и Лапония, почти равные по территории. Мы совершили посадку в Лаконии и вскоре пришли в её столицу — Панди. Какой тут порядок, какая чистота на улицах! Ни мусора, ни помоев. Город древний, почти все здания старые, новых мало. Здесь много научных лабораторий и университетов, учёные постоянно что-то изобретают. А вообще жители добродушные, отзывчивые, трудолюбивые…»
***
«Город Панди назван в честь лунного пророка, старца, которого почитают в обеих странах. Недавно был праздник в его честь. Прямо на улицах священнослужители накрывали длинные столы и приглашали за них всех прохожих. И нас тоже позвали отобедать. Мы уже неплохо понимаем местный язык. Сказители много интересного поведали о пророке. Старец Панди — основатель пандеизма, религии, в которой Бог представляется как бесконечная сила, стремящаяся к мировой гармонии.
Отец пророка, бог Син, который некогда владычествовал здесь, передал свою власть сыну. Старца Панди, мудрого и справедливого, считают главным человеком лунного мира. У него был сын Мун, к его детям в разное время причисляли царей Мейга и Лаксанта, царицу Линд, пророка Феодора и многих других.
В Лаконии правили династии царей Гуронов, Жорженов, Лингорсов и прочих».
***
«Начало 1207 года. Мы объехали почти всю Лаконию, побывали в городах Графенберг и Панагас, останавливались в небольших селениях, а также посетили знаменитые крепости.
Графенберг, основанный не более полувека назад, уже считается большим городом — он быстро расширяется. Там мы остановились в маленькой уютной подземной гостинице.
Рядом с городом находится несколько крепостей знатных аристократов. Одну из них мы с Лесмьяном посетили — это была резиденция жившего век назад Иакинфа, потомка старца Панди. Хозяин приезжал туда отдыхать, устраивал там пиры и охотился. Теперь крепость заброшена владельцами, в ней живут бродяги, нищие, отдыхают пастухи, приходящие со скотом. В её дворе большой сад и конюшня, несколько беседок и маленький пруд. Вообще очень живописная местность, прогуляться приятно…
В замке, что находится южнее Графенберга, в горах, и принадлежал когда-то князю Иринарху, недавно открыли музей и стали проводить экскурсии. Показывают трёхвековую одежду, оружие, мебель, утварь, рассказывают, как жили здесь в давние времена.
Панагас я назвал «античным городом», потому что он очень похож на греческие города, храмы и статуи почти такие же, как там. Кажется даже, что этот город был раньше в Греции, но неведомым штормом его оторвало и принесло в такую даль. Он расположен на побережье моря Лапо, здесь чудесные пляжи, на которых любят отдыхать курортники…»
***
«Лансоны — это острова в море Лапо. Их пятнадцать штук. За них уже несколько веков воюют Лакония и Лапония, и они переходят то к одной, то к другой стране, заселяются то лаконийцами, то лапонийцами. Сейчас их заняли вигунты — воины, напоминающие земных викингов: тоже в рогатых шлемах.
Но это не помешало нам с друзьями посетить Лансоны. Тут замечательный климат, много целебных мест, очень живописная природа. Это рай для отдыха, здесь почти никогда нет дождей и сильной жары и холода. На скалистом берегу одного из островов — Ягеша — расположена тысячелетняя крепость Кирсаль, с ней связано много исторических событий, давным-давно она служила резиденцией лапонийских королей.
На Лансонах популярна легенда об утонувшем великане — остров Капат имеет форму лица с глазами, носом и губами, и вправду кажется, что это гигант высунулся из воды. На островах также существует миф о единорогах, якобы когда-то обитавших тут. Мудрый волшебник Джунай — герой здешних преданий. Также есть много сказок о волшебнице Зорко. Лунная мифология очень интересна, и она до сих пор пополняется новыми именами и событиями».
***
«Мы вернулись в Панди. Пора было уже лететь на Юпитер… На Луне ведь провели почти год. Теперь же Лесмьян и Зил торопили меня, но мне следовало подождать, пока Влас окончит университет, а потом взять его и Анну на родину. И я беспокоился за судьбу Руси. Хотел помочь этой стране, которой грозило вторжение крестоносцев, объединить её князей, устранить междоусобицы. Когда рассказал о своих намерениях спутникам, мы посовещались и решили поступить так: Зил и Ромул сбросят нас с Лесмьяном на парашютах над Парижем, а сами полетят на Юпитер, навестят там своих и наших родственников».
***
«Мы добрались до корабля, который остался, к счастью, невредим, сели в него и взлетели. Я велел друзьям передать маме, что её сыновья живы, здоровы и скоро прибудут к ней. Нам удалось найти трещину в оболочке, через которую судно вышло в космос. И сейчас летим к Земле. На этом пока прерываю записи — если останусь жив, напишу ещё что-нибудь о своих приключениях».
Индия и Китай (из дневников Лучьяна)
Продолжение дневниковых записей Лучьяна — его рассказ о путешествии по странам Азии.
«Осень 1207. Нас с Лесмьяном сбросили по ошибке не в Европе, а в южной Азии. Нам пришлось обживаться здесь, в Делийском султанате — мусульманской империи, возникшей на территории Индии. Мы встретились с новым обществом, языком и верованиями.
Природа тут замечательная, почва плодородная. Крестьяне выращивают много риса, сахарного тростника, хлопчатника, пряностей и различных фруктов.
Мы посетили Дели, Канаудж, Варанаси и другие города. Как же здешняя культура отличается от европейской! Это страна сказочных богатств, которые добывают из-под земли. Ремесленники шлифуют и гранят драгоценные камни, делают чеканку по золоту и серебру, резьбу по слоновой кости. Мне жалко слонов, которых убивают из-за бивней — они очень миролюбивые и добрые животные, помогают своим хозяевам строить хижины, возят их на себе, оберегают от хищников.
На рынках и в портах много приезжих купцов, тут всё время идёт торговля».
***
«Здесь почти такое же деление народа на большие группы, как и во Франции, они называются кастами. Кроме монахов, воинов и трудящихся, есть зависимые люди — слуги. И «неприкасаемые» — изгои, с ужасной участью, они выполняют самую тяжёлую и грязную работу, ночуют в лесных хижинах, едят отбросы, и их не считают за людей. Я думаю, что надо за них вступиться, хотя меня за это могут изгнать из султаната или убить.
Мы с Лесмьяном посетили несколько деревень на окраине империи. Здешняя община является частью другой, более крупной. Общины регулируют деятельность своих членов, собирают деньги на какие-либо нужды — например, строительство каналов или работы на полях. И контролируют хозяйство каждой семьи.
Местные жители познакомили нас с интересной игрой — шахматами, — и мы с братом очень увлеклись ими и теперь играем не хуже индийцев.
Недавно посетили несколько индуистских храмов — с покрытыми рельефами стенами, вдоль которых стоят статуи. И ознакомились со здешней мифологией, с пантеоном богов — Адити, Праджапати, Брахмой, Индрой и многими другими».
***
«Весна 1208. Мы теперь в империи Цзинь, в Кайфыне, прибыли сюда на верблюдах с купцами. Меня изгнали из султаната за то, что вступился за «неприкасаемых». Китай удивил нас не меньше, чем Индия. Тут вместо букв — причудливые иероглифы; я собираюсь выучить этот язык, а Лесмьян не хочет, говорит, что у него голова уже забита другими языками.
К сожалению, здесь тоже есть рабство — всё население делится на свободных «добрых» и зависимых «подлых». Императора называют Сыном Неба, посредником между Небом и людьми, а империю — воплощением небесного порядка на земле.
Монарху помогают управлять страной чиновники. Чтобы стать одним из них, надо быть свободным человеком и сдать экзамен, это очень сложно: ведь на одно место — сто с лишним претендентов. Зато люди, которым удаётся занять его, получают высокие должности и большое жалование».
***
«В Китае живут люди спокойные, умные, рассудительные, набожные. У них интересная религия — буддизм, который переплетается с конфуцианством и другими верованиями.
Будда — это живший почти две тысячи лет назад в Индии царевич Гаутама. Он был беспечным, имел всего вдоволь, видел жизнь прекрасной и лёгкой и не думал о том, что в мире есть горе, боль и смерть. Но, встретив немощного старика, понял, что и ему не миновать старости. Потом увидел больного и осознал, что сам может стать таким. Задумался о смерти и ушёл в отшельники. Много лет странствовал, испытывая нужду и лишения. И однажды, сидя со скрещёнными ногами под деревом, в глубоких раздумьях, путник обрёл мудрость, и его стали называть Буддой — Мудрецом.
Будда говорил, что нужно всегда быть правдивым, делать добро, не заниматься воровством и не испытывать ни к кому злобы и зависти. Человек должен перестать желать для себя богатства и удовольствия, и тогда после смерти он получит новую жизнь в другом теле.
У Будды было много учеников, они странствовали с ним по Индии, живя подаянием.
Буддизм теперь распространился по всей Азии. Его приверженцы призывают любить и уважать родителей, хорошо относиться к рабам и слугам, помогать нищим, не убивать ни людей, ни животных.
Китайцы свято чтут своих предков, любят рассказы о старине и передают их из поколения в поколение. У них есть свои сверхъестественные силы — божества, духи, драконы.
Китайский мудрец Конфуций, современник Будды, по движению солнца, луны, звёзд угадывал волю Неба.
Он считал, что главная добродетель человека — уважение к старшим. Дети должны заботиться о своих пожилых родителях. Конфуций сравнивал семью и государство. Подданным следует почитать и слушаться правителя как отца, а ему — относиться к ним с отеческим вниманием и заботой. Мудрому правителю нужно быть справедливым, добрым и терпеливым.
Я перевёл некоторые высказывания Конфуция на русский язык — теперь больше говорю и думаю по-русски, в отличие от Лесмьяна, который общается со мной на языке нашей родины, чтобы не забыть его.
«Благородный человек лишён тревоги и боязни, ведь если не найдёшь внутри себя изъяна, то и нечего бояться».
«Казнить кого-либо, вместо того чтобы наставить на путь истинный, — бесчеловечно».
«Ничтожный человек стремится к выгоде, а благородный — к справедливости».
«Благородный человек винит себя, а ничтожный — других».
Мне удалось перевести и записать себе на память ещё немало притч — это настоящий кладезь мудрости…»
***
«Лето 1208. Мы недолго находились в Пекине. Купили там фарфоровые блюдца, картину с горами и озером и статуэтку — музыкантов на верблюде. И ушли оттуда на северо-восток.
Теперь прибыли к Великой стене, протянувшейся на несколько тысяч километров. Любуемся с неё горами и холмами, покрытыми кустарниками. Это грандиозное сооружение называют «самым длинным кладбищем в мире» — при его строительстве погибло не меньше двух миллионов людей. Как говорили купцы, встреченные нами здесь, «каждый кирпич стены стоит одной человеческой жизни».
Странники, с которыми мы недавно общались, поведали о соседней империи Чингисхана. «Чингисхан» означает «хан с безграничной властью», на самом же деле его зовут Темучин. Он покорил все монгольские племена и был избран верховным правителем Монголии. Имеет стотысячную орду, в которой железная дисциплина. И собирается завоёвывать другие страны…
…Мы в раздумьях сидели на высокой стене, а вокруг громоздились горы и холмы. Долго говорили с братом о том, как дальше добираться до Европы, до Парижа и Оксфорда.
Нам предстоит ещё долгий путь, но надеюсь, что пройдём его благополучно, останемся живы и невредимы. Зил и Ромул теперь, наверное, на Юпитере, они хоть на короткое время прибыли к себе домой. А мы с братом, вечные странники, вновь ходим по неведомым землям. Но когда-нибудь тоже вернёмся на родину, к маме, очень надеюсь на это…»