За перелетными птицами Глава 27

Глава 27
С наступлением декабря итальянцы стали часто произносить слово «Natale», значение которого Анатолий не понимал. Причем они распределяли дела до и после Natale, из этого он заключил, что это не имя девушки Натальи, а какая-то дата или событие. В магазине у Розеллы на столе рядом с кассой появился красочно украшенный домик с двадцатью пятью выдвижными, словно у комода, ящичками, на которых красовались соответствующие цифры. Каждый день один из ящичков был открыт и там лежали маленькие леденцовые карамели. Это внесло оживление серди покупателей, которые с улыбкой и благодарностью брали угощение себе или давали детям.
 На очередном уроке он спросил у своей учительницы, что это за слово «Natale».

– Nascere, natale di Jesu, (родиться, рождество Иисуса) – удивленно сказала она, полагая что об этом должны знать все люди, – смотри, это адвент календарь, который показывает, что это случится двадцать пятого декабря.

Несмотря на то, что слово Jesu также было не знакомо, да и слово «адвент» также не понял, он решил, что речь идет о рождестве, которое в Европе отмечают до нового года.

– Рождество в России отмечают 7 января, – сказал он, немало удивив свою учительницу.

– Bianco? – спросила она. В глазах её читалось ожидание восторга.

Ученик не мог разделить её восхищения, он не понимал, почему Рождество должно быть белым.

– Снег бывает на Рождество? – переспросила она.

Упоминание о снеге несколько отрезвило Анатолия. Он уже купил пленку и натянул её на палатку как тент. Спать стало теплее. Следующее, что он хотел предпринять, чтоб утеплить жилье – постелить под палатку настил из досок. Поддоны, которые он разберет для этого, уже лежали у него на поляне.

– Всегда, – удивленно ответил он, – это же Россия, там снег лежит восемь месяцев в году. А здесь тоже бывает снег? – вопрос для него был чисто практически, надо ли снимать квартиру на зиму.

– Очень редко, и лежит он всего несколько дней. Если на Рождество бывает снег, это считается к счастью. Может ты привезешь нам снега? – глаза её заблестели лукавой улыбкой.

– Я попрошу Деда Мороза, – улыбнулся он в ответ.

Отношения с Розеллой улучшались с каждым днем. Теперь она не тушевалась, когда во время урока в магазин входил запоздалый покупатель, а спокойно переключалась на него, обслуживала и потом продолжала урок. После учебы она провожала его почти до леса, а потом он провожал её обратно до селения или до дома. Такие провожания в игривой форме иногда повторялись по два-три раза. В выходные он опять принимал свою гостью, и они готовили неизвестное для него блюдо – лазанью. Погода постепенно портилась, по небу все шли и шли тяжелые тучи, иногда моросил дождь. Им пришлось устроить стол прямо в палатке, которая уже стояла на деревянном настиле, имела тент и в ней было тепло и сухо.

Он, наконец, понял значение слова «Fidanzato» и когда кто-нибудь называл его этим именем улыбался и согласно кивал головой. Он понимал, что отрицание в данном случае является лучшим подтверждением догадок окружающих. Круг его общения всё больше разрастался, но, к своему удивлению, в моменты уединения мысленно он всегда был с ней.

По мере приближения рождества в магазине начали появляться различные безделушки, которые Розелла называла подарками и предлагала купить каждому покупателю. И торговля ими шла бойко. Анатолий понял, что тоже должен купить какой-нибудь подарок и зашел в магазин одежды. Там его радушно встретил Марчелло, а когда увидел, что он пошел по рядам женской одежды, тут же достал несколько очень красивых красных шарфиков, объясняя, что лучший подарок должен быть именно красного цвета. Он также красиво упаковал подарок и пожелал хорошего рождества.

Сбор урожая оливок вокруг селения шел полным ходом. Он был востребован и работал каждый день. По окончанию работы у одних владельцев сада он переходил к другим и делал это по предварительной договоренности без перерыва. Розелла повесила объявление у себя в магазине и договаривалась с новыми хозяевами садов. Из-за туманов и росы работы начинались не с раннего утра и приходилось работать допоздна и ему не всегда удавалось встретиться с ней.

Несколько раз ему приходилось отвозить оливки на производства масла. Видавшее виды здание со старым оборудование все изнутри пропахло терпким ароматом неведомых ему трав и еще чего-то неуловимого, непонятного, как будто грецкого ореха или миндаля. Заметив в его глазах разочарование, работник цеха объяснил ему, что это очень старый цех с традиционной технологией, которая позволяет получить самое качественное масло. Он показал ему, как под вращающимися по кругу тяжелыми мраморными катками вырабатывается пахучая паста, которую затем складывают в кольцеобразные мешки и кладут в пресса, из которых вытекает желто-зеленая мутная жидкость, которую рабочие наливали в блюдца, макали в него свежий хлеб и ели, восхищаясь вкусом и ароматом масла нового урожая. Вкус и запах свежего хлеба со стекающей с него зеленой массой не шел ни в какое сравнение с терпким, горько-солоноватым вкусом свежего плода с тягучим послевкусием, которое он пробовал в первый день сбора урожая у Паоло.

Уже почти месяц как Анатолий оказался в Италии. Здесь он встретил к себе совершенно другое отношение, чем в России. Итальянцы оказались действительно приветливыми и душевными людьми, интересовались, разговаривали с ним, несмотря на его еще слабый итальянский язык. Его приглашали на работу, платили, как ему казалось, вполне достойно. Он постепенно начал понимать цену итальянской лиры и свои возможности, которые, впрочем, были не так велики. Часть заработанных денег он по старой привычке хранил в банке, которую также закопал в землю под дерево недалеко от своей палатки.

Была уже середина декабря, погода, а по меркам России стояла вполне осенняя, а днем даже летняя. У него было свое жилье, своя палатка, в которой он оборудовал стол, постелил настил, чтобы защитить себя от холода земли и навес от дождей. Как сказала Розелла вероятность снега в этих краях совсем не большая, да и что это за снег, если тает в течение нескольких дней.

Свершилась мечта бомжа жить в теплых краях и иметь свое, хоть и в виде палатки жилье; свершилась мечта человека не быть изгоем и равноправно общаться с окружающими; свершилась мечта любого человека быть востребованным и зарабатывать себе на жизнь. Мало того, у него появился близкий человек, о ком он думал, и который отвечал взаимностью.

Разнообразное и сытное питание также дало свои результаты. Сошла худоба, глаза его теперь не казались впалыми, он стал живее, бойчее в движениях и поведении. Теперь он смотрел на окружающих как на равных себе людей, прошел страх быть прогнанным или униженным, а когда по выходным шел гулять в новой одежде он выглядел вполне состоявшимся итальянцем, и отпущенная кем-то насмешка «fidanzato» уже выглядела комплиментом.

Итальянцы все больше втягивались в предрождественскую эйфорию, на улице появились гирлянды и украшенные ели, в центре селения возвели рождественский вертеп: инсталляцию с ребенком в яслях, которую он воспринимал какой-то сказочной сценой, окна многих домов также были украшены различными статуэтками, значения которых он не понимал, работали рождественские ярмарки, где продавалось много подарков красного цвета. Он все чаще слышал непонятное ему слово «advent» и видел, как с каждым днем меняется настроение людей. Не понимая до конца происходящего Анатолий также втягивался в это предпраздничное настроение, и воспринимал его как подготовку к новому году. Розелла рассказала о традиции встречи рождества, особо подчеркивая, что это семейный праздник.

– Но, если ты выполнишь обещание и устроишь «Natale bianco», – кокетливо улыбнулась она ему, – я смогу прийти к тебе в гости после двенадцати ночи.

– Я уже написал письмо Деду Морозу, – принял игру Анатолий, – он обещал принести снег.

Не воспринимая до конца Рождество, которое он не праздновал в России и путая его с новым годом, он хотел бы встретить этот день не один, а в компании с Розеллой, ведь не было у него никого более близкого, чем она. «Мне и елку рубить не надо, – рассуждал он про себя, – у меня она стоит во дворе и не одна. Найду на берегу морскую звезду, да немного ракушек и повешу их на ветки. Такого украшения ни у кого нет».

Адвент календарь показывал двадцать третье число, когда утром Розелла попросила его наловить ей рыбы.

– Принеси после обеда сколько поймаешь, я часть продам, – предложила она, – вечером тоже неси. Даже завтра с утра можешь еще наловить. Сейчас все будут брать рыбу.

Анатолия обрадовало такое предложение. Еще вчера вовсю шел сбор урожая, и он был нарасхват, а сегодня и следующие дни не было запланировано ни одного рабочего дня. Вернувшись к палатке, он тут же взял удочку, которую купил сразу после потери старой и пошел на рыбалку.

Утреннее солнце слепило прямо в лицо, легкий бриз нес приятную прохладу с моря, редкие волны тихо шелестели о прибрежный песок. Рыбалка была не только приятной, но и удачной. Он закидывал блесну раз за разом и в течение часа наловил столько рыбы, что можно было нести в магазин. Розелла с благодарностью приняла дары моря, но на витрину выкладывать не стала. За день он сделал три ходки и каждый раз они заносили их в отдельную комнату, и каждый раз рыбы предыдущей партии там уже не было.

На следующее утро он снова принес почти полное ведро рыбы и отдал Розелле, сказав, что это для нее. Она поблагодарила его и отчитала деньги за вчерашний улов. Сумма вышла неплохая, что сильно удивило и обрадовало рыбака, а когда он с благодарностью посмотрел на нее, она остановила его попытку начать говорить.

– Это нелегально, – сказала она, – никто не должен знать об этом. И такое возможно только перед Рождеством.   

Адвент календарь был открыт на ящичке с номером 24, сегодня ночь на Рождество, а на улице стояла ясная, солнечная погода, ни ветерка, ни тучки. Мало того, было почти по-летнему тепло. Словно угадав его опасения Розелла посмотрела на него с укором и со слегка ехидной улыбкой сказала.

 – Кажется, твой Дед Мороз не спешит принести нам снег на Рождество, ты, наверное, плохо молишься.

 – Молюсь, – смутился он, уже сам не веря в то, что говорит, – он обещал прийти.

 – Я знаю, что он идет, – продолжала она разыгрывать его, – вчера он сыпал снег на Милан, если будет идти так медленно, он не успеет и ты встретишь Рождество один, – она смотрела прямо в его смущенные глаза и старалась говорить строго, но была заметна легкая игривая улыбка.

 – Придет, – успокаивал он то ли её то ли себя, – я позвоню ему еще раз.

Вернувшись к морю, он наловил рыбу уже для себя, потом прошелся по берегу и собрал выброшенные на песок ракушки, обломки кораллов и несколько звезд. На поляне он выбрал в качестве рождественской небольшую елку и развесил эти дары моря на ветках. Получилось оригинально, но невзрачно. Затем он приготовил обед, поел и прилег отдохнуть.

Проснулся он от шума. Тент палатки трепетал от сильного ветра, заметно посвежело. Выйдя на улицу, осмотрелся. Солнце уже склонялось на запад, деревья отбрасывали косые тени. На небе не было ни облачка, только воздух стал прохладным, как ночью. Пошел в сторону моря, которое сильно шумело. Там, внизу скалистого берега огромные волны с ревом накатывались на камни. Небо до самого горизонта было чистым и только на северо-востоке узкой полосой выползали тучи. Стало ясно, что погода меняется, возможно будет холодно и может пойти дождь. «Ну, Дед Мороз, на тебя одна надежда, не подкачай», – с улыбкой подумал он и пошел разводить очаг. Ему очень хотелось, чтобы близкий человек разделил с ним радость этого вечера. Конечно, он понимал, шутку Розеллы, знал, что она придет к нему в любом случае, но ему и самому захотелось снега, волшебства, которого просила и ожидала она и которая на его родине является просто суровой реальностью любой зимы.

Затем он взял канистру и пошел к роднику и уже находясь у моря оценил, насколько разыгралась погода. Ему вспомнилось то дождливое утро, когда он приплыл сюда на утлом суденышке, которое едва не разбилось о береговые камни и только чудом оказалась на пляже. Волны были не меньше тех, что были в то утро. «Что ж, – решил он, заглядываясь на север, – такой ветер за ночь донес меня с Хорватии до сюда. Интересно, где находится Милан, ближе или дальше? Думаю, к полуночи что-то будет. Хорошо бы снег»

Вернулся на поляну, палатку заметно трепало. Он перепроверил все ли растяжки привязаны как следует и, удовлетворившись, что сделал все, чтобы палатка не улетела, занес внутрь чайник и попил чай, закусывая одновременно остатками рыбы и риса.

Вечерело, солнце уже скрылось за деревьями. Нужно было готовиться, а погода не располагала к пикнику на улице, и он занес столешницу в палатку и установил его на камни. Затем расставил все имеющиеся продукты на столе и осмотрелся. Все необходимое для вечера ждало своего часа, но начинать готовить было еще рано, а усиливающийся ветер мог и вовсе не позволить сделать это. Боясь, что пойдёт дождь и промочит дрова, он занес пару охапок веток во внутрь, остальные спрятал под пологом палатки снаружи.

Так, в ожидании, не зная, что делать он сидел с полчаса. Стемнело. Он вышел на улицу и осмотрелся. С северо-востока ползли тяжелые тучи, которые заняли почти полнеба. «Уже скоро, – заключил он, взглянув на север, – через пару часов, около одиннадцати будет».

Зайдя обратно в палатку и не зная, как скоротать время, он прилег и попытался задремать. Но тщетно. Он не мог ни уснуть, ни отвлечься на какие-то другие мысли. Ожидание предстоящей встречи полностью занимало и не отпускало его.

Но лежание без дела все равно дало свой результат, сам не замечая того, он забылся и не слышал больше, как плещется на ветру полог палатки, как шумит листва на деревьях, как ревет под горой бурлящее море. Он не знал, сколько времени провел в этом забытье, но очнулся от какого-то дискомфорта и не сразу сообразил, что неудобство доставляет непривычная тишина. Тут же вскочив он взял полог палатки, который, к его удивлению, не отлетел в сторону, а открылся послушно ровно настолько, насколько он его откинул. Высунув голову, он с удивлением увидел, как в полной, звенящей тишине на землю падают огромные снежинки. Тишина была настолько абсолютна, что, казалось, он слышал, как шелестят снежинки задевая друг друга. Земля была покрыта снегом сантиметров на пять. Живя в заснеженной России, где каждую зиму выпадает огромное количество снега, он ни разу не видел такого сильного снегопада, который граничил с чудом или сказкой.

Он быстро зажег очаг, поставил на него крышку котелка, налил оливкового масла и как только оно нагрелось положил рядом приправленные солью и специями рыбины. Надо было спешить и он забросил в топку сухих мелких веточек, отчего рыба зашипела. Буквально через пять минут он перевернул рыбу, подлил еще масла и опять занялся огнем. Готовка рыбы заняла очень мало времени и, довольный собой, занес пышущее жаром блюдо в палатку.

Осмотрелся еще раз. «Рыба готова, овощи нарежу, когда она придет, – рассуждал он, – сообразим вместе какой-нибудь салат. Сыры, колбаски нарежу…» Где-то глухо, почти неслышно ударил колокол, оповещая, что наступило Рождество. Быстро собравшись, он закрыл палатку и спешно пошел встречать Розеллу.

В последний день адвента вся Италия бросает все свои дела и собирается встретить Рождество. В этот день готовится неимоверное количество различных блюд: пирогов, хлебов и, особенно, рыбы. Стол в этот вечер должен ломиться от яств. Никто не работает в этот день, кроме продуктовых магазинов, которым приходится быть на посту хотя бы до обеда, чтобы забывчивые кухарки могли закупить то, о чем не позаботились заранее.

Вот и Розелла была вынуждена прийти с утра на работу, куда прибегали то одна, то другая хозяйка, которые сначала извинялись, потом поздравляли её с Рождеством и быстро купив какие-нибудь специй, крупы или овощи убегали домой. И чем ближе подходило время к обеду, тем больше забывчивых хозяек прибегало к ней.

Закончив, наконец, работу она пошла домой, где её ждала кухня. Ей предстояла работа сродни подвигу: приготовить ченоне – рождественский ужин, который начнется в семь вечера и продлится до полуночи. Ужин будет постный, то есть без мяса и птицы. По сложившейся традиции нужно готовить несколько закусок, семь рыбных блюд, множество сладостей и королеву стола – традиционный рождественский кекс панеттоне, приправленный изюмом и сухофруктами.  И все это предстояло Розелле приготовить за оставшиеся три-четыре часа. Правда, панеттоне и некоторые сладости она испекла еще с вчера.

Она вернулась домой после обеда держа в руках полное ведро рыбы. Андреа был дома и встретил свою дочь вопросом.

– Я чем-то могу помочь, – спросил он вошедшую дочь.

– Если хочешь, почисти рыбу, – ответила она, вручив ему ведро.

– Ты зачем купила столько? – удивился он.

– Я не покупала, мне Анатолий принес.

– Надо было денег дать, он же добывал её, принес.

– Не взял, предлагала. Зато я вчера три ведра продала его рыбы.

– Но это же опасно.

– Нет, я продала только нашим родственникам, они никому не расскажут.

Старый большой кот с лоснящейся, серебристого отлива шерстью и понимающим взглядом медлительно и с достоинством вышел навстречу хозяйке и уставился на ведро, откуда шел манящий запах рыбы, а когда дочь передала его отцу, спокойно последовал за ним. Любимец семьи прекрасно понимал, что свою порцию рыбы получит прямо сейчас, а не будет томить себя долгие часы делая не нужные манипуляции и без которых рыба вкусна и сытна.

Отец пошел чистить рыбу, а дочь пообедав принялась за готовку. Она решила приготовить суп каччуко из морепродуктов и рыбы, несколько сортов жаренной рыбы с тальятелле, полентой и овощами, карпаччо из семги, который особенно нравится отцу и, обязательно пожарить маринованного угря и морепродуктов, без которых не обходится ни одно Рождество.

И конечно она не забудет о близком ей человеке. Панеттоне к столу и для палатки уже готова, рыбу он пожарит сам, а вот такие деликатесы как карпаччо и маринованный угорь обязательно придутся к столу.

Сытый кот уже проследовал за рыбой на кухню и спокойно лежал на коврике посматривая иногда одним глазом, не заметит ли её хозяйка и не угостит ли она еще куском рыбного филе.

И вот она поставила на плиту две кастрюли: одну с водой, а на дно другой плеснула немного свежего оливкового масла и процесс начался.

Первую кастрюлю она загрузила рыбными головами, что принес отец, для второй начала нарезать овощи.

– Aglio, olio e peperoncino per tornata felicita, – напевала она слова известной песенки бросая в раскаленное масло по очереди чеснок, острый перец, а также лук, тертую морковь и сельдерей.

Не прошло и пяти минут как по кухне разнесся невероятный аромат и наступила очередь морепродуктов, которые она успела накрошить, пока доходили овощи.

Шкварчание и аромат морских гадов не оставили равнодушным даже сытого кота. Он с укором посмотрел на хозяйку и получил от нее кусок рыбы. Он тяжело встал, волоча полное брюхо подошел и взял зубами кусок, а затем отнес на коврик и прилег рядом. Все-таки отец хозяйки щедрее…

Для Андреа наступило самое мучительное время. Ароматы с кухни сегодня будут идти долго, сменяя друг друга. Розелла перепоет десятки песен, видно, что она в ударе, когда ей удаются почти все блюда, а значит не будет ни одного оставляющего равнодушным аромата. Есть только одно условие: не заходить на кухню, не давать советов, не портить ей настроение и тогда все у нее получится. Но как не войти, как не поучить, ведь он и сам повар от бога, и сам мог бы приготовить, если не лучше, то по крайней мере не хуже, чем она.

Вот уже запахло вином, которое дочь добавила к тушенным овощам, вот уже она возится с бульоном, снимая отваренные и развалившиеся головы и кладет новую порцию рыбы, чтобы добиться густоты и наваристости. Еще полчаса и соединятся все компоненты из разных кастрюль в одну, примут на себя филе из разных сортов рыбы, которое она уже нарезает и издаст этот великолепный суп напоследок дух лаврового листа. «Какой же запах исходит из кухни, удался ей каччуко!» – удовлетворенно думал отец уже в который раз проглатывая слюни.

Розелла взглянула в окно. По-прежнему светило солнце, но деревья сильно качались от ветра. «Кажется, меняется погода, – озадаченно отметила она, и, улыбнувшись, добавила – может Дед Мороз и правда устроит Натале бьянко?»

Кастрюля с каччуко благополучно перешла на стол, и хозяйка накрыла его полотенцем, чтобы он еще немного потомился, а плиту уже заняли две кастрюли и две сковороды. Предстояло приготовить сразу три блюда: поленту с сыром, тальятелле, который она нарезала с вечера, и ризотто с морепродуктами. Искусная повариха затеяла очень сложное дело, с которым справится не каждый профессионал. Пока в кастрюлях грелась вода она взялась за сковороды и обжарила лук в оливковом масле для ризотто и добавила к нему чеснок, потом во второй обжарила также на оливковом масле лук с чесноком и добавила туда сливки и перец, вернувшись к первой она положила туда рис и продолжила обжарку. Пришло время второй сковороды и в неё легли морепродукты, пока в первой обжаривалась великолепная смесь для тальятелле, первая сковорода приняла на себя белое вино и разразилась невероятными запахами. Вода в кастрюлях вскипела почти одновременно, и в первую из них легли тальятелле, а во вторую она бережно всыпала кукурузную муку, которая требовала постоянного помешивания. В первой сковороде вино уже выкипало и взамен ему хозяйка влила рыбный бульон, который остался от каччуко. Она выключила конфорку под второй сковородой и оставила его томиться пока не готова тальятелле. Закрытая крышкой первая шумела, доходя до кондиции. Полента не давала покоя хозяйке схлопывая с шумом свои пузыри, а во второй кастрюле уже вовсю кипел и варилась паста, требуя к себе особого внимания. И вот она откинула тальятелле на дуршлаг, посыпала на него тертый сыр, добавила сливочного масла и бросила их на морепродукты. Блюдо почти готово, надо немного подогреть и дать сдружиться пасте с деликатесами моря. Вот уже готова полента, она сливает её в форму для выпечки и дает ей остыть. Первая сковорода все еще требует к себе внимания, она несколько раз доливает туда бульон, пока не убедится, что ризотто готово и надо сдабривать его специями. Розелла рубит зелень и натирает сыр для поленты, затем освобождает её от формы, нарезает горизонтально на круги, кладет на противень с пергаментом и выкладывает слои поленты со слоями зелени и сыра и, натерев сверху сыр и сдобрив маслом ставит блюдо в духовку. Итак, приготовлено сразу три блюда, пора заняться жаркой различных сортов рыбы. Это может показаться простым занятием, наливай в сковороду масло и клади по очереди рыбы. Но каждая рыба требует своих специй, каждая рыба должна иметь свой, только ей присущий вкус и аромат и для каждой рыбы посуда отмывается от вкусов предыдущего блюда, чтобы не произошло их смешение. Поэтому приходится работать с тремя сковородками: жарить рыбу в одной, мыть и прокаливать вторую, готовить закладку рыбы с овощами в духовку третью.

Полента покинула духовку и туда пошла сковорода для тушения рыбы, в другой сковороде вовсю шкворчит и возмущается рыба, издавая умопомрачительный аромат, третья сковорода отжарила свой сорт рыбы, и уже вымытая стоит на прогреве, чтобы освободиться от запаха предыдущего блюда. Розелла заканчивает свой кулинарный марафон, и отец робко проходит мимо двери ожидая, что дочь заметит и пригласит его попробовать блюда. И он не ошибся, самое время продегустировать блюда и при необходимости добавить специи.

На улице уже темно, ветер не унимается и, кажется, на небе не видно звезд.

Андреас удовольствием дегустировал одно блюдо за другим с удовлетворением замечая, насколько оригинальными и выдержанными они оказались. Он хвалил свою дочь и думал про себя: «как же ей удается готовить одновременно столь богатое различие блюд? Для этого мало быть поваром, мало быть итальянкой, надо, чтобы мать её была Анжела, только ей такое удавалось, никому больше».

Пора накрывать стол, для этого комната уже готова давно, елка стоит уже с восьмого декабря, красивую скатерть Розелла постелила еще вчера и нарядная, праздничная посуда уже заждалась своих хозяев.

– Ты сказала, после полуночи ты пойдешь к русскому? – спросил Андреасвою дочь придя за очередным блюдом для стола

– Да, папа, – отвечала она, – мы так договорились.

– Для него тоже приготовила?

– Да, конечно.

– Но рыбу ты пожарила только по две.

– Рыбу он сам пожарит.

– А он умеет жарить рыбу, как он вообще готовит? – в интонации отца чувствовалось какая-то ревность.

– Рыбу жарит неплохо, но недосаливает и совершенно не разбирается в специях.

– Ну конечно, он же не итальянец, – удовлетворенно заметил Андреа.

Стол был накрыт и семейство село ужинать. Старый кот также не отстал от хозяев, он уселся на предназначенный для него стул и стал наблюдать как отец с дочерью о чем-то шептали, наклонив головы и держа перед собой руки, а затем сели поедать эту испорченную перцем и запахом трав рыбу.

За окном шумел ветер, заметно похолодало. Любимец семьи спал на своём стуле свернувшись в калачик и прикрыв лапкой нос – верный признак наступления холодов. За столом же стояла теплая домашняя обстановка. Отец с дочерью вспоминали лучшие моменты жизни, безвременно ушедшую мать и ожидали только хорошего.

Незаметно наступило время десерта. Розелла пошла поставить чайник и принести Панеттоне. Выйдя на кухню, она вдруг заметила, что за окном наступила тишина. Прильнула к окну. Действительно, ветра не было, деревья не качались и было непривычно тихо. «Хорошо, хоть ветер затих, – подумала она, – в такую погоду и идти не хотелось.

Когда закончили десерт отец уже так устал от посиделок и услышав, наконец, бой колокола, извещающего о наступлении рождества, пожелал дочери хорошо провести время, предупредил, чтобы она не шла одна, а ждала, когда он встретит её и пошел спать.

Розелла спешно сложила в сумку подготовленные продукты и блюда, наскоро одевшись выскочила во двор и остановилась в оцепенении. Совершенно завороженная от увиденного она стояла, улыбаясь несколько минут не в силах оторвать взгляд. Огромное множество крупных снежинок, кружась летали по двору и падали на землю. Снег шел так плотно, что она не видела забор, что находился в десяти метрах от нее.

– Натале бианко! – наконец, воскликнула она, – не обманул все-таки Дед Мороз, прислал снег на рождество!

На земле уже лежало сантиметров десять снега, надо переодеваться в сапоги и надеть теплую куртку.

И вот уже переодетая по-зимнему она пошла вдоль по улице. Уличные фонари почти не освещали землю, и она ориентировалась по огням на окнах домов. На краю поселения она поняла, что не сможет пойти дальше. Не видела она такого сильного снегопада и ей стало страшно. «Придется ждать его здесь,» – решила она и чтоб как-то укрыться от снега пошла под большое дерево, что стояло у дороги.