Кожаное чудо

В самых последних числах августа, когда тополиный пух перестал кружить по дворам, а по вечерам начало пахнуть отсыревшими листьями и печеными яблоками, дедушка подарил Агате портфель. Он совершенно не походил на те пестрые пластиковые рюкзачки с мультяшными феями, с которыми ходили все девчонки во дворе.
Дедушкин подарок оказался старым, довольно увесистым и на вид очень серьезным. Сшит он был из плотной рыжей кожи, местами потрескавшейся от времени, но при этом издающей густой аромат — смесь запахов древесной смолы, табака и старых книг. Вместо глянцевых пластиковых замков на нем красовались две массивные медные застежки в форме сов, а лямки изнутри были подбиты настоящим войлоком.
— Это не просто сумка для тетрадей, — хитро прищурившись, произнес дедушка, пока помогал внучке застегивать тугие ремни. — Это Портфель Знаний старого образца. Говорят, такие шили еще в те времена, когда не придумали калькуляторы. Главное — береги застежки. Они открываются исключительно тогда, когда это действительно нужно.
Первого сентября Агата с гордостью шагала в школу. Но стоило ей сесть за парту, как начались странности. На первом же уроке математики учительница продиктовала сложную задачу про встречные поезда. Только Агата приоткрыла портфель, чтобы достать ручку, как правая медная сова громко щелкнула клювом. Девочка вздрогнула, засунула руку внутрь и вместо пенала вытащила… теплый домашний пряник в виде паровозика. От него аппетитно пахло медом и имбирем. Стоило Агате откусить небольшой кусочек, как цифры в учебнике перестали плясать перед глазами, выстроились в ровный ряд, и решение задачи как-то само собой сложилось в голове — ясное и понятное, словно простая детская считалочка.
На перемене к ней подошла вредина Сонька из параллельного класса — главная школьная ябеда и забияка. Она презрительно ткнула пальцем в старомодный портфель:
— Фу, деревенщина! Где твой розовый пластик?
Агата машинально дернула за левую застежку. Внутри что-то тихо зашуршало, и прямо в руки девочке выпорхнул крошечный бумажный журавлик. Он сделал кружок над головой опешившей Соньки, вдруг расправил крылья, обернулся настоящим живым воробьем, который ловко выхватил у хулиганки из волос яркий бантик и нырнул обратно в открытую пасть портфеля. Сонька ойкнула, густо покраснела и почему-то вместо привычной ругани протянула Агате свое самое красивое яблоко сорта «белый налив».
С каждым днем чудеса становились всё удивительнее. Как-то на уроке литературы классу задали выучить огромное стихотворение о Бородинском сражении. Строчки путались, слова казались какими-то чужими и неподъемными. Вечером Агата сидела над учебником, едва не плача. В полном отчаянии она прижалась щекой к теплой коже своего портфеля. Левая сова снова громко щелкнула, и девочка извлекла оттуда старинную перьевую ручку. Чернил внутри не было, зато стоило поднести перо к бумаге, как оно принялось тихонько нашептывать текст густым басом: «Недаром помнит вся Россия про день Бородина!». Ручка буквально сама водила рукой Агаты, подсказывая забытые рифмы, пока девочка не вызубрила всё стихотворение наизусть, физически ощущая запах порохового дыма и свист картечи.
Но однажды случилось настоящее происшествие. На большой перемене первоклашка Тимоша так горько ревел из-за разбитой коленки, что даже дежурная учительница никак не могла его успокоить. Слезы мальчика капали на пол крупными горошинами. Агата подбежала к нему, распахнула свой волшебный портфель пошире и заглянула внутрь. Обычно там лежали лишь пенал и сменка, но сейчас дно сумки мерцало мягким золотистым светом. Там, прямо среди кожаных складок, плескалось целое озерцо прозрачной воды, в котором плавали серебряные рыбки-звездочки. Не раздумывая ни секунды, Агата зачерпнула ладошкой немного этой воды и промыла Тимоше коленку. Боль мгновенно утихла, кровь перестала идти, а ссадина затянулась прямо на глазах, оставив после себя лишь крохотный белый шрам в виде полумесяца. Тимоша тут же заулыбался и умчался играть в догонялки.
Постепенно Агата уяснила главное правило своего подарка. Портфель не выполнял работу за нее — он просто помогал ей стать лучше. Если она начинала лениться или жадничать, застежки намертво заклинивало, а внутри обнаруживалась лишь пустота, пахнущая пылью. Но, если она действительно старалась вникнуть в сложный предмет, заступалась за слабых или искренне радовалась чужому успеху, кожаная птица дарила нужный инструмент: то ластик, стирающий страх перед ошибкой, то фонарик, разгоняющий тьму сомнений, то компас, указывающий на верного друга.
К концу первой четверти рыжий портфель превратился в местную легенду. Одноклассники то и дело просили дать его подержать «на удачу» перед контрольными, а учителя удивлялись, откуда у новенькой девочки берется такая глубокая уверенность в ответах.
Как-то вечером Агата пришла домой, бросила свой тяжелый портфель на стул и тяжело вздохнула.
— Устала? — спросил дедушка, заваривая свежий чай.
— Немножко, — кивнула девочка. — Сегодня мы решали примеры на скорость, и я так боялась не успеть, что левая сова начала нервно хлопать крыльями. Пришлось сперва глубоко выдохнуть и мысленно уговорить её, что я справлюсь сама. И знаешь, дедуль? Я успела. Даже без помощи всяких пряников.
Дедушка улыбнулся в усы и погладил шершавую кожу портфеля.
— Вот видишь, — сказал он. — Старая школа никогда не выдает готовых ответов. Она учит самому главному: открывать замок можно только своим собственным ключом. А этот ключ — твоя светлая голова и доброе сердце. Теперь он всегда будет при тебе.
Агата посмотрела на спящего на стуле мудрого спутника. Завтра предстоял диктант по русскому языку, и она подозревала, что где-то в глубине кожаного нутра уже зреет очередной сюрприз — возможно, невидимые чернила, которые проявляются на бумаге только над правильно поставленными запятыми.