Приключения в заповеднике спасатели русалочек

Глава 1
Испорченные каникулы
Приключения, о которых пойдёт речь в этой книге, начались в первый день летних каникул.
За окном моросил дождь — нудный, мелкий, совершенно не летний. Алиса приоткрыла глаза, посмотрела на серое стекло и закрыла обратно. Потом всё-таки открыла снова и покосилась на часы. Одиннадцать утра.
— Ого, — пробормотала она. — Вот это я поспала.
Из коридора донёсся мамин голос:
— Алиса! Завтрак на столе, вставай!
Алиса потянулась, зевнула и поболтала ногами с края кровати. Девять месяцев школы позади. Впереди — три месяца полной свободы. Никаких будильников, никаких домашних заданий, никакого «ты уже сделала уроки?». Она представила, как сидит с девчонками на лавочке во дворе и они дорисовывают фломастерами карту их похода, и улыбнулась.
— Подъём, — скомандовала она себе и встала.
Умыться толком не получилось — за дверью ванной немедленно объявился Дениска.
— Алиса, ну пусти! Мне тоже надо! — захныкал он.
Дениске было пять с половиной лет, и он свято верил, что всё, чем в данный момент занимается старшая сестра, нужно ему немедленно и срочно. Алиса улыбнулась, сполоснула лицо и уступила ванную.
На кухне дымились макароны с сосисками — её любимые. Мама говорила, что при такой любви к макаронам Алисе надо было родиться в Италии. Дениска тоже их обожал, особенно спагетти: он вкладывал один кончик в рот и торжественно всасывал до самого конца, закатывая глаза от удовольствия.
Чай уже заваривался — малиновый, пахучий, — когда мама сказала:
— У меня для вас приятная новость.
— Какая? — осторожно спросила Алиса. Мамины приятные новости бывали разные.
— Завтра едете к бабушке с дедушкой. На всё лето!
— Ура-а! — Дениска подпрыгнул и едва не опрокинул тарелку.
— О нет, — сказала Алиса.
Она посмотрела в окно. Мокрая детская площадка блестела и пустовала. Там, под грибком, должны были сидеть девчонки с фломастерами и картой. Поход, медвежата в зоопарке, которых их класс взял под шефство, зелёная зона во дворе, скворечники — всё это она планировала всю последнюю четверть, загибая пальцы на уроках, когда становилось совсем скучно.
— Мам, ну зачем? У меня же были планы. Мы с девчонками собирались в поход, наш класс взял шефство над медвежатами, мы хотели посадить деревья во дворе, скворечники вешать…
— Вот и замечательно, — невозмутимо ответила мама. — Деревья посадишь у дедушки в заповеднике, скворечники там тоже пригодятся, а за животными есть кому поухаживать — дедушка что-нибудь придумает. Медвежат не обещаю, но кто знает.
Дедушка был директором заповедника. Они с бабушкой жили в доме прямо в лесу; до ближайшего села — семьдесят четыре километра, и никаких соседей. Для Дениски это звучало как сказка. Для Алисы — как приговор.
— Мам…
Мама посмотрела на неё и чуть качнула головой: разговор окончен.
Алиса надулась и пошла собирать вещи.
Она методично складывала футболки и шорты, поглядывая на часы, — вдруг мама всё-таки передумает. Часы шли. Мама молчала. В углу комнаты стоял походный рюкзак с нашитыми звёздочками — Алиса готовила его к походу ещё в мае. Она на него посмотрела, вздохнула и вернулась к сумке.
Из комнаты Дениски донёсся грохот.
— Что там ещё, — пробормотала Алиса и пошла смотреть.
Посреди комнаты стояли шесть раздутых сумок. Мама выгребала из них автоматы, машинки, солдатиков, самолётики и мячи — без конца, как из волшебного мешка. Дениска стоял рядом и отчаянно цеплялся за очередной автомат.
— Дениска, а где твоя одежда? — спросила мама.
— Я ещё не дошёл до неё, — честно сообщил он.
Алиса не выдержала и прыснула.
— Ты решил перевезти всю комнату?
— Чем я там буду играть? — Дениска посмотрел на маму с искренним отчаянием. — Мамулечка, солнышко, хотя бы самолёт оставь!
Мама попыталась сохранить строгое лицо, но тоже не удержалась. Смеялись все, кроме Дениски, который стоял, насупившись и всхлипывая. В конце концов мама сжалилась: один автомат, один самолёт — и велосипед в придачу. Дениска мгновенно забыл обо всех остальных сокровищах.
К тому времени дождь кончился. Мама приоткрыла окно, и в комнату влетело птичье щебетание — воробьи прыгали по ветками яблоньки, стряхивая капли. Солнце пробилось между тучами и положило жёлтую полосу на пол.
Вещи были собраны. Алиса позвала Дениску и они вышли во двор — прощаться с друзьями на целое лето, которое в ту минуту казалось ей бесконечно длинным и безнадёжно потерянным.

Глава 2
 Сто двадцать килограммов доброты

На следующее утро они сели в поезд на Калинино.
Алиса забралась к окну и открыла книгу. «Алиса в стране чудес» — мама всегда смеялась, что она читает про себя. За стеклом тянулись поля, потом лес, потом снова поля, потом покосившийся полустанок с одним фонарём — и всё сначала. Дениска сидел напротив и считал столбы вслух. На пятьдесят четвертом столбе Алиса не выдержала и подняла книгу повыше.
Велосипед занял половину купе. Мама попробовала его пристроить, повертела так и эдак и в конце концов оставила как есть, мысленно поставив на свободное место табличку «занято».
Ближе к вечеру дверь купе отъехала в сторону, и внутрь с трудом протиснулся мужчина. Огромный — под два метра, широкий в плечах, с густой рыжеватой бородой, из которой во все стороны торчали непослушные кудряшки. Одет просто: клетчатая рубашка, застиранные джинсы, сапоги, которые повидали не один лес. Полка под ним крякнула, когда он сел.
От него пахло хвоей, дождём и чем-то сладким — как от свежего мёда.
Вот это дяденька, — подумал Дениска, не скрывая восхищения. — Точно сто килограммов.
— Добрый вечер, — пробасил мужчина и добродушно оглядел купе. — Надеюсь, не помешаю. Иван Петрович. — Он протянул маме руку — большую, как лопата. — Для детворы можно просто дядя Ваня.
— Татьяна Владимировна, — ответила мама, пожимая. — Можно Таня. Это Алиса и Денис.
— Дениска, — поправил Дениска. — Мы едем к бабуле и дедуле!
Иван Петрович одним движением закинул сумку на верхнюю полку, без лишних слов переставил велосипед и устроился на своём месте.
— Ну что, чаю? У меня пирожки с картошкой, самое то в дорогу.
Никто не отказался. Мама достала курицу и контейнеры, подвинула вазочку с цветами, освобождая стол. Дениска немедленно заявил, что хочет съесть слона.
— Слона не держу, — сказала мама. — Есть курица.
— Тогда три курицы! И два килограмма сосисок, и пюре, и большую колу!
Иван Петрович присвистнул:
— Столько даже мне не осилить. Ты часом не в сумоисты записался?
— В кого? — Дениска немедленно отвлёкся от сосиски.
— Сумо — японская борьба. Там побеждает тот, кто тяжелее: нужно вытолкнуть соперника за круг. Поэтому борцы едят много и становятся вот такими. — Иван Петрович развёл руками, обозначив внушительный объём.
— Как вы? — спросил Дениска и с искренним интересом уставился на живот дяди Вани.
Татьяна Владимировна поперхнулась чаем.
— Денис!
Иван Петрович расхохотался — громко, без обиды, так что стаканы в подстаканниках звякнули.
— Да ничего страшного. У нас в селе меня так и зовут — Ваня Толстый. Дети — дядя Толстый. Привык давно.
— Вы вовсе не Толстый, вы Богатырь, — твёрдо сказала мама.
— А вы откуда? — спросила Алиса, опустив книгу.
— Из Калинино. Лесником работаю.
— Так мы туда и едем.
— Надо же. — Иван Петрович прищурился. — И к кому, если не секрет?
— К Кожановым. Владимир Степанович — наш дедушка, он директор заповедника.
— Степаныч? — Дядя Ваня хлопнул ладонью по колену. — Друг мой! Сто лет знакомы. Вот так встреча.
— Значит, ещё увидимся! — обрадовался Дениска. — Мы на всё лето!
— Сто процентов, — подмигнул Иван Петрович.
Разговор перескочил на егерей — Дениска узнал, что у егеря есть ружьё и можно ловить браконьеров, и немедленно решил, кем станет, когда вырастет. Алиса заметила, что для начала ему надо пересчитать всех зайцев у дедушки. Дениска не обиделся — он уже рисовал в голове, как гонится за браконьером по лесу.
— А вы, я смотрю, не очень рады заповеднику, — сказал Иван Петрович, глянув на Алису.
— Я рада бы своим планам, — ответила она. — Просто у меня было лето расписано, а теперь…
— Комары заедят? — усмехнулся он.
— Примерно.
Иван Петрович помолчал, потом достал из кармана потрёпанный блокнот в кожаном переплёте и протянул Дениске:
— Держи, будущий егерь. Рисуй зверьё, пока едем. Между станциями много всякого попадается. Карандаш точи аккуратно — проводница ругается.
Дениска схватил блокнот обеими руками и уставился в окно с видом человека, приступившего к важному делу.
Дядя Ваня повернулся к Алисе. Улыбка стала чуть тише, синие глаза прищурились — в них что-то мелькнуло, глубокое, как вода в лесном колодце.
— А ты смотри не только в книгу. Иногда то, что написано людьми, меркнет перед тем, что пишет природа. Там, куда мы едем, страницы сами переворачиваются.
Алиса ничего не ответила, но книгу убрала.
Когда пришло время спать, выяснилось, что верхняя полка достанется Дениске — мама на неё не залезала, а дядя Ваня благоразумно не стал испытывать конструкцию. Дениска воспринял это как отдельный подарок судьбы: он мечтал об этом с самой посадки.
Он залез наверх, повозился минут пять, устраиваясь, и затих. Через десять минут ровно посапывал.
Мама не спала почти всю ночь. Каждый раз, когда поезд качало на стыке, она открывала глаза и смотрела вверх. Когда всё-таки засыпала — снился Дениска, летящий с полки в замедленном времени, и она просыпалась снова.
За окном мигали огни станций. Колёса стучали ровно и монотонно. Поезд вёз их на восток — к лесу, к дедушке и к чему-то, чего Алиса пока не могла понять.

Глава 3
Дорога в заповедник

Утром поезд остановился у низкого перрона станции Калинино.
Алиса увидела дедушку ещё из окна — он стоял у своего УАЗа и щурился на вагоны, разыскивая их. Уазик был видавший виды, с помятым крылом и антенной, примотанной проволокой, — на таком только и ездить по тайге.
Дениска выскочил из вагона раньше, чем поезд окончательно встал, и с разбегу запрыгнул дедушке на шею. Очки у того съехали на нос.
— Батюшки! — дедушка поймал внука, выпрямился и засмеялся. — Живой!
Мама немедленно принялась отчитывать Дениску — тот слушал с видом человека, который всё делал правильно.
— Я же не уронил дедушку, — резонно заметил он.
— Повезло дедушке, — сказала Алиса.
Дедушка снял очки, протёр их и посмотрел на неё:
— Алиса! Ты выросла. Ты у нас теперь баскетболистка?
— Вся в отца, — вздохнула мама. — У того почти метр девяносто. Жениха никогда не найдёт — уже сейчас выше всех в классе.
— Я замуж и не собираюсь, — спокойно ответила Алиса. — Лучше в баскетбол буду играть.
Дедушка подмигнул ей поверх очков.
Тут он заметил дядю Ваню, выбирающегося со своей огромной сумкой, и они обнялись так, что Дениска присвистнул.
— Степаныч!
— Ванька, чёрт рыжий!
Дядя Ваня предложил заехать к нему перекусить перед дорогой.
— Семьдесят четыре километра — это не так уж далеко, — сказала Алиса.
— Это по асфальту не далеко, — ответил дедушка. — А по тайге — другое дело. К ночи доберёмся, не раньше. Так что едем к Ивану, и не спорь.
Дом дяди Вани стоял на краю села — деревянный, тёмный от времени, весь в резьбе. На коньке крыши красовался деревянный петух с распущенным хвостом. Даже собачья конура у забора была резная.
Из конуры немедленно выбрался Полкан — огромный, лохматый, похожий на небольшого медведя. Алиса и Дениска на всякий случай остановились у калитки.
— Да не бойтесь, — махнул рукой дядя Ваня. — Он детей обожает.
Полкан обнюхал Дениску, лизнул его в ухо и завилял хвостом. Дениска немедленно повис у него на шее.
Во дворе их уже ждала тётя Маруся — невысокая, с длинной белой косой и голубыми глазами. Она улыбнулась так, будто знала их всю жизнь.
— Игорь, Ванюша, Полина, Саша, Алёнка — все сюда! Гости приехали!
Из-за дома, из сеней, с огорода — отовсюду сразу появились дети. Все рыжие, все веснушчатые, все галдели одновременно.
Первым подошёл Игорь — четырнадцать лет, высокий, серьёзный не по годам, с отцовскими синими глазами. Он пожал руку дедушке, коротко кивнул маме и окинул Алису оценивающим взглядом:
— В баскетбол играешь?
— Играю, — удивилась она.
— Видно, — сказал он без лишних слов и отошёл в сторону, явно считая знакомство состоявшимся.
Следом выбежал маленький Ванюша — пять лет, рыжий вихор, нос в веснушках — и сразу остановился напротив Дениски. Они смотрели друг на друга секунды три.
— Ты умеешь лазить на деревья? — спросил Ванюша.
— Я умею лазить на всё, — ответил Дениска.
Через минуту их уже не было видно — только хохот доносился из-за дома.
Полина появилась из сеней с книгой в руке — шестнадцать лет, спокойная, с тугой рыжей косой. Она посмотрела на Алису с нескрываемым интересом:
— Ты на всё лето в заповедник?
— На всё, — вздохнула Алиса.
— Повезло, — без иронии сказала Полина. — Я бы тоже поехала, да мама не отпускает одну. — Она чуть помолчала. — Мы с Сашей и Алёнкой попросимся к вам в гости. Дед Степаныч не прогонит?
— Не прогонит, — засмеялся дедушка.
Саша — одиннадцать лет, вся в отца — была круглолицей, шумной и моментально деловой. Она подбежала к Алисе, оглядела её снизу вверх и заявила:
— Ты высокая. Я тоже буду высокой, мне мама обещала. Пойдём покажу тебе кроликов, у нас их четырнадцать штук, и один совсем ручной.
Не дожидаясь ответа, она уже тянула Алису за рукав.
Алёнка — шесть лет, самая младшая — стояла чуть в стороне и молча разглядывала гостей круглыми серьёзными глазами. Когда мама присела перед ней и спросила, как зовут, Алёнка подумала и сказала:
— Алёнка. А ты привезла конфеты?
— Алёна! — ахнула тётя Маруся.
— Привезла, — серьёзно ответила мама и полезла в сумку.
Алёнка удовлетворённо кивнула и взяла конфету обеими руками.
Стол накрыли во дворе, под резным навесом. Пахло укропом, жареной рыбой и свежим хлебом. Алиса не помнила, когда последний раз ела так вкусно — может, от деревенского воздуха, может, от дороги, но даже простые солёные огурцы казались лучше всего городского.
За столом все говорили разом, Ванюша опрокинул стакан с компотом, Алёнка деловито собирала со скатерти крошки, Полина что-то шёпотом рассказывала Алисе про заповедник — что там есть озеро и что прошлым летом они видели рысь прямо у дороги.
Когда пришло время уезжать, дети высыпали за калитку. Саша крикнула вдогонку:
— Мы приедем! Папа нас отвезёт!
— Приедем! — эхом повторила Алёнка, помахав обеими руками.
Ванюша и Дениска попрощались рукопожатием — торжественно, как взрослые.
Дорога началась сразу за селом — и асфальт кончился вместе с ней.
УАЗ нырял в колеи, кренился на поворотах и скрипел так, будто вёл внутренний монолог о тяжёлой жизни. Лось вышел из леса прямо перед капотом — встал, посмотрел жёлтым равнодушным глазом и ушёл не спеша, когда захотел.
— Дед, а он не боится? — спросил Дениска.
— Здесь его территория, — ответил дедушка. — Это мы гости.
В одном месте дорога превратилась в жидкую глину, и дедушка вышел проверить, пройдёт ли машина. Дениска, разумеется, вышел следом.
Они шли вдоль колеи, когда Дениска вдруг остановился у старого засохшего дерева. У самой земли в стволе чернело дупло. Он присел и заглянул.
Из дупла на него уставилась мордочка с круглыми тёмными глазами и смешными торчащими ушами.
Дениска отпрыгнул назад и взвизгнул:
— Деда! Деда! Тут страшный зверь со странными ушами! Он меня хочет съесть — карау-ул!
Дедушка подошёл, нагнулся и посмотрел в дупло. Выпрямился. И захохотал так, что птицы шарахнулись с ближайшей сосны.
— Это горностай, Дениска. Размером с твою варежку. Хорошо, что руку не сунул — вот тогда бы точно укусил.
Дениска с достоинством посмотрел на дупло. Горностай смотрел в ответ — невозмутимо и с явным превосходством.
— Я просто не ожидал, — сказал Дениска.
Все расселись по местам, и УАЗ двинулся дальше.
Через километр дорогу перегородило поваленное дерево — толстая ель, вывернутая с корнем. Все вышли. Алиса первой подошла к стволу — и в этот момент прямо над её головой с тяжёлым хлопком крыльев пронеслась огромная птица.
Алиса присела. Сердце ударило в рёбра.
Птица уселась на ветку в десяти метрах и уставилась на них круглыми жёлтыми глазами. Огромная, серая, лохматая — размером с доброго кота.
— Дедушка, это что за пеликан? — спросила Алиса, когда голос вернулся.
— Сова. Бородатая неясыть. Редкая птица. Только вот днём они не летают просто так — что-то её тревожит.
Алиса огляделась, посмотрела на примятую траву у ствола — и увидела серый пушистый комочек. Он сидел неподвижно, почти незаметный среди мха.
— Тихо, — сказала она. — Все тихо. Смотрите.
— Где? Мне тоже! — немедленно зашумел Дениска.
— Тихо, я сказала. Иди сюда, только медленно — или он испугается.
Дениска, кряхтя от усилий, на цыпочках подобрался и заглянул через её плечо. Совёнок — маленький, лохматый — сидел с закрытыми глазами и почти не дышал.
— Он живой? — шёпотом спросил Дениска.
— Живой, — тихо сказал дедушка. — Летать ещё не умеет, вот и вывалился, когда дерево упало. Мать кружит, найти не может.
Сова действительно ходила широкими кругами над поляной — бесшумно, как тень.
— Его нужно перенести, — сказал дедушка. — Дерево придётся убирать.
Он осторожно протянул руку. Совёнок мгновенно ожил — раскрыл глаза, растопырил крылья и клюнул в палец.
— Ого. Характер есть, — усмехнулся дедушка, но руки не убрал.
Он подхватил птенца, отнёс подальше от дороги и устроил на широком старом пне. Сова немедленно переориентировалась и закружила над пнём.
— Она его найдёт? — спросила Алиса.
— Уже нашла, — кивнул дедушка. — Будет рядом, пока не встанет на крыло. Терпеливые птицы.
Алиса смотрела, как сова садится на ветку над пнём и складывает крылья. Совёнок сидел, пошатываясь, и смотрел в никуда. Что-то в этой картине не давало сразу уйти.
Дедушка взял топор и разобрался с елью за четверть часа. Снова погрузились в машину.
До заповедника добрались уже в темноте. Последние полчаса Дениска спал, привалившись к Алисиному плечу, — машину трясло, он посапывал и не просыпался. Алиса смотрела в окно, где между деревьями изредка мелькали звёзды, и думала о совёнке на пне.
Лес вокруг был тёмный и бесконечный, и она поняла вдруг, что не знает о нём почти ничего.

Глава 4
 Бабушкина радость

УАЗ остановился у ворот, и фары погасли.
— Дениска, сынок, вставай. Приехали, детка, — тихонько будила мама, но Дениска упорно не открывал глаза.
— Ну ничего, — сказал дедушка, улыбаясь. — Я его на руках перенесу. А с бабушкой завтра поздоровается, ничего страшного.
— Бабушка! Где бабушка? Мы уже приехали, что ли? — немедленно расшумелся Дениска.
— Ой, как же хорошо было, пока ты молчал, — пробормотала Алиса, шаря по сиденью в поисках куртки.
Со стороны крыльца донёсся топот, и по двору стремительно неслась бабушка — руки раскинуты ещё за десять метров, голос летел впереди неё:
— Мои дорогие внучата приехали! Радость-то какая! Господи, а я всё жду, жду, думаю — уж не случилось ли чего в дороге! Алисонька, внученька, счастье моё! Как выросла, какая красавица! Танюша, дочь, это же вылитая ты маленькая!
Дениска внимательно посмотрел на Алису — так, будто увидел её впервые, — и задумчиво произнёс:
— Ну, мам, теперь я знаю, какая ты маленькая была. Ты что, и вредная такая же была? Бедный дядя Серёжа — вот так мы, братья, всю жизнь и мучаемся!
Бабушка мгновенно переключилась на него, и Алиса так и не успела ответить, хотя слова уже вертелись на языке.
— Дениска, внученёк, барабашка мой! Бабушка заждалась!
— Бабусинка! — объявил Дениска. — Можно я буду тебя так называть?
Бабушка засмеялась и поцеловала его в щёку — видно было, что новое имя ей понравилось.
— Ну конечно, барабашка.
— Скучать тебе точно не придётся, ба, — сказала Алиса.
— Это точно, — согласился дедушка. — Ну, пойдёмте в дом, на улице темнеет.
— Кстати, дед, — бабушкино лицо, и без того сиявшее, засветилось ещё больше. — Ты не знаешь ещё одну новость. Послезавтра Серёжа с Лёней приезжают!
Алиса почувствовала, как у неё слегка похолодело внутри.
Пока дедушка ездил на станцию, егерь Василий привёз бабушке телеграмму от дяди Серёжи — он как раз с утра заходил в Калинино на почту, а там, узнав, что он отправляется на кордон, попросили завезти. Все егеря так и делали: машины оставляли здесь, потому что дальше никакой дороги уже не было — дальше шли пешком или ехали на лошадях.
— Ну вот, все внуки в сборе, — сказал дедушка. — Готовься, мать, к весёлому лету.
«Обхохочешься», — подумала Алиса. Один Дениска — это ещё куда ни шло. Но Лёня в придачу — это уже слишком. Когда они собирались вместе, казалось, что их не двое, а как минимум четверо. Она вздохнула про себя и ничего не сказала.
Дом у бабушки с дедушкой был деревянный, добротный и большой — настоящий терем, в котором спокойно разместились бы ещё десять внуков. Алисе и Денису досталось по отдельной комнате, что особенно порадовало Алису.
Посередине гостиной стоял накрытый стол. Бабушка была мастерица по части готовки и считала, что самое главное в детстве — никогда не быть голодным. Алиса, уже озабоченная своей фигурой, мысленно прикинула лишние килограммы, которые неизбежно появятся к концу лета, и тихонько вздохнула — но не очень огорчилась, потому что готовила бабушка действительно вкусно.
В середине ужина Дениска начал клевать носом прямо за столом. Мама увела его укладывать.
— Мам, а сказку? — спросил он сонным голосом.
— Сынок, давай завтра. Я соскучилась по бабушке с дедушкой, хочу поболтать с ними. Отпустишь меня, лапушка?
— Ну ладно. Но тогда завтра — целых две. Про страшного волка и несчастных четверых козлят, и ещё одну — я завтра придумаю.
— Эх ты, счетовод мой, — улыбнулась мама, накрывая его пуховым одеялом. — И куда же ты троих козлят потерял? Спокойной ночи, родинка.
Родинками она называла детей, когда они были паиньками. Строгость её в трудные моменты ограничивалась длинными лекциями о том, что вырастает из непослушных детей, — но эти лекции могли растянуться на добрых полчаса. Папа в таких случаях предоставлял воспитание маме и тихонько сочувствовал детям.
Мама вернулась в гостиную, когда бабушка вносила самовар — настоящий, старинный, на дровах, начищенный до золотого блеска. Бабушка с дедушкой любили чаёвничать, и компания за этим самоваром бывала разная: егеря, лесники, учёные, которые приезжали изучать животных и растения заповедника. Сегодня за столом сидели только свои, и разговор тёк негромко и неспешно — о том, как доехали, о том, что изменилось за зиму, о дяде Серёже и Лёне.
Алису потянуло на сон. Она поцеловала маму, бабушку и дедушку, пожелала спокойной ночи и ушла в свою комнату.
Постель была застелена с мягкой пуховой периной, в окно смотрел тёмный лес. Из гостиной доносились голоса — тихие, неразборчивые, домашние. Алиса закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон — крепкий, без сновидений, какой бывает только после долгой дороги.

Глава 5
Королева кикимор
Утром Алису разбудили вопли.
Она вскочила, сбежала по лестнице со второго этажа и остановилась на пороге гостиной.
Посреди комнаты прыгало и вопило нечто. На голове у существа красовалась целая охапка перьев, на плечах болталось что-то неопределимое, а заканчивался наряд юбкой из листьев и веточек. Опознать Дениску можно было только по воплям.
— Ну что ты орёшь как сумасшедший? — попыталась перекричать его Алиса.
— Я в индейцев играю! — радостно сообщил Дениска. — Я вообще решил, что всё лето буду индейцем!
— Послушай, дорогой братец. Индейцы в сибирском лесу не водятся.
— Не понял. А где же они живут?
— В Северной и Южной Америке. Вот где.
Дениска расстроился по-настоящему.
— А кем же мне тогда быть? Кто в нашем лесу вообще живёт?
— Кикимора болотная, — не задумываясь ответила Алиса. — И переодеваться тебе не надо — ты и так за её братца сойдёшь. Вылитый маленький кикимор.
Дениска на секунду задумался. Потом лицо его просветлело, он выпрямился и торжественно произнёс:
— Хорошо, кикимора! Я согласен быть твоим братом на всё это лето. Клянусь поддерживать тебя во всех твоих кикиморских делах и подвигах!
Алиса опешила. Такого поворота она не ожидала.
«Всё правильно, — сообразила она. — Если он брат кикиморы, то я и есть та самая кикимора. Сама виновата — нечего теперь возмущаться».
Она помолчала секунду. Потом подумала, что это, пожалуй, даже удобно: если Дениска считает её королевой, значит, хоть какая-то возможность управлять его шалостями всё-таки есть.
— Ладно, — сказала Алиса. Она нагнулась к его юбке из листьев, вытащила один прутик и приложила к его голове. — Посвящаю тебя в рыцари! Отныне ты должен во всём слушаться меня и беспрекословно подчиняться моим приказаниям. Всегда защищать свою королеву кикимору. И ни одного подвига не совершать без моего согласия.
— Так точно, королева кикимора! — Дениска сиял. Рыцарь — это звучит гордо, пусть даже кикиморский.
— Внучата, завтрак! — донеслось с кухни. — Дениска, беги, зови дедушку!
Дениска вопросительно покосился на Алису.
— Можно?
— Можно.
Он сорвался с места так, будто за ним кто-то гнался, — он всегда так делал всё на свете. Алиса смотрела ему вслед и думала, что, несмотря на все хлопоты, она не променяла бы его ни на одного тихого и спокойного мальчика. С Дениской всегда что-нибудь да приключалось. Когда вечером он наконец засыпал, все домашние испытывали ни с чем не сравнимое облегчение. Мама говорила, что не знала бы, какое это блаженство — тишина, если бы не Дениска.
За завтраком дедушка хитро прищурился:
— Так расскажи нам, Алиса, про королеву кикимор.
— Уже разболтал! — Алиса посмотрела на брата. — Ну никакой тайны с тобой не сохранишь!
— Так ты же не говорила, что это тайна! — тут же начал оправдываться Дениска. — Я бы не рассказал, если бы знал!
— Интересно, что же это за кикимора такая? — вмешалась бабушка.
— Рассказывай, — вздохнула Алиса. — Что теперь скрывать. Но впредь помни о клятве: ничего без моего разрешения.
И Дениска поведал — обстоятельно и с удовольствием — о том, что индейцы в тайге не живут, что в тайге живут кикиморы, и что он теперь рыцарь на всё лето. Бабушка слушала и кивала: она сразу поняла, что за этой игрой стоит. Дедушка хохотал, но игру поддержал. Больше всех обрадовалась мама — она как никто знала Дениску и понимала, как нелегко будет Алисе без неё: бабушка уже немолода, дедушке хватало своих заповедных дел.
— Денис, — сказала мама, и лицо у неё стало серьёзным, — я надеюсь, что воспитала тебя достойным рыцарем. Не опозоришь честь семьи, не ударишь в грязь лицом. Верю в тебя, и мы с папой ещё будем гордиться таким сыном.
Лицо Дениски стало торжественным — пожалуй, впервые в жизни по-настоящему серьёзным. Алиса благодарно посмотрела на маму.
— А теперь пойдёмте знакомиться с хозяйством! — позвал дедушка.
Он обвёл внуков по двору, показал, где что находится, а потом повёл за угол дома — туда, где за невысоким забором располагался его «мини-зоопарк».
Первой они увидели косулю. Она стояла в дальнем углу вольера и смотрела на них настороженно.
— Браконьеры ранили, Василий привёз с дальнего кордона, — объяснил дедушка. — Подлечу и отпущу туда же, в родные места.
Дениска потянулся погладить её, но косуля отступила.
Дальше был медвежонок — совсем маленький, с круглыми тёмными глазами.
— Этой зимой родился, — сказал дедушка. — Нашёл его одного в лесу, во время обхода. Иду, слышу — кто-то ревёт, жалобно так. Подхожу — а там этот малыш сидит. Я поначалу испугался: думал, мать рядом. Медведица за своего медвежонка поломать может.
— Это как — поломать? — удивился Дениска. — Пополам, что ли?
— Это так говорят, — засмеялся дедушка. — Поломать — значит погрызть, порвать когтями, или прижмёт хорошенько — и дух вон.
Дениска огляделся по сторонам с озабоченным видом.
— Где?
— Что — где?
— Ну, ты сказал — дух вон. А где «вон»? Я чего-то не вижу его.
Дедушка присел от смеха. У Алисы выступили слёзы.
— Дениска, — еле выговорил дедушка, — с тобой действительно не соскучишься.
Дальше были два зайчонка в клетке. Один из них, самый смелый, опёрся лапками о прутья и деловито обнюхал Дениску.
— Деда, — сказал тот, присев на корточки, — они что-то не очень похожи на зайцев.
— Это как — не похожи? На кого же похожи тогда?
— Ну, на кроликов. Я видел у соседей на даче. Ты что, не смотрел «Ну, погоди!»? Вот там заяц — как заяц, а это кролики какие-то.
— Эх, Дениска. Зайцы и кролики — это почти одно и то же. Одни живут на воле, другие в хозяйстве. Вот и вся разница. А заяц из мультика — это выдумка мультипликаторов, понял?
— Понял. Мне бы ещё волка увидеть — было бы что ребятам рассказать!
— Волка у меня сейчас нет, — развёл руками дедушка. — Но вам ещё не скоро уезжать. Может, повезёт.
Последней была лиса — рыжая, с острой хитрой мордочкой.
— Надо же, — сказала Алиса, — точно такая, как в сказках.
— Эту красавицу сегодня и выпустим, — сказал дедушка, берясь за клетку. — В капкан попала, лапку повредила. Но уже здорова — засиделась.
Они дошли до опушки. Дедушка открыл дверцу. Лиса выскочила, пробежала несколько метров — и вдруг остановилась. Обернулась. Секунду смотрела на дедушку — и исчезла в кустах.
— Надо же, — тихо сказала Алиса. — Она как будто поблагодарить хотела.
— Они умные, — ответил дедушка. — У них свой мир и свои понятия. А мы всё лезем в их дела, хотя какое имеем на то право? Решили, что мы хозяева земли, что всё должно под нас подстраиваться. Может, всё совсем не так, и они просто терпят нас рядом — как соседей по планете. Если мы будем губить животных, вырубать леса, травить реки — они когда-нибудь восстанут, и тогда людям несладко придётся.
— Я никогда не буду обижать животных! — выпалил Дениска. — Я буду как ты, деда!
— Хорошо, если так и будет. — Дедушка потрепал его по макушке. — Ну, пойдёмте кормить зверят. Денька через три и косулю отпустим — нечего ей засиживаться.
— Деда, — спросила Алиса, — а медвежонок? Он ведь один не выживет?
— С ним сложнее всего. Пока маленький — ещё ничего. А подрастёт — и не прокормлю, и близко подходить побоюсь: дикий зверь. Позвонил я на днях в одно местечко — приедут, заберут. В зоопарке будет жить. — Он помолчал. — Не хотелось бы, конечно. Да что поделаешь — доля его такая.
Алиса оглянулась на вольер. Медвежонок сидел у забора и смотрел им вслед.
Так прошёл первый день в заповеднике.
Вечером за чаем говорили о завтрашнем приезде дяди Серёжи и Лёни. Дедушка снова собирался в Калинино. Дениска было попросился с ним, но дедушка напомнил о вчерашней дороге, и тот быстро передумал — объявил, что останется готовиться к встрече здесь.
Мама вздыхала: уезжать приходилось через пару часов после приезда брата — толком и не поговоришь. Потом решила, что они с Сергеем приедут за детьми немного пораньше, проведут недельку у бабушки с дедушкой. Немного успокоившись, попрощалась с ребятами за вечерним чаем — уезжала она ранним утром и будить их не хотела.
В одиннадцать все разошлись по комнатам.
Алиса лежала на мягкой перине и смотрела на лунный квадрат света, который косо лежал на бревенчатой стене. Из-за стены доносилось дедушкино похрапывание, из соседней комнаты — Денискино сопение. В доме было тихо и тепло.
Она думала о лисе, которая оглянулась на опушке. О медвежонке, которому досталась такая доля. О том, что королева кикимор — это, пожалуй, не самая плохая должность.

Глава 6
 Рыцари по неволе

Весь следующий день прошёл на удивление тихо.
Дениска с утра нашёл себе занятие — и занятие это оказалось достойным: он познакомился с Мамаем. Дедушкин сенбернар был ростом почти с самого Дениску, с огромными мохнатыми лапами и добродушной мордой, с которой не сходило выражение искреннего расположения ко всему живому. Мамаю было год и два месяца — по меркам сенбернара почти младенец, — и он ещё не вполне понимал, что такое «нельзя» и «сидеть». Зато отлично понимал «бежать», «прыгать» и «ещё раз».
Дедушке его привёз в мае прошлогодний гость — профессор из Москвы, который по несколько раз год наведывался в заповедник с научными целями. Дедушка как-то обронил зимой, что мечтает о большой собаке — такой, чтобы вид был внушительный, а нрав добрый. Профессор запомнил и в мае привёз щенка сенбернара, завёрнутого в старый свитер.
Щенок вырос. Нрав оказался именно такой, какой хотел дедушка: устрашающий снаружи и телячий внутри.
Дениска привязал к нему санки — настоящие, деревянные, найденные в сарае. Снега не было, стояло лето, но Мамая это ничуть не смутило. Он носился по двору, волоча санки по траве и лопухам, а Дениска вопил от восторга. Алиса наблюдала из окна, прихлёбывая чай, и думала, что они похожи — оба носятся как заведённые и оба совершенно счастливы.
Сама она помогла бабушке по хозяйству, потом достала планшет. Мама разрешила взять его с условием: не больше двух часов в день. Алиса честно выдержала положенное время, закрыла планшет и вышла на крыльцо — просто сидеть и смотреть, как вечереет лес за воротами.
Дениска за весь день подбегал к окну раз двадцать. Каждый раз останавливался, смотрел на дорогу и говорил в пространство:
— Что-то их долго нет.
И уходил обратно к Мамаю, потому что больше сказать было нечего.
Он скучал по Лёне. Виделись они последний раз прошлым летом — целый год назад, почти вечность. Лёня был старше на год с лишним и этой осенью шёл в первый класс, чему Дениска завидовал совершенно открыто: в школе учат читать по-настоящему. Лёнина мама была учительницей, и Лёня уже умел и читать, и считать. Дениска тоже знал все буквы и цифры наизусть — мама с Алисой выучили, — но складывать их в слова у него пока упорно не выходило. Мама говорила, что придёт время, что Лёня просто старше. Дениска кивал и верил. Но всё равно немного завидовал.
Ближе к вечеру семья собралась в столовой. Бабушка поставила самовар, Алиса придвинула кресло поближе к окну. Говорили о разном — ни о чём особенном, просто чтобы время шло. Дениска каждые пять минут вскакивал и подбегал к окну, прижимался носом к стеклу, смотрел на тёмную дорогу и возвращался обратно.
— Сядь, — говорила бабушка.
— Сижу, — отвечал Дениска и через пять минут снова стоял у окна.
Машину услышали раньше, чем увидели — сначала далёкий рокот за воротами, потом фары в сгустившихся сумерках. Дениска опрокинул табуретку и вылетел на крыльцо раньше всех.
Дверца УАЗа открылась. Первым вылез Лёня — обстоятельно, придержав дверь, огляделся с видом человека, прибывшего по важному делу. За ним выпрыгнул дядя Серёжа — высокий, широкоплечий, с быстрой улыбкой, которая у него была точь-в-точь как у мамы.
Дениска не успел добежать до него двух шагов — уже летел вверх. Дядя Серёжа подхватил его одной рукой, подбросил, поймал, подбросил снова. Дениска взвизгивал и хохотал.
— Ну что, мужичок, вырос за зиму?
— Вырос! Целых четыре сантиметра!
— Серьёзный результат. — Дядя Серёжа поставил его на землю и пожал руку, как взрослому. — А ну покажи.
Дениска встал прямо и втянул живот.
— Богатырь, — одобрил дядя Серёжа и потрепал его по макушке.
Потом обернулся к Алисе, которая стояла на крыльце, — и улыбка стала шире:
— Алиска! Совсем взрослая стала. Смотри-ка, — покосился на дедушку, — ещё немного и тебя перегонит.
— Следующим летом точно, — невозмутимо ответила Алиса.
Дедушка хмыкнул. Бабушка уже тянула всех в дом — стол накрыт, всё готово, идите скорее.
За ужином говорили все разом. Дядя Серёжа рассказывал про дорогу — как застряли у брода и как Лёня стоял на берегу в сухих кроссовках и давал советы. Лёня выслушал это с достоинством и заметил, что его советы в итоге помогли. Дядя Серёжа согласился — с такой улыбкой, что было непонятно, шутит или нет. Бабушка накладывала и подкладывала еду, дедушка подливал чай. Мамай за дверью почуял жареное и заскрёбся лапой — бабушка прикрикнула, он затих, но через минуту заскрёбся снова.
После ужина взрослые остались за столом, а дети отправились наверх.
Дениска, который за целый день перемолчал больше обычного, теперь тараторил без остановки:
— Лёнь, а Лёнь, ты на всё лето, как и мы?
— До августа. — Лёня устроился на краю кровати, аккуратно расправил футболку. — Папа приедет за неделю до школы — надо собраться, подготовиться. Мама форму и одежду не стала покупать заранее: говорит, за лето вырасту. Свежий воздух, здоровая еда, деревенский труд — всё пойдёт на пользу.
Дениска открыл рот и некоторое время молчал, переваривая такую взрослую речь.
— А тётя Оксана тоже приедет за тобой? — спросила Алиса.
Лёня помолчал секунду.
— Мама не сможет. Примерно через месяц у меня будет брат или сестра.
Алиса радостно уставилась на него.
— Мы не знали. Совсем. Надо же.
— Алис! — Дениска дёрнул её за рукав. — Ты чего радуешься? Я не понял, что он сказал.
— У Лёни скоро родится брат или сестра. А значит, у нас появится кузен или кузина.
Дениска нахмурился и отвернулся.
— Я вообще с вами разговаривать больше не буду.
— Ну что теперь опять непонятного?
— Брат или сестра у Лёни — понял. А вот кто у нас появится — не понял. Лимузин, что ли?
Алиса рассмеялась.
— Не лимузин, а кузен или кузина. Так называют двоюродных братьев и сестёр. Лёня, вот, например, наш кузен. Ты его кузен, а я — кузина. Понял?
— Ну вот, — сказал Дениска с достоинством. — Что ж тут непонятного было.
Лёня смотрел то на одного, то на другую — с видом человека, попавшего в незнакомую страну и пока изучающего обычаи.
— А в кикимор с нами будешь играть? — не вытерпел Дениска.
— В кого?
— Вот болтун. — Алиса вздохнула. — Находка для шпиона.
— Ой, прости, королева кикимора! — Дениска зажал рот обеими руками. — Честное слово, последний раз. Но Лёня всё равно бы узнал!
— Поэтому и прощаю.
Лёня переводил взгляд с одного на другого.
— Что вообще происходит?
Алиса объяснила — коротко и по делу: кикимора, рыцари, клятва, правила на всё лето. Лёня слушал с выражением вежливого скептицизма.
— Ерунда, — сказал он, когда она закончила. — И что, я тоже должен быть кикиморой?
— Рыцарем, — поправил Дениска. — Это совсем другое. Рыцарь — это гордо.
— Всё равно ерунда. Несерьёзно как-то.
— Лёнь. — Алиса посмотрела на него спокойно. — Ты проведёшь здесь два с лишним месяца. Лес, ни одного соседа, семьдесят четыре километра до ближайшего магазина. Чем собираешься заниматься?
Лёня не ответил.
— Попробуй. Не понравится — скажешь, никто держать не будет.
— Ладно, — сказал он после паузы. — Договорились.
— Алис, я за прутиком! — Дениска уже соскочил с кровати.
— Это ещё зачем? — насторожился Лёня.
— Сейчас узнаешь, — заговорщицки сообщил Дениска и исчез за дверью.
Через несколько минут вернулся — с виноватым видом и без прутика.
— Там ничего не видно уже. Может, пойдём все вместе?
Алиса поняла без лишних слов. Дениска всегда побаивался темноты — и в городской квартире, и тем более здесь, на краю леса. Никогда и никому в этом не признавался. Алиса только догадывалась, но молчала — так было правильнее.
— Пойдёмте все вместе, — сказала она, будто это само собой разумелось.
Они тихо прокрались мимо столовой — оттуда доносились голоса дедушки и дяди Серёжи, звякали ложки о блюдца, — выскользнули на крыльцо и свернули за угол дома, где росли кусты смородины. Трава была холодная и мокрая от вечерней росы, ветки блестели в темноте.
Алиса нашла подходящий прутик и повернулась к Лёне.
— На одно колено.
— Что? — Лёня отступил. — Нет. Это уже слишком. Я тебя замуж звать не собираюсь — ты мне сестра, хоть и двоюродная.
— Господи, — вздохнула Алиса. — Ты хоть одну книгу про рыцарей читал? Именно так их и посвящают. Становись.
Лёня покосился на Дениску. Тот смотрел с видом человека, уже прошедшего обряд и знающего, что это не больно и не страшно. Лёня помолчал, потом с достоинством, давая понять, что делает это исключительно по собственной воле, опустился на одно колено.
Алиса произнесла клятву — те же слова, что и Дениске: слушаться королевы кикиморы, защищать её, не совершать подвигов без её согласия. Где-то в смородиновых кустах завозилась птица. Мамай, наблюдавший за церемонией, коротко тявкнул и затих.
— Клянусь, что так оно и будет, — произнёс Лёня с иронией. — Раз уж так сложилось.
— Встань, рыцарь.
Они вернулись в дом теми же манёврами. Когда дверь Алисиной комнаты закрылась, Лёня вдруг остановился посреди комнаты.
— Подождите. — В голосе появилась нешуточная озабоченность. — Я только что поклялся.
— Поклялся, — подтвердила Алиса.
— А сроки мы не обговорили.
— Обговорили. До конца лета.
— А если ты захочешь не снимать клятву?
— Давши слово — держи. А коли не держать — какие же вы рыцари? — Алиса выдержала паузу, глядя на их растерянные лица, и добавила: — Ладно. Не собираюсь держать вас пожизненно. Только до конца лета.
— А если мне не понравится? — не унимался Лёня.
— Нравится, не нравится — терпи, моя красавица.
Лёня открыл рот, потом закрыл. Дениска для приличия секунду посочувствовал — и расплылся в улыбке.
— Добро пожаловать в рыцари, — сказал он.
В дверь постучали, и в проёме появилась бабушка.
— Это что же за подозрительная тишина? Я уж думала, не случилось ли чего. — Она оглядела всех троих и улыбнулась. — Умнички. Сидят тихонечко, играют. Прямо приятно посмотреть.
— Не расслабляйся, ба, — сказала Алиса. — Это временно.
— Дэнь, ты здоров ли? Что-то молчишь.
— Спать хочу, — сказал Дениска. — Устал просто.
— Вот и хорошо. — Бабушка шире открыла дверь. — Я как раз пришла протрубить отбой.
— Где труба? — немедленно оживился Дениска. — Ты что, без трубы трубить умеешь?
— Не умею. Это я так сказала.
— Обманула! Тогда с тебя сказка — и точка.
— За обман, конечно, наказание причитается, — согласилась бабушка. — Расскажу длинную-предлинную. Пойдёмте. Лёнь, я вас с Дениской в одну комнату поселила, если не возражаешь.
— Ура! — заорал Дениска раньше, чем Лёня успел открыть рот.
— Я понял, что меня никто не спрашивает, — сказал Лёня.
— Умный мальчик, — согласилась бабушка. — Идём, умный мальчик.
Они пожелали Алисе спокойной ночи и ушли. Голоса затихли за стеной, потом стало слышно, как бабушка начала сказку — негромко, нараспев.
Алиса завернулась в плед и легла поверх одеяла. За окном чернел лес, в столовой дедушка с дядей Серёжей ещё о чём-то переговаривались — низкие голоса, смех, позвякивание стаканов. Хорошие звуки. Домашние.
Она думала о том, что рыцарей теперь двое, клятва дана, и о том, что лето только начинается.

Глава 7
Ночной кошмар

Ещё два дня пролетели быстро и незаметно, как это бывает, когда в доме полно гостей и никто не смотрит на часы. А потом пришло время дяде Серёже уезжать.
С утра все ходили притихшие. Даже Дениска не вопил и не носился — сидел на крыльце рядом с Мамаем и задумчиво чесал пса за ухом. Бабушка украдкой смахнула слезу, отвернувшись к плите. Но дядя Серёжа, как всегда, не дал грусти задержаться дольше чем на минуту.
— Мам, пап, — сказал он, подмигивая, — мы же вам с Танюхой заложников оставили. — Он кивнул в сторону Дениски и Лёни. — В конце лета ждите в гости, как обещали, на недельку. Да вам и заскучать-то с такой командой некогда. Я бы даже сказал — как бы вы раньше времени не попросили обратно их забрать.
Он потрепал Дениску по вихрастой голове:
— Один племяш чего стоит! Ух, сто рублей убытку.
Дениска насупился, но было видно, что обижаться ему совершенно не хочется.
— А повезло, что Алиса согласилась с вами лето провести, — добавил дядя Серёжа. — А то тебе, мам, с ними одной и не справиться.
— Это уж точно, — согласилась бабушка, и в голосе её не было ни капли насмешки.
— Всё! — Дядя Серёжа хлопнул в ладоши. — Прекращаем грустить. Идём завтракать.
Завтракали пирогами с черникой. Бабушка тем временем собирала гостинцы для тёти Оксаны. В корзинку отправились кедровые орехи — в здешних местах шишки были знатные, большущие, а орешек размером с фисташку, просто так не разгрызёшь, зубы поломать можно. Но уж если доберёшься до ядрышка — объедение. Следом легли баночки с вареньем из лесной земляники, солёные грузди, маринованные опята, хрустящие рыжики в масле — всё, чем щедро одаривала тайга. Подполье у бабушки всегда было забито лесными дарами, и оттуда они плавно перетекали в город, к детям и внукам.
Часам к двенадцати пришёл с четвёртого кордона егерь Михаил Иванович — коренастый, обветренный, с прокуренными усами и спокойным прищуром. Он собирался в Калинино к семье на побывку, и его видавший виды «уазик» стоял во дворе с тех пор, как он ушёл на кордон. Так делали все местные егеря: оставляли машину у дома и уходили в лес на несколько дней. С ним и отправили дядю Серёжу.
Прощались коротко, по-деловому, чтобы не разводить сырость. Дядя Серёжа обнял каждого, Дениску подбросил в воздух — последний раз, до августа, — Лёне пожал руку, Алисе подмигнул: «Следи за этой бандой, кикимора». И сел в машину.
Когда «уазик» тронулся, за ним с громким лаем бросился Мамай.
— Вот непутёвый! — Дедушка покачал головой. — Всё-то ему забава. Когда ума наберётся?
Мамай скрылся в лесной чаще за поворотом. Дениска сначала смеялся — огромный пёс несётся за машиной, уши развеваются, — но минут через десять перестал смеяться и запереживал.
— Всё. Пропала собака. Заблудится. Надо срочно искать, а то стемнеет — и мы сами потеряемся!
— Не потеряется, — спокойно сказал Лёня. — У собак нюх — они дорогу домой всегда находят. По учебнику природоведения.
— По какому ещё учебнику? — недоверчиво спросил Дениска.
— По школьному. Мама дала почитать. Там целый раздел про собак.
И действительно: минут через пять Мамай вынырнул из леса — весь в хвое, язык на плече, глаза сияют. Словно дух лесной. Он подбежал прямо к Дениске и потёрся мокрой мордой о его колени — будто понимал, как за него переживали.
— Вот видишь? — сказал Лёня.
— Вижу, — буркнул Дениска, но от ушей Мамая отрываться не спешил.
Дедушка вернулся на крыльцо, отряхивая руки.
— Так, кикиморка, — обратился он к Алисе, — приказывай своим рыцарям пойти со мной. Нарвём зайчатам травы свежей, да побольше. У меня там ещё и кроликов двадцать четыре штуки и все есть хотят.
Алиса обернулась к мальчишкам.
— Слышали приказ? — она постаралась придать голосу королевское достоинство.
— Да поняли, поняли, — Дениска уже вскочил. — Пошли, Лёнь!
И они понеслись в огород с таким воодушевлением, будто собирать траву для кроликов — самое большое счастье на свете.
Бабушка, стоя в дверях, только развела руками.
— Ты посмотри-ка, — сказала она Алисе. — А задумка-то твоя сработала.
— А то! — Алиса улыбнулась. — То ли ещё будет, ба, вот увидишь. Это только начало.
Они убрали со стола, вымыли посуду и принялись за остальной порядок — и день снова покатился своим чередом.
Незаметно прошёл ещё один день. К вечеру все разбрелись по своим комнатам готовиться ко сну. Бабушка рассказывала мальчишкам очередную сказку — благо знала она их столько, что хватило бы на каждый вечер до конца лета и ещё осталось. Дедушка уже спал: он всегда ложился первым, чтобы встать с рассветом. Алиса лежала в постели, поджав ноги, и в очередной раз пыталась читать «Алису в стране чудес».
Глаза слипались. Буквы расплывались, строчки плыли влево и вправо, книга то и дело выпадала из рук.
— Господи, ну что за книга, — пробормотала она. — Сумасшедший кролик, кот ненормальный какой-то…
Она перелистнула ближе к концу, почитала ещё минут пять и окончательно сдалась:
— Ну вот. Взбесившиеся карты в довершение всего. — Она захлопнула книгу и сунула её под подушку. — Если меня назовут глупой, я соглашусь. Мне никогда не понять странные приключения моей тёзки.
Она выключила ночник. В окно лился яркий лунный свет — в эту ночь было полнолуние, и тени от деревьев лежали на полу, как длинные чёрные пальцы. Засыпая, Алиса подумала, что и сама чувствует себя немного в стране чудес —  в доме на краю леса, с двумя рыцарями, которые теперь обязаны её слушаться.
Ей снилась мама. Потом папа. Потом школьные друзья, оставшиеся в городе. Сон был тёплый, спокойный — но в какой-то момент в него стал прокрадываться посторонний звук. Тихий шёпот. Словно кто-то скрёбся под половицами.
Алиса, не просыпаясь, начала прислушиваться.
— Эта, че ли? — голос был скрипучий, простуженный.
— Ну да.
— Дык, мож, и не она вовсе? Рожица-то больно гладка… Кхе-кхе…
— Она, она, я тебе говорю.
— Видал я до этого кикимор — совсем они другие. Тех симпатишными не назовёшь, а эта вроде ничаво, красивая даже.
— Так она ж королева кикимор.
— Ну, можеть, поэтому. Я ишо королев ихних-то не видывал доныне. Кхе-кхе…
— Надо будить.
— Погодь, погодь. Боюсь я чавой-то. Я энтих кикимор повидал на своём веку — уж больно зловредные, а эта ишо и королевешна. Можеть так статься, ишо покруче простых будеть.
По спине у Алисы пробежал холодок, будто кто-то касался её ледяными пальцами. «Что это ещё за чертовщина? — мелькнуло в голове. — Я сплю или нет? Если не сплю — кто это? Мамочка, мамулечка, где ты?..»
Она лежала, боясь шевельнуться, и затаила дыхание.
— Да нет. — Это был уже другой голос, знакомый. — Эта хорошая. Я её с детства знаю, выросли вместе. Вредничает иногда, правда, а так ничего.
— А че кикиморы таперича и в городах живуть, че ли? Ну надо ж… Куда ж цивилизация дошла… Кхе-кхе…
«Так, — подумала Алиса. — Один из них — Дениска. Это точно. Но кто второй? Старичок вроде, судя по голосу. Не дедушка — это ясно. И дедушка знает, что я вовсе не кикимора, что это просто игра у нас такая. Сейчас повернусь, включу свет — и всё узнаю».
Она резко повернулась и щёлкнула выключателем ночника.
В комнате вспыхнул мягкий свет.
Дениска подпрыгнул от неожиданности и застыл с виноватым лицом. А рядом с ним металась по комнате странная фигура — лохматая, с дико выпученными глазами, приземистая, в каком-то старом мешке вместо одежды. Существо заметалось из угла в угол, ища, куда бы спрятаться. Опрокинуло табуретку, загремело чашкой с карандашами и наконец замерло, закрыв лицо ладошками.
— Токмо не бейте! — взвизгнуло оно.
«Надо срочно позвать бабушку», — подумала Алиса.
Она открыла рот и попыталась произнести слово «бабушка». Но получилось только странное шипение:
— П-ш-ш-ш… П-ш-ш-ш…
Дениска и лохматое существо переглянулись.
— Попробуй ещё раз, — участливо предложил Дениска.
— Мне… плохо… — прошептала Алиса и, теряя сознание, плюхнулась обратно на подушку.
Последняя мысль была: «Хорошо, что я не встала. А то больно бы ударилась об пол».
И всё погрузилось в темноту.


Глава 8
 Лекарство для домового

— Смотри, реснички задрожали. Щас оклемается.
Голос был скрипучий, но не злой — такой, будто говорящий привык к тишине и разучился пользоваться связками. Алиса не открывала глаз.
— Первый раз таку нежну кикимору вижу.
— Я же говорил — она королева. А королевы все нежные.
«Опять началось. Господи, помоги мне. Вот начитаешься ерунды всякой на ночь, а потом мерещится всякое непонятное».
Алиса замерла. Подушка была тёплой, одеяло — сбитым в комок, ночник всё ещё горел — она чувствовала свет даже сквозь закрытые веки. В комнате стояла тишина. Даже часы перестали тикать — или ей так показалось.
«Сейчас открою глаза — и ничего такого нет. Никого нет».
Только она собралась поднять веки, как снова услышала:
— Знаешь, давай я её сначала сам разбужу. Ты пока не показывайся, спрячься вон там, за тумбочкой. Она меня не испугается — родня всё-таки.
«Снова началось. Сейчас, наверное, буду кричать. Только сначала посмотрю кто там».
— Алиса, Алис, проснись. Дело есть. Ну, вставай же, кикимора.
Голос Дениски. Она открыла глаза.
Точно: перед кроватью стоял брат — в пижаме с нарисованными динозаврами, в тапочках на босу ногу, с лицом одновременно виноватым и крайне заинтересованным. В комнате больше никого не было — на первый взгляд.
— Ты кто? — спросила Алиса на всякий случай.
— Ты что, своих уже не узнаёшь? Это же я, Денис.
Она села на кровати, поправила сбившуюся набок пижамную куртку и выдохнула. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, но голос Дениски звучал как обычно — громко и с готовностью немедленно рассказать что-то чрезвычайно важное.
— Господи, Дениска, мне тут такое померещилось — ни в сказке сказать, ни пером описать. Я...
— Ты подожди, Алис. — Дениска замялся, переступил с ноги на ногу, потрогал пальцем край ночника. — Я что тебе хочу сказать... ты только не пугайся. Я тут познакомился... ну, как бы это сказать... с одним человеком. Ой, нет, не с человеком. А... как бы мне его назвать... ну, я прямо не знаю.
— Кхе-кхе. Та со мной он познакомился.
Алиса взвизгнула, вскочила на кровати во весь рост и прижалась спиной к холодной стене. Дениска отступил на шаг. Из-за тумбочки, нервно теребя концы длинного шарфа, намотанного вокруг шеи, показался... кто-то. Ростом поменьше Дениски, весь обросший длинной шерстью — только на ручках и коротеньких ножках мех был короче. Совсем без шерсти были только лицо и кисти рук. Из взлохмаченной головы торчали маленькие круглые ушки. Лицо — чудное, как смесь старичка с младенцем: курносый нос, пухлые, как у ребёнка, губы, и глаза — чёрные, блестящие, похожие на бусины. В них сейчас читалось крайнее смущение и немного обиды.
Алиса медленно сползла по стене обратно на подушку и уставилась на гостя.
— Поздравь меня, дорогой Дениска, — сказала она деревянным голосом. — У меня началась белая горячка.
— Ой, а я не знаю, что теперь делать. Та-а-ак... — Дениска наморщил лоб. — Мама, помню, читала нам лекцию: у тех, кто много пьёт, бывает белая горячка. Вот!
— Что «вот»?
— Бражничать не ладно, мала ишо, — подал голос мохнатый гость и шмыгнул курносым носом.
Алиса перевела на него совершенно круглые глаза. Дениска, ничего не понявший из слов старичка, продолжал с энтузиазмом:
— Помнишь, сколько ты вчера компота выпила? А? И бабушка говорила тебе, что будет плохо и может случиться авария, и ты ночью поймаешь рыбку. Тебе рыбки не мерещатся ещё?
— При чём тут компот и рыбки? — почти простонала Алиса. — Тут уже такое мерещится... Столько компота выпить невозможно, чтобы видеть то, что я вижу.
— А что ты видишь?
— Дениска, повернись назад.
Дениска обернулся. Постоял. Пожал плечами.
— Ну?
— Что «ну»? Что ты там видишь?
— Домового, — ответил Дениска.
— Кхе-кхе, — подтвердил тот, кого назвали.
— Так, снова слуховые галлюцинации, — Алиса зажмурилась. — Недаром мне так не хотелось ехать сюда. Как чувствовала!
— Да успокойтесь вы, дамочка... — гость осёкся, поправился: — То есть, простите, кикиморочка. Я вовсе не люцинация и не горячка... ммм... как яё там... белая. Я домовой Еремей — Еремейка я. Кхе-кхе. Можно просто Ерема.
Он потупился, опустил глаза к полу и пошаркал лохматой ножкой. Шарф, невероятного серо-буро-красного цвета, размотался на один виток и свесился концом до пола.
В комнате наступила минута молчания. Она растянулась на добрых пять.
Алиса сидела и смотрела. Еремей стоял и переминался. Дениска крутил головой от одного к другому, как зритель на теннисном матче. Наконец домовой не выдержал:
— Я никак ни скумекаю — она чаво? Аки спит с открытыми глазами али чаво?
— Нет, — шёпотом ответил Дениска. — Мне кажется, она думает просто.
— Разумная, поди, раз так долго думает. Кхе-кхе. Я так долго никогда ещё не думал, — уважительно произнёс Еремей. Потом, подождав ещё немного, добавил: — Большой разум приводит к умовредию.
— Она у нас не дурочка, в школе на одни пятёрки учится, — поддакнул Дениска.
— Во делы! — Еремей всплеснул ладошками. — Кикиморы уже и в школу ходють. Куда цивилизация пошла!
— А что значит «умовредие»? — спросил Дениска.
— Безумие это значит, — пробормотал домовой и, кажется, даже покраснел под шерстью.
— Алис, — Дениска повернулся к сестре и заскулил совершенно жалобно, — ты прекращай, пожалуйста, так долго думать. А то ещё умовредие наступит, и как нам тогда быть?
Алиса не отвечала. В тишине стало слышно тиканье часов на стене. Каждый удар казался громче предыдущего. Дениска открыл было рот, но тут послышался шёпот.
— Дэня, — тихо спросила Алиса, — я правильно поняла, что я всё это, по правде, и вижу, и слышу?
— Правильно.
— Так-так... — она медленно перевела взгляд на домового. — И где ты его откопал?
— Он меня не откапывал, — с достоинством ответил Еремей. — Жив я покудова ещё. Кхе-кхе. Я с чердака спустился. Занедужил маненько. Пока отлёживался, спускаюсь — и прямо на мальца наткнулся. Делать нечего, пришлось баять. Я ж не знал, что сюда столько народу понаехало. Недужил я. Кхе-кхе...
Он зашёлся в долгом, сухом кашле и закутался в шарф поплотнее.
— Алис, ему травы надо, — вмешался Дениска и дёрнул сестру за рукав.
— Ты предлагаешь мне сходить и нарвать ему травы? — Алиса подняла бровь.
— Ага, — с готовностью подтвердил Дениска.
— Да не просто травы, а хвоща болотного, — уточнил Еремей, прокашлявшись. — Он на болоте токмо растёт. Кхе-кхе. Мы, домовые, от всех болезней токмоо хвощем болотным лечимся. Верное средство.
— То есть, — медленно произнесла Алиса, и в голосе её прорезалась надежда, — если я правильно поняла... я принесу этого хвоща, и ты прекратишь мне мерещиться? И всё снова станет по-прежнему?
— Коли вам так угодно будет — не покажуся боле, — пообещал Еремей и даже голову склонил.
Тут Дениска не вытерпел. Он встал рядом с Еремеем, упёр руки в бока и возмутился:
— А мне не угодно! Мне с ним интересно! И потом, он же заболел, его лечить надо. Ты как хочешь, а я друга в беде не брошу. Ничего себе — ни разу в жизни домового не видел, наконец повезло — и отказаться от него?! Нет, я так не могу!
— «Ни разу в жизни», — передразнила Алиса, но без злости. — Да их вообще никто ни разу не видел. Их не бывает. Это выдумка, сказка просто. Ты что, не понимаешь?
— То есть как этоти «выдумка»? Кхе-кхе-кхе... кхе-кхе-кхе...
Еремей зашёлся кашлем таким яростным, что шарф съехал набок и открыл лохматое горло. Дениска бросился поддержать его под локоток.
— Выдумка! — прохрипел домовой, отсмеявшись кашлем. — Почти триста лет живу — и выдумка! Это ж надо такое ляпнуть. Вот деревня! Та меня, между прочим, уже второй раз видют. Съела? Выдумка! Огрех вот такой со мной вышел, понимаешь, второй раз. Всё простуда эта окаянная, будь она не ладна. Тепереча мне на болото надо, за хвощем, а там кикиморы. Я уже раз сунулся было — не пустили, озлобились чавой-то. А мне хвоща надо. Назад шёл — тута малец меня споймал. Бает, что в избе, пока я болел, кикиморская королевишна на лето поселилась. Решил я у тебя попросить хвоща болотного, дабы ты своим-то сказала, и они мне дали сорвать. А ты... ты... — он задыхался от возмущения. — Ты, отроковица, как я посмотрю, совсем старость не уважаешь! Вежливости тебя не учили! Выдумка! Стыдно должно быть тебе таперича!
Алиса сидела, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Еремей, закончив тираду, тяжело дышал и поправлял шарф. Наконец Алисе удалось выдавить:
— Дениска. Там, на полке, толковый словарь. — Она помолчала и добавила медленно, словно пробуя голос: — Будь хорошим мальчиком, подай мне его.
Дениска поспешно вскочил, подбежал к полке и застыл перед рядом книг.
— А как мне узнать, где словарь? Я ж читать не умею.
— Самая толстая. Самая большая синяя книга. Подай её, пожалуйста.
Видимо, после обвинений в невежливости у Алисы прорезалась повышенная уважительность ко всем окружающим — включая брата. Дениска с натугой вытянул с полки тяжёлый том и принёс сестре.
Алиса открыла книгу. Пальцы у неё чуть дрожали, но перелистывала она страницы быстро и деловито. Еремей и Дениска замерли. Нашла нужное слово — провела пальцем по строке.
— «Отроковица — девочка-подросток». — Она захлопнула словарь. Хлопок получился громкий, как выстрел. — Когда надо идти?
— Ранехонько поутру, до рассвета, — оживился Еремей. — Днём я не могу. Мы, когда болеем, дневной свет плохо переносим. Отдыхайте покудова. Я вас разбужу, кадысь нужно будет.
Он сладко зевнул — мелькнули маленькие острые зубки, — запахнул шарф и посеменил к двери. Смотреть ему вслед было странно: лохматый, низенький, с оттопыренными ушами и шарфом до полу, он напоминал не то маленького медвежонка, не то оживший моток старой пряжи. «И чего я, собственно говоря, так испугалась? — подумала Алиса, глядя, как он по-утиному переваливается через порог. — И вовсе он даже не страшный. Я бы сказала, что он очень даже симпатичный. Только вот быть всего этого не может!»
— Я тоже пойду, — сказал Дениска и двинулся следом. У двери обернулся. — Алис, а можно мы Лёню с собой возьмём?
— Ты думаешь, он поверит?
— Это я беру на себя, — пообещал Дениска и исчез в коридоре.
Он прокрался в свою комнату, стараясь не наступать на скрипучую половицу. Лёня спал, накрывшись одеялом с головой; торчала только макушка. Дениска нырнул под одеяло, поёжился от холодных простыней и тихо позвал:
— Лёнь. Лёня. Проснись, пожалуйста.
Тишина.
Кровати стояли углом, изголовье к изголовью — бабушка поставила так, чтобы мальчишкам было удобнее болтать перед сном. Дениска протянул руку и осторожно потряс Лёню за плечо.
— Лёня, проснись.
— Ну чего тебе? — донеслось из-под одеяла. — Вот уж действительно — ни днём, ни ночью от тебя покоя нет. Говори, чего надо.
— Ты пойдёшь с нами на болото?
— А ты завтра спросить не мог об этом?
— Завтра поздно будет.
— Это ещё почему?
— Туда рано идти нужно. Когда ещё солнце не встанет.
Лёня наконец выпростал голову из-под одеяла и уставился на Дениску. Вид у него был крайне недовольный.
— Интересно, — медленно произнёс он, — зачем вставать в такую рань, да ещё и на болото идти?
— Домовому срочно болотный хвощ нужен, а тамошние кикиморы не дают.
Лёня закрыл глаза. Открыл. Снова закрыл. Потом сел в постели и сказал с большим чувством:
— Ой, ну давай хотя бы ночью не будем играть в вашу дурацкую игру. Это уже слишком.
— А я и не играю. — Дениска ответил так тихо и серьёзно, что Лёня на секунду замер. — Я теперь по правде тебе говорю: помочь ему надо. Он старый и больной. Сам я боюсь, а Алисе одной страшно. Так ты поможешь или нет? Тебя будить?
— Помогу, помогу, — Лёня рухнул обратно в подушку. — Буди. Иди уже спать.
Он пробормотал это уже в полусне — и через секунду задышал ровно. Ему и в голову не пришло, что Дениска говорит серьёзно. Ведь ни один нормальный человек никогда не поверил бы в то, что сказал сейчас младший брат.
А Дениска улыбнулся в темноте, натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза. Завтра предстояло болото.


Глава 9
 Пора в путь-дорогу

Еремей сладко зевнул, потянулся всем своим лохматым тельцем и откинул крышку старого сундука, служившего ему постелью. Сундук стоял в самом тёмном углу чердака, за старой прялкой и кипой пожелтевших журналов «Нива». Пахло трухлявым деревом, мышами и сушёной мятой — бабушка развешивала пучки под крышей.
Домовой взглянул на настенные часы со сломанной кукушкой. Стрелки показывали начало пятого. Домовые, известное дело, видят в темноте не хуже кошек, так что циферблат Еремей разобрал без труда.
— Кхе-кхе, — покашлял он в шарф и начал выбираться.
Но не тут-то было. Нога запуталась в дыре на ветхом пуховом платке, который заменял ему одеяло. Сам платок зацепился за ржавый гвоздь, предательски торчавший изнутри сундука. Еремейка охнул, завозился — и в следующую секунду повис вниз головой.
Шарф размотался и свесился до пола.
— Охо-хо-хо, — печально вздохнул домовой. — Старею, видать.
Он поболтал руками в воздухе. Кончики пальцев не доставали до пола примерно на ладошку.
— Как быть-то таперича? Придётся, видать, до утра висеть здеся. Можа, малец вспомнить про меня, глянеть, чего я не пришёл. А можа и не вспомнить — погибну тогда в полном расцвете сил своих старческих…
Он вздохнул, покашлял и принялся раскачиваться — вправо-влево, вправо-влево, как связка лука под крышей амбара. Больше ничего не оставалось.
Внизу, в своей комнате, Алиса перевернулась на спину в третий раз. Потом на правый бок. Потом на левый. Подушка нагрелась и стала неудобной. Одеяло сбилось в ногах. Она взглянула на часы: пятый час.
«Пора бы ему уже и будить нас. Может, проспал?»
Она села на кровати. Мысль мелькнула радостная и лёгкая: «Да мне же всё это приснилось! Просто сон — и всё. Не было никакого домового. „Алиса в стране чудес“ на ночь — вот тебе и результат».
Она улыбнулась.
Потом перестала улыбаться.
Слишком уж явно всё было. И прутик. И шарф. И «люцинация». И словарь, который теперь лежал возле ночника, не стоял на полке.
Она подождала ещё минут десять, глядя, как лунный свет медленно ползёт по стене. Потом решила: чем так мучиться — было не было, лучше пойти на чердак и проверить. Если никого нет — значит, сон. Если есть… Что ж, тогда придётся поверить.
Она сунула ноги в тапочки и выскользнула в коридор. Половицы под половиком едва слышно поскрипывали. Мимо комнаты бабушки и дедушки, где дедушка похрапывал размеренно и густо, как шмель в банке. Мимо комнаты мальчишек.
У лестницы на чердак пахло сильнее — сухим деревом, пылью и чем-то ещё, острым и немного смолистым, как будто в щелях застрял запах тайги. Алиса поставила ногу на первую ступеньку.
Ступенька скрипнула.
Она замерла. Сердце бухнуло так громко, что, казалось, слышно на весь дом. Но никто не проснулся. Тишина стояла такая глубокая, какая бывает только под утро, когда даже сверчки уже устали, а птицы ещё не начали свое пение.
Остальные ступеньки оказались посговорчивее.
Алиса приоткрыла дверцу на чердак. В лицо дохнуло густым, стоячим воздухом — пахло старой бумагой, шерстяной ветошью, мышами и всё той же сушёной мятой. Кромешная тьма — хоть глаз выколи.
— Ну и темень, — прошептала она, вытягивая руки вперёд.
Пальцы нащупали что-то шерстяное — кажется, старый бабушкин полушубок. Она сделала ещё два шага и уже решила спуститься за фонарём, как вдруг услышала:
— Малец, малец, это ты? Кхе-кхе…
Голос доносился откуда-то из угла.
Алиса остановилась. Выдохнула. Значит, правда. Всё правда.
— Нет, — сказала она негромко. — Это я, Алиса.
— А-а-а, кикимора… — Еремей завозился. — А я вота повис.
— Как это — повис?
— Как-как… вот так. — Он болтнул ногой, запутанной в платке. — Вниз умом и выбраться не могу. Кхе-кхе. Ты бы вытащила мяня, а, кикиморка?
— Сейчас, только за фонарём схожу. Тут темно, как… как у тебя на чердаке ночью.
— Я не боюся, — заметил Еремей с некоторым достоинством.
Алиса спустилась на кухню. Там пахло вчерашними пирогами и черникой. Взяла большой бабушкин фонарь — тот, что с жестяной ручкой и стеклом, засиженным мухами, — зажгла свечу внутри и поднялась обратно.
Жёлтый свет качнулся по стенам, выхватывая из темноты старые коробки, прялку, кипу журналов и маленький сундук в углу. Из сундука торчали лохматые ноги, а ниже свисал Еремей собственной персоной — шарф до полу, уши в стороны, взгляд обиженный.
— И как это тебя угораздило? — Алиса поставила фонарь на пол и принялась выпутывать его ногу из платка.
— Дак с кем не бывает-то…
— Вот со мной такого ещё не было.
— Дак ты и не спишь в сундуке на чердаке, — хмыкнул Еремей и зашёлся в кашле.
— Что верно, то верно, — улыбнулась Алиса.
Наконец она высвободила мохнатую ногу. Еремей шмякнулся на пол, потёр затёкшую ступню, деловито поправил концы дырявого шарфа и снова превратился в почтенного хозяина чердака.
— Айда мальца будить, не то поздно будет — Ярило скоро встанет. — Он заковылял к выходу, потом обернулся. — Ах да, благодарствую тебе, отроковица. Кхе-кхе.
— Ярило, ярило, ярило… — повторяла Алиса, спускаясь следом и силясь понять.
— Солнце это, по-вашему, — бросил Еремей через плечо.
Они прокрались в комнату мальчишек. Алиса зажгла ночник. Еремей заглянул в кровати — и ахнул, отшатнувшись:
— Оюшки святы! Их же тута двое!
На одной кровати спал Дениска, разметавшись поперёк матраса. На второй — Лёня, аккуратный, прямой, как солдатик, с одеялом, подоткнутым со всех сторон.
— Ну да, — шепнула Алиса. — Мы забыли сказать, что с нами ещё Лёня приехал. Не бойся, он свой парень. И Дениска ему всё объяснил. Чем больше нас пойдёт на болото — тем вернее дело.
— Кхе-кхе… двое, значится. Ну-ну… — Еремей покосился на Лёню с некоторым сомнением.
Алиса потрясла Дениску за плечо. Тот открыл глаза сразу — будто и не спал.
— Что, уже пора?
— Давным-давно пора. Ты Лёне рассказал?
— Угу. Сказал, что пойдёт с нами. Я пока оденусь, а ты его буди.
Дениска скатился с кровати и начал суетливо натягивать штаны. Алиса подошла к Лёне. Тот спал сном человека, твёрдо уверенного в том, что до завтрака вставать не придётся. Она потрясла его за плечо — никакой реакции. Потрясла сильнее — Лёня пробормотал что-то про школу и повернулся на бок.
Тогда Алиса взяла со стола стакан с водой, набрала в рот глоток и брызнула ему в лицо.
Лёня подскочил, как ошпаренный:
— В чём дело?! Что вам всем от меня нужно?!
Он сел, отплёвываясь. Волосы торчали в разные стороны.
— Один полночи мозги пудрил домовыми, теперь вторая достаёт! — Он обвёл комнату мутным со сна взглядом и вдруг замер, уставившись на Еремея. — Это что, собака такая? Порода странная… впервые вижу. Лохматая какая-то…
— Та-а-а-к, — возмутился Еремей, подбоченившись. — Теперь ещё и собакой называють! Кхе-кхе-кхе. Аки я чудище заморское, а не домовой почтенный! За один день столько оскорблений принять пришлося, сколько за триста лет не натерпелся. Я требую сатисфакции!
— Собака говорящая… — пробормотал Лёня и потряс головой. — Вот тебе и доброе утро.
— Чего он требует? — Дениска, уже одетый, выглянул из-за Алисы.
— Сатисфакции, — перевёл Лёня, не сводя глаз с Еремея. — На дуэль, значит, вызывает. Только вы, уважаемая, учтите — дуэли нынче запрещены.
— А мне плевать! И не «уважаемая», а «уважаемый»! Для вас я — Еремей Никифорыч! Кхе-кхе!
Глаза у него блестели так воинственно, что Алиса решила вмешаться:
— Лёня. Успокойся. Тебе что, Дениска ночью ничего не говорил?
Лёня нахмурился. Потёр глаза. Потом медленно перевёл взгляд с домового на Дениску, с Дениски на Алису. В голове у него, кажется, щёлкнуло.
— Говорил, — произнёс он медленно.
И замолчал. Встал, натянул рубашку, аккуратно заправил её в шорты, одёрнул воротник и коротко сказал:
— Пошли.
— Куда? — удивился Дениска.
— На болото, если я правильно понял.
— Я с энтим не пойду таперича, — буркнул Еремей, складывая ручки на груди. — Пусть сперва прощения попросит. Сперва собакой называют, а потом — «айда со мной на болото»! Кхе-кхе!
Лёня сделал совершенно серьёзное лицо и, почти поклонившись, произнёс:
— Прошу прощения, Еремей Никифорыч.
— Так-то вот, — удовлетворённо буркнул домовой и зашагал к двери.
«Да, Ленькиному самообладанию позавидовать можно» — подумала Алиса.
И вся компания дружно отправилась в утреннюю тьму.
Тяжёлая входная дверь закрылась с глухим стуком, отрезав тёплый свет кухни от улицы. Их сразу обнял сырой предрассветный туман. Дениска вздрогнул — он выскочил босиком, как был, в тапочках на тонкой подошве. Холодная роса зашуршала под ногами. Пахло мокрой крапивой, прелыми прошлогодними листьями и почему-то — чуть-чуть — дымом, будто где-то далеко в лесу горел костёр.
Где-то совсем рядом, в черничнике, спросонья цвиркнул первый сверчок.
Еремей шёл впереди, кутаясь в шарф и подсвечивая дорогу маленьким масляным фонариком — он извлёк его непонятно откуда, кажется, просто из воздуха. Свет качался и прыгал по тропинке.
— Ярило встаёт скоро, — проворчал домовой через плечо. — Поспешать надо, отроки.
И тропинка нырнула в лес.


Глава 10
Страшные люди — кикиморы

Лес встретил их сыростью и тишиной. Тропинка вилась между старых елей, корни которых выпирали из земли, как костяшки огромных пальцев. Воздух пах грибами, мхом и чем-то кисловатым — болотным. Дениска то и дело спотыкался о коряги и шёпотом ругался.
— Далеко? — спросил он наконец, потирая ушибленный палец.
— Чаво далече? — переспросил Еремей, не оборачиваясь.
— Да болото твоё. Когда уже дойдём?
— Не моё оно вовсе, а кикимор, — огрызнулся домовой. Шарф его волочился по росе, собирая прилипшие травинки. — Мой — дом. Кхе-кхе.
— То есть как это твой? — Дениска от возмущения даже остановился, уперев руки в бока. — И вовсе он не твой, а дедушкин и бабушкин! Они там живут, а ты на чердаке только прячешься.
— Это вы так думаете, а он мой, — Еремей тоже остановился и обернулся. Глаза-бусинки сверкнули в темноте. — Если меня не будет — то и дома не станет.
— Это интересно. — Дениска прищурился. — Куда же он денется?
— Да мало ли чаво с ним случиться можеть. Кхе-кхе. Сгорит, к примеру.
Тишина после этих слов стала какая-то особенная — звонкая.
— Это интересно, кто же его подожжёт? Ты, что ли? — Дениска попятился. — Мы тут, значит, ему хвощ ищем, а он нам дом поджигать собрался! А ну, братва, поворачивай назад!
Он развернулся на пятках — роса брызнула из-под тапок — и сделал было шаг обратно, но Еремей вцепился ему в рукав мохнатой лапкой.
— Успокойся, малец. Не собираюсь я твой дом поджигать. Просто так положено: пока домовой в доме — с ним ничаво не случится. Потому как нас нельзя обижать. В доме порядок соблюдай, не ссорься и не ругайся. Кхе-кхе. И вкусненькое чавой-нибудь на столе оставляй — не то уйти можем, и кирдык! А то похоронят всё по холодильникам да по банкам: выйдешь ночью перекусить — а тамо пусто. Как тута за порядком следить-то на голодный живот?
— Мама говорит, еду на столе оставлять нельзя — тараканы заведутся, — вмешался Лёня рассудительным тоном. От холода у него покраснел нос, но говорил он по-прежнему размеренно.
— Оно-то верно, — вздохнул Еремей, отпуская Денискин рукав, — да только тараканы быстрее заведутся, еслича в доме бардак да мусор по углам валяться будет.
Алиса к их болтовне не прислушивалась — думала о своём.
«Надеюсь, что про кикимор он пошутил. Что домовые есть — в принципе, согласна. Они, наверное, для порядка нужны, как домашний талисман. А вот с кикиморами — ни за что не соглашусь! Еремейка просто боится один идти, вот и выдумал».
Она покосилась на домового, который как раз поправлял шарф и шмыгал носом. Маленький, лохматый, с оттопыренными ушами — ну какой из него полководец? Конечно, боится.
Её размышления прервал лай Мамая. Пёс увязался за ними от нечего делать — выскочил из будки, когда они крались мимо, и теперь бежал впереди, гордо подняв голову и помахивая хвостом. Довольный, что его не прогнали.
— Приближаемся, — дрогнувшим голосом сообщил Еремей.
Тропинка стала влажной, потом чавкающей. Под ногами захлюпало. Деревья расступились, открывая большую прогалину, затянутую зелёной ряской. Пахнуло гнилью, стоячей водой и чем-то сладковатым — багульником, кажется.
Все непроизвольно замедлили шаг.
И вдруг:
— Стой, кто идёт?!
Голос прозвучал откуда-то спереди, пронзительный и скрипучий, как несмазанная дверная петля. Команда замерла. Алиса пыталась разглядеть в утренних сумерках, кому принадлежал этот голос, но на берегу никого не было. Только чёрная вода, осока и коряга, торчащая из трясины.
«Померещилось», — подумала она и сделала ещё один шаг.
— Стой, кто идёт, говорю!
И тут она увидела.
Из воды торчала голова. Даже не одна, а целых три. Три мокрых головы, покрытых тиной, с длинными спутанными волосами, похожими на водоросли.
«Началось», — мелькнуло у Алисы в голове.
Еремейка осторожно шагнул и спрятался за её спину. Лёня с Дениской вцепились друг другу в руки и прижались плечом к плечу, как два испуганных воробья на ветке. Даже Мамай перестал лаять и попятился, поджав хвост.
— Чего молчишь? — прошептал Еремей, щекоча руку Алисы шерстью.
Алиса набрала в грудь побольше воздуха. Сделала шаг вперёд. И сказала очень, очень умную вещь:
— Это мы.
— И что вам, Мы, надо на нашем болоте, да ещё и ночью? — спросил препротивный голос, и теперь стало понятно, что принадлежит он той голове, которая торчала посередине. Остальные две молчали и пялились.
— Нам бы болотного хвоща, — ответила Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А больше ничего.
— Это ты, Ерёма, за спиной там прячешься? — голос стал совсем уж неприятным — казалось, им можно гвозди вытаскивать. — Я ж сказала — не дам! И не ходи зря!
— Придётся таки дать. Кхе-кхе, — из-за Алисиного плеча высунулась лохматая голова. — Со мной королевишна ваша. Ей-то уж отказать не посмеете.
Еремей ткнул пальцем в Алису. Ткнул и тут же спрятался обратно.
Кикиморы подплыли поближе. Вода расходилась кругами, и теперь можно было разглядеть их как следует. Та, что посередине, была самая крупная и самая страшная. Лохматая и чумазая, несмотря на то, что живёт в воде. Да ещё и с прорехами вместо зубов.
Лёня и Дениска ещё теснее прижались друг к другу.
— Ох и неприятненькая она, — прошептал Дениска. — Зубы, наверное, совсем не чистит…
Страшная кикимора тем временем уставилась на Алису маленькими, близко посаженными глазками. Осмотрела с головы до ног. И вдруг издала дикий смех — такой, что с ближайшей ёлки сорвалась какая-то сонная птица и с возмущённым криком улетела прочь.
Смех напоминал лошадиное ржание.
— Ха-ха-ха-ха! — заливалась кикимора, хлопая ладошкой по воде и поднимая фонтаны брызг. Две другие тут же подхватили — одна смеялась тоненько, как ржавая пила, другая просто повизгивала. — Это что ли, королева наша?! Вот умора! Вот эта чистенькая, аккуратно расчёсанная, вся отглаженная, отутюженная… Уродство просто! Смотреть противно! Ты бы, Ерёма, подумал, прежде чем такую приводить. Или мозги у тебя от старости высохли совсем?
Смех оборвался так же внезапно, как начался. Наступила тишина — только вода капала с веток в трясину. Еремей медленно повернулся к Алисе и посмотрел на неё вопросительно-выжидательно.
Алиса опустила глаза. Щёки у неё горели. Сердце стучало где-то в горле, но не от страха — от стыда.
— Они правы, — тихо сказала она. — Я не настоящая королева. У нас просто игра. Я согласилась пойти, потому что думала — ты сам боишься, вот и придумал кикимор. Если б знала, что они по правде живут… ни за что бы не пошла.
Еремей помолчал. Потом печально вздохнул — так, что кончик шарфа шевельнулся.
— Надо было сразу сказать-то про забаву. Теперь такое начнётся…
— Чего?! — взвизгнула главная кикимора. — Еремей, лопухнулся ты по полной! Так это всё игра? Обманул нас, старый пень! Сейчас проучим вас, чтоб неповадно было сюда ходить!
И тут началось такое!
В них полетели комья мокрой, липкой грязи — невесть откуда, казалось, из самого воздуха. Кикиморы оказались отличными метателями: каждый комок находил цель. Болотная жижа, чёрная, вонючая, летела градом. Следом взметнулись целые фонтаны брызг.
Мамай бешено лаял, но не приближался. Он никогда в жизни не видел столько грязи в воздухе и не понимал, с какой стороны тут можно укусить.
Дениска, Лёня, Алиса и Еремей кричали, визжали и метались по берегу, натыкаясь друг на друга. Они ничего не видели, потому что боялись открыть глаза — грязь залепляла лицо мгновенно. Алиса споткнулась о корягу, упала, поднялась, снова упала. Кто-то наступил ей на ногу. Кто-то врезался лбом в её плечо.
— Немедленно прекратите! — закричала Алиса, отплёвываясь.
— Ворошиловские стрелки несчастные! — выкрикнул Лёня в неожиданном для самого себя приступе красноречия. — Чтоб вы провалились!
И вдруг всё стихло.
В наступившей тишине слышно было только их собственное дыхание — тяжёлое, прерывистое. И мерзкое хихиканье кикимор, удалявшееся куда-то вглубь болота вместе со всплесками воды.
Алиса открыла глаза. Проморгалась. Осмотрела поле боя.
Картина была великолепная.
Лёня стоял с вытянутыми вперёд руками, и с его пальцев капала чёрная жижа. Дениска, разинув рот, таращился на Алису. Алисины длинные светлые волосы свисали чёрными сосульками, с них тоже текло, капало и шлёпалось на плечи. У всех троих лица были перепачканы так, что виднелись одни только вытаращенные белки глаз. Какого цвета была их одежда, теперь совершенно невозможно было разглядеть.
Бедный Мамай сидел поодаль, растерянный, и пытался слизнуть с боков комья тины. У него не получилось — грязь была невкусная. И вонючая. Пёс чихнул, помотал головой и посмотрел на Алису укоризненно: «Ну и зачем мы сюда пришли?»
Но печальнее всех выглядел Еремейка.
Это вообще был не Еремейка. Это был просто большой комок грязи, из которого торчали наружу одни только маленькие круглые ушки и кончик носа. Шарф размотался во время беготни, и его длинные концы тащились за домовым по земле, собирая дополнительную порцию тины.
— Сматываемся! — заорал Дениска, очнувшись первым.
Вся компания с бешеной скоростью понеслась по тропинке обратно к дому. Ветки хлестали по лицам, коряги цеплялись за ноги, но никто не останавливался. Дениска летел первым, высоко задирая колени. За ним — Лёня, на удивление прытко для такого солидного человека. За ним — Алиса, придерживая волосы, с которых на бегу слетали комья грязи.
Сзади что-то чавкало. Не так, как чавкает грязь под ногами, а по-другому — будто кто-то шлёпал по трясине и быстро-быстро перебирал мокрыми лапами. Мамай обернулся на бегу и залился лаем — злым, захлёбывающимся, каким никогда не лаял на лесных зверей или бабушкиных кур. Он видел то, чего не видели люди.
— Не оглядываться! — просипел Еремей, не сбавляя хода. — Прибавьте шагу, отроки!
И все припустили так, что пятки засверкали.
Еремейка мчался позади всех, смешно переваливаясь на коротких ножках,— и, как ни странно, он оказался у забора первым.
— Ну, усё, — выдохнул он, хватаясь за штакетину. — Далее не пойду. Не то хозяева увидють — нехорошо будет. Да и взрослые они — не поймут.
— Куда ты такой грязный? — Алиса упёрлась руками в колени, пытаясь отдышаться.
— А что поделаешь-то? Вода-то подле дома, а хозяева, поди, ужо встали.
И точно — на крыльцо вышел дедушка.
Он потянулся, зевнул и оглядел двор — сонный, спокойный, ещё ничего не заметивший.
— Ну, я пошёл, — шепнул Еремей. — Вечером встретимся. Потолкуем.
И скрылся прежде, чем кто-то успел его удержать. Только кусты у забора качнулись.
Алиса, Лёня и Дениска присели за поленницей и затаили дыхание. Дедушка постоял на крыльце, что-то пробормотал себе под нос и направился в свой мини-зоопарк.
Когда он завернул за угол дома, Дениска крикнул шёпотом:
— Бежим!
Они сорвались с места. Пробежали через двор, взлетели на крыльцо, и вот когда они были уже у цели — дверь в дом открылась.
На пороге стояла бабушка. В руках она держала два ведра. Увидела внуков — и остолбенела. Рот её медленно открылся. Вёдра выпали и с грохотом покатились по ступенькам — громыхнуло так, что с яблони сорвалась ворона.
Бабушка оглянулась на дверь, как будто надеялась, что оттуда сейчас выйдут настоящие внуки — чистенькие и аккуратненькие. Не вышли.
Из-за угла дома выскочил дедушка и замер как вкопанный.
— Я подумал, бабка, что ты упала, — только и смог вымолвить он.
Бабушка медленно перевела взгляд с внуков на него. Потом на Мамая, который виновато вилял хвостом и ронял на траву куски грязи. Потом снова на внуков.
— Ну, Алиса! — выдохнула она. — От кого-кого, а от тебя я такого не ожидала.
Голос у бабушки был странный — не сердитый, а какой-то ошеломлённый. Она смотрела на Алисины чёрные сосульки вместо волос, на перепачканные лица мальчишек — и, кажется, пыталась понять, как такое вообще возможно.
— Быстро всем мыться! — скомандовала она наконец. — Потом разговаривать будем. Включай, дед, титан подогреваться!
Дедушка поспешно скрылся в доме. Через минуту титан загудел, как рассерженный шмель.
— Марш внутрь, чумазые бесы, — голос бабушки стал подозрительно тихим. Таким тихим, что у Алисы мурашки побежали по спине. — И попробуйте мне только наследить на чистых половиках…
Троица переглянулась. Понурив головы, в полном молчании они поплелись к летнему душу. Они готовились к самому худшему. Уж лучше бы бабушка кричала и махала полотенцем. Эта зловещая тишина пугала куда сильнее любой взбучки.
Но ещё страшнее казался предстоящий разговор с дедушкой.
Позади всех, виновато понурив морду, плёлся грязный Мамай. С его хвоста капала болотная жижа, оставляя на траве чёрную дорожку.


Глава 11
 Дела плохи

Когда они, синие от холода и дрожащие, выбрались из летнего душа, замотанные в колючие полотенца, стол на кухне уже был накрыт. Но вместо завтрака их ждал допрос.
Дедушка сидел во главе стола и медленно размешивал сахар в кружке. Звяканье ложки о фарфор казалось оглушительным — как будто кто-то бил молоточком по стеклу. Он положил локти на стол, сцепил пальцы в замок и обвёл внуков долгим взглядом. Когда он заговорил, голос его был низким и сухим, как скрип старой скамьи.
— Ну, и кто мне скажет, что это было?
Дети молчали. Тарелки с кашей стояли нетронутые; в тишине монотонно тикали часы на стене. У Лёни в груди что-то сжалось — он опустил глаза и едва дышал. Дениска не вытерпел первым — помотал головой и заговорил быстро, жалобно:
— Не ругайся, пожалуйста, дедушка. Мы просто на озеро ходили, искупаться хотели.
Дедушка прищурился, и глаза его стали ещё строже.
— И где же вы поблизости озеро нашли?
— В том-то и дело, что не нашли! Вернее, нашли одно — думали, что озеро, а оказалось болото. Ещё не очень ведь светло было, не разглядели. Полезли в воду — а там грязь, — тараторил Дениска, разводя руками и стараясь выглядеть как можно несчастнее.
Алиса не выдержала. Ей стало жаль брата — Дениска путался в собственных словах, и ложь его была слишком прозрачной. Она выпрямилась на лавке и заговорила тихо, но без дрожи:
— Это я виновата. Ещё зимой вычитала у папы в книжке про закаливание. Там было написано, что закаляться надо рано поутру. Вот я и решила — летом обязательно буду закаляться холодной водой, чтобы зимой не болеть.
Бабушка нахмурилась. Она смотрела на них мягче, чем дедушка, но тревоги в её глазах было больше.
— А почему ночью? — спросила она, и в голосе её звучала забота, а не упрёк.
— Да мы не ночью, а на рассвете, — ответила Алиса ещё тише.
— А мы с Лёней за ней сами увязались, — поддакнул Дениска. — Тоже закалиться хотели.
Дедушкин гнев стал отступать — медленно, как вода от берега после прилива. Он долго смотрел на детей, потом перевёл взгляд на бабушку, словно спрашивал: наказывать сейчас или лучше объяснить? Наконец сказал, уже менее сурово, почти спокойно:
— Надо было у меня спросить, как и чего. Обливаться-то можно и во дворе, — голос его смягчился на слове «во дворе». — Или я бы сводил вас на чистое озеро — не для закалки, конечно, потому что далеко, а просто поплавать. С этим болотом вообще что-то не то: в прошлом году было чистое, а теперь — болото. Решено. С завтрашнего утра начинаем закалять вас, раз уж так хочется. Ничего против не имею — дело хорошее.
Лёня печально вздохнул, представив себе ужас обливания холодной водой по утрам. Весь разговор он просидел, понурив голову, боясь взглянуть в глаза бабушке и дедушке — врать он совершенно не умел. Алисе тоже было стыдно: обманывать пришлось родных, да ещё и так складно. Один Дениска не мучился совестью — он считал, что своим обманом спасает друга Еремейку.
Так удалось избежать серьёзного разговора и должного наказания. Но радости никто не испытывал. Наверное, потому что избежать всего удалось с помощью обмана.
Весь день дети ходили притихшие и молчаливые. Они с готовностью помогали бабушке и дедушке по хозяйству: Дениска перетаскал дрова, Лёня прополол грядку, Алиса перемыла посуду. Никто не пытался отговориться от задания.
Когда наступил вечер и в доме всё стихло, дети дождались, пока уснут бабушка с дедушкой, и собрались в Алисиной комнате. Сели на кровать, включили ночник.
— Да, вот это дела… Нарочно не придумаешь, — сказала Алиса, подтягивая колени к подбородку.
— Мне вообще врать не нравится, — вздохнул Лёня. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и хмурился.
— А ты и не врал. Ты всю дорогу молчал, а мы с Алисой врали за троих, — возмутился Дениска. — Ты что, думаешь, нам врать нравится? А если надо?
— Кому нужно? — Лёня поднял голову.
— Кому, кому… — передразнил Дениска. — Еремею! Не могли же мы рассказать бабушке с дедушкой о нём. Как ты этого не понимаешь?
Лёня помолчал. Потом кивнул — нехотя, но примирительно:
— Если только ради Еремейки, тогда, конечно, нужно. Пусть это будет нашим оправданием.
— Слушайте, что-то он долго не идёт… — Алиса посмотрела на потолок. — Уж не случилось ли чего?
— И правда, — поддакнул Дениска.
— А давайте сами к нему сходим, — предложил Лёня. — Может, он забыл про нас.
— Не-а. Про нас забыть невозможно, — самодовольно сказал Дениска.
— Это уж точно, — улыбнулась Алиса. — Айда все наверх!
— Подождите, — Дениска вдруг остановился у двери и обернулся. Лицо у него стало серьёзным, почти взрослым. — Алиса, я что-то не хочу больше играть в кикимор. Мне они совсем не понравились.
— Согласна, — Алиса кивнула. — Я сама хотела предложить закончить эту игру. Вот видишь, Лёня, повезло тебе: ты всё переживал, что целое лето будешь моим рыцарем, а всё так быстро закончилось. Снимаю с вас клятву.
Повисла короткая пауза. Лёня набрал воздух, словно собирался что-то сказать, но передумал. Посмотрел на ночник, на тени на стене, на свои руки. Потом поднял глаза и сказал то, чего от него никто не ожидал:
— А давай ты просто будешь нашей королевой. Без всяких кикимор. Мне, если честно, игра понравилась.
— Точно! — подхватил Дениска и аж подпрыгнул на месте. — Давай, Алиса! Мне тоже понравилось быть рыцарем. Я же маме обещал!
Алиса переводила взгляд с одного на другого, и улыбка сама расползалась по её лицу.
— Ну хорошо, я согласна. Быть просто королевой гораздо приятнее. Надеюсь, больше никуда не влипну, как с кикиморами, — засмеялась она.
— Это вряд ли, — пробормотал Лёня, но так, чтобы никто не услышал.
Они стали потихоньку прокрадываться на чердак, боясь разбудить бабушку с дедушкой. Половицы поскрипывали, тени деревьев качались от ветра и полной луны на небе.
— Стойте, а фонарь! Там же ничего не видно, света нет, — спохватилась Алиса. Она быстро сбегала в свою комнату, взяла большой бабушкин фонарь — и они продолжили путь.
Как только открыли чердачную дверь, из дальнего угла послышались тихие стоны. Дениска бросился туда первым, но зацепился ногой за старый трёхногий стул — тот с грохотом рухнул, и Дениска рухнул следом. Алиса и Лёня замерли: им показалось, что дом сейчас развалится. На самом деле грохот был не таким уж сильным — просто в темноте, когда кругом тишина, все звуки кажутся громче. Да и Дениска был не таким большим, чтобы от его падения что-то развалилось.
— Кто тамо? — раздался еле слышный голос из сундука. — Малец, это ты, конечно? Кхе-кхе...
— Вечно у тебя одни приключения, — прошептала Алиса, помогая Дениске подняться. — Земля тебя не держит.
— Не земля, а чердак, — фыркнул Дениска, потирая ушибленное колено.
Алиса подняла фонарь. Жёлтый свет упал на старый сундук в углу. Еремейка лежал внутри, замотанный в шарф, и выглядел совсем плохо — можно сказать, ужасно. Во-первых, он был весь грязный: болотная тина засохла коркой, и шерсть на боках торчала колтунами. Во-вторых, у него явно была высокая температура — лицо покрывали капельки пота, глаза блестели нездорово, а кончик носа покраснел.
— Еремейка, что с тобой? — Дениска кинулся к сундуку и схватил домового за лапку. Та была горячая, как печка.
— Ой, плохо мне чавой-то, робятки… — еле слышно ответил домовой и зашёлся долгим, сухим кашлем.
— Так, это уже не шутки! — Алиса выпрямилась, и голос её стал строгим и решительным. — Берём сундук и несём в мою комнату.
— Не позволю! Кхе-кхе-кхе! — Еремей замотал головой так отчаянно, что концы шарфа взметнулись. — Увидють меня — и кирдык!
— Да никто тебя не увидит, — Алиса присела перед сундуком на корточки. — Мы тебя под кровать спрячем.
— А бабушка? Фёдоровна начнёт порядок в ней наводить — и найдёт! Кхе-кхе… И кирдык! — упрямился Еремейка.
— Могу тебя успокоить, — сказала Алиса. — В своей комнате я сама убираюсь. Не волнуйся, это временно. Поправишься — обратно на чердак вернёшься.
После долгих уговоров Еремей всё-таки согласился, хотя и продолжал ворчать: «Беспокойство одно с вами, токмо обжился на чердаке — и на тебе». Когда его вместе с сундуком перенесли в Алисину комнату и поставили у кровати, девочка чуть не ахнула — настолько он был грязный.
— Так, ребятки, — скомандовала она, закатывая рукава. — Титан включать мы не умеем, но я днём видела во дворе возле колодца корыто. Несите его на кухню, а я пока воду нагрею.
— Есть, ваше королевское величество! — бодро сказал Лёня, и они с Дениской бесшумно выскользнули за дверь.
Алиса на цыпочках прокралась на кухню, поставила на плиту большую кастрюлю воды и зажгла конфорку. Синее пламя лизнуло дно кастрюли. Пока вода грелась, она сбегала в летний душ — там, на полке, лежали детский шампунь, мыло и мочалка. Прихватила всё разом.
Когда она вернулась на кухню, мальчишки уже втащили корыто — то самое, в котором бабушка обычно замачивала бельё. Поставили посередине кухни, стараясь не скрипеть. Дениска принёс ведро холодной воды из колодца, Лёня разбавил её горячей из кастрюли.
— Купальня готова, — доложил Лёня вполголоса.
— Несите Еремея, — распорядилась Алиса. — И полотенце захватите. В комоде посмотрите, там должно быть старенькое большое.
Через минуту Дениска внёс на вытянутых руках упирающегося домового.
Алиса попробовала воду локтем — тёплая, в самый раз. Пена от шампуня уже плавала на поверхности пушистыми облачками. Дениска осторожно опустил Еремейку в корыто, и домовой зажмурился, вцепившись в борта, как будто его собирались топить.
— Не по чину мне, домовому, купание терпеть! — слабо протестовал Еремейка, цепляясь за края корыта мохнатыми пальцами. — Триста годков без бани жил — и ничаво! Кхе-кхе… Оюшки, да сколь ж воды-то…
— Терпи, Еремей Никифорыч, — Лёня аккуратно отцеплял его пальцы от бортика. — Больным положено мыться. Мне мама всегда так говорит.
— Охо-хо-хо, — только и вздохнул домовой, покоряясь судьбе.
За окном трещали цикады. В доме было тихо, только вода в корыте едва слышно плескалась о борт. Алиса взяла ковшик и зачерпнула тёплой воды. Еремей зажмурился. Дениска и Лёня стояли рядом — мокрые, сонные, но довольные тем, что удалось-таки запихнуть Еремея в корыто.

Глава 12
 Ложь во спасение

Вода в корыте стала похожа на жидкий асфальт. Когда Алиса начала поливать Еремейку из ковшика, от шерсти пошёл такой густой нафталиновый дух, который сопровождает все старые вещи, отправляемые на хранение на чердак, что пришлось приоткрыть кухонную форточку.
— Терпи, казак, атаманом будешь, — бормотала Алиса, пытаясь намылить лохматую, круглую голову домового, которая постоянно норовила выскользнуть из рук.
На фоне этого густого нежилого запаха особенно нелепо звучало мерное гудение холодильника и тиканье настенных часов с кукушкой.
Когда с купанием было покончено, они завернули Еремейку в старое банное полотенце, и мальчики перенесли домового из кухни в Алисину комнату. Пока Дениска и Лёня вытирали мокрого после банных процедур Еремея, Алиса постирала его любимый шарф. Отстирала грязь — и замерла. В руках у неё оказалась не серая тряпица, а ярко-красный крупной вязки шарф, чистый и мягкий. Алиса растянула его, посмотрела на свет сквозь многочисленные дырки и только головой покачала: вот, оказывается, какого он был цвета всё это время. Затем она убрала все следы ночного купания и, захватив с собой мокрый шарф, поднялась в свою комнату.
— Причесать бы его, — предложил Лёня Алисе, когда она вошла. — Уж больно лохматый стал после купания.
— Ага, распушился весь, как наш персидский кот, — рассмеялся Дениска.
Алиса нашла свою массажную щётку и двинулась с ней к Еремейке. Глаза домового расширились от ужаса.
— Не дамся! — взвизгнул он. — Уберите от меня ежа сего колючего!
Ребята переглянулись.
— Это не ёж, это расчёска, — осторожно сказал Дениска. — Массажная называется. Гляди.
Но Еремейка уже забился в угол кровати и оттуда сверкал испуганными глазами.
— Не люблю я ежей, — пробормотал он и закашлялся. — Ох, не люблю… Кхе-кхе… Однажды было по грибы ходил, в лесочек, что за домом. Гляжу — пенёк махонький. Дай, кумекаю, присяду, отдохну. Ан нет — не пенёк то был. Уселся я на ежа прямехонько. С тех пор они мне страхолюднее волков серых кажутся. Израните меня всего ежом вашим, а я и так больной — дальше некудысь.
— Да ты чего? Это же просто щётка, — принялся объяснять Дениска, еле сдерживая улыбку. — Попробуй, тебе понравится. Не понравится — ходи тогда лохматый.
С трудом уговорив Еремея попробовать расчесаться, Алиса принялась за это нелёгкое дело. Когда с причёсыванием было покончено, все удивились: Еремейка оказался очень даже симпатичным.
— Да ты, оказывается, просто красавчик! — восхищённо сказала Алиса. — Обалдеть можно!
— Да мы таковские, — ответил смущённый, но очень довольный Еремейка и тут же закашлялся так сильно, что ребята встревоженно переглянулись.
— Так, Еремейка, скажи нам, какую таблетку тебе нужно, а мы сходим поищем у бабушки в аптечке, — сказала Алиса.
— Что вы, дитятки! Нам, домовым, никак нельзя таблетки пить! Таблетки — это верная считай погибель для нас! — воскликнул домовой.
— А что же тогда делать?! — испуганно спросил Дениска. — Чем тебя лечить?
— Нам токмо травки можно да другие всякие народные средства, которые без таблеток, — печально вздохнул Еремей. — Вот тока какие — не знаю, потому как не болел никогда так сильно, как таперича.
Все стали лихорадочно соображать, как лечить больного друга. Еремейка протяжно вздыхал и кашлял.
— Помру, наверное, — прервал домовой тягостное молчание.
— Что ты! Что ты! — замахал руками Дениска.
— Не болтай чепухи! — рассердилась Алиса.
Опять наступила тишина, прерываемая только шагами Алисы и покашливанием Еремея.
— Придумал! — радостно воскликнул Лёня. — Надо кому-нибудь из нас срочно заболеть и сообщить об этом бабушке!
— Точно! Дениска, это будешь ты, — подхватила Алиса.
— Я болеть не хочу, да и не болит у меня ничего, — засопротивлялся Дениска.
— Ты же не по правде, а понарошку. Тебе только нужно притвориться больным и покашлять немного. Бабушка начнёт тебя лечить, а мы посмотрим, чем, и будем так же лечить Еремея, — уговаривала его Алиса.
— А если она таблетками меня начнёт лечить, что тогда? — спросил Дениска.
— Таблетками меня низя, — простонал Еремей. — Лучше тадысь давайте сразу простимся… о-хо-хо!
Все приуныли. И тут Лёня, который всё это время молчал и хмурил лоб, снова подал голос:
— А ты скажи, что тебе таблетки нельзя, что у тебя на них аллергия. Не на все, а на какую-то одну, только ты не знаешь на какую. Тогда бабушка точно таблетки давать не станет.
Алиса посмотрела на Лёню с удивлением и уважением.
— Ну, Лёня, ну ты даёшь! Вот уж не думала, что ты такое придумаешь.
— Это не просто ложь, а ложь во спасение, — покраснел Лёня. Его ещё никто и никогда во лжи не обвинял. — Думаю, это не будет считаться враньём… особенно если Еремейка поправится.
— Ну, робятки, ну благодарствую вам, — благодарно прошептал Еремейка. Казалось, он вот-вот заплачет. — Ради меня ещё никто такой грех на душу не брал. Да я вам… да я для вас…
— Ладно, ладно, — засмущался Дениска. — Потом благодарить будешь, когда всё сделаем как надо.
— Хорош болтать. Давай, Дениска, удачи тебе! Иди к бабушке и жалуйся на боль в горле, — сказала Алиса и добавила: — Не забудь кашлять усердно, а то не поверит. А ты, Лёня, иди ложись на свою кровать и прислушивайся, когда они пойдут на кухню, давай потихоньку следом — вдруг я не запомню всего, что будет делать для Дениски бабушка. Ох, что творим — врём, подслушиваем… Что бы сказала нам мама, узнай она обо всём?
— Не, пусть она лучше не знает ничего, — поёжился Дениска. — А то её лекция будет длиться целую неделю.
Дениска пошёл к бабушке, добросовестно кашляя на ходу. Лёня побежал и нырнул в свою постель, с головой накрывшись одеялом. Ему было так стыдно, что казалось: бабушка в темноте может увидеть его покрасневшее от стыда лицо. Алиса достала из шкафа чистую простыню и тёплый бабушкин платок из козьего пуха, постелила всё это в Еремейкин сундук, помогла домовому удобно улечься там и задвинула сундук подальше под кровать. Забравшись в свою постель, она стала прислушиваться, ожидая, когда бабушка и Дениска пройдут по коридору.
В доме стояла тишина. Где-то за стеной мерно тикали часы, за окном едва слышно шуршал ветер. Половица в коридоре тихонько скрипнула и затихла — будто дом прислушивался вместе с ними.
Алиса лежала, стараясь не шевелиться, чтобы ничего не пропустить. Дениска тихо кашлял в бабушкиной комнате. Лёня ворочался под одеялом, чувствуя, как сердце стучит от волнения. Из-под кровати доносилось мерное дыхание Еремейки — он наконец задремал, свернувшись в своём сундуке.
Старый дом будто всё понимал и вздыхал, притаившись вместе с ними.
Никто из ребят не знал, чем закончится их затея, — но все трое уже чувствовали, что это не просто детская игра, а ответственное дело — забота о друге. Ведь от них теперь зависело здоровье, а может быть, и жизнь Еремейки.

Глава 13
Противопростудные хитрости
– Ба-а… Ба-а! Бабуляяя… Бабусинка моя родненькая, – канючил Дениска, нарочито кашляя между словами, стоя у бабушкиной постели. – Бабуль, ну проснись же, пожалуйста!
– Дениска, ты что ли? – сонным голосом спросила бабушка.
– Ага, я.
В это время в своих спальнях затаились Лёня и Алиса, стараясь услышать хоть что-нибудь из разговора Дениски с бабушкой.
– Что случилось, барабашка? – нащупав на тумбочке ночник, бабушка включила свет.
– Бабусинка, что-то у меня горлышко болит, – Дениска знал толк в том, как разжалобить любого.
– Докупались! – укоризненно сказала бабушка. – Что я маме скажу? Что ж вы со мной делаете-то?
– Что мы с тобой делаем? Ты что, тоже заболела, что ли? Ты только на нас не сворачивай всё, ведь тебя на болоте с нами не было!
– Да с вами и без болота заболеешь…
– Не бойся, бабуль, не заразный я! Только маме ничего не говори, а то достанется нам. Подумать даже страшно, как достанется, а я и так уже больной – мне волноваться нельзя.
Бабушка взяла Дениску за руку, второй рукой проверяя лоб на температуру.
– Ладно, уж не скажу, – сказала бабушка, накидывая на себя теплый махровый халат. – Пойдем, маленькое чудовище, на кухню, лечиться будем. У меня там где-то хорошие таблетки были…
– Ой, бабусинка, мне таблетки нельзя. У меня аллергия от них выходит.
Бабушка прищурилась, оглядела внука с головы до пят и понимающе хмыкнула.
– Аллергия, говоришь… И на что ж у тебя аллергия, барабашка? На все таблетки сразу или только на те, что горькие?
– На все-все! – с жаром подтвердил Дениска и для убедительности закашлялся.
– Ну, раз на все, тогда лечить тебя будем по-другому. Без таблеток, – бабушка вздохнула и покачала головой. – Что ж мне с тобой делать, артист?
– Мама меня народными средствами лечит. Ты знаешь, как они действуют на меня – только так! – подсказал Дениска. – Только я тебя очень прошу: не говори маме. Она, если узнает про наше купание, никогда меня больше к тебе не привезет.
Дениска специально пугал бабушку тем, что больше никогда не приедет. Если бабушка решит поругать маму, то мама, конечно же, скажет, что никакой аллергии у него нет, и тогда придется выкладывать все начистоту и про Еремейку, и про кикимор, и про купание, и про все остальное. Он сомневался, что ему кто-нибудь из взрослых поверит, а мама за вранье может наказать и не только лекцией.
Разговаривая так, они спустились на кухню, где бабушка стала копаться в шкафчиках, доставая разные баночки. Лёня и Алиса тихонько следовали за ними, нужно было обязательно послушать и запомнить, как бабушка будет лечить приболевшего внука. Дениска был маленький и мог не запомнить все, что будет делать бабушка.
– Так, для начала попробуем подогретое молоко с медом и барсучьим жиром, – приговаривая, бабушка достала из холодильника початый пакет молока, банку с душистым луговым медом и маленькую склянку с густым, желтоватым барсучьим жиром.
В небольшой кастрюльке она подогрела молоко, добавила туда ложку меда и ложку жира, помешивая, пока жир не растворился в горячем молоке.
Дениска поморщился. Молоко с медом он, конечно, может выпить и даже с удовольствием, но вот барсучий жир! Он оглянулся и увидел подслушивающих Леню и Алису. Алиса ехидненько улыбалась. Дениска вспомнил, как однажды зимой, когда Алиса заболела, мама заставляла ее пить горячее молоко со сливочным маслом, чтобы размягчить кашель, а он тогда тоже ехидненько радовался горю сестры. Алисе было еще хуже, она терпеть не могла молоко, тем более горячее. Теперь ему стало стыдно за своё поведение.
– Вот сейчас выпьешь это, а завтра спущусь в погреб, достану малиновое варенье. Оно тоже хорошо помогает при простуде. Заварю чай с липовым цветом к варенью, посмотрим на результат. Если не поможет – будем принимать радикальные меры.
– А радикальные – это какие? – испугался Дениска.
– Это когда натру тебя смесью из лука и меда.
Дениска поморщился и даже вздрогнул, представив себе это липкое «удовольствие».
– Не, бабуль, обойдемся без радикальных мер. С меня хватит и барсучьего жира. А липовый цвет – это что?
– Сушёные цветки липы. Очень хорошо помогают при простуде и температуре, – показала бабушка баночку.
Она налила разогретое молоко в стакан и поставила его перед Дениской.
– Пей!
Дениска закрыл глаза и хотел было выпить все залпом, но из этой затеи ничего не вышло. Молоко было горячее, и пришлось пить его маленькими глоточками. «Удовольствие» казалось, тянулось бесконечно. Молоко уже начало проситься обратно.
– Бабуленька, зайка! Не могу больше. Я же маленький, мне и полстакана хватит.
– Ладно, уговорил. А теперь быстренько в постель и потеплее укутайся, я приду, проверю.
Дениска радостно рванул на второй этаж, пока бабушка не передумала и не заставила допивать оставшееся молоко. Алиса и Лёня летели за ним. Все улеглись в свои кровати и сделали вид, что крепко спят.
Бабушка прислушалась и подумала: «Надо же, один бежит, а как будто целый табун лошадей несется. Вот уж действительно – не Дениска, а сплошная суета».
Она расставила все по местам и поднялась наверх. Сначала бабушка зашла в комнату к Алисе и прислушалась, не кашляет ли та тоже. В комнате раздавалось только мирное ее посапывание. Потом она зашла к Лене и Дениске. Там тоже была тишина, нарушаемая двойным усердным посапыванием притворяющихся спящими мальчишек.
«Ну, слава богу, остальные вроде здоровы» – облегченно подумала она и подоткнула края одеял под подушки. Затем с чистой совестью побрела отдыхать в свою комнату.
Как только затихли бабушкины шаги, Леня и Дениска поспешили в комнату к Алисе. Она уже помогла Еремейке выбраться из сундука и сунула ему под мышку градусник, чтобы измерить температуру. Температура оказалась довольно высокой – 38,4.
– Дениска, давай вспоминай, что делала тебе мама, когда у тебя была температура, – попросила Алиса Дениску. – Конечно, прием таблеток исключаем.
– Что же она делала? – Дениска тужился вспомнить мамины народные методы. – Что же еще? Вспомнил! Она меня спиртом натирала, разводила его и натирала. Меня мама, когда натерла, она и вправду куда-то исчезла.
Лёня прыснул.
– Мама исчезла? – переспросила Алиса.
– Да нет же! Температура исчезла, а не мама! – замахал руками Дениска. – Чего вы прицепились?
Алиса оглядела Еремейку с головы до пят и сказала:
– Нет, спиртом его не получится натереть. Посмотрите, какой он лохматый, до кожи просто добраться невозможно. Нам придется его всего в спирт замочить.
– Ну уж нет, я спиртное вообще не употребляю ни через рот, ни через кожу, и вам не советую, – уныло промямлил домовой и закашлялся.
– Да мы вообще-то тоже непьющие, ничего кроме чая, компота, морса, соков всяких разных. Даже кофе не пьем, мама пока не разрешает, говорит, что маленькие еще, – поспешил успокоить Еремейку Дениска. – Просто спиртом температуру можно сбить. Меня мама натерла, и температура и вправду куда-то исчезла.
– Ладно, хватит болтать, идемте на кухню, применим бабушкины методы. Лень, ты пока ставь греться молоко. Ты, Дениска, доставай мед и барсучий жир. Я пока поищу малину и липовые цветочки, – распорядилась Алиса. – Приказ понятен, мои рыцари?
– Так точно! – откозырял Дениска.
– К пустой голове руку не прикладывают, – сказал ему Лёня.
– Это с чего же ты взял, что она у меня пустая! – задохнулся от возмущения Дениска. – У меня там мозги, между прочим!
– Да я не хотел тебя обидеть, – поторопился успокоить брата Лёня. – Просто так говорят. У военных считается: если на голове нет фуражки, пилотки, берета или шапки, тогда и честь не отдают. А ты без головного убора.
– Тогда ладно, – успокоился Дениска. – Пускай будет у военных так, а у рыцарей по-другому. Пусть рыцари прикладывают руку к пустой голове, согласен?
– Договорились.
Так болтали Лёня с Дениской, занимаясь каждый своим делом, которое им доверила Алиса.
– Что-то не нахожу нигде, – сказала Алиса, копаясь в шкафу.
– Чего не находишь? – спросил Лёня.
– Да хотя бы малинового варенья. Я вообще никакого варенья не нахожу. Где же она его прячет?
– Вспомнил! Бабушка сказала, что завтра спустится в погреб и достанет малинового варенья для меня. Значит, оно в погребе.
– Как я сама не догадалась. Нашла! – радостно воскликнула Алиса. – Банка с липовым цветом есть. Столовая ложка на стакан кипячёной воды – думаю, хватит.
Захватив фонарик, Алиса направилась к бабушкиному погребу. Когда она спустилась вниз, то просто обалдела. У нее просто открылся рот, когда она начала осматривать полки в поисках малинового варенья.
– Я в раю что ли?! – восхитилась она. – Ну, бабушка ну дает!!! Запасы такие, как будто к войне готовится. Господи, чего тут только нет! Обалдеть не встать!
Не переставая восхищаться бабушкиными запасами, она отыскала нужную банку и пошла обратно.
Ни в коем случае не говорить Дениске, иначе, как говорит Еремейка: «Кирдык» бабушкиным запасам, – размышляла она на обратном пути.
Когда она вошла на кухню, ребята сообщили ей, что все снадобья готовы. Дружная компания отправилась наверх в Алисину комнату. Дениска нес липовый цвет, Лёня – молоко, заправленное медом и барсучьим жиром, Алиса несла добытую банку с малиновым вареньем и ложку. Когда они вошли в комнату, то увидели такую картину: Еремейка сладко спал на Алисиной подушке, посапывая во сне и причмокивая губами.
– Уморился, бедненький, – нежно сказал Дениска, склонившись над Еремеем.
– Конечно, пока нас дождешься, то и зима наступит, – пробурчал Лёня.
– Ничего страшного, сейчас разбудим, напоим и обратно уложим, – прошептала Алиса. – Пускай спит до утра, а там видно будет, что дальше делать.
Они так и сделали. Когда домовой выпил все лекарства, которые ему приготовили, Алиса уложила его в сундучок, накрыла пуховым платком и задвинула сундук подальше под кровать.
– Все, теперь разбегаемся. Утром сбор у меня в комнате, – сказала Алиса и, вспомнив кое-что, добавила: – Дениска, ты утром скажи бабушке, что попросил меня, чтобы не будить ее ночью, достать тебе малинового варенья. Дескать, у тебя в горле сильно першило. Иначе достанется нам, или, что еще хуже, она рассекретит все, что мы делали сегодня ночью. Варенье и ложку забери к себе в комнату. Она может заинтересоваться, почему горло болит у тебя, а варенье стоит у меня.
Они попрощались, и ребята ушли в свою комнату.

Глава 14
 На озеро!

– Алиса… Алиса… Алиса! – настойчивый зов никак не мог пробиться сквозь пелену сна. Девочка всё не открывала глаза: сказывались две бессонные ночи после знакомства с Еремеем.
– Алиса! Отроковица!
Алиса мгновенно распахнула глаза, узнав голос домовёнка.
– Еремейка, ты чего? Тебе плохо?
– Да не, мне ужо хорошо, не болит ничаво. Ляпота прям-таки! Только лежать шибко надоело без дела, – отозвался домовой. – Мне бы пойти хозяйство своё поглядеть. Я ж тут для порядку поставлен, а не для того, чтобы лежать лежмя.
– Да ты что, с ума сошёл? Ты же больной! Никуда не пойдёшь, – воскликнула Алиса, вскакивая с кровати. – У тебя температура, горло болит. Ишь, удумал! При такой болезни врачи прописывают постельный режим, и я, как твой врач, запрещаю вставать. А если ослушаешься, принесу замок и запру тебя в сундуке!
– Охо-хо-хо, – протяжно вздохнул Еремей. – И за чтой-то мне такое наказание? Не ведаю, почто с вами связался, с отроками неразумными.
– Вот тебе и благодарность! Кто на болото с тобой ходил? Кого кикиморы чуть не утопили? Мы жизнью рисковали! А теперь лечим тебя, стараемся…
– Ладно, ладно. Не серчай, – виновато пробурчал Еремейка. – Это я так, не подумавши, ляпнул. Вельми вами доволен, хорошие вы робятки. Потерплю, так уж и быть, денёк-другой.
– Вот и славно. Схожу за лекарствами, выпьешь, а завтра поглядим, – пообещала Алиса, думая про себя: «Мне точно нужен толмач! Половину слов не разумею из того, что говорит наш домовёнок».
Она спустилась на кухню, приготовила снадобья и, когда вернулась, в комнате уже были Дениска с Лёней. Они достали из-под кровати сундук и бережно открыли его. Домовой выглядел куда лучше.
– Если так дальше пойдёт, завтра точно отпущу, – сказала Алиса.
Только Еремей успел выпить лекарство, как на лестнице послышались бабушкины шаги. Ребята едва успели задвинуть сундук обратно.
– Встали уже! Ай, молодцы мои, ранние пташечки, – проворковала бабушка, заглядывая в комнату. – А теперь быстренько умываться и завтракать. Кстати, дедушка хочет вам кое-что интересное предложить, так что не тяните кота за хвост.
– Так у тебя же нет кота! – удивился Дениска. – Склероз! Мама всегда так говорит, когда что-нибудь забывает.
– Дениска, «тянуть кота за хвост» – значит не мешкать, – улыбнулась Алиса.
– А, так бы сразу и сказали! – обрадовался Дениска. – А то уж начал переживать, куда кота дели.
– Пойдёмте скорее, узнаем, что дедушка придумал, – поторопил всех Лёня.
В столовой уже пахло свежими блинами. Дедушка сидел во главе стола и прихлёбывал чай из большой кружки.
– Привет честной компании! – поприветствовал он ребят. – Рассказывайте, что успели натворить?
– Ничего ещё не успели, – ответил Дениска. – Рано ведь, только встали.
– То есть всё ещё впереди? – улыбнулся дедушка.
– Конечно! Ты не расстраивайся, – успокоил его Дениска и похлопал дедушку по плечу. – Бабушка сказала, ты хочешь что-то предложить. Можешь уже предлагать.
– Спасибо за разрешение, – на полном серьёзе поблагодарил дедушка. – Хочу вас обрадовать: сегодня мы все отправляемся на озеро!
– Ур-р-р-а-а-а! – грянули ребята хором.
– Бабуль, ты тоже с нами? – радостно спросил Дениска.
– Нет, внучок, – бабушка развела руками. – Кому-то надо за хозяйством приглядеть. Да и купаться на озере мне не по душе. Вот если бы по грибы или по ягоды – другое дело!
– Тогда надо Еремейку с собой позвать! Ой!.. – Дениска осёкся и испуганно прижал ладошки ко рту.
– Какой ещё Еремейка? – нахмурился дедушка. – Игра новая?
– Ага, – закивал Дениска. – Я в неё сам с собой играю, она скучная. Интересно всем вместе, а одному – нет. Я уже в неё и не играю вовсе.
– Дедуль, а долго до озера добираться? – быстро вмешалась Алиса. – И надолго мы?
– Да с часик протопаем. Дорожка интересная, лес у нас чудесный, а на озере красота неописуемая – не пожалеете.
– Когда я ем, я глух и нем, – пробормотал Лёня и выразительно покосился на Дениску.
– Кто глух и нем? – встрепенулся Дениска. – Ты же разговариваешь!
– Поговорка такая, – терпеливо ответил Лёня. – Ты, Дениска, вдумывайся в смысл, тогда всё понятно станет.
– Лёня хочет сказать: помолчи, пока жуёшь, – пояснила Алиса и строго посмотрела на брата.
Дениска тут же вытянул язык, силясь его разглядеть – глаза презабавно съехались к переносице.
– А что, у меня язык вываливается, когда я кушаю?
Дедушка поперхнулся компотом. Бабушка зашлась смехом, повторяя: «Ой, не могу! Ой, не могу!» Даже Алиса с Лёней, как ни крепились, прыснули.
– Ох, Дениска, – вытирая слёзы, проговорил дедушка. – И когда же ты вырастешь? А с другой стороны – не расти подольше, уж больно весело с тобой.
– Смех смехом, а тебе, Дениска, пора молочко с медком да барсучьим жиром пить, – напомнила бабушка. – Сейчас малинового варенья принесу.
– Бабуль, я ночью попросил Алису варенье из погреба достать, – сообщил Дениска. – Горлышко больно щекотало, а тебя будить не хотелось.
– И молодцы! – похвалила бабушка.
После завтрака Алиса осталась помочь прибрать со стола, а потом они вместе собрали корзинку для озера: варёные яйца, пирожки с капустой, огурцы, помидоры и большой термос с травяным чаем.
Мальчики ушли с дедушкой в сарай – проверять снасти. Там они отобрали четыре удочки, спиннинг для дедушки и рассортировали крючки, поплавки, грузила и приманки. Затем дедушка отправил всех переодеваться в спортивное – по лесу сподручнее идти налегке.
Дениска, опережая всех, полетел в комнату скидывать шорты и сандалии. Но не успел он стянуть шорты, как вбежали Алиса и Лёня.
– Ну и что с тобой делать, маленькое чудовище? – грозно начала Алиса, надвигаясь. – Может, язык ему подрезать? Как думаешь, Лёнь?
– Пожалуй, можно самую малость, – подхватил Лёня. – Чтоб в следующий раз чуть что – подрезанный язык напомнил, что бывает с болтунами.
– Алисочка, Лёнечка, миленькие мои, я больше не буду, честное слово! – Дениска попятился к стене. – Случайно вырвалось, честное-пречестное!
Алиса замерла. Уж больно виноватые были у младшего брата глаза – голубые, честные, полные сожаления. В них ясно читалось: не со зла проболтался, а по глупости. Просто болтливость то и дело играла с ним злые шутки.
– Простим на этот раз? – вздохнула она.
– Простим, – кивнул Лёня.
– Спасибо, любименькие мои! – просиял Дениска.
Алиса ушла в свою комнату переодеваться и заодно предупредить домового.
– На озере хорошо! Ляпота неописанная! – вздохнул Еремейка, когда она рассказала. – Вельми вам завидую.
– Чего неописанная? – растерялась Алиса.
– Ляпота, – пояснил домовой. – Красота по-вашему.
– Еремеюшка, ты не обижайся, но я иногда буду переспрашивать, а то не все слова понимаю. А ты бывал там, на озере?
– Ей, бывал, да сколь раз-то!
– Ты же говорил, что от дома далеко отходить нельзя?
– В другом городе – запретно, а в своём лесу я спокойно бродить-колобродить могу. Надолго уходить не след, а особенно об ночь – ночью-то хозяева почивают, дом без присмотру. Днём вы сами о доме радеть можете, об ночь же – никак.
– Тогда в следующий раз пойдёшь с нами? – обрадовалась Алиса. – К тому времени совсем здоров будешь.
– А возьмёте?!
– Конечно! Какой разговор.
– Вот благодарствую, отроковица. Давненько ужо не выгуливался, – засиял домовой. – Порадовала старика.
Алиса спрятала Еремея обратно в сундук – не ровён час бабушка войдёт. Быстро прибралась, переоделась и спустилась вниз в полной походной готовности. Дедушка, Лёня и Дениска уже ждали. Бабушкина корзинка оказалась набита так, будто уходили на целую седмицу.
– Дениска, тебе купаться запрещаю! – строго сказала бабушка.
– Ба, да я здоров уже, – заныл Дениска.
– Это ещё неизвестно. Никуда ваше озеро не денется – в следующий раз покупаешься.
Дениска тяжело вздохнул. Вот к чему приводит враньё! Все будут в воде плескаться, а он – сидеть на берегу и завидовать. И зачем только согласился? Уж лучше бы Лёня был больным – он и плавать-то не умеет. Какие муки за друга терпеть приходится!
Они попрощались до вечера и отправились – на рыбалку и купалку, как сказал дедушка. Калитка скрипнула за спиной, отрезав привычные звуки бабушкиной кухни. Впереди лежала узкая тропинка, уходящая прямо в сизый утренний туман.
– Главное правило леса, – строго сказал дедушка, останавливаясь первым. – Идёте строго за мной. Кто хоть шаг в сторону сделает – пеняйте на себя. Лес шуток не любит.
Ребята разом притихли. Веселье уступило место азарту первооткрывателей. Тропинка манила вперёд – в прохладную, полную неведомых звуков глубь.

Глава 15
 Лебединое озеро
Тропинка, ведущая к озеру, была узенькой, лес — густым, поэтому они шли друг за другом. Впереди — дедушка, за ним — Дениска, потом Лёня и Алиса, замыкающая колонну. Утро было солнечным, день обещал быть погожим.
— Погодка шепчет, рыбалка будет удачной, — улыбнувшись, сказал дедушка.
— Это тебе погода сказала? — удивился Дениска. — А мне почему не говорит?
— Ты болтаешь слишком много, поэтому и не слышишь, — подшутила Алиса.
— А тебе она тоже что-то прошептала? — снова удивился Дениска. — Надо же! Тогда и я помолчу, может, услышу.
Дениска пять минут шёл молча, потом огорчённо сказал:
— Ничего не шепчет. Передумала, наверное. Можно болтать? Скучно чего-то.
Вдруг Лёня воскликнул:
— Смотрите! Олень!
— Это не олень, это косуля, — поправил его Дениска, довольный, что знает то, чего не знает умный брат. — Мы с дедом такую выпускали на свободу, когда тебя ещё не было.
Стоявшая на тропинке косуля, заметив их, быстро скрылась в лесной чаще. Они продолжили путь.
Дениска, идущий за дедушкой, вдруг ойкнул и растянулся во весь рост на тропинке. Он не заметил корень большого дерева, выступивший из земли.
— Горе ты, луковое! — сказала Алиса, подскочив к нему и помогая подняться. — Не ушибся?
— Алис, ты же знаешь, я лук не люблю, а люблю сосиски, — сказал Дениска, отряхивая коленки. — Зови меня горем сосисковым.
— Хорошо, сосисковое горе, только под ноги смотри, не то добром это не закончится.
Они шли минут двадцать без приключений, пока Алиса вдруг не завопила:
— Караул!!! Меня кто-то держит!
Она боялась оглянуться, думая, что это медведь уцепился за её спортивную куртку.
— Не кричи, королева, — хохотал Лёня, спеша ей на помощь. — Это ты за сучок зацепилась.
Этот курьёз рассмешил всех до слёз. Весь оставшийся путь они провели, смеясь и делясь впечатлениями.
— Почти пришли, — сообщил дедушка. — Сейчас тропинка повернёт, и вы увидите Лебединое озеро.
— Какое красивое название. Балет такой есть — «Лебединое озеро», — сказала Алиса.
— Почему лебединое? Там лебеди есть? — спросил Дениска.
— Угадал, — ответил дедушка. — Если повезёт, увидим их.
Тропа резко повернула в заросли высокого кустарника, и, когда они выбрались по ту сторону, их взору открылся необычайно красивый вид.
Озеро оказалось огромным! Оно растянулось до самого горизонта, блестя под солнцем, будто расплавленное зеркало. Вода мерцала всеми оттенками синего — от густой лазури у самого берега до серебристо-голубой вдалеке. А там, где вода переходила в небо, белыми точками скользили два лебедя — плыли неторопливо, выгнув длинные шеи, словно белые кораблики в солнечной дымке. Один из них вдруг взмахнул крыльями, подняв облако брызг, и снова опустился на воду. По поверхности скользили лёгкие ряби, словно кто-то невидимый гладил озеро ладонью. Вдали на другом берегу темнела полоса леса, а над ней лениво кружили чайки, перекликаясь пронзительными криками. Воздух был свеж и пах водорослями, нагретыми камнями и чем-то ещё — летом!
Лёня, Алиса и Дениска стояли молча, заворожённые этой красотой, будто сами стали частью огромного, живого мира.
— Смотрите, лебеди! — выдохнул Дениска, указывая пальцем. — Вон они!
— Вижу, — прошептала Алиса. — Какие красивые…
— Ничего себе! — восхищённо произнёс Лёня. — Я таких больших озёр не видел.
— И я! — поддакнул Дениска.
— И я! — подтвердила Алиса.
— А какая тут бывает рыбалка! — сказал дедушка. — И вода тёплая, как парное молоко. За уши не вытащишь.
— Меня за уши не надо, я сам выйду, — зачарованно прошептал Дениска.
— Тебе сегодня купание не светит, — огорчил его дедушка. — Вчера закалялся неудачно.
Дениска совсем расстроился. Совершенно здоров, а купаться нельзя: это просто издевательство! Ещё и Лёня с Алисой смотрят так сочувственно, что хоть плачь.
— Не расстраивайся, барабашка, — утешал его дедушка. — Пока они купаться будут, мы с тобой спиннинг побросаем, щуку поймаем.
— Ну и везёт же тебе, братишка, будешь, как взрослый, ловить рыбу на спиннинг, — сказал Лёня с лёгкой завистью, хотя на самом деле просто хотел поддержать младшего брата.
— Сначала пойдём в правую сторону, там есть хорошее место для купания. Дно там пологое, песчаное, но левее, за тем вон осокорем, — яма, так что далеко не заплывайте, — предупредил дедушка. — Вы, Лёня и Алиса, останетесь там, а мы с Дениской порыбачим. Когда накупаетесь, присоединитесь, договорились?
— Договорились, — согласилась Алиса.
Они стали пробираться вдоль берега к месту, где можно было купаться. Берег был довольно заросшим, и пройти по нему оказалось непросто. Особенно мешали удочки: они цеплялись за ветки, поэтому приходилось часто останавливаться, чтобы их распутать. Больше всех не везло Дениске, чья удочка чаще всех остальных путалась в густых зарослях. В конце концов дедушка взял его удочку себе, и тогда движение ускорилось.
Наконец заросли закончились, и они оказались на песчаном берегу. Солнышко уже вовсю грело, песок был тёплым, и дедушка предложил разуться. До чего же приятно было пройтись по мягкому песочку! Они решили оставить здесь корзинку с приготовленными бабушкой припасами и другие вещи, которые не понадобятся ближайшее время. Если они проголодаются, то вернутся сюда, лучшего места для пикника и не найдёшь.
Алиса и Лёня не стали сразу раздеваться, чтобы не дразнить несчастного Дениску, а подождали, пока дедушка с ним отойдут подальше. Когда они скрылись из виду, Алиса и Лёня рванули в воду. Вода и вправду оказалась тёплой — мягкая, ласковая вода, совсем не похожая на холодную речку в городе.
— Это тебе не в ванной в городе, правда? — спросила Алиса Лёню.
— Точно, — подтвердил Лёня. — Бедный Дениска, пострадал ни за что.
— Ничего, мы сюда ещё придём. Конечно, жалко, что так получилось, но он наверстает упущенное. Всяко постараюсь, — пообещала Алиса и предложила Лёне понырять.
— Ты знаешь, Алиса, я хочу рассказать тебе секрет, только ты никому не говори, — сказал смущённо Лёня. — Я не то что нырять, а даже плавать толком не умею.
— Вот так дела! Как же так?
— Вот так, — обидчиво передразнил её Лёня. — Где бы я, по-твоему, научиться мог? В ванной что ли?
— Ну почему в ванной? В бассейне можно, так как там есть инструкторы, которые учат плавать.
— Там, где я живу, бассейнов нет, — промолчал Лёня, а потом добавил: — К сожалению.
— Извини, я не знала.
— Да ладно. Я открою тебе секрет: мы переезжаем.
— Да ладно?! И куда?
— Будем жить там же, где и вы.
— Правда?! Так это здорово! А когда?
— Папа сказал, что получится только к Новому году, не раньше.
— Значит, новогодние каникулы проведём вместе! Вот Дениска обрадуется! Хочешь, я тебя плавать научу? Никому не скажем, пока не научишься. Иначе бабушка не отпустит тебя без присмотра.
— А ты сможешь научить?
— Конечно, смогу! Это несложно. Мы с Дениской ходили в бассейн учиться. Он через неделю плавал довольно сносно. Конечно, не олимпийский чемпион, но уже не утонет. Побываем на озере пару-тройку раз — и ты тоже научишься.
— Ну а дедушка с бабушкой нас отпустят?
— А мы с тобой так провернём, что они и не догадаются ни о чём! Мы, во-первых, не скажем, что ты плавать не умеешь, во-вторых, возьмём с собой Мамая, он своим лаем кого хочешь напугает. Так что не беспокойся!
— Ну ладно, вечером узнаем, а сейчас давай учи, не то время идёт и ничего не успеем.
Добрый час Алиса мучила бедного Леньку, обучая его плаванию. Сначала у него абсолютно ничего не получалось, но потом процесс пошёл. К концу первого урока он уже держался на воде добрых две минуты, а не тонул сразу, как топор.
— Всё, Алис, больше не могу, хватит на сегодня, — наконец взмолился он. — Завтра продолжим, если получим разрешение. Давай пойдём теперь к дедушке с Дениской рыбачить.
— Давай, я и сама уже устала.
Они вышли на берег, обсушились и стали одеваться, чтобы присоединиться к рыбакам. Алиса оделась первой и пошла к удочкам.
— Я пока пойду, а ты догоняй. Твою удочку тоже возьму, так что не теряй её.
Алиса пошла по тропинке вдоль берега в сторону, куда ушли дедушка с Дениской. Ленька, одевшись, пошёл следом.
Дойдя до кустов, он услышал жалобное попискивание и решил посмотреть, что там такое. Лёня осторожно пробирался, раздвигая ветки высоких кустов, и наконец увидел объект, издававший это попискивание. Это было гнездо с птенцами. Птенцов было целых четыре штуки. Они были совсем маленькие, и пока невозможно было разобрать, чьих родителей эти детки.
— Голодные, наверное, бедненькие, вон как ротики открываете, — пожалел Лёня. — Ну ничего, скоро мама прилетит и покормит.
Он не стал их трогать, чтобы птичка не бросила бы потом своих деток. Осторожно отпустил ветви кустов и вернулся на тропинку. «Надо поторопиться, Алиса уже, наверное, далеко ушла», — подумал он и поспешил вдогонку.
Берег здесь был глинистым, трава росла пучками, и земля под ней казалась ненадёжной — осыпалась под ногами мелкими комками. Мальчик бодро шагал, но там, куда ступала его нога, осыпаясь и шурша, скатывались в воду камешки и сухая земля. Он не особенно смотрел под ноги, и вдруг земля под ним подалась, нога соскользнула с глинистого края, и Лёня, не удержавшись, полетел в воду. Место под берегом оказалось глубоким. Лёня попытался встать на ноги, но дна не достал. Он протянул руку и уцепился за прибрежную траву, попробовал было, взявшись за неё, выбраться на берег, но ничего не получилось. Трава обрывалась, и он снова падал в воду.
«Что же делать? Я так долго не продержусь», — думал Лёня. Он оглянулся по сторонам, но берег везде, сколько он мог видеть, был крутым, и не было никакой возможности выбраться самостоятельно. Тогда Лёня решил позвать на помощь Алису.
— Алиса! Алиса! — но получалось совсем тихо, потому что все силы уходили на то, чтобы удержаться на воде. «Наверное, она уже слишком далеко ушла и не слышит меня», — думал он.
Сил барахтаться уже не осталось, и Лёня, набрав полные лёгкие воздуха, медленно пошёл ко дну. Отчаянно хотелось дышать, и он вдохнул… но уже не воздух, а воду. Стало темно...

Глава 16
 Те, кого не бывает

– Бедный мальчик! – услышал Лёня голос, похожий одновременно и на журчание весеннего ручейка, и на тихий, нежный звон колокольчика.
Он открыл глаза и повернул голову туда, откуда доносился этот необыкновенный звук: и обомлел. Его взору предстала женщина редкой красоты. Огромные голубые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, смотрели с добротой и участием. Светлые, отливающие золотом волосы были собраны в замысловатую причёску, которую венчала сверкающая диадема.
– Он, наверное, плавать не умеет, – послышался ещё один голосок, – звонкий, детский.
Лёня поискал глазами обладательницу второго голоса и увидел медноволосую девочку с большими зелёными глазами – тоже очень красивую.
«На Алису похожа, только у Алисы волосы белые», – почему-то подумалось ему.
Лёня прокашлялся и спросил:
– Вы кто?
– Я – королева Властелина, а это моя дочь, принцесса Милолика, – ответила женщина поющим голосом. – А ты кто?
– А я Лёня, – представился он. – Это вы меня спасли?
– Так получилось, что мы, – улыбнулась Властелина. – Вернее, сказать, что своим спасением ты обязан Милолике. Это она услышала твой призыв о помощи.
– Мне повезло, что вы проходили мимо, иначе я бы утонул, – вздохнул Лёня.
– А мы не проходили, – звонко сказала Милолика. – Мы проплывали!
– Надо же! Ты такая маленькая, а так хорошо плаваешь! – удивился Лёнька. – Мне вот уже семь лет, а я всё ещё не умею.
– Мы, русалки, с рождения хорошо плаваем, – гордо сказала Милолика.
Лёня вскочил на ноги и воскликнул:
– Так вы... русалочки, что ли?!
Королева засмеялась своим колокольчиковым смехом:
– А ты думал, кто? Конечно же, русалки! Разве не заметил, что ты на берегу, а мы – в воде?
– Заметил… только подумал, может, вы просто купаетесь, – смутился Лёня.
– Если бы мы спасли тебя, будучи людьми, то были бы рядом, – сказала Властелина. – А мы в воде. Верно?
– Верно. Только…
– Что только? – мягко спросила королева.
– Я хотел сказать, что вас ведь не бывает. Выдумка это всё.
– Как видишь, самые что ни на есть настоящие, – улыбнулась Властелина. – На, потрогай.
Из воды показался огромный рыбий хвост – золотой, ослепительно переливавшийся в лучах солнца. Ленька зажмурился: то ли от блеска, то ли от недоверия к собственным глазам. Потом всё же открыл их, протянул руку и коснулся хвоста. Он был холодный и гладкий – настоящий!
– Вы знаете, – прошептал Лёня, – я так рад, что вы существуете! Если бы не вы, меня, наверное, уже не было бы на свете. Спасибо вам большое!
– Знаешь, Лёня, – сказала Милолика, – ты больше не ходи один на озеро. Если не умеешь плавать, пусть с тобой будет кто-то из взрослых.
– Да я не один. Со мной дедушка, брат Дениска и сестра Алиса. Просто дедушка с Дениской ушли рыбачить, а мы с Алисой остались купаться. Она учила меня плавать. Потом мы пошли к дедушке. Алиса вперёд, а я за ней… зазевался, отстал и упал в воду.
– Тогда будь осторожнее, – наставительно сказала Милолика. – Берега здесь крутые, всякое может случиться.
Тут они услышали голос Алисы:
– Лёня! Лёня! Ты где?!
– Я здесь! – крикнул он в ответ.
– Нам пора, – тихо сказала Властелина.
– А завтра вы будете здесь? – поспешил спросить Лёня. – Мы, может, снова придём, если дедушка с бабушкой отпустят. Алиса хочет научить меня плавать. Я бы вас познакомил с ней и с братом.
– Мамочка, ты разрешишь мне поиграть с человеческими детьми? – Милолика просительно посмотрела на мать. – По-моему, они хорошие.
– Хорошо, разрешу, но при одном условии, – сказала Властелина.
– При каком? – в один голос спросили Лёня и Милолика.
– Если Лёня пообещает, что никто из взрослых не узнает о нашем существовании.
– Обещаю! – горячо сказал Лёня. – Мы никому не расскажем. У нас уже есть один волшебный друг – домовёнок, и про него мы никому не рассказываем.
– Уж не про Еремея Никифоровича ли ты говоришь? – удивилась Властелина.
– Про него самого! А вы его тоже знаете?
Послышался треск сухих сучьев у прибрежного кустарника – Алиса, наконец, добралась до места, откуда слышала голос Лёни.
– Нам пора, – повторила Властелина.
– Приходите завтра к песчаному берегу, где вы купались! – сказала Милолика. – Я буду ждать!
Обе русалочки исчезли в глубине озерных вод. На поверхности ещё расходились широкие круги, а Лёня стоял и смотрел туда, где только что были королева и принцесса. В то же мгновение из кустов показалась Алиса. Краем глаза она успела заметить, как что-то блеснуло в воде и пропало.
– Наконец-то я тебя нашла! Ты чего так долго? – воскликнула она, пристально глядя на воду. – Что-то там блеснуло, вроде… ты заметил?
– Я в воду упал, – сказал Лёня, намеренно игнорируя вопрос о блеснувших русалках.
– Поздравляю тебя! Ты что от Дениски заразился, что ли?
– Чем?
– Попаданием во всякие истории! Что дедушке скажем? Ты весь мокрый. Не отпустит он нас завтра сюда, если узнает.
– А мы не скажем. Я близко не подойду, будем невдалеке рыбачить, пока одежда не высохнет.
– Ладно, пошли. А то они там уже всю рыбу переловили, – засмеялась Алиса.
На этот раз Лёня шёл рядом с ней, стараясь не отставать. Вдали уже виднелись дедушка и Дениска. Алиса крикнула, что они пришли и будут рыбачить недалеко. Дениска, конечно, сразу же отпросился у деда и прибежал к ним.
– Лёнь, ты чего это мокрый? В одежде купался, что ли? – спросил он, запыхавшись.
– Нет, просто в воду упал, – ответил Лёня.
– Да-а… дедушка не обрадуется, когда узнает, – протянул Дениска.
– А ты не говори, – предложил Лёня. – На улице тепло, я быстро высохну.
Алиса с Леней размотали удочки, насадили наживку и забросили их в воду. Рыба клевала одна за другой – они просто не успевали насаживать червячков. Дениска быстро побежал за своей удочкой, которую он бросил возле дедушки. Он предложил деду пойти рыбачить к ним, но тот отказался. Дедушка ловил рыбу на спиннинг, и ему нужен был просторный берег, чтобы забросить блесну с размахом и подальше. Там, где рыбачила детвора, кусты мешали забросу.
Пока Дениска бегал, Лёня и Алиса успели выкопать на берегу ямку и сложили туда пойманную рыбу. Дениска вернулся, и теперь они ловили втроем. Рыба была разная: колючие полосатые окуни, серебристые ельцы, краснопёрки, красноглазки и другие рыбки, названия которых они ещё не знали.
– Ловим всех подряд, – сказала Алиса. – Это не грибы, ядовитых не будет. Дома разберёмся.
– Ох, и уха сегодня будет! – довольно сказал Дениска, любивший покушать.
Через час подошёл дедушка.
– Ничего себе! Ну вы даёте! – удивился он. – Как же вы такую гору рыбы умудрились наловить?
– Да она сама, – ответил Дениска. – Мы только удочки забрасывали.
– Молодцы, внучата! – похвалил дедушка. – Порадуете бабулю, она вам такую ушицу приготовит, что за уши не оттащишь!
– А ты, дед, много поймал? – спросил Лёня.
– Не столько, как вы, но кое-что есть, – дед показал связку крупной рыбы: восемь щук и три судака.
– У тебя хоть и немного, зато какая! – восхитилась Алиса.
– Ну что, собираемся, – сказал дедушка. – Рыбы хватит. Боюсь, что не донесем. Остановимся возле купалки, перекусим, и домой.
Они свернули удочки, насадили улов на ветки и пошли туда, где оставили корзинку с припасами. Лёня задержался на минуту, поправляя ремешок на удочке, и оглянулся на озеро. Из воды показалась рыжая головка. Милолика улыбнулась и помахала ему на прощание. Лёня понял, почему сегодня клёв был такой удачный.
Основательно перекусив, они двинулись в обратный путь. Рыбы действительно было много, и нести её через лесные дебри оказалось нелегко.
– Давайте в следующий раз не будем так много рыбы ловить, – предложил Дениска. – Рыбачить, конечно, интересно, а вот тащить – нет.
Ему досталась самая маленькая связка, но кряхтел он, будто нёс весь улов один. Периодически делали привалы, и дедушка рассказывал им о природе, животных и о своей важной заповедной работе.
Озеро оставило в сердцах у всех доброе чувство тепла и покоя. А Лёня, вспоминая русалочек, шёл и тихонько улыбался, чтобы никто не заметил – ведь теперь у него была своя маленькая тайна. Так незаметно дорога привела их к дедушкиному дому.

Глава 17
 Назовём его Умкой

Увидев улов своих рыбаков, бабушка несказанно обрадовалась:
— Будет чем угостить завтрашних гостей.
— А мы гостей ждём? — спросил дедушка. — Вот уж не знал. И кто же это?
— Профессор Муравьев, а привезёт его, кто бы вы думали? — спросила бабушка, загадочно поглядывая на Дениску.
— Неужто мама? — спросил Дениска.
— Какой же ты смешной, откуда же тут маме взяться, — рассмеялась бабушка.
— Но ты так смотрела на меня, как будто я должен сильно обрадоваться оттого, что кто-то привезёт профессора Муравьева, — огорчился Дениска.
— А я догадалась, кто привезёт профессора! — сказала Алиса.
— И кто же? — попросил сказать отгадку Дениска.
— Дядя Ваня! — ответила Алиса.
— Точно! — подтвердила бабушка.
— Ур-р-р-а! — завопил Дениска.
— А кто это дядя Ваня? — спросил Лёня.
— Дядя Ваня — это дядя «Толстый». Завтра я вас познакомлю, — пообещал Дениска Лёне. — Он мой добрый друг и очень хороший человек.
Дениска рассказал Лёне, как они познакомились с дядей Ваней, и как побывали у него в гостях. Когда он закончил свой рассказ, Алиса ткнула его локтем в бок. Дениска оглянулся на неё и увидел, как Алиса возвела глаза к небу. Он сразу догадался, что она намекает на домового, который ждёт их наверху, и сказал:
— Ба, мне лекарство пора пить, а то я так никогда купаться не буду.
— Сейчас приготовлю всё, мой самый маленький рыбак, — пообещала бабушка.
Бабушка приготовила Дениске его лекарство.
— Я возьму его с собой наверх и выпью, пока буду переодеваться, хорошо? — спросил он.
Бабушка согласилась, и они отправились наверх переодеться и проведать своего больного друга. Первым делом они зашли в Алисину комнату и достали сундучок с домовым.
— Ну, как рыбалочка? — спросил домовой, и пока он пил лекарство, они рассказали ему, как провели день на озере.
— Ох, и завидую я вам, робятки. А я туточки совсем залежался, ужо все бока болят.
И тут Лёня сказал:
— А тебе привет от королевы Властелины и принцессы Милолики.
Домовой замер с приоткрытым ртом. Чашка в его лапке дрогнула, и несколько капель лекарства упало на одеяло, но он даже не заметил. Маленькие глазки его широко распахнулись и часто-часто заморгали — он будто не верил тому, что услышал.
— Неужто нашлись? — выдохнул он наконец, и голос его дрогнул. — Вот славно-то! Я всё думал, куда же они пропали.
— Не пропадали они вовсе. Там же на озере и живут.
— Нет, пропали! Они ведь в прошлом-то годе на том озере жили, куда мы за хвощом ходили, — поведал домовой. — А в сем году как лёд растаял, пошёл я к ним в гости, а там заместо них полное озеро кикимор живёт. Пробовал я их расспросить, куда русалочки подевались, дак от энтих разве допросишься чаво. Одно только и знають орать, как бешеные, и ругаться. Так и не сказали ничаво.
— А разве они раньше тут жили?
— Конечно. Иначе откуда бы я знал их. Они мне всегда разрешали хвоща собирать, а энти… У-у-у, черти полосатые! — Еремейка погрозил кулачком. — А не говорила тебе Властелина, что случилось, почему они ушли с нашего озера?
— Нет, не успела, но мы завтра с ней и Милоликой встретимся, обязательно спрошу, что к чему, — пообещал Лёня.
— Так, стоп! — сказала Алиса: они с Дениской ничего не поняли из их разговора. — Какая Властелина, какая Милолика? Почему мы ничего не знаем?
Лёня рассказал о том, что с ним произошло на озере, когда он отстал от Алисы.
— Ты же чуть не утонул! Какая же я глупая, что оставила тебя и пошла вперёд, — корила она себя, и голос её прервался.
Она отвернулась к окну и замолчала. В комнате повисла тишина — только скрипнула половица под ногой переступившего с ноги на ногу Дениски. Он не знал, что сказать. Алиса стояла, обхватив себя руками за плечи, и было видно, как мелко дрожат её пальцы.
— Ну не утонул же! — наконец решился Дениска и шагнул к ней поближе. — Лень, а какие они русалочки, на кикимор похожи?
— Да ты что! Свят, свят, свят, — перекрестился домовой.
— Нет, они красивые очень, и они так красиво говорят, — ответил Лёня.
— Грамотно, что ли? — спросила Алиса. Голос её ещё чуть подрагивал, но она уже повернулась к ребятам и даже попыталась улыбнуться.
— И грамотно конечно, но главное не это. У них голос похож на перезвон колокольчиков и на ручеек, они как будто не говорят, а медленно поют. Мне трудно описать это, вот если завтра пойдем на озеро, сами услышите.
— Ну, это еще бабка надвое сказала, — вздохнула Алиса. — Может быть, нас и не отпустят вовсе.
Все почему-то вздохнули и замолчали. Первым тишину нарушил Дениска:
— Я что-то не понял, что и кому сказала наша бабушка?
— Поговорка такая, — Лёня не сразу сообразил, о чем спрашивает Дениска, потому что думал совсем о другом. — Она означает, что дело под вопросом. В нашем случае — возможно, нас не отпустят завтра на озеро.
— Коли отпустят, я завтра с вами на озеро махну, а то засиделся совсем, да и здоров я ужо, — вмешался в разговор Еремейка. — Надобно мне с русалками потолковать чаво да каво. Ночью, чтоб сундук мой назад перетащили, нервно тут больно.
— Перенесем. Я и сама думала, что пора возвращать тебя на место, не то вдруг бабуля найдет, — сказала Алиса.
— Ребятки, уха готова! Все к столу! — позвала бабушка.
Они спрятали домового, быстренько переоделись и спустились в столовую. И тут за ужином случилось чудо:
— Так, ребята. Придется завтра снова на озеро идти, — сказал дедушка. — Вы со мной или как?
— Ес! — сказал Дениска единственное английское слово, которое он знал. — Конечно с тобой! Бабуль, ну разреши мне купаться, я уже совсем здоров. Ну, пожалуйста!
— Что скажешь, дедушка? — бабушка вопросительно посмотрела на дедушку.
— Да чего там, пусть купается, вода как парное молоко. Только уговор, Дениска, купаться можешь часто, но не подолгу.
— Спасибо вам родненькие! — он вскочил из-за стола и крепко расцеловал сначала бабушку, а потом дедушку.
После ужина все разошлись по своим делам. Алиса пошла к своему планшету, в нём она вела дневник своих каникул. Открыла его, полистала вчерашние записи и, помедлив минуту, принялась печатать. Она записала всё, что узнала сегодня: и про русалочье озеро, и про королеву с принцессой, и про кикимор, которые их выгнали. Дойдя до того места, где Лёня чуть не утонул, она остановилась и долго смотрела на экран. Потом всё-таки дописала и это — и ещё приписала в конце большими буквами: «БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ОСТАВЛЯТЬ ЛЁНЮ ОДНОГО». Закрыла планшет и вздохнула.
Лёня пошёл общаться с Еремейкой. Ему не терпелось узнать про русалочек, как можно больше, а Дениска пошёл с дедушкой в мини-зоопарк.
— Дедуль, а давай как-нибудь нашего медвежонка назовем, — предложил Дениска. — Например, Умка.
— Да ты что, умками зовут детенышей белых медведей, а наш бурый, — рассмеялся дедушка.
— Ну и что, что бурый, зато умный.
— Ладно, пусть будет Умкой, он и вправду у нас умница, всё понимает, только говорить не может.
Во всё время разговора Умка ласкался к Дениске, ему очень хотелось играть, он ведь был совсем маленький ещё. Дениска щекотал медвежонка, а тот не то мурлыкал, не то мычал, не то рычал от удовольствия, что на него обратили внимание. Дениске очень понравился медвежонок Умка, и он понял, что приобрёл ещё одного друга.
Когда дедушка покончил с кормёжкой зверей и они пошли домой, Умка встал в своей клетке на задние лапы и начал махать передней лапкой, при этом он громко ревел. Дениска решил, что медвежонок прощается с ним до завтра.
— Пока, пока, — он тоже помахал ему на прощание. — Завтра обязательно приду. Жди!
Чуть погодя все легли спать. Ребята дождались, когда бабушка с дедушкой уснут, и понесли Еремейкин сундук обратно на чердак. Алиса несла сам сундук, Лёня — постельные принадлежности, Дениска — фонарь, а Еремейка ничего не нёс, он ведь только поправился после долгой болезни.
— Надо будет как-нибудь прибраться здесь у тебя, — сказала Алиса.
— Приберися, приберися, отроковица. Не то я скоро пылью зарасту тут, — попросил Еремейка. — Бабуля-то твоя не молода ужо, вряд ли когда доберётся сюда.
— Решено, в эту субботу наводим здесь порядок, — сказала Алиса. — Когда уберёмся, сделаем здесь штаб. Думаю, бабушка разрешит нам сделать это.
— Ур-р-р-а! — завопил Дениска. — У нас будет свой секретный штаб.
— Не кричи так громко, — остановил его радость Лёня. — Разбудишь дедушку с бабушкой, будет делов.
— Ур-р-р-а! Ур-р-р-а! — вопил Дениска шепотом.
— Здорово ты это придумала, Алиса, молодец! — сказал Лёня Алисе. — Тогда мы сможем спокойно приходить к Еремейке в гости и не бояться, что его кто-нибудь увидит.
— И верно, отроковица, правильно малец говорил, умная ты очень! — Еремейка тоже был рад возможности спокойно общаться с ребятами, не боясь быть застигнутым врасплох.
Они поставили сундук на прежнее место, постелили домовому постель, попрощались до завтра и разошлись по своим комнатам. В эту ночь Алисе снилась мама, Лёне — русалочки, а маленькому Дениске — дядя «Толстый» и Умка.

Глава 18
 Те, кто всё-таки бывают

Первым проснулся Дениска. Он приоткрыл дверь спальни и услышал тихий знакомый бас. Бегом пустился вниз.
– Дядя Толстый!!! – бросился он со всего маха на шею дяде Ване и чуть не опрокинул его вместе с табуреткой, на которой тот сидел. – Как хорошо, что ты приехал! Ты знаешь, мы сегодня на рыбалку вместе пойдем. Мы уже вчера там были. А у дедушки в зоопарке медвежонок Умка живет. И мы решили устроить на чердаке штаб, если бабушка разрешит…
– Дениска, Дениска! – пыталась успокоить его бабушка. – Ты сейчас задушишь Ивана Петровича! И перестань тараторить без умолку.
– Действительно, давай все по порядку, – попросил дядя Ваня. – А то я ничего не понял.
Дениска рассказал дяде Ване о том, чем он занимался все эти дни, и какие приключения с ним случились, умолчав лишь о домовом и русалках. Все равно дядя Ваня не поверил бы Дениске или решил, что он неисправимый фантазер.
Потом он расспросил дядю Ваню о его детях и когда он собирается привезти их к ним погостить. Тот пообещал, что недельки через две, когда пойдет на обход своих лесных угодий, привезет к ним в гости Сашу, Аленку и Ванюшку. Когда Дениска спросил, почему дядя Ваня не привезет всех своих детей, тот сказал, что если он привезет всех, то в бабушкином доме придется открывать пионерский лагерь.
Проснулись Алиса с Лёней и тоже спустились в столовую. Дядя Ваня улыбнулся, заметив, что Алиса подросла примерно на полметра, и познакомился с Леней.
Немного погодя в дом зашли дедушка и профессор Муравьев. Они побывали в мини-зоопарке. Профессор изучал диких животных, внимательно осмотрел всех и дал ценные советы по уходу за ними. Дедушка гордо представил профессору своих внуков.
После завтрака, собрав все, что было нужно, они большой и шумной компанией отправились на озеро.
Впереди всех шел Мамай, очень довольный, что его взяли с собой. Всю дорогу он то забегал далеко вперед, то подкрадывался к какому-нибудь дереву и звонко облаивал его, задрав вверх голову. Когда дети подбегали к тому дереву, на которое он лаял, там обязательно кто-нибудь был: белочка, бурундучок или какая-нибудь птичка. Дедушка сказал:
– Если бы он был не сенбернаром, из него вышла бы отличная охотничья собака.
Позади всех, прячась в кустах, чтобы его не увидели взрослые, шел домовой Еремейка. Он постоянно где-нибудь застревал, и Алисе, которая шла впереди него, приходилось лезть в кусты и вытягивать его оттуда. У него была очень густая шерстка, и она без конца запутывалась в ветках и сучьях. Еремейка пыхтел, цеплялся, а один раз, выпутывая особенно колючую ветку из бока, прошептал сердито:
– Эка незадача… И откуда ж энтих веток понаросло!
Алиса хихикнула и потянула его за руку. В конце концов дедушка не выдержал и спросил:
– Что происходит, Алиса? Ты постоянно бегаешь в кусты, у тебя живот болит?
– Нет, дедуля, я изучаю природу.
– В кустах?
– Лёня говорил, что вчера в кустах нашел гнездо с птенчиками. Я тоже хочу найти и посмотреть птенчиков. Никогда не видела птенцов в гнезде.
– Ну и как? Нашла?
– Пока нет, – притворно вздохнула Алиса.
Тут они, к большой радости Алисы, которая уже устала оправдываться, вышли на берег озера.
Дети сказали, что они останутся и будут купаться, а взрослые ушли рыбачить, договорившись встретиться тут на купалке часа через четыре. Мамайка увязался за ними.
Когда дедушка с друзьями отошел довольно далеко, к детям присоединился запыхавшийся Еремейка и сказал:
– Я ужо подумал было, что это никогда не кончится. Я и бывал-то тута два раза всего. Не-е, надо сказать русалкам, чтоб переезжали обратно, тамо все ж таки поближе к дому.
Все пристально вглядывались в воду, но русалочек нигде не было видно. Наконец Лёня не выдержал, подошел к воде и стал звать, сложив рупором ладошки у рта:
– Милолика! Милолика! Властелина!
Но никто не появился. Расстроенный Лёня сел на берегу и стал бросать камушки. Ему было очень грустно – он так надеялся увидеть их сегодня.
– Давайте тогда купаться, что ли, что сидеть без толку, – предложила Алиса. – Лень, может, они тебе померещились, пока ты был без сознания?
– Тадысь они мне уже много лет мерещатся, – сказал домовой. – С тех самых пор, как я приехал сюда вместе с хозяевами.
– А раньше ты где жил? – спросил Дениска.
– Я всегда жил с ними с тех пор, как они поженились. Когда они переезжали, я перебирался с ними в чемодане на новое место жительства. Бабушка ваша всегда звала меня с собой. Когда Танюша и Сережа подросли, окончили школу и поступили в институты, Степаныч и Федоровна переехали сюда в заповедник. А до того они жили в Калинино, и Степанычу приходилось часто ездить туды-сюды, в заповедник и обратно.
– Так ты что же, и маму маленькой видел? – удивился Дениска.
– Конечно, видал. И Сережу видел, – ответил ему Еремей. – Они маленькие потешные были. Потом, кадысь подросли и Сережке было, как тебе сейчас, он-то меня и увидал первым. Только он меня видал один раз всего, второй раз я ужо не показался ему. Я тадысь здоровый был, чаво мне ему показываться-то было. Время прошло, и он решил, будто я ему померещился, и забыл, чаво видел. Это сейчас я больной был, сил не было спрятаться, вот и поймал меня малец.
– Еремейка, а почему на тебя кикиморы злятся? – спросила Алиса.
– Да, когда я пошел на болото к русалочкам в гости, а тама они. Кикиморы предложили их домовым быть, и в ихнем-то болоте жить, а я отказался. Уж больно они мне не нравятся. Хитрые, противные, и шума от них столько, что оглохнуть можно. Да и зачем мне это, у меня свои хозяева есть. Пытался я узнать, куда русалочки подевались, так от них разве чего ладного дождёся. В болоте своем чуть не потопили, еле ноги унес. Заболел потом, а дальше-то вы и знаете.
Ребятня разделась и пошла купаться, а домовенок остался на берегу. Он уселся чуть поодаль, в стороне, на мягкую травку и печально смотрел в воду – ему было грустно, что не удалось повидать своих старых подружек.
Вдруг вода под самым берегом всколыхнулась, и из воды показалась королева Властелина.
– Властелина! Ты ли это! – радостно вскричал Еремейка. – Радость-то какая! Нашлась наконец-то!
Властелина приподнялась на руках и села рядом с Еремеем на траву, оставив, правда, хвост в воде. Она провела ладонью по глади озера — медленно, будто гладила что-то родное, — и тихо вздохнула.
– Еремей Никифорыч! Сколько лет, сколько зим.
– Одна! Одна зима-то прошла всего. С прошлой осени не видались.
– Да всего одна зима, а такое чувство, будто целую вечность дома не была. – Властелина ещё раз провела рукой по воде, и по озеру разбежались круги. – Плохо живется без родного дома.
– А чего ушли тадысь?
– Да мы разве по своей воле? Все кикиморы эти – будь они не ладны!
– Слушай, Властелина, я всё никак не скумекаю, как они попали-то тудысь?
– Я и сама не пойму. Ты же знаешь, Еремей Никифорыч, что все озера в заповеднике между собой подземными речками сообщаются. Видимо, пробрались каким-то образом кикиморы в одну из речек, да и напали на дворец мой. Мы с Милоликой с трудом хвосты свои унесли оттуда.
– А отвоевать назад не пробовали?
– Как не пробовали. Пробовали, конечно. Так они вход в озеро замуровали, даже не знаю, что там сейчас происходит.
– Ничаво ладного там не происходит. Озеро зацвело, грязное стало, мутное. Одно слово – болото.
– Ещё бы! Свежая водичка-то не поступает теперь, вот и результат. Что теперь делать, ума не приложу…
– Да, дела…
Они надолго замолчали. Солнце высоко стояло над лесом, и ветер трепал пушистые волоски на затылке Еремейки.
Тем временем детвора от всей души резвилась в воде. Сегодня они взяли с собой мяч и играли в водное поло. Только команды у них не получались: их было трое, а три на два без остатка не делится. Представьте себе: Дениска в одной команде, Лёня в другой, а Алисины руки играют за Дениску, а ноги – за Леню. Так не бывает. Поэтому они просто перекидывали мяч друг другу. Лёня, как не умеющий толком плавать, играл у самого берега, а Алиса и Денис – где глубже.
– Ой-ой-ой, меня кто-то за пятки щекочет!
– Рыбки, наверное, – засмеялась Алиса.
– И вовсе не рыбки! Меня кто-то пальцами щекотал!
– Наверное, у рыбок вместо плавников руки выросли, – продолжала смеяться Алиса, не веря ему. – Вечно ты, Дениска, выдумываешь что-нибудь, а мы на твою удочку попадаемся. Только в этот раз… – Алисины глаза вдруг округлились, и она сказала: – Ой, меня, по-моему, тоже кто-то пощекотал!
– Я же говорил! – обрадовался Дениска. – А ты меня чуть вруном не назвала. Бежим на берег, вдруг это морское чудовище!
Ребятня кто как могла рванула в сторону берега. Когда они уже выбрались на поверхность, Лёня, запыхавшись, с умным видом сказал:
– Морские чудовища в озерах не живут.
Они стали смотреть на воду, и через некоторое время Алиса сказала:
– Вы знаете, после всех чудес, что с нами здесь происходят, я уже, наверное, и не удивлюсь, если сейчас действительно из воды покажется голова чудовища.
Тут после её слов вода в озере всколыхнулась, и из воды показалась голова…
– Милолика! Ну наконец-то! Я уже подумал, что ты не придешь… ой, то есть не приплывешь сегодня.
– Я же обещала, – сказала Милолика.
– Так это ты сейчас нас щекотала? – спросил Дениска.
– Ну конечно же я! – рассмеялась русалочка своим красивым смехом.
Дениска с Алисой с любопытством разглядывали её. В отличие от Лёни, они еще никогда не видели русалочек.
И вдруг Дениска бесцеремонно спросил:
– А у тебя по правде хвост есть?
Алиса дернула его за руку и сказала:
– Никакого такта! Всё маме расскажу, она займётся твоим воспитанием основательно. Как что-нибудь ляпнешь, так хоть сквозь землю проваливайся.
– Ничего страшного, – сказала Милолика. – Что поделаешь, если у меня вместо ног хвост, как у рыбы.
– Ничего себе! – восхитился Дениска. – Покажи!
Тут Алиса уже не вытерпела и влепила Дениске небольшой подзатыльник:
– Придём домой – я тебе не то ещё устрою.
– А что я такого сказал? – обиделся Дениска.
– Дома узнаешь, – ответила Алиса, а русалочке сказала: – Ты прости его, Милолика, пожалуйста. Он ещё маленький и не знает толком, о чём спрашивать вежливо, а о чём нет.
– Ничего страшного, Алиса, – успокоила её Милолика и ушла под воду.
– Вот видишь, обидел человека… вернее, русалочку, – сердито посмотрела Алиса на Дениску.
– А что я такого… – начал было Дениска. – Вот это да!
И они увидели, как из воды высоко вверх вынырнула русалочка, сделала сальто и снова ушла в воду. Это было очень красиво. Её золотой хвост предстал перед Дениской во всей красе. Он даже на некоторое время ослеп от его блеска.
– Вот это да! – только и смог он сказать. А когда русалочка снова вынырнула на поверхность, он добавил: – Это даже круче, чем дельфины в дельфинарии! Да они по сравнению с тобой, Милолика, просто отдыхают!
– Какая же ты красивая! – восхищённо сказал Лёня и покраснел.
– Действительно, Милолика, ты супер! – добавила Алиса.
Милолика смущённо опустила глаза и сказала:
– Спасибо. Вы меня захвалили прямо. Пошли купаться. Я видела у вас что-то круглое, вы им играли, я тоже хочу.
– Это мячик, – пояснил Лёня.
Все снова бросились в воду, и игра в водное поло наладилась, потому что их стало четверо.
Немного погодя вдали послышался лай Мамая. Ему, видимо, надоело скучать в обществе взрослых, или он услышал весёлые крики играющих и решил присоединиться к своим маленьким друзьям.
– Ой! Кто это? – спросила Властелина Еремея.
– Да это же Мамай. Не узнала, что ли?
– Ну надо же! Мамай, как же ты вырос, просто медведь какой-то стал. В прошлом году совсем щенком был, а теперь! – Властелина потрепала за уши ласкавшегося к ней Мамая. – Ну, беги к детям, вам вместе весело будет.
И Мамай, лая от всей души, побежал к весёлой ватаге.
Солнце стало клониться к верхушкам сосен, вода в озере порозовела, а смех и плеск всё не стихали. До возвращения взрослых оставалось совсем немного.

Глава 19
 Чудо-юдо рыба-щука

Добрый час, дети резвились в воде. Они наигрались в водное поло досыта, а потом Милолика начала учить Лёню плавать.
– Так неинтересно! Мы играем в воде, а ты почти что на берегу, – подбоченилась она. – Когда и ты с нами будешь плавать, тогда другое дело.
К концу её уроков Лёня уже мог без страха заплывать на глубину, правда, был он там недолго, потому что двух уроков для того, чтобы хорошо плавать, маловато. А потом они пошли и присоединились к Еремею и Властелине.
Ребята дружно поприветствовали королеву русалок.
– Здравствуйте, – улыбнулась она. – Так ты, значит, Алиса – Лёнина сестра, а ты Дениска – его брат. Очень приятно с вами познакомиться. Давно знаю вашего дедушку. Лично, правда, не знакома по понятным причинам, но давно за ним наблюдаю. Человек он хороший, дельный и для заповедника нашего полезный. Я смотрю, что и внуки достойны своего деда, это очень радует меня. Как кстати его драгоценное здоровье?
– Отличное! – выпалил Дениска.
– А бабушка как себя чувствует?
– Тоже хорошо. Во всяком случае, пока не жалуется, – ответила королеве Алиса.
– Прекрасно! А вы, наверное, на всё лето к нам? – Властелина принялась расспрашивать их, как обычно бывает при знакомстве.
Алиса, Дениска и Лёня тоже засыпали её вопросами обо всём, что их занимало. Знакомство состоялось. Потом Еремейка рассказал, почему, оказывается, русалочки ушли из своего озера, и Дениска ахнул:
– Так вы теперь бездомные что ли?
– Можно сказать и так. Приютили нас, конечно, мои подданные, но дворец мой был как раз там, где ваше озеро, – вздохнула Властелина. – А без дома очень нелегко приходится. Мы ведь с Милоликой вдвоём там жили. Кикиморам нетрудно было нас выгнать, а нам теперь нелегко вернуться обратно.
– Вот гадкие какие! – рассердился Дениска. – Прямо редиски – нехорошие человеки. Они мне сразу не понравились. Ещё и грязью нас забросали так, что еле омылись.
– Как грязью? Когда? – Властелина всплеснула руками.
И они рассказали, как ходили за лекарством для домового, как у них ничего из этого не вышло, как потом лечили Еремея народными средствами и что он теперь здоров и без хвоща.
– Ай, и молодцы какие, что не бросили в беде Еремея Никифорыча, – похвалила их Властелина. – А я всё думаю, как это он рассекретился, с людьми подружился, а это, оказывается, беда помогла. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
– Властелина, что же вы теперь никогда в своё озеро не попадёте? – спросил Лёня. – Так и будете жить без дома?
– Надеюсь, что удастся что-нибудь придумать, но пока ничего на ум не приходит, – грустно покачала головой королева русалок.
– Надо нам всем вместе подумать, – заявил Дениска, помолчал немного и добавил: – Одна голова – хорошо, а две лучше.
– Ого, Дениска, у тебя намечается прогресс: ты заговорил поговорками, – усмехнулся Лёня.
– С вами пообщаюсь, ещё не так заговорю, – довольно отозвался Дениска.
– А малец ведь дело бает, – вмешался в разговор Еремей. – Ежели сообща покумекаем, глядишь, и надумаем чаво умного.
– Давайте так договоримся, – сказала Алиса, – сегодня, когда придём домой, уберём чердак, сделаем там штаб. Я думаю, бабушка с дедушкой не будут против. А потом соберёмся там и будем соображать, как выжить кикимор из русалочьего озера. Будем собираться каждый день, пока не удастся что-нибудь придумать.
– Верно кумекаешь, отроковица, – закивал Еремейка. – Надобно ишо встречаться иной раз здесь, на озере, на большой совет. Вдруг русалочки сами чаво умного надумають. Ты не кручинься понапрасну, Властелина, всяко-разно отвоюем твоё озерцо. Не хватало ишо, чебы кикиморы нам указывали, где жить и где хвоща болотного собирать.
– Еремеюшка, если мы вернёмся домой, то хвоща там мало станет, хвощ ведь болотистую местность любит. Болото снова в озеро превратится, – напомнила Властелина.
– Да ну и бог с ним, абы вам хорошо было, а мы потерпим, коли чаво, – отмахнулся Еремей. – Мало в нашем лесу болот, че ли? Совсем позабыл: я ж теперь и без хвоща лечиться умею, детвора помогла.
Вдалеке послышался треск сучьев под ногами, а затем неразборчивое бормотание. Все замолкли. Мамай с громким радостным лаем бросился туда, где кто-то шёл.
– Это дедушка с друзьями возвращаются, – догадалась Алиса.
– Вот ума палата! Какая же ты догадливая, Алиса. Кто же ещё может бродить тут, кроме нас? – поддел её Дениска.
– Ты не правый, малец, – сказал Еремейка. – Тута ишо браконьеры всякие могут шастать.
– Ну, Мамайка так браконьеров не встречал бы, это точно, – отпарировал Дениска.
– Че верно, то верно, – усмехнулся Еремей. – Ну, Властелина, пора прощаться, не то увидють вас, да и меня – и кирдык!
– Пора. До свидания, ребята. Когда теперь увидимся – точно неизвестно, поэтому каждый день кто-нибудь из русалок будет караулить ваш приход и сразу же сообщать мне. Так что не переживайте, в любом случае встретимся.
Русалочки скользнули в воду, помахали на прощание руками и исчезли в глубине. Еремейка засеменил в ближайшие кусты – подождать всех, чтобы потом вместе с ребятами двинуться домой.
Из зарослей показался дедушка, затем профессор, потом дядя Ваня и после всех Мамай. Профессор Муравьев был очень доволен: он поймал целых шесть щук и успел походить по лесу на противоположном берегу. Он изучал природу и животных для своей научной работы. Дядя Толстый тоже не дал маху: у него было двенадцать щук и несколько крупных окуней. Только у дедушки ничего не было.
– А где же твоя рыба, деда? – разочарованно протянул Дениска.
– Да мы же вчера много поймали, нам и ту не съесть, – ответил дедушка. – И потом, если мы выловим сразу всю рыбу, что же останется в озере?
– И верно, зачем нам столько, – согласился Дениска.
– Ну что, перекусим и пойдём обратно? – предложил дядя Ваня. – А то Дениска никогда не станет борцом сумо. А, Дениска?
– Не-е, я не хочу быть борцом сумо, но кушать буду. Я всегда кушать хочу, – заявил Дениска.
– Только не в коня корм, – добавил дедушка.
– А я не в коня его вкладываю, а в себя, – отбрил Дениска.
– Если бы у него был конь, он бы уже умер от голода, – прыснула Алиса.
– А вот и неправда, я бы с ним делился, он бы у меня ещё какой упитанный был, с большим животом и вот с такими щеками, – и Дениска раздул щёки, как только мог.
Лёнька не выдержал и рассмеялся:
– Представляю себе этого коня – с такими щеками и большим животом.
Следом засмеялся дядя Ваня, а потом и все остальные. Они тоже представили себе Денискиного коня.
Потом они расстелили прямо на траве скатерть и принялись трапезничать. Дядя Толстый рассказал, как поймал когда-то свою самую большую щуку. Это было давно, он тогда был ещё пацаном, и она чуть не утащила его в озеро.
– Деда, можно я возьму твой спиннинг и заброшу? – спросил Дениска, которому тоже захотелось поймать щуку, как дядя Толстый.
– А ты сможешь? Не забыл, как я вчера показывал? – прищурился дедушка.
– Не-а. Я ж ещё молодой и у меня нет склероза, – отчеканил Дениска.
– Ну и замечательно. Если склероза нет, тогда можешь забрасывать, – сдерживая смех, разрешил дедушка.
Дениска отошёл метров на тридцать от того места, где они обедали, и стал закидывать дедушкин спиннинг. Он был маленький, и поэтому забрасывать блесну далеко у него не получалось, пока, но делал он всё правильно. У дедушки на спиннинге стояла безынерционная катушка, и управляться с ней было несложно.
Дениска бросил спиннинг раз, другой, третий – ничего не ловилось. Когда прошло минут десять, он решил, что здесь рыбы нет и что он лучше пойдёт послушает дяди Ванины рассказы, которые так всех веселили, что по берегу то и дело раскатывался задорный смех.
«Ладно, брошу ещё разочек и пойду», – решил он и метнул спиннинг изо всех своих ребячьих сил.
На этот раз блесна улетела достаточно далеко. Дениска стал не торопясь, как учил его дедушка, накручивать леску на катушку, и вдруг она резко натянулась.
«Опять, наверное, за траву зацепилась. Дедушка теперь, наверное, ругаться будет», – вздохнул он и помечтал: «Эх, сейчас бы сюда русалочек, чтобы отцепили мою блёсенку».
Дениска что было мочи стал накручивать леску на катушку, но она не только не накручивалась, а даже потихоньку раскручивалась, и если бы не тормоз, то размоталась бы и вовсе.
– Странная какая-то трава, – пробормотал он себе под нос. Откуда же ему было знать, что он поймал рыбу, если ещё ни разу не ловил её на спиннинг.
На помощь звать было стыдно: посмеются, скажут – ну и рыбак! Дениска, стиснув зубы, продолжал бороться.
– Малец, малец, ты, кажись, рыбешку споймал, – послышалось из ближайших кустов, где хоронился Еремейка.
– Правда?! – Леска натянулась так, что спиннинг выгнулся дугой.
– Слушай, малец, рыба-то больно здоровая, по-моему. Ты б покликал когой-то в подмогу, не то сам не управишься.
– Ещё чего, – кряхтя, отозвался Дениска и тут же улетел в воду.
Рыба потащила его на середину озера, но Дениска не выпускал спиннинг из рук и скользил на животе, как на водных лыжах, по поверхности воды.
– По-моему, что-то булькнуло, – сказал дедушка и оглянулся на Дениску, но того на берегу не было. – Боже мой!
Все вскочили на ноги и бросились к тому месту, где только что стоял Дениска. Когда добежали, увидели: рыба оттащила его уже довольно далеко. Дедушка, дядя Ваня и профессор Муравьев кинулись в воду.
Дениска и сам уже не рад был, что ему вздумалось порыбачить, правда, скользить по воде ему понравилось. Он боялся только одного: вдруг рыбе вздумается поплыть на дно, и что тогда? Да и рыба какая-то странная – акула, что ли. Вдруг он почувствовал, как кто-то крепко вцепился ему в ноги. «Ещё одна акула, – подумал Дениска, – сейчас меня съедят».
– Помогите!!! – заорал он во всё горло. – Акулы!!!
– Это не акула, это я, Милолика, – услышал он. – Сейчас мы тебе поможем. Мама остановит щуку. Это самая большая щука в нашем озере. Она уже всех достала, сколько русалочек перекусала. Мы никак не могли от неё избавиться.
Милолика замолчала, потому что бороться с такой рыбиной было очень трудно, а мама, по-видимому, ещё не доплыла. Тут Дениска почувствовал, что рыба перестала тянуть его на середину озера и он двинулся в обратном направлении, только задом наперёд. В это время к нему подплыл дедушка:
– Держись, барабашка! – Он обхватил Дениску одной рукой под мышки, и они поплыли к берегу.
– Степаныч, давай помогу, – подоспел дядя Ваня.
– Ничего, Петрович, своя ноша не тянет, – отозвался дедушка.
На берегу в это время тоже было обхохочешься. Профессор Муравьев во всеобщей суматохе прыгнул в воду, а плавать, как выяснилось, не умел. Он бултыхался у самого края, молотил руками по воде и пускал пузыри. Алиса с Лёней вдвоём еле вытащили его обратно, благо он и метра не успел отплыть от берега. Мокрый, отплёвывающийся профессор сидел на траве, и они все вместе ждали потерпевшего и спасателей. Когда те подплыли, дедушка подсадил Дениса прямо в руки ребятам.
– Дениска! Дениска! – только и могла говорить сквозь слёзы Алиса.
– Ну и напугал ты нас, – сказал Лёня, который тоже очень хотел плакать, потому что сильно испугался, но ему было стыдно: он же мужчина.
Тем временем дедушка и дядя Ваня тоже выбрались на берег и бросились обнимать Дениску. Дядя Ваня подкинул было Дениску вверх, но запутался в леске.
– Вот настоящий рыбак! Сам чуть не утонул, а спиннинг не выпустил! – восхитился он. – А ну-ка посмотрим, что ты там выловил.
Дядя Ваня стал накручивать леску на спиннинг и к всеобщему удивлению вытащил на берег гигантскую рыбину.
– Вот это да! – выдохнул профессор Муравьев, забыв про свой мокрый костюм. – Таких щук мне ещё не доводилось видеть. Я, конечно, слышал, что некоторые экземпляры достигают подобных размеров, но видеть не видел. Ну, Дениска, я о тебе и о щуке статью в газету напишу.
Все стали разглядывать монстра. Дядя Ваня определил на глаз, конечно, что в ней добрых килограммов пятнадцать веса и метр двадцать длины.
– Молодец, Дениска! Знай наших! – восхитился Лёня.
– Милолика сказала, что эта щука их всех достала, – выпалил Дениска.
– Какая Милолика? – удивился дедушка.
– Да это он опять играет сам с собой, – поспешила вмешаться Алиса. – Ты же знаешь, дедуля, что он любит придумывать всякие игры. То в кикимор, то теперь – в спасателя русалок играет. Правда, Дениска?
Алиса посмотрела на Дениску так, что у того всякая радость по поводу пойманной щуки пропала. Он судорожно сглотнул и сказал:
– Правда.
– Молодец, внучок! Никогда не скучает, что-нибудь да придумает, – дедушка ласково потрепал Дениску за мокрые вихры. – Ну что, собираемся в обратную дорогу?
– Чур, я свою рыбу сам понесу, – заявил Дениска.
– Боюсь, Дениска, что у тебя это не получится, – усмехнулся дядя Толстый.
– Это ещё почему?
– Да потому что рыбина больше тебя, – сказал дядя Ваня, и все рассмеялись. – Так что придётся мне, как самому большому, нести самую большую рыбу.
Дедушка достал из рюкзака куртку, которую взял на всякий случай, и переодел в неё Дениску. Обуви подходящего размера у него не нашлось, поэтому мальчику пришлось идти в мокрых кроссовках.
– Ничего страшного, – успокоил дедушка. – Сегодня жарко, высохнут по дороге.
Они быстро собрались и отправились домой. Дениска шагал, сияя, как новенький пятак. Ещё бы – ведь такой трофей ему сегодня достался!


Глава 20
 Штаб на чердаке

Дома бабушка не переставала восхищаться своим самым младшим внуком – и какой он у неё рыбак, и какой герой, и какой славный мальчик. Денискиным самолюбием можно было печку топить – нос задрался выше головы.
– Дениска, у тебя, по-моему, началось головокружение от успеха, – не выдержав, сказала Алиса.
– Тебе просто завидно, что не ты поймала такую рыбу, – ответил ей Дениска.
– И ничего мне не завидно, просто ты ведёшь себя как-то странно, – с обидой сказала Алиса.
– Да, Дениске трудно пройти через медные трубы. Труднее даже, чем через огонь и воду, – вмешался в разговор Лёня.
– А ты тоже молча завидуй! – огрызнулся Дениска. – Придумывают то же мне – трубы всякие медные, огонь и воду. Завидуйте молча, что не вас хвалят.
– Что ж, мы помолчим, если так великий герой хочет, – сказала Алиса.
Они с Лёней отправились на чердак, чтобы навести там порядок с разрешения бабушки и дедушки, а Дениска остался один. Взрослые, включая дядю Ваню и профессора Муравьева как раз сидели за самоваром на веранде и пили чай. Ребята попросили у дедушки лампочку и узнали, где на чердаке находится светильник и выключатель. Поднявшись по скрипучей лестнице, они первым делом вставили лампочку и включили свет. Оглядев весь чердак, Алиса ахнула:
– По-моему, мы за всё лето здесь не уберёмся.
– Глаза боятся, а руки делают, – раздался из угла знакомый голос.
– У меня не только глаза боятся, но и руки тоже, – ответила Алиса.
– А ты не думай ни о чём таком, а просто делай, – посоветовал ей Еремей. Потом он оглянулся и удивлённо спросил:
– А гдей-то малец? Чаво-то не видно яво?
– У мальца мания величия наступила, – сообщил Лёня.
– Мания чаво? – переспросил домовой.
– С неожиданно выпавшей славой справиться не может, – сказала Алиса. – Я даже переживаю за него – как бы задранный нос об потолок не сломался. Он, видите ли, самую большую на свете рыбу поймал, а мы ему завидуем страшно.
– А-а... Ну, ничего, скоро пройдёт. Он малец-то не без разума – разберётся, чаво к чаму, – успокоил всех Еремейка.
И действительно, примерно через полчаса, в самый разгар уборки, ребята услышали скрип медленно открывающейся двери. Они сделали вид, что ничего не замечают. Дениска, который уже успел подумать о своём недостойном поведении, стал потихоньку прокрадываться по чердаку, прячась за разбросанную старую мебель. Ему было очень стыдно, и он не знал, как помириться с сестрой и братом.
Наконец он подобрался вплотную к ним и теперь никак не мог решиться выйти. Он посидел там, вздыхая, так, чтобы они услышали его виноватые вздохи. Но Алиса и Лёня делали вид, что не слышат. Тогда Дениска решился. Он вышел, взял лежавшую рядом мокрую тряпку и стал усердно тереть ею старый комод. Через двадцать минут комод блестел как новый, а ребята всё молчали. Дениска не выдержал:
– Ну, простите меня, пожалуйста, я больше так не буду.
– Как так? – спросила его Алиса.
– Ну… так, как я загордился. Я понял, что эту рыбу мог поймать любой из нас – просто мне повезло, вот и всё. – Он виновато опустил глаза. – И ещё я понял, что никакая рыба не стоит нашей дружбы. Простите меня, пожалуйста, мне очень стыдно.
– Вот и хорошо, что понял. А теперь забыли всё, – обрадовался Лёня.
Алиса с Лёней подошли к Дениске, протянули руки с оттопыренными мизинцами, и Дениска радостно протянул свою. Они сцепились мизинцами и несколько раз взмахнули руками вверх и вниз, повторяя:
– Мирись, мирись, мирись и больше не дерись!
– Мир? – спросил Дениска.
– Мир, – ответили Алиса и Лёня.
– Ну вот и ладно, – сказал наблюдавший за сценой Еремей. – Совсем как Танюшка с Серёжкой в детстве.
Тяжесть от ссоры ушла из их душ, и работать стало легче. Они убрали всё лишнее в один угол и накрыли огромным брезентом, который нашли там же, на чердаке. Оставшуюся мебель, которую сочли нужной, хорошенько вымыли – для этого Лёне с Дениской несколько раз пришлось бегать вниз и менять воду в вёдрах. Потом расставили мебель: стол – у небольшого чердачного окна, к нему приставили четыре стула. Старый комод поставили поперёк угла, оставив за ним место для сундука, который служил Еремею кроватью.
Нашли и небольшой столик – Алиса решила, что из него получится журнальный. Дениска сбегал к дедушке за пилой, и они укоротили ему ножки, а вокруг поставили три стареньких кресла.
Оставалось только разобраться со старым диваном, неизвестно как попавшим на чердак. Никто из них не был в состоянии сдвинуть его с места.
– Нужно кликать Толстого, – изрёк Еремейка.
– Точно. Ты пока спрячься, а когда диван передвинут, выйдешь, – сказал Дениска.
Еремейка забрался под брезент и затих там, а Дениска убежал звать на помощь. На помощь пришли почему-то все – даже бабушка не поленилась подняться на чердак посмотреть, что же там напридумывали её внуки.
– Ой, как здорово всё сделано! Ай, молодцы какие! – сказала она, всплеснув руками.
Дедушка и дядя Ваня переставили диван туда, куда указала ребятня – ближе к журнальному столику.
– Это что же у вас, круглый стол получается какой-то? Прямо как у короля Артура! – сказал профессор Муравьёв.
– Точно! Мы здесь военные заседания проводить будем, – сказал Лёня.
– Это с кем же вы воевать собрались? – спросила бабушка.
– Мы ещё не придумали, – ответила Алиса и многозначительно посмотрела на Дениску.
Дениска понял Алисин намёк, чтобы не проболтаться о кикиморах.
– У нас Дениска по этой части выдумщик, – сказал Лёня. – Он и придумает, с кем воевать. Верно, Дениска?
– Ага! Запросто! Можем, например, воевать с индейцами!
– Опять индейцы? – спросила Алиса.
– Ой, я забыл совсем, что индейцы в сибирской тайге не живут, – спохватился Дениска. – Ну тогда можем воевать, например, с орками из «Властелина колец». Или, например...
– Понеслась душа в рай! Ему только дай волю – он столько напридумывает, что вовек всех не перевоюешь, – остановила Дениску Алиса.
– А можно, например, с фашистами! Как будто они напали на наш заповедник, а мы в нём, как в осаждённом Ленинграде! – захлёбываясь, предложил Дениска.
– Так, Дениска, нажми на тормоза, а то тебя совсем понесло! Ты ещё Наполеона вспомни – будем играть в Ивана Сусанина! Или, ещё лучше, в татаро-монгольское иго, – осадила его Алиса.
– Ребята, а зачем воевать? Король Артур за своим круглым столом решал не только военные, но и мирные дела – он управлял страной. Так что за круглым столом можно делать всё, что угодно, – сказал профессор Муравьёв.
– И действительно, Дениска, утихомирь свой военный пыл и переключайся на мирные дела, – предложил дедушка.
– Ладно-ладно, уговорили, – согласился Дениска. – Но всё-таки иногда повоевать немножко нужно! Хотя бы с браконьерами, например.
– Правильно говоришь, с браконьерами воевать разрешаю, – сказал дедушка. – Это иногда нужно для профилактики.
– Мы их будем брать в плен и приводить к тебе, а ты с ними будешь разбираться и наказывать! – радостно предложил Дениска, и его глаза засияли от такой идеи.
– Так, всё, вояка, довольно. Давай лучше продолжим наводить уют в нашем штабе, – остановила Дениску Алиса.
– Эх, ну что же вы, девчонки, за народ такой! Где ты видела уют в штабе? – возмутился Дениска. – Ты ещё предложи нам здесь цветочки в вазах поставить – для полного счастья!
– Можно, конечно, и цветочки, но сейчас некогда – уборку закончить надо, – сказала Алиса. – Так что веник в зубы и вперёд за Родину!
– А что там у вас под брезентом? – спросил дедушка и двинулся к куче ненужного хлама, накрытого брезентом. – Может, там есть что-нибудь, что пригодится вам для уюта?
Дениска, Алиса и Лёня испуганно переглянулись. На пару секунд они оцепенели. Первым очнулся Дениска и с метеорической скоростью оказался между дедушкой и брезентом, под которым прятался домовой.
– Дедуль, мы там уже всё посмотрели! Нет там ничего интересного! Ты лучше... – он оглянулся в поисках способа отвлечь дедушку. – Ты лучше диван поправь – что-то он криво стоит.
Дедушка оглянулся, посмотрел внимательно на диван и сказал:
– А, по-моему, он ровно стоит.
– Почти ровно, – поддержал брата Лёня. – Сантиметра на два подвинуть не мешало бы.
– Ну, братцы, вы бы ещё линейкой измерили тут всё, – усмехнулся дедушка и передвинул левую сторону дивана. – Так, что ли?
– Так-так! В самую тютельку попал, деда, – бросилась в поддержку Алиса. – У тебя отличный глазомер! Мы продолжим с вашего разрешения?
Когда Алиса волновалась, она становилась ужасно вежливой.
– Ну не будем вам мешать, пойдём пить чай дальше, – сказал дедушка.
Когда взрослые вышли, Лёня дрожащей рукой отёр пот со лба:
– Я думал, уже всё – рассекретили нас.
– А у меня душа прямо в пятки ушла, – сказала Алиса.
– А мне показалось, что земля с ног уходит, – добавил Дениска.
– Не с ног, а из-под ног, – поправил его Лёня.
– Да че вы! Вот я успел дажеть с жизнью попрощаться! – раздался из-под брезента голос Еремея, который яростно шебуршал там в поисках выхода. – Да помогите же мне, отроки!
– Ты что, обалдел, что ли? – спросил Дениска, помогая Еремею выпутаться. – Ты что же, думаешь, дедушка убил бы тебя?
– Зачем меня убивать, я бы и сам помер от инфаркта микарда, – запыхавшись, сказал освободившийся домовой.
– Не микарда, а миокарда, – поправил его Лёня.
– Мал ишо, поправлять старших! – ворчливо ответил Еремей. – Я, можно сказать, стресс пережил – вот и заговариваюсь малость.
– Ладно, хорошо всё, что хорошо кончается. Давайте закончим уборку, а то я уже так устала, что сил никаких нет, – сказала Алиса.
Ребята довольно быстро закончили оставшуюся работу, ведь основная была уже сделана. Они окинули глазами свой штаб – получился он на славу. Теперь это было их тайное место, где рождались планы и мечты.


Глава 21
 Чердачное совещание

Дождь барабанил по крыше четвёртый день подряд. Дениска лежал на диване вверх ногами и кидал в потолок скомканный носок. Носок падал обратно. Дениска ловил и снова кидал. Скука была такая, что даже носок надоел.
Алиса сидела у окна, уткнувшись в планшет. Экран отражал серое небо и её нахмуренные брови. Лёня и дядя Ваня в пятый раз расчерчивали клетки для морского боя. Профессор Муравьёв стучал клавишами в углу — писал доклад и ни на кого не отвлекался. Бабушка гремела сковородками на кухне, и по дому плыл запах ватрушек, от которого урчало в животе даже у сытых.
Один дедушка выходил на улицу — натягивал дождевик и шагал к сараю, к своим курицам, кроликам и диким животным. Возвращался мокрый, но довольный.
На пятое утро Дениска проснулся от того, что в глаза било солнце. Он подскочил, выглянул в окно: небо — синее, лужи блестят, воробьи скачут. Вот это да!
Через десять минут он уже топал по двору в резиновых сапогах. Лужи переливались радужными разводами. Дениска деловито обходил каждую, измерял шагами длину и ширину, а глубину — прутиком. Луж набралось одиннадцать штук, и самая глубокая пряталась за углом дома. Он сунул в неё ногу по колено — сапог хлюпнул, вода залилась внутрь, и Дениска, прихрамывая, побрёл к крыльцу.
Бабушка всплеснула руками и погнала его переодеваться.
После обеда дедушка поманил внука за собой — к Умке. Медвежонок заслышал шаги ещё издалека, поднялся на задние лапы и прижался носом к решётке. Он смотрел на Дениску круглыми глазами и тихонько поскуливал.
— Ну, здравствуй, здравствуй, мой дружочек! Как ты поживал без меня? — Дениска просунул ладонь между прутьев, и Умка тут же ткнулся в неё мокрым носом, заурчал — не то мурлыкал, не то жаловался на скуку.
— Надо бы в лес сходить, — сказал дедушка, почёсывая медвежонка за ухом. — Может, малина уже поспела. Соберём — будет чем дружка твоего побаловать. Медведи малину страсть как уважают.
— А я слышал, они больше мёд любят, — заметил Дениска.
— Ну, мёд — это самое лакомство для медведя.
— Как для нас Доширак?
— Может, для тебя Доширак и лакомство, а для меня лучше пельменей ничего нету. Но ты этой лапшой не увлекайся, желудок испортишь.
— Вот и мама так говорит.
— Маму надо слушаться.
— А когда узнаем про малину?
Дедушка прищурился, глянул на солнце.
— Часика в четыре пройдёмся с профессором по окрестностям — у него свои дела, а у меня свои. Заодно и про малинник разузнаю.
— А мне с вами?
— Сегодня нельзя. Лес мокрый, ходить тяжело. Вот если солнце и завтра так припекать будет, то завтра и отправимся.
— Все вместе?!
— Все вместе, — кивнул дедушка. — Даже бабушка пойдёт, она ягоды собирать — первая мастерица.
— А дядя Ваня?
— Дядя Ваня до малинника с нами, а там — дальше, по своим делам. Ему лес осматривать надо, работа такая. Дня на три уйдёт, потом вернётся — и домой, в Калинино.
— Значит, мы с ним почти и не повидались, — расстроился Дениска.
— Ничего себе не повидались! Все дни, пока дождь шёл, в морской бой резались.
— Маловато.
Дениска вздохнул, ещё раз погладил Умку и побежал к дому — рассказать остальным новость про малину.
На чердаке пахло сухим деревом и старыми книгами. Посередине стоял круглый стол, который профессор Муравьев в первый же день окрестил столом короля Артура. Сейчас за ним заседали трое: Лёня, Алиса и Еремей. Заседание было не военное, а самое что ни на есть мирное, только на лицах у всех читалась одна и та же забота.
— Еремей, а где ты зимой живёшь? — спросил Лёня. — Неужели на чердаке? Тут же холодно, наверное.
— Да кудысь там! Я ж туточа за один день сосулькой стану. — Еремейка замахал руками. — Я на зиму в дом перебираюсь, в кладовку. Там тепло, хорошо, припасов у Федоровны припрятано — не меряно, ешь — не хочу. Я на самой верхней полке живу, она туда не часто заглядывает. Там старая шуба лежит, в ней и сплю.
— Это хорошо, — сказала Алиса. — И всё же: что будем с русалочками делать? У кого-нибудь есть идея?
— У меня лично нет, — сознался Лёня.
— И у меня нетутя, — протяжно вздохнул Еремейка.
Алиса побарабанила пальцами по столу.
— Очень плохо. Сколько ещё Властелина с Милоликой будут без дома страдать?
Лёня поёрзал на стуле.
— Может, мы просто пойдём и скажем кикиморам, чтобы убирались из болота? Вернее, из озера.
— Пойти-то можнось, — сказал Еремейка с тоской, — да только сумневаюся я чавой-то, што нас послушаются. Мне с имя вообще встречаться лишний раз не хочется.
Алиса поёжилась, вспоминая недавнюю встречу.
— И мне не хочется.
— И мне, — кивнул Лёня.
Дверь на чердак распахнулась, и влетел Дениска — запыхавшийся, со следами грязи на коленках и солнцем в вихрах.
— Чего сидим? Чего грустим? — выпалил он с порога.
— О русалочках думаем. Как кикимор из болота выжить, — ответил Лёня.
— Как, как? Предлагаю бросить двадцать кипятильников в болото! Вода станет горячей — сами уйдут, — Дениска радостно хлопнул ладонью по столу.
— Ага, а вместе с кикиморами — и вся остальная живность, какая там ещё умудрилась остаться, — охладила его Алиса.
— Верно. Ничего не получится. А такая замечательная идея была… — Дениска на секунду приуныл и тут же оживился: — А может, динамитом их? Я у дедушки видел, тот самый, что он у браконьеров отобрал.
— Не отобрал, а конфисковал, — машинально поправил Лёня.
— Ну, косфинковал, какая разница.
— Как ты себе это представляешь? — спросила Алиса. — Это заповедник. Здесь даже стрелять нельзя, не то что взрывать динамит.
— Тоже верно, — вздохнул Дениска и наконец забрался с ногами на диван. — Что тогда делать будем?
Еремейка пожевал губу и сказал:
— Такое дело сурьезное за один день не решается.
— Ничего себе — один день! — вспыхнула Алиса. — Неделя прошла, а мы ничего не придумали!
— Кстати! — Дениска подпрыгнул на месте. — Я чего прибежал-то. Мы завтра за малиной идём! Где-то тут поблизости малинник есть. Все идём, даже бабушка.
Лёня расплылся в улыбке.
— Да ну! Ни разу в жизни не видел, как малина растёт. Только в банках, в виде варенья. Здорово!
— Вы уж меня свежей малинкой-то угостите, — напомнил Еремейка. — Уж очень я её уважаю.
— Ты прямо как медведь, — хмыкнул Дениска. — Тот тоже малину уважает. Может, и мёд уважаешь?
— Дак кто ж его не уважает, хотел бы я знать! А дикий таёжный медок он особо полезен для организьму.
Лёня вдруг перестал улыбаться.
— Если медведи малину любят, так, может, они тоже там её собирают? Нападут на нас — и что тогда делать?
— Я возьму водяной пистолет, как-нибудь отстреляемся, — успокоил его Дениска.
— Супротив медведя с водяным пистолетом не попрёшь, — покачал головой Еремей. — Тут оружие посерьёзней надобно, рогатину, к примеру.
— Какая проблема — сделать рогатку! Отстреляемся как-нибудь, — снова встрял Дениска.
— Отсталый ты какой-то, малец, — Еремей улыбнулся в усы. — Я ж не рогатку сказал, а рогатину. Это вроде палки, токмо раздвоенной на конце.
— Не знаю, чего там с медведем палкой сделаешь. С рогаткой надёжнее, — не сдавался Дениска. — Беру камень побольше, натягиваю резину посильнее, хлоп медведю между глаз — и он ослепнет на полчаса. А мы за это время далеко убежим.
— А ты, Алиса, возьми духи, — подхватил Лёня, — и когда Дениска его ослепит, брызни медведю в нос.
— Это ещё зачем? — удивилась Алиса.
— Чтоб и нюх пропал. А то очухается, побежит за нами, а без нюха не будет знать куда бежать — и мы спасены.
— Верное дело, Лёнька! — Еремей хлопнул ладонью по колену.
Алиса скрестила руки на груди.
— Вы бы так план по спасению русалочек разрабатывали.
— Ну, ты махнула! — Еремей покачал головой. — То медведи, а то кикиморы. Чуешь разницу? Кто пострашнее будет?
— Кикиморы, конечно, — вздохнула Алиса.
Все дружно вздохнули и снова замолчали. Проблема казалась неразрешимой. Алиса рассеянно провела рукой по планшету, и Еремей оживился:
— Я всё никак не пойму: чавой-то у тебя в ентой дощечке?
— Это планшет — что-то вроде портативного компьютера.
— Чей-то ты такое умное сказала, я ниче и не понял.
— Ну, тут программы учебные, тесты, игры.
— Из всего понял токма игры. Научила бы ты меня в него играться, а то завтра пойдёте по малину — со скуки помру.
— Хорошо, научу тебя в карты. Тут пасьянсы всякие есть, тебе понравится.
— До чаво ж я в картежные забавы тешиться охоч! Только не пойму: с кем играть-то буду?
— С ним, с планшетом.
— А он умеет че ли?
— Ещё как! Иди сюда поближе. — Алиса хлопнула по дивану рядом с собой. — Смотри.
Она ткнула пальцем в экран, и Еремей придвинулся, заглядывая ей через плечо. Лёня подсел с другой стороны. Через час Еремей уже сам перелистывал карты дрожащим от усердия пальцем — осторожно, будто боялся продырявить стекло.
— Ну, на сегодня довольно, — сказала Алиса, когда за окном начало смеркаться. — Завтра тебе скучать не придётся. Оставляю Айпад тебе, береги как зеницу ока, а то мне от мамы влетит.
— Да я те в благодарность за чем хошь присмотрю! Давай тащи его сюда.
— Кого?
— Да Айпада твоего.
— Так он у тебя.
— Кто?
— Айпад.
— Где? — Еремей завертел головой.
— Да ты что, Еремей! У тебя на коленках.
Еремей внимательно уставился на свои колени.
— У меня на коленках планшет. И ничаво больше нетутя.
— Так это он и есть — Айпад. Это он по-другому так называется.
— Так бы и сказала, а то запутала меня старого совсем, отроковица.
Дениска с Лёнькой сползли с дивана и держались за животы.
— Вы сейчас как два глухонемых разговаривали, — выдавил Лёня сквозь смех.
— У меня живот сейчас лопнет, — простонал Дениска.
— Да идите вы… — махнул на них Еремейка и добродушно рассмеялся сам.
Алиса присоединилась к общему хохоту. Отсмеявшись, все разом почувствовали, как сильно проголодались. Запах пирогов снизу стал просто невыносимым.
— Всё, идём ужинать и спать, — скомандовала Алиса. — Завтра, наверное, рано поднимут.

Глава 22
 Встреча в малиннике

На следующий день ближе к обеду бабушка выдала всем, кроме дедушки и профессора, корзинки для ягод. Дениске досталась самая маленькая.
– А почему это мне самую маленькую? – он покрутил корзинку в руках. – Намекаете, что я ягоды собирать не умею? Выдайте мне, пожалуйста, самую большую.
– Да ты эту-то хоть собери, – сказала Алиса.
– Ну хорошо. Посмотрим ещё, кто тут главный собиратель ягод.
И Дениска побежал к Умке — сказать, что идёт за малиной для него. Остальные тем временем собирались в лес. Дядя Ваня укладывал большущий рюкзак — он уходил на несколько дней. Бабушка приготовила гору бутербродов и сварила морс. Когда всё было готово, вернулся Дениска, и все отправились по ягоды.
Примерно через час показался малинник.
– Ничего себе, – выдохнул Дениска. – Я и не знал, что малина такая высокая. Думал, она как клубника на даче. Классно! Не нужно ползать на коленках. Говорил же я, что мне нужна большая корзина! Из-за тебя, бабушка, теперь много малины не соберу.
– Ну что ты, барабашка, не расстраивайся, – бабушка погладила его по голове. – Соберёшь маленькую корзинку, принесёшь, и мы высыплем ягоды в мою. Она у меня вон какая большая. Мне такую ввек одной не собрать, а вместе, глядишь, осилим. Ладно?
– Уговорила, бабуля. Так и быть – помогу тебе, – и Дениска рванул в малинник.
Он взял хороший разбег и со всего маху влетел в кусты.
– А-а-а-а-й! – заорал он во всё горло и выскочил обратно. – Она колючая, оказывается!
– Не такая уж и колючая, – дедушка развёл руками. – Ходить между кустами нужно медленно и осторожно, тогда не поцарапаешься. А ты влетел как оголтелый.
– Предупреждать надо, – обиженно буркнул Дениска.
– Ага, тебя успеешь предупредить, – сказала Алиса. – Ты же у нас метеор.
– Ну иди сюда, я тебя пожалею, – позвала бабушка.
Дениска, хлюпая носом, подошёл. Когда бабушка начала его жалеть, он почувствовал, что сейчас расплачется, и решительно высвободился:
– Не надо меня жалеть, я же мужчина. Лучше пойду малину собирать, а то Умка совсем без малины пропадёт.
– Вот и правильно, внучек, – похвалил дедушка. – Я уж подумал было, что ты плакать собрался, а ты, оказывается, настоящий мужчина. Пойдём, поищем твою корзину. Ты ведь туда с ней забегал, а назад без неё выбежал.
Все попрощались с дядей Ваней, которому нужно было идти дальше. Дедушка с Дениской отправились в ту сторону малинника, где с Дениской приключился казус. Бабушка, Алиса и Лёня вошли с другой стороны. Профессор Муравьёв постоял, подумал и двинулся за дедушкой.
– Решили к нам присоединиться? – обернулся дедушка. – А я как раз собирался вас позвать. Сейчас поможем Денису — и отправимся по нашим делам.
– Вот и славно, – кивнул профессор. – Заодно посмотрю, какие тут кустарники. Для науки.
– А мне можно с вами? – спросил Дениска.
– Конечно, – ответил дедушка. – Соберём ягоды, вынесем их на поляну и оставим. А бабушку предупредим — и пойдём с профессором.
Когда ягоды были собраны, Дениска, дедушка и профессор углубились в лес.
В это время бабушка, Алиса и Лёня усердно собирали малину.
– Далеко от меня не отходите, – попросила бабушка. – Малина высокая, заблудиться можно.
– Можно подумать, ба, этот малинник на несколько гектаров, – усмехнулась Алиса.
– Ну конечно, не такой уж он большой, но заплутать всё равно можно, – ответила бабушка.
– Если заблудимся, – рассудительно сказал Лёня, – дойдём до края малинника, обойдём вокруг и выйдем на ту поляну, откуда пришли.
– Молодец, внучек, логическое мышление развито, – похвалила бабушка. – Тогда собирайте малину где хотите и, если что, — аукните.
Постепенно они разбрелись в разные стороны. Алиса так увлеклась, что не заметила, как отошла довольно далеко. Впереди показался край малинника, а за ним — другая поляна, совсем не та, с которой они зашли.
«Ничего, сейчас развернусь в противоположную сторону, буду дальше собирать ягоды и окажусь на нужной поляне», — подумала она.
Она уже хотела развернуться, как заметила кого-то. Присмотрелась — но через густые заросли было плохо видно.
«Надо позвать. Наверное, дедушка или профессор», — и только открыла рот, чтобы окликнуть, как осадила себя: «А вдруг не они? Вдруг медведь?»
Она решила потихоньку подкрасться поближе и как следует рассмотреть, кто это. Осторожно раздвигая кусты, Алиса стала медленно продвигаться в сторону неизвестного. Когда подошла достаточно близко, чтобы разглядеть, глаза её, и без того большие, округлились вдвое.
Это был совсем не человек. Алиса даже примерно не представляла, кто это. Перед ней стояло странное существо, внешне похожее на человека, только кожа — как кора дерева, а вместо волос — тонкие свисающие веточки с листьями, как у ивы. По всему телу тоже росли такие веточки, только не такие густые. И это нечто с удовольствием ело малину, с каждой горстью приближаясь к Алисе.
«Надо бежать», — подумала Алиса, но ноги словно приросли к земле и отказывались двигаться. «Я пропала! Остаётся только надеяться, что раз оно малину жуёт, значит не хищник».
Она стояла не двигаясь. Наконец неизвестный подошёл к ней вплотную. Видимо, он слишком увлёкся поеданием малины, потому что увидел Алису в последний момент. Вернее, сначала он заметил её ноги и смотрел на них несколько секунд словно завороженный. Потом медленно поднял глаза, пока не встретился с ней взглядом.
«Как страшно-то! Надо хоть что-то сказать», — подумала Алиса и, собрав все остатки храбрости, произнесла хриплым голосом:
– Здравствуйте. Не правда ли, сегодня прекрасная погода?
Существо помолчало, распрямилось во весь рост и, прокашлявшись, ответило:
– Так всегда после дождя бывает. Здравствуйте.
«Ну слава богу! Раз здоровается, значит есть меня, наверное, не будет», — мысленно выдохнула Алиса, а вслух сказала:
– Раз уж мы встретились, давайте знакомиться. Меня зовут Алиса.
– А я леший. Никодимом величают.
– Как — леший?
– Вот так.
– А разве они бывают? Хотя, собственно, чему я удивляюсь — за эти каникулы я уже познакомилась и с домовым Еремеем, и с русалками Властелиной и Милоликой. Пора бы перестать удивляться.
– А я вот удивляюсь, – леший покачал головой, и веточки на ней зашелестели. – Обычно я очень осторожен, и ещё ни один человек меня не видел. Это всё из-за малины — уж больно я её люблю, вот и увлёкся.
– Я почти ничего о леших не знаю. Чем вы занимаетесь?
– Я хозяин этого леса заповедного. Присматриваю за ним, оберегаю от нехороших людей, от пожаров и тому подобного. Ежели что не так — наказываю.
– А-а-а.
Они помолчали, разглядывая друг друга. Леший первым нарушил тишину:
– Как там Еремей Никифорович поживает?
– Нормально. Когда мы приехали, он болел, а сейчас здоров.
– А русалки?
– Да, в общем-то, тоже ничего. Только их кикиморы из дому выгнали.
Леший нахмурился, и кора на его лбу пошла складками:
– То есть как это — выгнали?
– Тоже мне хозяин леса, – Алиса упёрла руки в бока, осмелев. – Не знаешь, что у тебя под носом делается.
– Так я ж один на весь заповедник, – Никодим развёл узловатыми руками. – За всем не уследишь. Ну-ка рассказывай толком: как это они русалок-то выгнали?
– А вот так, – Алиса перевела дух. – Зимой пробрались в подземную речку, выгнали Властелину с Милоликой из дворца и забаррикадировались там. Теперь по подземной реке к ним не подобраться никак. Мы, когда приехали, с Еремеем ходили на болото…
– Погоди, – леший наклонил голову, и листья на его веточках зашуршали. – На болото? Не на озеро ли Русалочье?
– Ну да, только оно теперь больше на болото похоже. Вода ушла, тина кругом, всё в ряске. Мы еле пробрались тогда.
– Вот ведь напасть, – пробормотал Никодим. – Давненько я там не бывал. А как же вы с Еремеем Никифоровичем туда добрались, ежели кикиморы проход перекрыли?
– Так мы не через подземную реку шли, а поверху, через лес. Долго плутали. Еремей дорогу показывал. Встретили Властелину и Милолику уже на озере. Они там теперь и живут, пока дом не освободят. А потом ещё Дениска щуку поймал здоровенную – вот такую! – Алиса развела руки в стороны. – Мы её всемером еле вытянули.
– Дениска – это брат твой? – уточнил леший.
– Младший. Он ещё с медвежонком подружился. Умка зовут. Он теперь у нас на участке живёт.
Леший покачал головой, и по его лицу-коре пробежала трещинка улыбки:
– Ну и ну. Медвежонок на участке, русалки на озере, кикиморы во дворце… Да, дела.
– Вот ведь кикиморы – одно слово, – передразнила его Алиса.
– Одно слово, – согласился Никодим. – Нешто их прогонишь. Им, нахалкам, всё нипочём. А помочь русалкам надобно. Без дома, я тебе скажу, худо живётся. По себе знаю.
– А ты что, тоже бездомный? – удивилась Алиса.
– Да теперь-то есть у меня дом, – леший вздохнул, и веточки на его плечах поникли. – А вот когда большой пожар был, остался я без всего. Покуда новый построил, измучился – сил нет. Что ж теперь делать-то? Авось вместе чего придумаем.
– Мы себе на чердаке штаб устроили, – подхватила Алиса. – Там военный совет держим: как русалочкам помочь. Каждый день собираемся – я, Лёня с Дениской и Еремей. Только пока ничего не придумали. А завтра на большое озеро идём – русалочки нас ждать будут. Давно не виделись из-за дождя.
– Еремей тоже пойдёт? – оживился Никодим.
– Конечно.
– Вот и славно. Передай ему большой привет от меня, – леший оживился, даже листья на макушке приподнялись. – Да скажи: я завтра тоже на озеро подойду. Во сколько вы там будете?
– Где-то после обеда.
– Стало быть, после обеда и я там буду. А сейчас прощевай, – Никодим покосился по сторонам. – Увидит кто меня – не поймёт. До завтра.
И леший скрылся в зарослях малины. Ветки сомкнулись за ним с тихим шелестом, будто и не было никого. Алиса постояла ещё немного, прислушиваясь, и пошла в обратную сторону.
Когда она вышла на нужную поляну, корзина её была полна. Вскоре из малинника показались бабушка и Лёня. Их корзинки тоже были полны доверху.
Бабушка расстелила на поляне скатерть и достала всё, что приготовила: бутерброды, варёные яйца, термос с морсом. Когда перекус был готов, подошли дедушка, профессор Муравьёв и Дениска.
– Ну как там твоя малина? – спросила Алиса у брата.
– Отличная малина! – с набитым ртом ответил Дениска. – Я Умке целую горсть собрал. И ещё и вам осталось.
Наскоро перекусив, все двинулись домой.
По дороге Алиса пристроилась к Лёне и зашептала:
– Со мной сейчас такое приключилось!..
– Что? – Лёня сбавил шаг.
– Дома на чердаке расскажу. Только Дениске заранее ни слова, а то измучает вопросами. Ты ведь знаешь, какой он нетерпеливый.
– Хорошо, – пообещал Лёня и покосился на Дениску. Тот шагал впереди, размахивая корзинкой, и что-то втолковывал профессору Муравьёву про медвежонка.
Домой добрались к восьми часам вечера. Пока поужинали, пока помогли бабушке убрать со стола, пока Дениска сбегал к Умке с малиной и доложил ему о сегодняшнем походе – время подошло ко сну. Дениска заснул первым, даже не дослушав бабушкину сказку. Так что на чердак в тот вечер ребятам попасть не удалось, и разговор пришлось отложить до следующего дня.


Глава 23
 Совет на Лебедином озере

На следующий день с утра Лёня, ещё лёжа в постели, рассказал Дениске, что с Алисой в лесу приключилось что-то необычное, и что после завтрака у них будет совет в штабе на чердаке.
Бедный Дениска еле дождался конца завтрака — так ему не терпелось узнать, что же случилось вчера с Алисой. Как только они поднялись наверх, он набросился на неё с расспросами:
— Ну, давай же, Алис, рассказывай! Что там вчера приключилось? Ты медведя увидела, что ли?
— Не медведя, тьфу-тьфу-тьфу! Хотя, в общем-то, кое-кого, пожалуй, даже пострашнее медведя увидеть довелось.
— Ну же, рассказывай! Чего тянешь? — не выдержал Дениска.
— Я-я-я… вчера-а-а… уви-и-дела… — протянула Алиса, растягивая удовольствие. — Никогда не догадаетесь! Я встретила в малиннике лешего!
Наступила тишина. Затянувшуюся паузу нарушил Еремейка:
— Уж не Никодима ли?
— Его самого! Привет тебе передавал.
— Благодарствую! Давненько мы с ним не встречались. Как яво драгоценное здоровье?
— Сам обо всём расспросишь. Я пообещала, что сегодня после обеда мы будем на озере.
— Как интересно мы туда попадём? — спросил Лёня. — Дедушка сегодня занят с профессором, а одних нас, наверное, не отпустят.
— Попытка — не пытка! — сказала Алиса. — За спрос морду не бьют.
— А если всё же не отпустят? — не сдавался Лёня.
— Лень, не будь пессимистом, — вздохнула Алиса. — Ну почему нас не отпустить-то? Вели мы себя просто отлично все эти дни. Плавать умеем, возьмём с собой Мамая для надёжности. Так что, думаю, бабушка с дедушкой согласятся.
— Спрашивать лучше дедушку, — предложил Лёня. — Если он согласится, то и бабушка никуда не денется. А спрашивать отправим Дениску — он кого хочешь и на что хочешь уговорит!
Дениска немедленно выпятил грудь колесом и направился к лестнице. За ним, стараясь не скрипеть половицами, двинулись остальные — подслушивать из-за двери было не очень честно, но уж больно хотелось знать, чем всё кончится.
Дедушка сидел в кабинете с профессором Муравьёвым. Перед ними на столе были разложены бумаги и лежала карта заповедника. Дениска постучал и, не дожидаясь приглашения, просунул голову в дверь.
— Дедушка, можно к тебе на минуточку? По секрету.
Дедушка снял очки и переглянулся с профессором. Тот понимающе кивнул и уткнулся в свои записи.
— Ну, заходи, секретный агент. Что за дело такое срочное?
Дениска подошёл почти вплотную и зашептал — громким театральным шёпотом, который был отлично слышен всем на лестнице:
— Дедушка, тут такое… Мы хотели на Лебединое озеро сходить после обеда. Ну, по делу и покупаемся заодно. Мы и Мамая с собой возьмём для надёжности. Плаваем мы хорошо, дорогу знаем, вернёмся засветло. Честное-пречестное слово!
— На дальнее озеро? Одни? — дедушка строго посмотрел на внука поверх очков.
— Ну деду-ушка! — Дениска сделал глаза, как кот, выпрашивающий сметану. — Мы же всё-всё сделали, что ты велел: и кроликов кормили, и грядки пололи, и за профессором приглядывали… — Он понизил голос до заговорщицкого шёпота: — Вообще-то это по важному делу. Очень-очень важному. Я бы сказал — государственной важности.
— Государственной? — хмыкнул дедушка. — Ну-ка, ну-ка, рассказывай.
Дениска оглянулся на дверь, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и выпалил:
— Только Алиске не говори, что я проболтался, но там такое дело… Лесные жители помощи просят. У них беда. А мы обещали помочь. Ну, мы честное слово дали!
Дедушка помолчал, разглядывая внука. Потом перевёл взгляд на дверь — и, конечно, заметил три тени за притворенной створкой. Уголок его рта дрогнул в скрытой улыбке. Ну, и горазд же его внук на выдумки - не одно, так другое занятие сам себе придумает.
— Ладно. Пусть будет по-твоему. Но с условиями, — он загнул палец. — Первое: Мамай с вами. Второе: в воду далеко не заплываете, на купалке держитесь. Третье: к ужину — как штык. И четвёртое: если бабушка спросит — я ничего не знаю, сам к ней пойдёшь.
— К бабушке?! — Дениска на секунду стушевался, но тут же тряхнул головой. — Ладно! К бабушке так к бабушке.
Бабушка обнаружилась на кухне — она раскатывала тесто, и всё вокруг было в муке. Увидев загадочное, но хитрющее лицо Дениски, она сразу насторожилась:
— Чего тебе? Опять что-то натворили?
— Бабусинка, родненькая, ничего мы не натворили! — Дениска прижал руки к груди. — Мы как раз наоборот — хорошее дело сделать хотим. Нам бы на Лебединое озеро сходить после обеда, помочь там надо кое-кому. Мы и Мамая возьмём, и купаться далеко не будем, и к ужину вернёмся. Дедушка уже разрешил!
— Дедушка? — бабушка подозрительно прищурилась. — А ну-ка, пойду проверю.
Она вытерла руки о фартук и вышла в коридор. Дениска засеменил следом. На лестнице втянули головы в плечи остальные. Дедушка встретил бабушку в дверях кабинета.
— Ты правда их отпускаешь? — спросила она.
— Пусть идут, — спокойно ответил дедушка. — Дети уже большие, озеро знают, Мамай с ними. В конце концов, не в городе живём — природа кругом, пусть привыкают.
Бабушка вздохнула, покачала головой, но спорить не стала. Только погрозила пальцем всей компании, столпившейся у лестницы:
— Чтоб к шести были дома! И чтоб никаких фокусов! Я вам ужин приготовлю — кто опоздает, тому холодные котлеты!
— Ура-а-а! — завопили хором все трое и кубарем скатились вниз. Правда, пришлось ещё минут пятнадцать выслушивать наставления — и про течение, и про коряги, и про то, чтобы друг друга в воде не терять. Но всё это было уже не страшно: разрешение получено, и ближе к обеду они выступили в дорогу.
Путь был знаком, и они без приключений добрались до озера. На их купалке никого не было: ни русалочек, ни лешего.
— Чем пока займёмся? Может, покупаемся? — предложил Дениска.
— Конечно! Может, завтра снова дождь начнётся, чего зря время терять, — сказала Алиса.
— А ты, Еремей, с нами или как? — спросил Лёня.
— Не-а, я лучше на бережку посижу, кости старые погрею, — отмахнулся домовой.
Дети быстро разделись и — айда в воду!
Через несколько минут Еремей услышал треск в кустах.
— Здорово, Еремей Никифорович!
— А, Никодим! Здорово-здорово! Давненько не видались. Как твоё здоровье, как дела лесные?
— Спасибо, всё в порядке. У тебя как?
— Да тоже не жалуюсь.
— Слыхал я про беду русалочью… Как же так?
— Да ты че, кикимор не знаешь чаво ли? От этих пакостниц чаво угодно жди! И ведь никакими коврижками их из дворца теперича не выманить. Вот кумекаем, кумекаем с мальцами, чем да как помочь, ан ничаво путного в голову не идёт. А ты не придумал часом чаво?
— Всю ночь сегодняшнюю маялся думками, да так ничего и не придумал.
Они помолчали, размышляя каждый о своём.
— Да-а… дела… Нерадостной встреча вышла, — сказал Никодим. — А где же русалочки-то?
— Да вот, сами ждём. Скоро будут.
И действительно, вскоре русалочки объявились. Они были ещё грустнее, чем раньше — всем стало понятно, что и они ничего не придумали. Детвора выбралась на берег и присоединилась ко всем.
— Что же всё-таки делать будем? — спросил Лёня.
— Я думаю, нам всем вместе на них в атаку идти надо, — предложил Дениска. — Ты, Властелина, со своими русалочками — по подземной реке, а мы сверху!
— Ну, положим, нас, русалочек, достаточно много, чтобы в воде атаковать, но вас-то совсем мало — ты, Алиса, Лёня, Еремей Никифорович, Никодим — и всё, — ответила Властелина. — Ещё бы народу подсобрать…
— Чаво ни говори, а малец дело говорит, — одобрил Еремей. — И ты права, Властелина, — малова-то нас. Откудова ж народу-то взять?
— А я знаю откуда! — воскликнул Лёнька.
— Откуда?! — дружно спросили все хором.
— Помните, Дениска и Алиса, дядя Ваня говорил, что привезёт своих детей в гости? Сколько их у него?
— Кажется, шесть, — ответила Алиса.
— Вот! Ещё шесть воинов с нашей стороны обеспечено, — сказал Лёня.
— Думаю, он не всех привезёт, — возразила Алиса. — Может, троих — Ванюшу, Сашу и Алёну.
— Всё одно нас уже девятеро будет, — успел посчитать Еремейка. — Маловато, но всё лучше, чем ничаво. Ещё бы народцу…
— А если лесавок о помощи попросить? — осенило лешего.
— А кто такие лесавки? — изумилась Алиса. — Впервые слышу.
–– Лесавки — народец такой лесной. Крошечный такой, росточком с сантиметров 6–10. Крыльев-то у них своих нет. Но они очень умело лазают по деревьям и пользуются кленовыми крылатками, как планерами и парашютами. Чтоб далеко летать, лесавки дружат с насекомыми и летают верхом на шмелях, стрекозах, жуках и бабочках. А вот светлячки помогают им путешествовать ночью. У каждой лесавки есть своё насекомое-компаньон.
— Здорово! — обрадовался Дениска.
— Токмо ведь они ж маненькие совсем! — вздохнул Еремейка.
— Ничего, зато их много, — ответил Никодим.
— А кто договариваться с имя будет? — спросил Еремей. — Они ж неконтактные совсема. Живут сами по себе, лишний раз никуда не высовываются.
— Я попробую, — ответил леший. — Они на добрые дела всегда согласны, просто не любят лишнего шума.
— Значит, договорились: ты, Никодим, договариваешься с лесавками, а вы, ребята, — со своими друзьями. Когда дяди Ванины детки приедут, снова здесь соберёмся — для решающего разговора.
— А как мы узнаем, договорился Никодим с лесавками или нет? — спросила Милолика.
— А он придёт и скажет, — предложила Властелина. — Хорошо, Никодим?
— Хорошо, договорились, — кивнул леший.
— Ну, раз всё решено — айда купаться дальше! — воскликнула Алиса.
— Милолика, ты с нами? — спросил Лёня.
— Мам, можно? — обратилась та к Властелине.
— Конечно, — улыбнулась русалка. — А я пока со старыми друзьями поболтаю.
Детвора снова побежала к воде. Они взяли с собой мяч и начали играть в водное поло два на два, девочки против мальчиков. Мальчишки нашли на берегу четыре подходящие палки и решили сделать из них ворота. Правда, пришлось долго повозиться, чтобы воткнуть их в вязкое дно озера. Они были сухие и как только их отпускали, снова всплывали на поверхность. В конце концов им всё же удалось воткнуть их так глубоко, чтобы они остались на месте.
Началась игра. Борьба шла нешуточная: ведь никто не хотел проигрывать — ни мальчишки, ни девчонки. Лёня в азарте так припечатал мячом Алиске в глаз, что пришлось взять тайм-аут на несколько минут. Зато Милолика от души поцарапала Дениску в борьбе за мяч. Но больше всех не повезло Лёне. Он поранил ногу об острую ракушку, и им пришлось прервать игру.
Они выбрались на берег и осмотрели рану.
— Да бабушка ругаться будет… — вынес вердикт Дениска.
— Придётся отложить игру до следующего раза, — сказала Алиса. — Какой у нас счёт был?
— Восемь-восемь, — ответила Милолика.
— Вот и хорошо — никому не обидно, — сказала Алиса, перевязывая Лёнину ногу чистым носовым платком. — Ну как, сильно болит?
— Да нет, не очень, — ответил Лёня, храбрясь перед Милоликой. — Давайте бабушке ничего не скажем. Потихоньку обработаем зелёнкой, и всё. У меня всё быстро заживает, мама говорит — как на собаке.
— Лучше, конечно, так и сделать, — согласился Дениска. — А то потом не отпустят в следующий раз.
— Ты, Лень, попробуй пройтись — сильно хромаешь? — попросила Алиса.
Лёня встал и прошёлся по берегу. Хромал он немного — рана была на боку ступни и не мешала ходить, хотя болела.
Было уже пять часов вечера — пора было возвращаться домой. Они прощались с русалочками и двинулись в обратный путь. Шли медленнее из-за Лёниной ноги, поэтому пришли позже, чем обещали.
Бабушка, конечно, успела переволноваться. Она встретила их на крыльце, уперев руки в бока:
— Явились! Шесть часов! Я уж думала, не случилось ли чего! Где это видано — детей одних на целый день отпускать!
Но Дениска, который умел подлизываться, как никто другой, тут же подскочил к ней, взял под руку и заглянул в глаза с самым невинным видом:
— Бабулечка, родненькая, ну прости нас! Мы просто немножко увлеклись. Лебединое озеро такое красивое на закате — невозможно уйти вовремя. Мы же целые и невредимые, а ужин, наверное, уже готов — я отсюда чувствую, как вкусно пахнет твоими котлетами!
— Ох, Дениска, — вздохнула бабушка, и губы её уже сами собой разъезжались в улыбке. — Ну что ты за человек такой — против тебя даже сердиться невозможно. Ладно уж, проходите, горемыки. Мойте руки и за стол. А то и правда котлеты стынут.
Дениска подмигнул остальным и первым юркнул в дом. Лёня, стараясь не хромать, прошёл мимо бабушки как ни в чём не бывало. Заговор удался.


Глава 24
 Лесавки существуют

На следующий день снова начался дождь, и было видно, что он затянется надолго.
Все, кроме бабушки и Дениски, ещё спали – из-за пасмурной, дождливой погоды решили поспать сегодня подольше.
Бабушка, как всегда, готовила завтрак, а Дениска в этот день мучился утренней бессонницей. Он ходил расстроенный из угла в угол, потом, наконец, остановился и рассерженно произнёс:
– Не, я так больше не могу!
– В чём дело, барабашка? – спросила бабушка.
– Это просто безобразие какое-то: каждый день дождь и дождь, – ответил Дениска, присел за стол, а бабушка налила ему чаю. – И когда это закончится?
– Ну, положим, дождь у нас идёт не каждый день, – успокаивала его бабушка. – И потом, Дениска, ты только вспомни, какие после дождя бывают шикарные лужи. Озёра просто целые. В них только русалочек не хватает.
– Русалочки в лужах не живут, – ответил Дениска. – Они предпочитают места, где воды много, например озёра или моря. И ещё желательно, чтобы вода чистая была. Русалочки – девушки чистоплотные.
– Откуда такие познания? – изумилась бабушка. – Как будто ты с ними лично знаком.
Дениска осёкся. Неужели он сболтнул что-то лишнее, и бабушка обо всём догадалась?
– Да что ты, бабуля, – Дениска нервно хохотнул. – Где бы это я их увидеть мог? Просто сказку мама читала – «Русалочка» называется, там всё про них написано.
Тут в дверь постучали – да так громко, что Дениска с бабушкой подпрыгнули от неожиданности на стульях. Дениска даже чуть чашку с чаем не выронил.
Бабушка встала, чтобы открыть дверь раннему гостю.
– Не открывай! – попросил Дениска.
– Это ещё почему?
– А вдруг это медведь!
– Что ты, барабашка, медведи в двери не стучат, они их просто ломают.
И бабушка пошла открывать дверь. Когда она открыла, в двери ввалилось огромное существо, почти двухметровое. Лица его не было видно, и оно что-то непонятно рычало или мычало.
– А-а-а-а!!! – раздался Денискин дикий вопль. – Медведь!!!
«Медведь» замер от неожиданности, по-видимому, испугался Денискиного крика, а потом откинул капюшон – и «медведь» оказался дядей Ваней. Он промок до нитки и к тому же продрог, так что зубы его стучали друг о друга, выбивая барабанную дробь, которой позавидовал бы любой барабанщик.
Дальше – лучше. Сверху по лестнице первым скатился дедушка, в руках он держал ружьё:
– Где?! – прокричал он. – Где медведь?!
По лестнице снова послышался топот, и возле дедушки очутились Лёня с молотком и Алиса с утюгом.
– Где медведь? – хором спросили они.
– Медведь – это я, – сказал дядя Ваня и громко расхохотался.
Следом за ним начала смеяться бабушка. Всё, что случилось, произошло так быстро, что она за это время не успела и слова вставить, чтобы сказать Дениске, что это вовсе не медведь, а дядя Ваня. За ней стал смеяться дедушка. Он кое-как, сквозь смех, смог выговорить:
– Вот это будильник у нас сегодня!
Последними рассмеялись Лёня с Алисой. Они так испугались, что не сразу поняли, что произошло – что снова разыгралась бурная Денискина фантазия.
– Весёленькое утро, – только и смогла сказать Алиса.
А весёленькое утро плавно перешло в весёлый завтрак. Дядя Ваня остался – бабушка налила ему горячего чаю с малиновым вареньем, чтобы он согрелся. Лёня с Алисой уплетали блины и переглядывались, всё ещё вспоминая, как дедушка бежал с ружьём, а утюг в руках у Алисы так и норовил выскользнуть. Дениска сидел красный как рак – ему было ужасно стыдно, что он опять напридумывал невесть что. Но дядя Ваня только хлопал его по плечу и приговаривал: «Ничего, парень, с кем не бывает!»
После завтрака детвора пошла на чердак. Нужно было написать письма мамам и передать их с дядей Ваней на почту.
– Чавой-то там случилося? – спросил взволнованно Еремейка. – Неужто в дом и взаправду медведь пробрался? Отродяся о таком не слыхивал!
– Нет, конечно, – поспешила успокоить его Алиса. – Это у нас Дениска просто не выспался – вот ему и мерещатся всюду медведи.
И они с Лёней рассказали ему утреннюю историю. Еремейка смеялся до слёз:
– Ну, малец, так малец. С тобою от скуки не помрёшь.
– Весело им, – обиженно сказал Дениска. – Посмотрел бы я на вас на моём месте.
– Да не обижайся ты, малец, – сказал Еремей. – С кем не бывает-то. Но напужал ты меня здорово – я так подскочил в своём сундуке, что чутка голову о крышку не расшиб. Думал, и взаправду медведь в избе завёлся.
Дети принесли с собой ручки, карандаши, фломастеры и бумагу. Они разложили всё это на столе, и Алиса сказала:
– Ты, Дениска, так как писать не умеешь, будешь рисовать что-нибудь для мамы и папы.
– А что рисовать-то? – спросил он.
– Да что хочешь. Нарисуй, например, Мамая или Умку. Можешь всех нас на озере нарисовать, – ответила Алиса.
– Только не рисуй домового, русалочек и лешего, – вмешался Лёня. – Нарисуй лучше бабушку и дедушку. Или как мы собирали малину.
– Ну, вы вообще решили, что я великий художник, – сказал Дениска. – Я не очень-то рисовать умею, так слегка.
– В общем, рисуй что хочешь, что душа твоя пожелает, – предложила Алиса.
– Ну ладно, душа так душа, – сказал Дениска и задумался.
Еремейка терся возле планшета, уж больно нравилась ему эта штуковина. Вдруг он охнул и стукнул себя кулачком по лбу:
–– Вот дубина-то стоеросовая!
– Ты чего? – удивилась Алисаю
– Отроковица, открой-ка обе форточки на чердаке, – попросил Еремейка.
– Это еще зачем?  - спросил Лёня.
– Потом поймете, – пробормотал Еремей и снова уткнулся в планшет.

Алиса с Лёней начали писать свои письма родителям. Лёня писал печатными буквами – он ещё не умел писать прописными. Иногда он останавливался и спрашивал Алису, как пишется то или иное слово: Лёня ведь ещё не ходил в школу.
Дениска всё сидел в раздумьях, что же такое нарисовать родителям, чтобы они поняли, как весело проходит его лето у бабушки с дедушкой. Вдруг прямо в висок Дениске ударилось что-то – не то большая муха, не то бабочка. Дениска отмахнулся от неё и сказал:
– Это прямо не бабочка, а бомбовоз какой-то. Так и убить человека можно!
Он стал оглядываться вокруг в поисках неизвестного насекомого гигантских размеров, но его нигде не было. Остальные вообще не обратили внимания на происшествие.
Дениска встал и пересел на диван в надежде, что там ему всё-таки придёт какая-нибудь хорошая идея насчёт рисунка. Но идея не приходила, и Дениска маялся. Он лёг на живот, альбом положил перед собой и уставился на чистый листок, как будто хотел увидеть там ответ на свою проблему. Но вместо ответа он увидел...
Дениска увидел человечка. Человечек был очень маленький – сантиметров семь-восемь ростом. Дениска поморгал глазами, надеясь, что видение исчезнет, но оно не исчезало, а наоборот – пошло по альбомному листу и стало ещё ближе к Дениске. Он присмотрелся и увидел, что одежда человечка была сделана из травинок, тонкой бересты, мха, сухих лепестков. За спиной у него висело что-то похожее на крылышки. Эти крылышки, что-то напоминали Дениске, но он не мог вспомнить что. Ещё он понял, что человечек был женского пола.
Он развернул карандаш обратной стороной и протянул его в сторону человечка. Человечек отступил два шага и остановился. Тут Дениска сделал большую глупость – он взял и ткнул человечка карандашом в живот. Видимо, он не рассчитал силу, потому что человечек, схватившись за живот, упал на альбомный лист и замер.
Дениска помолчал несколько секунд, потом вскочил, схватил человечка на руки и завопил во всё горло:
– Я убил его!!!
Он с неимоверной скоростью оказался у стола, где сидели ребята. Протянул им руку, в которой лежал человечек, и сказал дрожащим голосом:
– Я убил его!
От его крика у всех волосы на голове зашевелились.
– Кого ты убил, Дениска? – спросила Алиса.
– Его. Маленького человечка, – и он ткнул раскрытую ладошку Алисе под самый нос.
Алиса взглянула и увидела там человечка, который лежал совсем без движения, а крылышки его безжизненно поникли.
– К-как же так, Дениска, как же т-ты мог? – заикающимся голосом спросила она.
– Я когда увидел его – глазам своим не поверил. И чтобы узнать, правдашний он или нет, ткнул его карандашом в живот. А он... а он... – Дениска заплакал.
– Дайте-ка его сюда, – скомандовал вдруг Еремейка.
Домовой осторожно взял из протянутой Денискиной руки человечка и ушёл с ним за старый комод, где стоял его сундук. Его не было минут десять, и всё это время на чердаке стояла гробовая тишина. Лёня с Алисой сидели не шевелясь и только смотрели друг на друга. Алиса то и дело закусывала губу – она очень хотела надеяться, что Еремейка сможет помочь, но сказать это вслух не решалась. Лёня сжимал в руке карандаш так, что пальцы побелели.
К концу десяти минут Дениска снова заплакал. Он ушёл на диван, сел в уголок и горько-горько рыдал. И вдруг возле самого уха он услышал:
– Ну не плачь же так. Я жива. Ты слышишь?
Дениска отнял ладошки от лица, повернул голову и увидел человечка, парящего в воздухе. Его крылышки были неподвижными и работали как параплан. Они улавливали потоки воздуха, а человечек умело управлял ими.
– Ты жива! – Дениска счастливо улыбнулся во весь рот. – А я подумал, что убил тебя! Прости меня, пожалуйста, я не хотел, чтобы так получилось. Я просто хотел проверить, настоящая ты или нет.
– Я не обижаюсь, – ответило непонятное существо мультяшным голосом.
– А ты кто? – спросил Дениска.
– Я старшая лесавка. Меня зовут Злата, – ответила она. – Ко мне вчера приходил леший с просьбой помочь вам в борьбе с кикиморами. Я и мои подданные согласились. Но леший не может прийти к вам сюда, чтобы сообщить вам, что мы согласились, и решено было, что я сама скажу вам о нашем решении. Я маленькая и летаю. Никодим сказал мне, где вас найти, – и вот я прилетела.
– Настоящая лесавка! – восхищённо произнёс Лёня и протянул руку в её сторону.
Злата легко переместилась при помощи своих необычных крыльев и приземлилась в Лёнину ладошку. Она вся была зеленая и одежда тоже. Вс возможные оттенки зеленого можно было увидеть на ней. Старшая лесавка была очень хорошенькая – куда там до неё кукле Барби!
– Но как же ты прилетела, ведь на улице дождь, и твои крылышки должны были промокнуть? – спросила Алиса.
Злата рассмеялась своим мультяшным голосом:
– Вы что? Дождя уже полчаса как нет – и ещё час не будет!
– А откуда ты знаешь? – удивился Дениска.
– Мы, лесавки, всё про погоду знаем, – ответила Злата. – Иначе как-бы мы летали на кленовых крылатках.
– А что это – кленовые крылатки? – спросил Дениска.
– Это кленовое семечко с двумя крылышками, мы используем их для полета. Ловим потоки воздуха и летаем, у вас так парапланеристы летают.
– Ах, вот почему Еремей попросил открыть форточки, - вспомнила Алиса.
– Конечно, а иначе как бы я сюда попала, – улыбнулась Злата. – Но сейчас я прилетела на своем шмеле. Жужа, покажись.
Тут все услышали громкое жужжание и к Злате подлетел большущий шмель, и завис рядом.
- Ух, ты! – восхитился Дениска и приблизил свой нос вплотную к шмелю, тот не растерялся и сел на него. Дениска скосил глаза к носу и растянул улыбку до ушей.
– Мне пора обратно. А вы, когда решите что, как, когда и во сколько – сообщите нам. Мы обязательно вам поможем, сделаем всё, что скажете, при условии, что это нам по силам. До свидания!
Злата взмахнула рукой на прощание, и с её ладошки сорвались серебристая пыльца. Жужа быстро подлетела, Злата забралась на нее и сложила за спиной свои крылатки, они медленно поплыли в воздухе к открытой форточке. Там Злата еще раз помахала рукой рассыпая серибристую пыльцу и исчезла в темноте.
– Слава богу, лесавки с нами, – только и сказала Алиса.
Лёня с Алисой продолжили писать письма, а Дениска наконец решил, что он будет рисовать. Когда через полчаса Алиса заглянула в его альбом, то увидела там их штаб.


Глава 25
 Умка уходит

Незаметно пролетела следующая неделя. Ещё три дня лил дождь, а потом распогодилось, и наконец-то можно было выйти на улицу. Жизнь в заповеднике текла спокойно и размеренно. Алиса целыми днями сидела с планшетом, Дениска в целлофановом пончо, выданном бабушкой, с утра до ночи возился с Умкой в мини-зоопарке. Лёня проводил время поочерёдно со всеми, но чаще всего, конечно, помогал Дениске — ему тоже нравился добрый и игривый медвежонок.
Дедушка разрешал выпускать Умку из клетки: тот был ещё мал и не мог обидеть мальчишек. Скорее наоборот — они при желании могли бы обидеть его, но дедушка знал, что ребята никогда этого не сделают.
Утром Дениска проснулся с идеей. Все ещё спали. Он прокрался мимо Алисиной комнаты, стараясь не разбудить сестру: невыспавшаяся Алиса бывала нервной. У дедушкиной спальни он постоял, раздумывая — постучаться или войти тихо, чтобы не потревожить бабушку, — и решил войти. Подкравшись к кровати с дедушкиной стороны, он легонько потряс его за плечо.
— Деда, деда, проснись.
Дедушка медленно открыл глаза и сонно уставился на внука.
— Сколько времени? — спросил он удивлённо.
— Не знаю, я ещё в часах не понимаю.
Дедушка глянул на часы на противоположной стене. Без четверти семь.
— Надо же, разоспался. А ты чего так рано? Случилось что?
— Я вот думаю: может, нам Умку искупать? Он, наверное, грязный совсем стал — мы уже давно здесь, а он ни разу не мылся. Мы бы с Лёней ему целую ванну воды наносили, пусть барахтается. А, деда?
— И из-за этого ты встал в такую рань?
— У меня бессонница в последнее время, — сказал вздохнув Дениска совсем как мама, когда ей не спится.
— Маловат ещё бессонницей страдать. Надо бабушке сказать, чтобы она тебя чайком с мятой на ночь поила. Будешь спать как убитый.
— А с Умкой-то как? Можно?
— Да купайте, что мне воды жалко? Корыто знаешь где, вода тоже. Только Лёню сейчас не буди — пусть выспится, а потом уж мучайте своего медвежонка. Хорошо?
— Угу! — радостно гукнул Дениска и умчался к себе.
Он забрался обратно в тёплую постель и задумался: может, всё же рассказать Лёньке, что они сегодня будут купать медвежонка? Но разбудить друга не успел — снова уснул. Вот такая у него была бессонница.
После завтрака мальчишки отправились в мини-зоопарк. Дениска тащил старое корыто, Лёня — ведро с водой. Корыто установили на ровном месте, вылили воду, но её оказалось маловато — пришлось идти ещё раз.
Когда наконец наполнили как надо, открыли Умкину клетку и выпустили медвежонка. Умку не зря назвали таким именем: он сразу смекнул, для чего мальчишки таскали воду. Со всего маху плюхнулся в корыто и давай плескаться, брызгаться во все стороны. Он лежал в воде и на животе, и на спине, и на обоих боках по очереди — видно было, что медвежонок совершенно доволен своим бассейном.
— Эх, ему бы ещё рыбки половить, — сказал Лёня. — Они знаешь как рыбу любят ловить.
— А он что, спиннинг бросать умеет? — удивился Дениска.
— Ты как скажешь чего — хоть стой, хоть падай. Он же медведь, откуда ему спиннингом пользоваться.
— А тогда как?
— Как, как? Лапами, конечно. Руками то есть.
— Ну да? Мы тут мучаемся — спиннинги, удочки разные придумываем, а они голыми руками рыбу ловят. Всё, в следующий раз я тоже попробую, вдруг получится.
— Навряд ли. Люди не такие ловкие, как звери.
— Лёнь, давай в лес сходим по малину и Умку с собой возьмём. Пусть ягод поест от души, а?
— Ты чего меня спрашиваешь? Дедушку спрашивай. Разрешит — сходим.
Дедушка, как ни странно, отпустил. И Умку разрешил взять, только выставил два условия: первое — взять с собой Мамайку, второе — чтоб через три часа были дома.
Мамайка с Умкой поладили быстро. Поначалу держались поодаль друг от друга, но медвежонок жил здесь уже почти два месяца, и Мамай привык. А Умка был ещё совсем мал и не понимал, что перед ним страшная собака, которую надо бояться. Вместо того чтобы невзлюбить друг друга, они носились по двору, заливаясь весёлым лаем, мычанием и рычанием.
— Через неделю приедут представители зоопарка и заберут медвежонка, — сообщил дедушка и вздохнул.
Дениска встал как вкопанный.
— То есть как это? Никуда я его не отпущу! Это мой медвежонок, и всё тут!
— Скоро каникулы закончатся, ты уедешь. А что я буду делать с медвежонком, который к тому времени превратится в огромного зверя?
— Но ведь можно отпустить его на свободу!
— Скорее всего, он не выживет. Я не могу научить его добывать пищу, строить берлогу — всему, что должен уметь медведь, чтобы жить в лесу самостоятельно.
Дениска расстроился. Понимал ведь, что дедушка прав, и хотя он был ещё маленький, знал, как плохо животным в неволе.
После обеда вся необычная компания отправилась в малинник. Еремейка тоже увязался — полакомиться ягодой. Корзинки в этот раз не брали: за те три часа, что им отвели, всё равно не успели бы сделать запасы. Ребята разбрелись по малиннику: Дениска, Умка и Еремейка — налево, Алиса, Лёня и Мамай — направо.
— Ох и смачненькая же она, малинка-то, — промурлыкал Еремейка, наслаждаясь.
Умка в ответ заурчал, будто соглашаясь. Дениска поглощал ягоду молча, из головы всё не шёл разговор с дедушкой о будущем медвежонка.
Полчаса в их компании раздавалось дружное шамканье. Дениска иногда собирал полную ладошку и протягивал Умке — тот с удовольствием поедал ягоды, благодарно урча. Потом Еремейка вдруг замер и стал внимательно прислушиваться.
— Малец, ты ничаво не слыхал? — спросил он.
— Не-а, — с трудом выговорил Дениска: рот был до отказа забит малиной.
— Кажися, бродит ктой-то рядом.
— Наверное, Алиса с Лёнькой и Мамаем.
— Ты думаешь?
— Ну а кто ещё? Не медведь же, — ответил Дениска и, подумав, добавил: — Может, Никодим?
— Может, и Никодим, — согласился Еремейка.
Они снова принялись за малину. И вдруг совсем рядом — треск сломанной ветки, а следом громкое рычание.
— Чавой-то сумневаюся я, что это ктой-то из наших, — сказал Еремейка дрогнувшим голосом.
И только он это произнёс, как из кустов высунулась морда огромного медведя. Дениска и Еремейка прямо оторопели. Зато Умка встал на задние лапы и замахал передними в воздухе. Дениска сначала подумал, что медвежонок пытается их защитить, но тот вдруг опустился на все четыре конечности и со всех лап побежал к большому зверю. Он так жалобно мычал на бегу, что казалось — жалуется своему старшему сородичу.
Медведица сгребла Умку в охапку и принялась яростно облизывать, что-то урча на своём медвежьем языке. Дениска стоял с открытым ртом. Он никак не мог понять: страшно ему или нет.
— Это мамаша его, — сказал вдруг Еремейка.
— А ты откуда знаешь? — шёпотом спросил Дениска.
— Дак она говорит ему: дескать долго искала, увидала в клетке у людей, да страшилась подойти. И что рада — живой он да здоровый, и снова с ней. — Еремейка прислушался. — Осторожно, Дениска! Она спрашивает Умку, обижали ли мы яво. От яво ответа сейчас наша жизня зависит. Ежели чаво — по команде бегём со всей мощи и зигзагами.
— А зигзагами-то зачем?
— Ох и глуп же ты, малец. Видишь, какой зверь большой и неповоротливый? Зигзагами быстро не бегает — может, и не догонит.
Но им повезло. Умка сказал матери, что его никто не обижал, а наоборот — все любили, и особенно Дениска. Медведица ещё раз провела языком по медвежонку, подняла голову в сторону Дениски и издала низкий, рокочущий звук — не рык, а что-то вроде горлового мурлыканья.
— Она благодарствует нам за сына, — перевёл Еремейка. — Говорит: уходят в лес, будут жить тама. И ишо сказала: надобно будет помочь — токмо позовите.
Медведица с медвежонком скрылись за кустами малины. Дениска ещё долго стоял с открытым ртом, пока наконец не выговорил:
— Не, это всё, конечно, хорошо. Но что я дедушке скажу? Он спросит, куда медвежонок делся, — а я что?
В малиннике снова раздался треск сучьев, и из кустов показались Алиса, Лёня и Мамай.
— Ку-ку, — сказала Алиса. — Ну что, Умка уже налопался малины или ещё нет?
Она огляделась, не нашла медвежонка и спросила:
— А где он, Умка-то?
— Ушёл, — задумчиво произнёс Еремейка.
— В смысле — ушёл? Куда?
— В лес, — ответил Дениска.
— Да вы что, обалдели совсем?! — воскликнул Лёнька. — Он же маленький, пропадёт ведь!
Тогда Еремейка с Дениской наперебой рассказали, что случилось.
— Так это же здорово! — обрадовался Лёня. — Дениска, ты ведь переживал, что его в зоопарк отправят, а теперь не отправят.
— Здорово-то здорово, но что я дедушке скажу? — снова спросил Дениска.
Все задумались. Кроме Мамая, который усердно обнюхивал землю там, где только что стояла медведица.
— Давайте скажем правду, — предложил Лёня. — Умка увидел свою маму и ушёл с ней. Что мы ещё можем сказать?
На том и порешили. И отправились домой.

Глава 26
 Дядя Ваня нам поможет

— Вы хоть понимаете, что могло случиться?! — бабушка стояла на крыльце, уперев руки в бока, и голос у неё был такой, что даже воробьи с яблони сорвались и улетели за сарай. — Медведь! Живой медведь! Рядом с вами! Да у меня до сих пор сердце в пятках!
Она схватилась за грудь и села на ступеньку. Дедушка не кричал — он стоял, прислонившись к перилам, и говорил тихо, и от этого было ещё страшнее:
— Если бы медведица решила, что вы угрожаете её медвежонку, — он обвёл всех троих тяжёлым взглядом, — никто бы вам уже не помог. Вы бы и пикнуть не успели. Поняли меня?
Дети огорчённо притихли. Дениска постоянно всхлипывал, не в силах сдержать слёз.
— Деда, ну что ты, в самом деле, ведь ничего же с нами не случилось, — заговорил он, хлюпая носом. — Она ведь даже близко к нам не подошла, и она совсем не была сердитой, а даже наоборот — очень обрадовалась и даже спасибо сказала!
Лёня с Алисой переглянулись и уставились на Дениску. Дедушка прищурился:
— И как же, интересно знать, она вам это сказала? На каком языке — на русском или, может быть, на английском?
Дениска понял свою ошибку, но замешкался на несколько секунд, не зная, что ответить деду. Ведь не скажешь же ему, что переводчиком был Еремейка.
— Ну-у… Ну-у… А я сам догадался, по голосу!
— По какому такому голосу? — грозно спросил дедушка.
— По ласковому. Она даже мурлыкала, как кошка, — ответил Дениска.
— А может, она ещё и мяукала, как кошка? — спросил дедушка ехидным голосом. — А может, она ещё и лаяла?
— Не-а, она же не собака, она только мурлыкала.
— Ну, всё понятно: медведица же не собака, поэтому она мурлыкала. — Деда еле сдерживался от смеха. — В общем так: мурлыкала ли медведица или лаяла, а самостоятельная ходьба в лес вам заказана. Всем понятно?
Дети дружно кивнули. Дениска спросил:
— Ну а в лес на озеро можно ходить?
— Никаких озёр, — сердито отрезала бабушка. — Путь на озеро тоже лежит через лес. И потом, медведи тоже иногда купаются.
— Дедушка, ведь у тебя в заповеднике никогда медведи не нападали на людей, — сказал Лёня. — Так почему же она должна напасть именно на нас?
— Да потому что вы кого угодно доведёте, не то что медведя, — ответил ему дед. — В общем так, братцы кролики, разговор окончен. И учтите: если я кого-нибудь увижу за пределами изгороди, тот, кем бы он ни был, немедленно отправляется домой. Ещё раз спрашиваю — всем всё понятно?
Совсем сникшая ребятня снова дружно кивнула.
— Всё, свободны, — скомандовал дедушка.
Дети, не сговариваясь, побрели на чердак.
— Ну что, ты всё слышал? — спросила Алиса Еремея, едва они забрались на чердак.
— Угу, — отозвался домовой из своего угла.
Все расселись кто где и замолчали. В голове у каждого была только одна мысль: что же теперь будет с русалочками, как теперь они смогут им помочь. Тишину прерывали только тягостные охохоханья Еремейки. Потом Лёнька сказал:
— Ничего, ребята, что-нибудь придумаем. Зато представьте себе, как хорошо теперь Умке — ведь он нашёл свою маму. А дедушка с бабушкой скоро остынут, и всё будет по-прежнему, вот увидите.
— Боюсь, что скоро они не остынут, — покачала головой Алиса. — Но за Умку я очень рада.
— Главное, что ему теперь не нужно будет отправляться в зоопарк. Ур-ра! — оживился совсем было приунывший Дениска.
Во дворе послышался шум въезжающей машины. Все вскочили со своих мест и приникли к чердачному окошку. Из машины сперва вышел дядя Ваня, потом тётя Маруся, а потом посыпалась ребятня.
— Ур-ра! — снова заорал Дениска. — Алиса, ты только посмотри, кто приехал! Это же Ванюша, Саша и Аленка! Ур-ра! Наша подмога приехала!
И все рванули во двор. Когда они добежали до места, там уже были бабушка с дедушкой. Алиса с Дениской познакомили дяди Ваниных детей с Лёней, но пообщаться не удалось: бабушка сначала отправила всех умыться с дороги, а потом пригласила ужинать и пить чай.
За столом было шумно и весело. Дядя Ваня рассказывал, как они добирались до заповедника. Рассказывать было что: дорогу размыло от проливных дождей, машина буксовала, и в одном месте пришлось толкать её всем миром. Дениска светился от удовольствия, слушая дяди Ванино повествование.
Когда дядя Ваня закончил, Дениска рассказал о том, что Умка теперь на свободе со своей мамой. Потом он рассказал, что теперь их больше никуда не пускают, и дядя Ваня пообещал походить завтра по лесу и посмотреть, тут ли ещё медведица или подалась на дальние кордоны. А ещё дядя Ваня сказал, что если она ушла, то бабушке и дедушке не нужно так переживать — никто их внуков не тронет.
— В лесу полно малины и других ягод, а в озёрах много рыбы, так что никто, Степанович, твоих архаровцев есть не будет, не такие уж они и вкусные, — успокоил он дедушку.
В глазах Дениски затеплилась надежда. Он повернулся к Лёне и прошептал:
— Я сразу, как дядю Ваню увидел, понял — он нас спасёт.
— Я тоже думаю, что деда прислушается к дяде Ване и снимет свой запрет, — прошептал в ответ Лёня.
А дедушка сказал:
— Посмотрим, посмотрим. Завтра будет завтра.
Ребята заговорщически переглянулись. Они уже поняли, что дедушка начал сдавать свои позиции. Алиса вдруг сказала:
— Конечно, нужно сперва узнать, где Умка со своей мамой, а то как-то страшновато. Я и так теперь далеко ходить никогда не буду, после того как дедушка рассказал, что могло бы случиться.
Дениска с Лёней вопросительно на неё уставились. Алиса наклонилась и прошептала:
— Это я просто подлизываюсь. Пусть думают, что я действительно боюсь далеко уходить.
— Мы тоже не будем далеко уходить! — воскликнули в один голос Дениска с Лёней. — Мы тоже теперь боимся медведицы.
Кажется, взрослые догадались об их хитрой затее, потому что сначала начал смеяться дедушка, а за ним и все остальные. Через погодя, вволю нахохотавшись, взрослые увлеклись своими разговорами, а Дениска позвал всех на чердак.
— Мы в штаб, — сообщила Алиса.
— Подождите, — сказала тётя Маруся. — Вань, по-моему, ты забыл сообщить кое-что Кожановым.
Дядя Ваня стукнул себя ладонью по лбу:
— Вот ведь пустая голова! Ну точно склероз уже наступил. — Он выдержал многозначительную паузу и торжественно произнёс: — Дорогие мои, разрешите вас поздравить с прибавлением в вашем большом и дружном семействе. С внучкой вас и с сестрёнкой.
Бабушка вскочила на месте и запричитала:
— Боже, радость-то какая! Вань, ну что ж ты сразу не сказал! Володя, вот и стали мы с тобой четвёртый раз бабушкой и дедушкой. Лёнь, иди сюда! С сестрёнкой тебя!
А дедушка сказал:
— Ну, запричитала бабуля. Ты лучше шампанское неси, которое припрятали для торжественного случая. Случай уже наступил.
Поднялся такой шум, что ничего нельзя было разобрать: все смеялись, обнимались, поздравляли друг друга. Когда страсти улеглись, дети отправились наверх показывать друзьям свой штаб.
— Ого, какой классный штаб вы здесь устроили! — восхитился Ванюша, оглядывая чердак. — Кто придумал?
— Мы все вместе придумали, — ответил Дениска. — Вань, а у тебя когда день рождения?
— В январе, седьмого числа. Сейчас мне уже пять с половиной лет.
— А у меня в декабре. Мне уже тоже пять с половиной лет. Мама называет меня новогодним подарком — я родился двадцать девятого декабря.
— А моя мама говорит, что я рождественский сюрприз, — подхватил Ванюша.
— Да уж, я и смотрю: парочка — два подарочка, — сказала Алиса, и все рассмеялись.
— Как вам здесь живётся? — спросила Саша.
— Да уж не скучаем, — загадочно ответила Алиса.
Что-то было в её ответе такое, что жутко заинтересовало дяди Ваниных ребят. Они переглянулись, и Аленка потянула Алису за рукав:
— Ну же, ну рассказывайте!
Все расселись кто куда, и Алиса, Лёня и Дениска рассказали о своих приключениях с самого начала — с того самого момента, как Дениска встретил домового.
Когда они закончили, на чердаке воцарилась тишина. Первым её нарушил Ванюша:
— Я не понял. Вы что, прикалываетесь над нами, что ли?
— И вовсе нет, — возмутился Дениска.
— Вы что же, хотите, чтобы мы поверили в домового, русалочек, леших и всех остальных? — спросила Саша.
— Вам просто придётся поверить, — сказала Алиса.
— Мы уже достаточно выросли, чтобы верить в сказки, — не соглашалась Саша.
— Ну хорошо, сейчас увидите, — пообещал Дениска и пошёл за старый комод, где стоял сундук с Еремейкой.
Саша, Аленка и Ванюша замерли, вытянув шеи и повернув головы в сторону сундука. Но когда оттуда вышел Дениска, ведя за руку стесняющегося Еремея, они дружно отпрянули — не веря своим глазам.
— Знакомьтесь, это Еремей Никифорович, — торжественно произнёс Дениска.
Гости продолжали молчать. Тогда Дениска спросил:
— Что замерли-то? Ничего не говорите.
— А что надо сказать? — с трудом произнесла Аленка.
— Ну, поздоровкаться для порядку, — предложил Еремейка.
— Здравствуйте! — ответили хором Саша, Ванюша и Аленка.
Снова наступила гробовая тишина. Потом Ванюша встал и подошёл к Еремею, наклонился и начал пристально его рассматривать. Затем обошёл его сзади.
— Чавой, чавой ты там увидал? — резко обернулся Еремейка.
— Ничего, — задумчиво ответил Ванюша и несколько раз провёл руками туда-сюда над головой домового.
— Да у чём дело, я вопрошаю? — в голосе Еремейки послышалась паника. — Чавой ты там выискиваешь?
— Я ниточки ищу, — ответил Ванюша.
— Каки таки ниточки? — возмутился домовой.
— Ниточки, с помощью которых Дениска шевелит твоими руками и ногами, — сказал Ванюша.
— Чаво ж, по-твоёму, я сам имя шевелить не могу? — голос Еремея стал забираться вверх, в нём прорезались визгливые нотки.
— Конечно, не можешь.
— Это чавой это, я инвалид, че ли?
— Не инвалид, а кукла, — ответил Ванюша.
— Точно, марионеткой называется, — присоединилась Саша.
— Всё, ухожу. Ухожу навсегда, сил моих больше нетутя. — Еремейка так разошёлся, что стал сам себе протяжно подвывать между словами. — И лякарствами мучали, и собакой обзывались, таперича вообще куклой обзывають. Не одну сотню лет маюсь, а такого ишо не бывало! И чаво я вам сделал? И поче мне такое наказание? Жил себе, никого не трогал, не забижал. За че, за че мне всё это, я вас вопрошаю? Чаво вы за люди такие-то?
Маленькая Аленка от его протяжных стенаний взяла и тоже заплакала. Тогда Дениска решил остановить всё это дело. Он знал, что дай волю Еремейке — тот на два часа закатит представление. Домовой был прекрасный артист.
— Ну хватит, Ерёмушка, смотри, до чего девочку довёл.
Еремей сквозь пальцы прижатых к лицу рук глянул на Аленку и решил, что достаточно попричитал, пора заканчивать.
— Ну чавой ты, чавой ты, Аленка. Это ж я так, для профилактики токмо, а ты сразу в слёзы.
— Вы и правда не обиделись на нас? — спросила, всхлипывая, Аленка.
— Да я с энтими, — он показал пальцем поочерёдно на Алису, Лёню и Дениску, — ко всему уже привык.
В общем, гостям пришлось поверить в историю, рассказанную Алисой. Когда все успокоились, Алиса сказала:
— Если завтра дядя Ваня не принесёт из лесу хороших известий о медведях, нам придётся сделать вылазку на озеро, чтобы устроить генеральное совещание. Правда, есть одна проблемка: надо как-то предупредить всех о встрече.
— Завтра с утреца сбегаю в лес, найду Злату, и она передаст усем, — сказал Еремейка.
— Молодец, Еремейка! — сказала Алиса. — Теперь расходимся, а завтра с утра встречаемся здесь. У меня есть кое-какие идеи, надо обсудить.
— Еремейка, ты ведь ещё не знаешь, какая у нас радость, — вдруг вспомнил Лёня.
— Ну, слава богу, хоть одно радостное известие, — оживился домовой. — Говори, чавой у тебя случилося.
— У меня сестрёнка появилась! — Лёнька радостно засмеялся.
— Да ну! Вот ужо действительно радость, поздравляю! — Еремейкино лицо прямо расцвело от счастья за Лёню. — Как назвали?
— А действительно, как? — спросила Алиса.
— Ну, не знаю. Когда я сюда уезжал, мама говорила, Ариной назовут. Наверное, так и назвали, если не передумали, — сказал Лёня.
— Навряд ли передумали. Так что, Дениска, у нас теперь есть кузина Ариша, — сказала Алиса.
— Ура! Да здравствует Ариша! Да здравствует Ариша! — завопил Дениска.
Снизу раздался голос бабушки, которая объявляла на сегодня отбой. Все стали спускаться, а Дениска на секунду задержался у чердачного окошка, выглянул в темноту — туда, где за лесом пряталось озеро, — и прошептал: «Потерпите, русалочки, мы что-нибудь придумаем». И скатился по лестнице вслед за остальными.

Глава 27.
Штабные учения

С утра дядя Ваня отправился в лес и обошёл всю округу. Он искал следы пребывания медведей. К обеду вернулся и сообщил: медведи действительно ушли на дальний кордон. Детвора, истомившаяся за утро в переживаниях, несказанно обрадовалась такому известию. Да только долго радоваться не пришлось. Дедушка сказал, что для профилактики они всё равно дня три просидят дома. Алиса дала знак подняться всем в штаб — до обеда не выдалось свободной минутки, да и без результатов дяди Ваниного похода не было смысла совещаться.
Когда все расселись по местам, Алиса спросила:
— Еремеюшка, ты видел Злату?
— Видал, как не видать. Уж сказано ей: в два пополуночи на Лебедином озере быть, — ответил домовой.
— Здорово! Ничего не поделаешь, придётся всё-таки идти ночью, — сказала Алиса.
— Клёво! — обрадовался Дениска.
— Ничего клёвого не вижу в том, чтобы шарахаться по лесу в темноте, — возразила Алиса.
— Мы возьмём с собой все фонарики, какие найдём в доме, — предложил Лёня.
— И ещё возьмём с собой Мамая, — добавил Дениска.
— Так и сделаем, — согласилась Алиса. — А сейчас нам надо посчитать, сколько у нас набралось народу для борьбы с кикиморами.
Алиса взяла тетрадку и ручку, протянула их Саше и сказала:
— Саш, ты будешь секретарём. Сейчас составим список всех, кто с нами, а ты записывай всех поимённо.
Саша села к журнальному столику, раскрыла тетрадку и приготовилась записывать.
— Значит, так, записывай: Саша, Ванюша, Аленка, Дениска, Лёня и я — Алиса. Записала? — Саша кивнула. — Домовой Еремей, леший Никодим, русалочки Властелина и Милолика, Злата с лесавками. Кто ещё?
— Умка с мамой, — сказал Дениска.
— Мамайка, — добавил Лёня.
— Сколько получилось? — спросила Алиса у Саши.
— Четырнадцать.
— Записывай дальше: нужно уточнить, сколько будет лесавок и русалочек, — продолжила Алиса. — И ещё нужно уточнить, что будет нашим оружием, кто чем будет воевать с кикиморами. Предлагаю мальчикам вооружиться рогатками.
— Клёво! — снова выпалил Дениска.
— Только нужно потренироваться сначала, а то я, например, вообще не умею стрелять из рогатки, — сказал Лёня.
— Я тоже не очень умею, — признался Дениска.
— А я умею, — сказал Ванюша.
— Значит, ты будешь тренером и с завтрашнего дня начнёшь тренировать Дениску и Лёню, — решила Алиса. — Теперь о нашем, девичьем оружии. Я предлагаю использовать песок. Будем бросать его кикиморам прямо в лицо и ослепим их на время.
— Так-то оно так, отроковица, да только песок у воды завсегда сырой, — вмешался Еремейка. — Не ослепите вы им никого, токмо сами обляпаетесь.
— Мы можем взять с собой вёдра и набрать песок не у самого озера, а немного подальше. Перед озером есть песчаные места, и там песок сухой, — предложила Алиса.
— И то верно, отроковица, — согласился Еремей.
— Саш, пиши дальше. Нужно выяснить, чем смогут вооружиться русалочки, лесавки, Никодим, медведи и как использовать Мамая. Написала?
Саша снова кивнула.
— Я могу им всякие приёмчики показать, — подскочил Дениска.
Он подпрыгнул, выбросив ногу вперёд с боевым кличем «Кия!», но со всего размаху грохнулся на пол.
— Так, приёмчики отменяются, — сказала Алиса сквозь смех. — Если ты будешь так падать каждый раз, как подпрыгнешь, мы лишимся одного воина, а у нас каждый человек на счету.
— Лучше из рогатки в них постреляем: и нам хорошо, и им неприятно, — согласился с ней Лёня.
— Тогда бежим во двор, потренируемся! — предложил Ваня. — Чего зря время терять.
— Айда! — крикнул Дениска и со всех ног понёсся на улицу, а остальные за ним.
Во дворе Лёня спросил:
— А где рогатки-то взять? У нас ведь их нет.
— Будем делать сами, — предложил Ванюша. — Нужно найти подходящие ветки для маленьких рогатин, я видел, так наши пацаны делали.
— Тогда сами не сможем, надо дедушку или дядю Ваню попросить, — сказал Лёня.
— Лучше дядю Ваню. Я сам пойду, попрошу, — и Дениска побежал просить дядю Ваню помочь сделать рогатки.
— Интересно, зачем это вам? — спросил дядя Ваня. — На охоту, что ли, собрались?
— А чем нам ещё заниматься? — ответил Дениска. — В лес нас не пускают, так мы хоть из рогатки постреляем. Вы не бойтесь, мы нарисуем мишени и будем стрелять по ним. Устроим соревнования на звание лучшего стрелка.
— Ну хорошо, пойдём вырезать рогатины. Всем вырезать?
— Всем! — не подумав, выпалил Дениска.
Дядя Ваня взял большой охотничий нож, и они пошли в лес за рогатинами. Пока Дениска крутился и болтал, дядя Ваня вырезал шесть рогатин.
— А зачем шесть-то? — спросил Дениска. — Нас ведь трое.
— То есть как это трое? — удивился дядя Ваня. — Вас же шестеро.
Дениска понял свою оплошность: он ведь не сказал, что рогатки нужны только мальчикам.
— Верно. Просто я считать не умею, — соврал Дениска.
Считать он умел, и даже очень — аж до двадцати.
Из лесу они вернулись с шестью рогатинами. Дядя Ваня помог ребятам сделать рогатки и нарисовал отличную мишень — прямо как настоящую. Детвора осталась несказанно довольной. Алиса, увидев шесть рогаток, удивилась, конечно, но Дениска шёпотом сказал, что запасные не помешают, и Алиса решила не допытываться. Тем более что рогаток хватило ровно на всех — хоть сейчас начинай тренировку.
Они повесили мишень на дереве за домом и начали тренировку.
— Может, и нам попробовать? — предложила Алиса девочкам. — Вдруг получится.
Те согласились. Стреляли по очереди: каждый делал по три выстрела, потом уступал место следующему. Первым вышел Дениска. Он не попал даже в мишень. Лёнькины труды увенчались тем же успехом. Саша и Аленка тоже оказались никудышными стрелками. Настала очередь Алисы. Она вышла, прицелилась хорошенько и все три раза попала в цель.
— Ничего себе! Где это ты так научилась из рогатки стрелять? — восхищённо спросил Ванюша.
— Да ты что, я вообще никогда раньше из рогатки не стреляла, — ответила Алиса.
— Конечно, она же стрельбой из лука занимается, у неё глаз — алмаз, как мама говорит, — сообщил Дениска. — Знали бы вы, сколько у неё грамот, медалей и кубков дома!
— А, ну тогда понятно, — сказал Ваня. — Тогда ты будешь нашим тренером.
Ваня взял рогатку — настала его очередь. Первый выстрел ушёл мимо мишени, а потом дело пошло. Не так хорошо, как у Алисы, но тоже довольно сносно.
К вечеру уже все, кроме Аленки и Саши, попадали в мишень. Правда, не в саму мишень, а в лист ватмана, на котором она была нарисована. Пришёл дядя Ваня посмотреть на успехи и сказал, что если они ещё дня два потренируются, можно будет начинать соревнования на звание лучшего стрелка.
Потом пришла бабушка и позвала всех ужинать. После ужина ребята дружно отпросились спать.
— И что же это такое с вами случилось? — удивилась бабушка. — То никакими уговорами не уложишь, то сами добровольно спать проситесь.
— Устали мы очень, бабусинка, — ответил за всех Дениска с притворной усталостью в голосе. — Целый день стрелять — это тебе не шутки.
— Ну конечно, конечно. Идите, отдыхайте, снайперы мои, — сочувственно сказала бабушка, еле сдерживая улыбку.
Ребята поднялись наверх, и тут Дениска спросил:
— А чем стрелять в кикимор из рогаток будем?
— И правда, чем? — присоединился Лёня.
— Камушками, наверное, чем ещё, — предложил Ванюша.
— Да вы что? Им же больно будет! — возмутилась Аленка.
— Как мы об этом не подумали, — сказала Алиса и, помолчав, добавила: — Есть идея! У бабушки в кладовке есть полмешка лесных орехов. Давайте ими стрелять в кикимор. Каждый из мальчиков наберёт за пазуху орехов кто сколько сможет — будут прекрасными патронами для рогаток. Сейчас уже поздно в кладовку лезть, заметят. Завтра после обеда проберёмся.
Ночь за окном стояла тихая и ясная. Луна заглядывала в комнату, серебрила одеяла и разбросанные на полу рогатки. Алиса ещё не спала. Она лежала и смотрела в потолок, представляя Лебединое озеро, русалочек, кикимор и то, как они все вместе — люди, медведи, домовой и леший — выйдут на битву. Завтра им предстояло добыть орехи, а послезавтра — тайком уйти в ночной лес. Сердце билось часто и радостно. Начиналось настоящее приключение.

Глава 28
 Второй совет на Лебедином озере

— Дениска, подъём, — услышал Дениска шёпот Алисы.
— Угу…
— Подъём, говорю. Ждём вас во дворе ровно пять минут, и уходим без вас, — сказала Алиса и вышла из комнаты.
Дениска сел на кровати, ничего не соображая спросонья. Ванюша уже натягивал штаны, Леня искал под стулом кроссовки. Одевались молча, стараясь не шуметь. В коридоре было темно — только луна бросала на пол бледные прямоугольники. Саша застыла у самой двери дедушкиной комнаты, прислушалась: оттуда доносился мерный храп. Аленка на ощупь взялась за перила и первая начала спускаться. Где-то под половицей скрипнуло — замерли все разом, но в доме было тихо. Выдохнули и двинулись дальше.
Во дворе девочки уже отвязали Мамайку. Пёс радостно замахал хвостом, но не залаял — будто понимал, что шуметь нельзя. Не мешкая, вся компания отправилась к тропинке, которая вела на Лебединое озеро.
Шли молча и в темноте, пока не отошли достаточно далеко, чтобы включить фонарики. Ветки царапали руки, под ногами хрустел валежник. Наконец лес сомкнулся за спинами, и Алиса щёлкнула кнопкой. Сразу стало немного спокойнее. Движение пошло быстрее, хотя всё равно было жутковато.
Оказалось, что лес ночью не спал, а жил своей особенной жизнью — конечно, не такой громкой, как днём, но всё же. Что-то шуршало в кустах, где-то далеко перекликались незнакомые птицы, а между деревьями то и дело мелькали тени, которые двигались совсем не так, как должны двигаться ветки. Один раз ребятам почудилось, что прямо перед ними на тропу выскочил зайчонок, но когда осветили место фонариком — никого не было, только трава примята.
Пару раз их основательно напугала какая-то птица — не то сова, не то филин. Она появлялась ниоткуда и пролетала низко над головами, громко ухая.
— Уф! Прямо сердце в пятки ушло, до того испугалась, — сказала Саша.
— А я-то как испугалась, — присоединилась Аленка.
— Филин это, отроковицы, — спокойно заметил Еремейка. — Уши видали, какие у него? Ни у кого таких нетути. На мышат, небось, охотится, а вы переполошились.
— А такое чувство, что он нас съесть хочет, — сказал Леня.
— Филин мышат глотает, а детей не трогает, — усмехнулся домовой. — Вы собой-то поглядите, великоваты будете.
Наконец они вышли к озеру. Луна отражалась в чёрной воде, и казалось, будто в глубине кто-то зажёг бледный фонарь. Камыши едва слышно перешёптывались у берега. Двинулись в правую сторону, пробираясь вдоль кромки воды.
— Что-то я в темноте, даже с фонариком, не могу разглядеть наше место, — пожаловалась Алиса.
— Идите пока вперёд, я скажу, когда прибудем. Мы, домовые, в темноте как кошки видим, — успокоил всех Еремей.
Они прошли ещё немного, и Еремей сообщил, что прибыли. Наверное, пришли рановато, потому что ещё никого из товарищей не было на месте. Решено было подождать — придут, куда денутся. Алиса поставила свой фонарик на середину, Леня и Саша сделали то же со своими. Потом все расселись кругом вокруг света. Издалека можно было подумать, что горит костёр.
— Мы прямо как в сказке «Двенадцать месяцев», — прошептал Дениска.
— Ага. А ты, наверное, подснежник, — сказал Ванюша.
— Я не подснежник, я декабрь, — ответил Дениска.
— Насколько я помню, декабрь был самым старым из всех месяцев, а ты у нас самый мелкий, — сказал Леня.
— Нет, ну я же в декабре родился, значит, я декабрь, — обиделся Дениска.
— Подснежником ты больше смотришься, — подзуживал Ванюша.
— А ты тогда будешь корзинкой для подснежника! — Дениска вскочил и запрыгнул сидящему Ванюше на спину, и они вместе повалились на песок. — Корзинка, корзинка, подснежник хочет в корзинку!
Они, хохоча, стали кататься по песку. Ленька в конце концов не выдержал и тоже присоединился к мальчишкам, и они стали кататься втроём. Им так понравилось это дело, что, будь их воля, они так и бесились бы до самого утра.
Из-за шума, который они подняли, никто не расслышал, как подошли Умка и его мама. Сперва только большая тень отделилась от кромки леса, а за ней — тень поменьше. Медведи ступали мягко, почти неслышно. Умка, увидев такую кутерьму, тут же двинулся к ребятам поддержать игру. Когда Дениска вдруг увидел вместо Лениного лица медвежью морду, он так заорал со страху, что Леня и Ванюша мгновенно вскочили на ноги. Дениска замер, но когда медвежонок от всей души лизнул его, лежащего на песке, в щёку, он догадался, кто это был:
— Умка! Это ты! Привет! — Дениска потрепал Умку за холку. — Ну и напугал же ты меня!
Пока он возился с Умкой, остальные напряжённо стояли в сторонке. Дениска оглянулся и понял, что они боятся большой медведицы, — никто из них не видел такого огромного медведя так близко. Он и сам, если честно, побаивался, но набрался смелости и двинулся к медведице:
— Здравствуйте! Вы Умкина мама, а я Дениска. Очень приятно!
Медведица что-то прорычала в ответ, и Дениска оглянулся на Еремея, который оказался единственным, кто не побоялся и остался сидеть на своём месте.
— Она вас всех приветствует и бельмочет, что они с Умкой помогут, чем смогут, в вашем тяжком деле, — перевёл Еремейка.
— Ты для начала спроси, как её зовут, — попросил Дениска.
— А чавой мне её пытать, она человеческий язык и без меня разумеет, только вот выговорить ничего не может, — сказал Еремейка. — Так что она в толмаче не нуждается, а вот вы, мальцы, — другое дело. Зовут её Марья Ивановна.
Дениска представил всех своих друзей, а потом спросил Еремея:
— Я вот только не понял, в чём она не нуждается.
— Дак я вроде по-русски баю. В толмаче она не нуждается.
— Может, и по-русски, но мне кажется, что по-английски, — с обидой сказал Дениска.
— Еремейка хотел сказать, что она в переводчике не нуждается, — пояснила Алиса.
— Во-во, отроковица, правильно толкуешь. Сразу видать — отличница, — отозвался Еремей.
В это время подошёл Никодим. Леший молча кивнул, опершись на посох, и встал чуть поодаль — ему словно не требовалось быть в центре, он и так, казалось, чувствовал себя везде. Все горячо поприветствовали его, а он только качнул головой: дескать, приветствуем и мы вас.
Тут вдруг из леса к ним стали двигаться сотни мерцающих зеленовато-желтых огоньков. Сначала никто не понял, что это такое, пока Никодим не сказал:
— А вот и лесавки.
Огоньки приближались бесшумно, покачиваясь в воздухе, как крошечные фонарики на невидимых ниточках. Когда они подлетели ближе и их можно было разглядеть, оказалось, что все они ростом с ладонь или меньше. Волосы у кого-то цвета сухой травы, у кого-то рыжие, как сосновая кора, у кого-то тёмные, как мокрая земля. Одежда — листочки, мягкая береста, травяные волокна. На головах венчики из ягод или шапочки из желудевых чашечек. Впереди всех летела Злата, она была без Жужи. Старшая лесавка подлетела к Дениске и легко опустилась ему прямо на плечо.
— Привет! — сказала она. — Ты поможешь мне? Я ведь не могу громко говорить.
— Конечно, помогу, — обрадовался Дениска тому, что он тоже будет чьим-то толмачом. — Злата всем говорит «привет»!
Присутствующие поприветствовали Злату и её подданных.
В это время на воде показались две длинные тени — сперва только круги, расходящиеся в лунном свете, потом из глубины поднялись Властелина и Милолика, а за ними и другие русалочки. Чешуя их хвостов блестела, вспыхивая серебром и зеленью. Ребята взяли фонарики и перешли к тому месту, где берег был круче, чтобы русалочки могли подплыть поближе. Алиса поставила на самом краю все три фонаря, и вся компания разместилась вокруг них по берегу, а русалочки — в воде.
— Ну так вот! — сказала Алиса, дождавшись, пока все угомонятся. — Через три дня мы можем начать наше наступление. Мы предлагаем напасть на кикимор на рассвете, часика в четыре.
— А почему нам не сделать это среди бела дня? — удивилась Властелина.
— Можно, конечно, и днём, но у нас возникли кое-какие проблемы, — ответила ей Алиса. — Дедушка с бабушкой не отпускают нас никуда, потому что в лесу появились медведи.
Марья Ивановна что-то возмущённо прорычала, а Еремейка перевёл:
— Но они же вас никадысь не тронут!
— Это мы знаем, что они нас не тронут, но как объяснить это бабушке с дедушкой? Чтобы они поняли, нам пришлось бы рассказать всю историю с самого начала и упомянуть обо всех вас, а это, как вы сами понимаете, невозможно, — ответила Алиса.
— Но у нас есть в запасе ещё ровно два дня, — вмешался в разговор Леня. — Если дедушка не обнаружит за это время поблизости медведей, то он снимет свой запрет.
Властелина задумчиво провела рукой по воде.
— Давайте тогда решим так, — предложила она. — Если дедушка не снимет запрет, нападём на кикимор на рассвете, а если снимет — то в тот же день, но днём, в три часа. Нужно только предупредить нас, как будут обстоять дела.
— Пускай тогда Злата послезавтра вечером прилетит на чердак к Еремею, он к тому времени будет знать о решении дедушки, — предложила Саша.
Дениска наклонил голову к плечу, выслушал и объявил:
— Злата согласна!
— Значит, со временем проблему решили, — кивнула Алиса. — Дальше вот что нужно обсудить. Каким оружием будем воевать.
Она обвела глазами всех и принялась объяснять расстановку сил, которую они с ребятами уже продумали заранее. Мальчики — с рогатками и лесными орешками, девочки — с ведёрками песка, да ещё духи в придачу. Если брызнуть кикиморе в лицо, можно на время ослепить. Алиса добавила, что сама тоже возьмёт рогатку — как оказалось, стреляет она неплохо.
— Неплохо? — фыркнул Леня. — Вчера три банки с пенька сбила подряд.
— Ладно, хорошо стреляю, — поправилась Алиса, сдерживая улыбку.
— Хорошо задумано, — похвалила Властелина. — Русалочкам достаётся всё то, что под водой. ВЫ начнёте первыми и отвлечёте кикимор. За это время мы должны с максимально возможной скоростью разобрать баррикаду в подземной реке и помочь вам в воде.
Она перевела взгляд на медведей, и девочки невольно притихли.
— Задача Мамая, Марьи Ивановны и Умки — ни в коем случае не дать кикиморам, которых мы выгоним из озера, вернуться обратно. Им, я думаю, никакого оружия не надо. Их оружием будут лапы и зубы. Только сильно не кусать и не царапать — так, чтобы неповадно было нападать на русалочек.
Марья Ивановна одобрительно рыкнула, и Ванюша тихонько сказал Дениске:
— Вот бы её на физкультуру вместо учителя, никто бы не опаздывал.
Дениска прыснул.
— Никодим, чем ты сможешь нам помочь? — спросила Алиса.
Леший чуть шевельнул посохом и произнёс негромко, словно к деревьям обращался:
— Я прикажу кустам собраться вокруг озера и хлестать прутьями кикимор, которые оттуда выберутся. А когда погоним — кусты пойдут за ними до самого ихнего болота.
— Ничего себе! — выдохнул Дениска. — Так ты можешь кустами командовать?
Никодим только покосился, но тут вмешался Еремейка:
— Эх, малец, ты чаво не видишь — Никодим у нас не сильно разговорчивый. Чаво у него на уме, только он один и знает. Молчаливый, как пень столетний.
— Зато надёжный, — проворчал леший, и ребята заулыбались.
— Хорошо, теперь лесавки, — сказала Алиса.
Злата зашептала Дениске на ухо, и он старательно озвучил каждое слово:
— Они, как всем известно, превосходные лучники, только стрелы у них против кикимор слабоваты. Но пощипают они их больно, тем более что лесавок много.
— Вот и славно, — кивнула Алиса. — Мы же не собираемся никого уничтожать, нам нужно только выгнать кикимор и проучить хорошенько.
Потом она повернулась к домовому:
— Теперь ты, Еремеюшка. Чем ты будешь воевать против кикимор?
Еремейка огорчённо вздохнул и развёл руками:
— Честно сказать, отроковица, ничего путнего в ум не идёт. Может, вы присоветуете чаво?
Все задумались. Тишину нарушал только плеск воды и далёкое уханье филина. Дениска наморщил лоб, Леня копался в песке носком кроссовки, Аленка перебирала в руках фонарик. Но никому ничего на ум не приходило, пока наконец сам Еремейка не встрепенулся:
— Знаете чаво. Я ведь умею шишки очень метко бросать, дюже метко! Но где взять-то на берегу озера столько шишек?
— Я могу принести тебе хоть целый мешок, — подал голос леший. — Сейчас кедровые орехи ещё зелёные, тяжёлые. Здорово кикиморам достанется. Наберу и притащу к берегу.
— Верно, Никодим, говоришь! — оживился Еремейка. — А то я уж думал, ты только молчать умеешь. Оказывается, и слова произносишь полезные!
— Я слов зря не трачу, — отозвался Никодим. — А ты иной раз помолчал бы — глядишь, умнее бы казался.
Ребята расхохотались, а домовой только крякнул:
— Ну-ну, хозяин леса, поглядим, ктой-то из нас умнее, когда битва начнётся. Значится, так: заберусь я на то большое дерево, что у самой воды стоит, повыше, и буду оттудова бросать орехи в кикимор. Сверху-то мне всё поле боя словно на ладони видать.
Все согласно закивали.
— Так-то оно так, — вздохнул Еремейка и опустил плечи. — Да только как я целый мешок орехов на дерево затащу?
Все снова призадумались. Дениска тем временем слушал, что шепчет ему Злата. Потом он поднял руку, как в школе, и прямо засиял от гордости:
— Злата говорит: не надо Еремею мешок на дерево тащить — всё равно его там негде поставить! Она приставит к нему лесавок на жуках-оленях, и они по двое будут приносить орехи. А ты, Еремейка, только успевай бросать!
— Ой, ну спасибо тебе, Злата-душа! — обрадовался домовой и даже подпрыгнул на месте. — С твоими лесавками в помощниках мы имя зададим жару! Узнают, почём фунт лиха!
Лесавки зажужжали тоненькими голосами — видимо, обсуждали, кто полетит за орехами.
Алиса поднялась и, как полководец, оглядела войско.
— Подведём итоги, — сказала она. — Значит, пока неизвестно точное время начала операции. Как только узнаем о решении дедушки послезавтра вечером, Злата передаст всем, во сколько начинаем. С оружием определились. Мальчикам — потренироваться и приготовить лесные орехи заранее. Девочкам — приготовить вёдра для песка и набрать его по пути на озеро, там есть место с сухим песком. Никодиму — проинструктировать кусты и приготовить мешок зелёных кедровых орешков для Еремея. Лесавки со своими луками и стрелами всегда готовы, как я понимаю. Мамайка, Марья Ивановна и Умка — хоть сейчас в бой, лапы и зубы у них на месте. Ерёмушка, ты, наверное, тоже потренируйся немного — у меня есть теннисный мячик, я тебе одолжу для тренировок.
— Приму с благодарностью, — кивнул Еремейка.
— Властелина и Милолика, вы обсудите со своими русалками, как будете действовать под водой. Тут мы вам не советчики — никто из нас так хорошо плавать не умеет, а под водой и подавно.
Властелина улыбнулась:
— Договорились. Встретимся послезавтра на закате и всё решим окончательно.
— А теперь расходимся, — сказала Алиса, бросив взгляд на небо. — Скоро уже рассветёт. Не дай бог, дедушка узнает, что мы выходили за пределы дозволенного, — до конца каникул со двора не выйдем, а русалочки останутся без дворца.
Марья Ивановна что-то прорычала, и Еремей перевёл:
— Они с Умкой уйдут берегом по воде подальше, чтобы следов не оставлять, и спрячутся на пару дней. Пускай думают, что ушли.
— Точно! — обрадовался Леня. — А дядя Ваня посмотрит и скажет деду, что медведи уже убрались. Тогда дедушка успокоится.
Все стали прощаться. Лесавки поднялись в воздух на своих кленовых крылатках, и лес вокруг снова наполнился сотнями парящих огоньков — словно кто-то просыпал горсть звёзд прямо над берегом. Медведи один за другим ступили в воду и побрели вдоль кромки, пока не скрылись в предрассветном тумане. Никодим кивнул на прощание и как-то незаметно растворился между деревьями, будто и не стоял только что рядом.
Русалочки по очереди нырнули — без всплеска, только круги разошлись по чёрной глади, и озеро снова стало неподвижным. Дениска задержался на краю берега и смотрел на воду, пока последний круг не погас. Он вдруг подумал, что послезавтра русалочье озеро станет полем боя, и сердце заколотилось быстрее — от волнения или страха, он и сам не понял.
— Пошли, декабрь, — тихо позвал Ванюша и тронул его за плечо. — А то рассветёт — дедушка нас раньше кикимор обнаружит.
Обратно шли быстро, уже не оглядываясь по сторонам. Лес понемногу светлел, ночные тени растворялись, и тропинка сама ложилась под ноги — будто Никодим подсказывал дорогу. Еремейка шагал впереди и всю дорогу молчал, только один раз обернулся и подмигнул Дениске: дескать, всё путём, малец. У калитки попрощались с домовым, и ребята на цыпочках пробрались в дом. За окнами уже занималась серая полоска рассвета. Дениска залез под одеяло, закрыл глаза — и перед ним всё ещё стояла блестящая чёрная вода, усеянная огоньками лясавок.
Шаги дедушки на веранде раздались только через час.


Глава 29
Дедушкина банька

Солнце уже перевалило через крышу и заливало спальню светом, а детвора всё не просыпалась. Бабушка за утро поднималась к ним уже в четвёртый раз — и в четвёртый раз спустилась ни с чем.
— Я ничего не понимаю, спят все как убитые. И легли вчера раньше обычного, а разбудить никак не могу, — жаловалась она дедушке, тёте Марусе и дяде Ване. — Давно завтракать пора, а от них на мои слова никакой реакции.
— Сейчас я сам их разбужу, — и дедушка пошёл к внукам.
Он зашёл в комнату к мальчикам и громко сказал:
— Рота подъём! — никакой реакции. — Рота подъём!
— Чего шумишь, деда, — сонно отозвался Дениска.
— Давно вставать пора, а вы спите, лежебоки, — сказал дедушка.
— А зачем? — спросил Дениска, не открывая глаз.
— Как это зачем, положено так, — удивился дедушка.
— Может, кому и положено, а нам зачем. Выходить за забор всё равно нельзя, а сидеть возле дома надоело уже, — ответил Дениска. — Лучше уж поспать от души.
— Так вы что же, решили вообще не вставать? — не понял дедушка. — У вас что, забастовка?
— Ага, — ответил Дениска и замолчал.
Дедушка постоял немного в раздумьях, пока не услышал тихий Денискин храп.
— Ах, та-а-ак, — рассердился дедушка. — Вот вы, значит, как. Ну ладно же, сейчас прекратим вашу забастовку.
Дедушка вышел из комнаты, спустился на кухню и спросил, обращаясь к бабушке:
— Мать, где у нас та штука, которой ты бельё взбрызгиваешь, когда гладишь, — пульверизатор, что ли, называется?
— А тебе зачем? — удивилась бабушка.
— Надо, раз спрашиваю.
Бабушка вышла за пульверизатором, а дядя Ваня спросил:
— Что, Степанович, никак?
— Сейчас будет как, — пообещал дедушка. — Я им устрою забастовку.
Когда бабушка принесла пульверизатор, он взял его и поднялся наверх. Бабушка, тётя Маруся и дядя Ваня замерли в ожидании.
— Сейчас начнётся, — сказал дядя Ваня.
И точно, через минуту наверху раздались возмущённые возгласы, и Лёня, Дениска и Ванюша кубарем скатились вниз. После этого раздался девчачий визг — и теперь кубарем вниз скатились девчонки. А затем оттуда же степенно спустился дедушка с пульверизатором в руке.
— Ну, как вам утренний душ? — спросил он сонную детвору.
Они выстроились в ряд и стояли как мокрые курицы. Картина была такая смешная, что дедушка не выдержал и рассмеялся, а за ним и бабушка, и тётя Маруся с дядей Ваней.
— Ну, дедушка, ты даёшь! — только и смогла выговорить Алиса.
— А вы как думали. Битый час вас бабушка будит, не добудится, — сквозь смех ответил дедушка. — Нам уже завтракать хочется, а вы не встаёте.
— Ну и завтракали бы, зачем водой-то поливать? Мы же не цветы на клумбе, — возмущался всё ещё сонный Дениска.
— Слышь, Вань, чего они удумали, — сказал дедушка, обращаясь к дяде Ване. — Они нам забастовку объявили. Раз, говорят, за забор нельзя выходить, так будем спать — чем ещё тут заниматься можно.
— Да чего вы так расстраиваетесь. Сейчас позавтракаем, уйду на кордон, заодно посмотрю, ушли медведи или нет, а завтра к вечеру вернусь — и вы всё узнаете, — успокоил их дядя Ваня. — Сто процентов говорю: медведи ушли, им сейчас не до вас. Медведица сейчас медвежонка учить будет всяким медвежьим премудростям — ему столько наверстать нужно. Да и жирок на зиму нагулять надо. Так что они сейчас питанием усиленно заняты.
Бабушка подошла к Дениске и ласково потрепала его за вихры:
— Ох и егоза же ты у нас. Всё ему на месте не сидится. А это что такое? — Бабушка раздвинула пряди волос и стала пристально разглядывать Денискину голову. — Я чего-то не пойму: откуда у тебя на голове столько песка?
Дениска оглянулся. Лёня замер и медленно, будто невзначай, потянулся к собственному затылку ладонью. Ванюша втянул голову в плечи и уставился в половицу. Дениска виновато шмыгнул носом. Бабушка перевела взгляд на них, подошла и проверила — у обоих в волосах было полным-полно песка.
— Вы чем это вчера занимались? — спросила она.
— Играли, — ответил Лёня и покраснел.
— Ничего себе играли. Да вы же как настоящие поросята, — сказала бабушка.
Она подошла к девочкам и проверила их головы — там ничего не оказалось. Они-то не валялись ночью на берегу озера в песке.
— Так, дед. Сейчас позавтракаем — и иди баню растапливай. Сегодня у нас банный день.
— Может, лучше в душ? — с надеждой в голосе спросил Лёня.
— Какой там душ! Скоро каникулы закончатся, а вы ещё в моей баньке не побывали, — сказал дедушка.
— Мы вообще ещё ни разу в жизни в баню не ходили. Там, говорят, жарко очень, а я жару плохо переношу, — сказала Алиса.
— Да что бы ты понимала, внуча, — ответил дедушка. — Один раз сходишь в баньку да с берёзовым веничком — по-другому заговоришь.
— Мне, по-моему, тоже баня не нравится, — сказал Лёня.
— Как это может не нравиться то, о чём ничего не знаешь? — возмутился дедушка. — Ну, ничего, один раз сходишь — навек полюбишь. А теперь быстро умываться и завтракать.
— Зря ты, Лёнь, так говоришь, — сказал Ванюша. — Я, например, часто в бане моюсь, и никакой душ мне её не заменит.
— Точно, Ванятка, — поддержал его дядя Ваня. — Сходишь в баньку, попаришься — и усталости как не бывало. Так что, ребятки, не валяйте дурака и обязательно сходите в баню, будет потом хоть что в городе рассказать.
После завтрака дядя Ваня отправился на кордон, дедушка пошёл топить баню, бабушка с тётей Марусей — в огород, а детвора занялась стрельбой из рогатки. Они немало преуспели в этом нелёгком деле, ведь тренировались до самого вечера и прервались лишь раз — когда бабушка позвала обедать.
Вечером дедушка объявил, что баня готова. Первыми пошли бабушка, тётя Маруся, Алиса, Саша и Алёнка. Оттуда они вернулись довольные, чистые и с красными лицами. Саша с Алёнкой так разомлели, что упали в кресла и не могли даже пальцем пошевелить. Алиса, довольно улыбаясь, подошла к мальчишкам.
— Вот благодать! — блаженно сказала она. — Красота! Меня, правда, дедушка на верхнюю полку не загонял — побоялся, наверное, что задохнусь. Зато бабушка веничком вдоль спины прошлась — будь здоров! Айда, мальчишки, быстрее. И дедушка, не забудь их там веником отшлёпать.
— Это ты хорошо сказала. Ремнём нельзя, педагоги запрещают, так я их веником шлёпать буду, — обрадовался дедушка. — Ох и достанется вам от меня. Ванюш, ты готов? А вы, внучата, готовы?
Дениска, Лёня и Ванюша дружно кивнули — очень уж обнадёжила их Алиса, вернувшаяся весёлой и довольной.
— Тогда вперёд! — сказал дедушка.
Он забрал полотенце и бельё, приготовленное бабушкой, и первым шагнул за порог. Мальчишки, прихватив свои свёртки, потянулись следом — в дедушкину баньку, от которой шёл густой берёзовый дух. Дверь хлопнула, и наступила тишина.
В предбаннике дедушка усадил всех на лавку, налил из бидончика по первой кружке кваса, хитро прищурился:
— Запомните, баня суеты не любит. Сначала разогреемся, раздышимся, а уж потом и за веник возьмёмся. А пока — слушайте. В прежние времена, когда я ещё пацаном был, в нашу баньку, бывало, лесной дух захаживал — леший. Сердитый попался: выгнал моего деда из предбанника, пару сам на каменку поддал и давай на верхней полке калачиком сворачиваться. Дед не растерялся: «Ты, — говорит, — париться пришёл — парься как все, а порядок не нарушай. А за беспокойство сослужи службу — слизней с капусты прогони.» Тот хмыкнул, веником взмахнул, пар до потолка поддал — и исчез. А слизни с той ночи с огорода пропали. Так что в баньке нашей всякое случается. Ну, на верхнюю полку — марш!
Мальчишки, позабыв о страхе, полезли на полок. Дедушка плеснул квасом на каменку — взвился белый дух, жар обжёг уши. Веник взлетел и заходил по мокрым спинам — хлёстко, с присвистом, веером разбрасывая берёзовый лист. Дениска взвизгнул, Лёня закусил губу, а Ванюша только кряхтел, держась за край полка.
— Терпите, хлопцы! Банный пар кости правит. А теперь — на двор!
Они вылетели в вечернюю прохладу, дедушка окатил каждого студёной водой из ведра — дыхание перехватило так, что и крикнуть не смогли. Потом снова в баню, снова на полок, снова веник — и так три круга, пока не запросили пощады. Дедушка смилостивился, выпустил на волю, подал по последней кружке кваса и повёл обратно в дом.
Прошло уже больше часа, а из бани никто не возвращался. Бабушка с тётей Марусей уже не в первый раз разогревали самовар, стол был накрыт к чаю, блюда с пирожками источали аромат на всю кухню.
— Да что они там, с ума посходили? — возмущалась бабушка. — То туда идти не хотели, то теперь оттуда калачом не выманишь. Давно уже вернуться пора.
— Понравилось, наверное, Фёдоровна, внукам твоим в дедовой бане, — улыбнулась тётя Маруся.
— Ну ещё бы! Мне, например, очень понравилось, — сказала Алиса. — Теперь и не знаю, как ванной мыться — там такого удовольствия никогда не получишь.
— А ты к нам почаще приезжай, — предложила бабушка. — Вот зимой приедешь — ещё больше удовольствия получишь. Когда на улице холодно, напаришься в баньке — и на улицу в снег. Кайф настоящий, как говорит нынешняя молодёжь.
— Ну, бабуля! Ты где таких слов нахваталась? — удивилась Алиса.
— Да что ж, по-твоему, я телевизор не смотрю и прессу не читаю? — возмутилась бабушка. — Там и не такое прочитаешь.
Тут дверь распахнулась, и в кухню ввалились мужики — с такими же красными физиономиями, какие были у женщин после бани. От них пахло берёзовым листом и квасом. Дениска первым подбежал к бабушке и умоляюще выдохнул:
— Бабуль, родненькая, воды! Сейчас умру, как пить хочется!
— И мне! — прохрипел Лёня.
— И мне, — присоединился к друзьям Ванюша.
Бабушка упёрла руки в бока:
— Дед, ты что ребятам, квасу не дал что ли? Специально же целый бидончик в предбаннике поставила.
— Как же не дал, — отмахнулся дедушка и устало опустился на табурет. — Они ж его через полчаса выхлебали.
— Конечно, выхлебали! — воскликнул Дениска, хватая со стола протянутую бабушкой кружку. — Ты там столько жару поддал и пару нагнал — чуть от обезвоживания не умерли.
— Что, совсем дед загонял? — спросила Алиса с усмешкой.
— Ещё как! — Дениска оторвался от кружки и перевёл дух. — На верхнюю полку затащил и давай веником охаживать — я думал, с меня кожа слезет.
— А потом на улицу выгнал и из ведра ледяной водой, — подхватил Ванюша, вытирая мокрые волосы. — Дыханье перехватило так, что я закричать не мог.
— И главное — три круга подряд! — встрял Лёня, у которого до сих пор глаза были круглые. — Заходим снова, дед пару поддаёт, забираемся на полок — и опять веником! Я уж думал, семь шкур с меня сойдёт, честное слово. На четвёртом круге мы хором пощады запросили — только тогда пожалел.
— Так что ж ты, Лёнька, жалуешься? — подмигнула бабушка. — А кто только что говорил, что не хочет в баню идти?
— Так это я до бани не хотел, — смущённо улыбнулся Лёня. — А после — обязательно ещё пойду. Честно сказать, понравилось. Ещё как понравилось.
— И я обязательно, — тут же подхватил Дениска в перерыве между глотками. — Только не сейчас, а то уже сил никаких нет. Бабуль, давай чай пить!
— Конечно, конечно, милые, — спохватилась бабушка. — Быстренько все за стол. Мы с тётей Марусей и пирожков настряпали, и творожное печенье, как ты любишь, Алиса. Вот малиновое варенье, вот клубничное, а это вишнёвое.
— А с чем пирожки, бабуль? — Дениска уже тянулся к пышному боку румяного пирога. — С капустой есть?
— А то! Есть, конечно, для тебя и деда специально. Для Лёни и Алисы — с луком и яйцом. Для Ванюши и Саши — с картошечкой. И для Алёнушки — с мясом. Всё как вы любите, так что налетайте.
Вечер прошёл весело. Ещё бы — столько впечатлений после бани у ребятни было, будто до этого они никогда не мылись. Хотя, конечно, баню с ванной равнять нельзя.

Глава 30
 Не говори гоп

С утра следующего дня снова начались тренировки. Во дворе ребята стреляли из рогаток по консервной банке на пеньке, а Еремейка на чердаке метал теннисный мячик во всё, что могло упасть и не разбиться. Предметы падали и хоть не разбивались, но гремели — шуму хватало. Пришлось придумывать выход. Еремейка расставил по чердаку мягкие игрушки и стал сбивать их мячиком. Собьёт плюшевого зайца с подоконника — перенесёт на сундук и снова целится. Так он менял места, чтобы не привыкать к одной мишени, — кикиморы сидеть на месте не будут. Глазомер у Еремейки был отличный: мячик всегда попадал точно в цель.
Во дворе дело тоже шло на лад. Лёня наконец попал по банке, она со звоном покатилась по траве, и Дениска от радости подпрыгнул на месте. Ближе к обеду все подустали, а Саша с Аленой и вовсе заскучали — они не стреляли, только сидели на скамейке и наблюдали.
— Давайте передохнём немного, я уже совсем застоялся, — предложил Дениска. — Предлагаю поиграть в футбол. Побегаем, косточки разомнём.
— А что, можно и в футбол, нас много, получится три на три, — согласился Ванюша.
— Только, чур, девочки против мальчиков, — тут же вставила Саша.
— Ой, да мы вас в два счёта разделаем! — расхвастался Дениска. — Девчонки толком в футбол играть не умеют. Мы вас предупредили — потом не ныть.
— Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, — спокойно сказала Алиса.
Притащили четыре больших полена, соорудили из них ворота по обоим концам заднего двора. Дениска сбегал за футбольным мячом — и игра началась. У девочек на воротах стояла Аленка, у мальчиков — Лёня. Договорились, что вратари, если понадобится, тоже выходят в поле, а не торчат на воротах без дела.
Мальчишки забили гол сразу, в первую же минуту.
— Ну, что я вам говорил, — тут же хвастнул Дениска. — А это ещё только начало.
— Один гол ничего не значит, — ответила Аленка. — До конца игры ещё далеко.
Скоро мальчишки забили второй мяч. Дениска уже открыл рот похвастаться, но девчонки взяли перерыв — посовещаться. Никто не слышал, о чём они говорили, а после перерыва мяч влетел уже в ворота мальчишек.
— Ну, это мы вам просто подарили, чтобы вы не плакали, — никак не унимался Дениска.
Этот гол задел его всерьёз. Он решил, что больше не даст забить ни одного мяча в свои ворота, а сам наколотит столько, что девчонкам мало не покажется. Только после этого решения игра у мальчиков совсем разладилась. Дениска старался всё делать сам: ему казалось, что Лёнька и Ванюша играют плохо, а он — лучше всех. Он носился по полю, никому мяч не отдавал, и команда пропустила ещё два мяча. Пришлось брать тайм-аут.
— Дениска, ты не забыл, что в команде не один? — спросил Лёня. — Мы тоже хотим играть. А во-вторых, один ты ничего не добьёшься.
— Ещё как добьюсь, на вас, что ли, надеяться, — огрызнулся Дениска.
— Между прочим, ты тоже с нами играл, когда пропустили гол, — сказал Ваня. — Себя ты, значит, виноватым не считаешь?
— Между прочим, это Лёня на воротах стоял, а не я.
— Может, ты тогда один играть будешь? — спросил Лёня. — А мы на лавочке посидим, посмотрим, как ты девчонок разнесёшь под орех.
— Хотите — сидите. Увидите, как надо по-настоящему в футбол играть.
Дениска развернулся и вышел на поле один. Ванюша с Лёней примостились на скамейке.
Девочки удивились, но виду не подали — продолжили игру. Втроём против одного. Дениска носился по полю как угорелый и ничего не успевал: ни свои ворота защитить, ни мяч отобрать. Если мяч и попадал к нему, добежать до чужих ворот всё равно не получалось — девочки отбирали его втроём. Дениска взмок так, что футболку хоть выжимай, а позвать ребят на подмогу было стыдно — сам ведь объявил, что один справится. После третьего пропущенного мяча он объявил тайм-аут.
Дениска подошёл к скамейке, сел рядом с Лёней и Ванюшей и никак не мог начать разговор. Дышал тяжело, рукавом вытирал пот со лба и смотрел в землю. Ребята молчали. Не ехидничали, не подкалывали — вообще ничего не говорили. Наконец Дениска тихо и пристыженно сказал:
— Я был не прав, извините меня, пожалуйста. Футбол — это командная игра, и я один против трёх девчонок не справлюсь. В общем, как Алиса говорит, понесло меня опять.
Лёня с Ванюшей были добрыми мальчиками и плохое долго не помнили.
— Ладно, проехали, — сказал Ваня. — Айда покажем девчонкам, как в футбол играть.
Они выбежали на поле втроём и с новыми силами ринулись в бой. Дениска теперь играл в пас: отобрал мяч — огляделся — отдал Ванюше на свободный фланг. Ванюша пробежал и отпасовал обратно, а Дениска уже был у ворот. Один мяч, второй, третий — девочки только успевали головами вертеть. Когда счёт стал одиннадцать-одиннадцать, бабушка позвала обедать.
— Короче говоря, братская ничья. Согласны, девчонки? — спросил Дениска.
— И как это ты на ничью соглашаешься? — спросила Алиса с хитринкой в голосе. — Ты же обещал разнести нас в пух и прах.
— Это я не подумав сказал. Ты же знаешь, Алиса, как меня иногда заносит, — виновато ответил Дениска. — Ты правильно сказала: не говори гоп, пока не перепрыгнешь.
— То-то же, — сказала Алиса и ласково потрепала брата за вихры. — Айда обедать, бабушка заждалась.
После обеда снова взялись за рогатки. Солнце припекало, но никто не жаловался — все понимали, что завтрашний день решающий. Тренировались до тех пор, пока не вернулся дядя Ваня. Ребята побросали рогатки и ринулись ему навстречу.
— Ну что, пап, ушли медведи? — спросил запыхавшийся Ванюша.
— А то! Я же говорил: что им здесь делать, — ответил дядя Ваня.
— Скажите скорее об этом дедушке, — попросил Дениска.
— Конечно скажу. Я смотрю, ты совсем засиделся, — заметил дядя Ваня и пошёл к дому.
— Ес, ес, ес! — пританцовывая, радостно выкрикивал Дениска.
— Погоди ты ескать, — остановила его Алиса. — Ещё неизвестно, что дедушка скажет.
— Вечно ты так, Алиса! Только начну радоваться — ты сразу что-нибудь такое скажешь, от чего радость уходит неизвестно куда, — огорчился Дениска.
— А ты не радуйся раньше времени, не то спугнёшь удачу, — ответила Алиса. — Пойдёмте, соберём рогатки. На сегодня всё. Если дедушка отменит запрет, завтра до обеда ещё потренируемся.
Они собрали рогатки, отнесли поленья на место и отправились в дом. На кухне бабушка с тётей Марусей готовили ужин. Дедушка и дядя Ваня сидели в гостиной возле телевизора и разговаривали о заповедных делах. Когда вошли ребята, дедушка сказал:
— Могу вас обрадовать. Медведи ушли, так что можете бродить где хотите — разумеется, с моего или бабушкиного разрешения.
— Ур-р-ра! — дружно закричала детвора.
— Тише, тише! — дедушка прижал ладони к ушам. — Я сейчас оглохну.
— Спасибо, деда! — сказал Дениска. — Ребята, пойдёмте в штаб.
Дети отправились на чердак — сообщить домовому, что всё разрешилось и завтра в три часа дня они спокойно идут воевать с кикиморами.
— Ну, слава тебе! — облегчённо вздохнул Еремейка. — Енто хорошо, что завтрева, а не ночью — шарохаться в потемках не больно-то охота. Остаётся только сообщить Фионе, и дело с концом.
— Так, завтра дядя Ваня с тётей Марусей уезжают, — сказала Алиса. — Напишу-ка я маме с папой письмо. А ты, Дениска, как всегда, что-нибудь нарисуешь.
— Я тоже немного напишу — папе, маме и Арине, — добавил Лёня. — Поможешь, если что, Алис?
— Конечно, о чём разговор.
Алиса, Дениска и Лёня разместились вокруг стола. Алиса взяла чистый лист, придвинула к себе чернильницу и стала писать письмо. Лёня устроился напротив, вытащил тетрадный листок и зашептал себе под нос, выводя каждую букву старательно, с нажимом. Дениска разложил карандаши — жёлтый, зелёный, оранжевый — и рисовал что-то, прикусив язык. Саша, Аленка, Ванюша и Еремейка уселись на диване и болтали о разном.
— Еремейка, скоро каникулы кончатся, и мы все разъедемся кто куда. Скучно тебе, наверное, будет? — сочувственно спросила Аленка.
— Таперича будет, — отозвался домовой и вздохнул, потом поправил шарфик. — Вот раньше не бывало, я ведь не знал вас — не по ком было скучать. Таперича другое дело. Тут ещё кот помер весною, а хозяева не берут чавой-то дпугого. Мы, домовые, больно с кошками дружим, они наши первые товарищи. Мурка старая ужо была, ей шестнадцать лет бвло. Я так тосковал по ней, да тут робятки приехали — отвлёкся от грустных мыслей своих. Скоро уедуть, чавой тады делать буду, один-одинёшенек.
— Мы ещё не скоро уедем, — успокоил его Лёнька, оторвавшись от письма. — Дней пятнадцать, а то и больше тут пробудем.
— Ну, хоть энто радуеть, — ответил Еремейка и шмыгнул носом.
За столом тем временем зашуршали бумагой. Алиса дописала, перечитала и удовлетворённо кивнула. Лёня показал ей свой листок — она пробежала глазами, поправила пару букв и сказала: «Хорошо вышло». Дениска отложил карандаш и развернул рисунок к ребятам: на нём бабушкин дом, солнце с лучами во всё небо, а на крыльце — маленькая пушистая кошка, которую он посадил нарочно, ещё не зная, о чём пишет Алиса.
— Пойдёмте вниз, скоро ужин, — сказала Алиса, собрав письма. — Надо у бабушки конверт попросить и подписать. Еремейка, твоя задача — дождаться Фиону и сообщить ей, что всё разрешилось хорошо. Пока, до завтра!
— Сделаю, не сумлевайтесь, — отозвался домовой.
Они спустились по лестнице в дом. В кухне вкусно пахло печёным: бабушка с тётей Марусей ставили противень в духовку. Алиса попросила два конверта, и бабушка, вытерев руки полотенцем, достала их из буфета.
— Кому письма? — спросила она.
— Мамам с папами, а дядя Ваня их оправит.
— Вот и славно. Кладите письма на комод, потом подпишем.
Саша, Аленка и Ванюша остались помогать накрывать на стол — расставляли тарелки, раскладывали ложки, носили из буфета хлеб и солонку. Алиса вспомнив что-то ушла к себе. Дениска вдруг потянул Лёню за рукав и кивнул в сторону Алисиной комнаты. Лёня вопросительно поднял брови, но пошёл следом. В комнате Дениска прикрыл дверь и заговорщицки зашептал:
— Алис, Лёнь, я вот что думаю. Давайте напишем маме с папой, что бабушке нужен кот или кошка. Им ведь и вправду надо, а самое главное — у Еремейки друг будет.
— Умница, Дениска! — сказала Алиса и даже руками всплеснула. — Удивляюсь, как у тебя иногда голова правильно работает. Лёнь, я свою ручку на чердаке забыла, будь другом, принеси, пожалуйста.
Лёня кивнул и побежал наверх. В штабе было тихо, Еремейка сидел на подоконнике и глядел в окошко — провожал взглядом улетевшую Фиону. Увидев Лёню, домовой встрепенулся:
— Ужель чаво забыли?
— Ручку Алисину, — сказал Лёня, подбирая ручку со стола.
— А я уж грешным делом подумал — стряслось чаво. Фиона прилетала, я ей всё и передал. Завтра, значится, управимся с кикиморами. Фиона говорит: прилитять к трём часам, всё честь по чести.
— Отлично! — обрадовался Лёня. — Я сейчас ребятам скажу.
Он сбежал вниз и всё пересказал. Алиса тем временем дописала в письме маме приписку: «Мамочка, привези, пожалуйста, бабушке котёнка, когда поедешь за нами в конце лета. У них Мурка умерла, и бабушке без кошки плохо». Дениска дорисовал в углу конверта маленького котёнка с бантиком, и они все вместе заклеили письма.
Тут бабушка позвала ужинать. Все уселись за большой стол, за которым как раз помещалась вся честна;я компания. Ели картошку с мясом, смеялись, перебивали друг друга, а дедушка подливал себе чай и поглядывал на ребят с улыбкой. После ужина Алиса, Дениска и Лёня принесли конверты, и дядя Ваня пообещал отправить их завтра сразу по приезду.
А когда стемнело и все разошлись по кроватям, Алиса ещё долго лежала с открытыми глазами и думала о завтрашнем дне. Где-то на чердаке скрипнула половица — Еремейка тоже, видно, не спал. Впереди была битва с кикиморами, и ничего ещё не было решено.

Глава 31
 Подготовка к сражению
За завтраком Алиса объявила, что у неё есть летнее школьное занятие:
— Мне нужно собрать гербарий и понаблюдать за жизнью насекомых. Бабуль, дедуль, отпустите нас на то озеро, которое тут неподалёку. Ребята помогут мне с гербарием. А?
— Сходите, гербарий дело хорошее, — разрешил дедушка.
— Когда собираетесь? — спросила бабушка.
— Если можно, то сегодня после обеда, — ответила Алиса.
— Мы бы тебе грибов насобирали, — предложил Дениска. — Очень мне грибочки с картошечкой нравятся.
— Слушай, дед, Иван с Марусей после завтрака уезжают, может, и мне сходить по грибы, — оживилась бабушка, которая, как известно, была заядлой ягодницей и грибницей. — Пока ребятки гербарий собирать будут, я бы грибов набрала.
— Сходи, грибы дело хорошее, — согласился дедушка.
Ребята дружно привстали со своих мест, а Алиса так посмотрела на Дениску, что тому сразу плохо стало. Лицо его вытянулось, и он, заикаясь, сказал:
— Я, я, я… Мы, мы… Бабусек, чего ты будешь перетруждаться, мы сами грибов насобираем.
— Да ты что, внучок, мне это в радость, — успокаивала его бабушка.
Дениска растерянно посмотрел на ребят. У тех, по-видимому, пропал дар речи, потому что никто ничего не говорил. Все просто не знали, как выкрутиться из создавшегося положения, ведь если с ними пойдёт бабушка, то освобождение озера от кикимор накроется медным тазом.
И тут во дворе послышался звук въезжающей машины. Дедушка выглянул в окно и обрадовано сказал:
— Ба! Да это же профессор Муравьев, а с ним ещё двое. Пойду поприветствую.
Дедушка пошёл на улицу, дядя Ваня следом за ним, а бабушка посмотрела в окно, огорчённо произнесла:
— Кажется, я не пойду сегодня с вами. Вон сколько народу приехало, всех надо устроить и накормить.
И тут же засуетилась — достала из буфета чистые полотенца, выложила на блюдо оставшиеся с завтрака пирожки, поправила скатерть. Было видно: о грибах она уже забыла.
Денискино лицо озарилось несказанной радостью:
— Бабуль, да не расстраивайся ты так, мы завтра по грибы пойдём. Целый день с тобой собирать их будем.
— Ладно, уговорил, барабашка. Пойдёмте, поздороваемся, — позвала всех бабушка.
Они вышли, поприветствовали вновь прибывших. С профессором Муравьёвым приехали два эколога — Алексей Григорьевич и Дмитрий Григорьевич. Они собирались проверить экологическое состояние Лебединого озера и пересчитать лебедей.
Ещё через полчаса уехали дядя Ваня с тётей Марусей. Бабушка проводила их до калитки, сунула в руки свёрток с пирожками и ещё долго махала вслед машине. Едва пыль улеглась, ребята набросились на Дениску.
— Ты что, с ума сошёл! — Алиса упёрла руки в бока. — Грибы ему захотелось!
— Ты чуть всё не провалил! — подхватил Ваня, сердито сверкая глазами.
— Да при бабушке вообще про грибы и ягоды говорить нельзя, а ты додумался, — добавил Лёня.
— Думать надо, что и где говоришь. Сперва скажешь, потом думаешь, — нахмурилась Саша.
— Ну что вы все набросились на него? — вступилась Алёнка и тронула Дениску за плечо. — Он же хотел как лучше. И вообще, всё ведь хорошо закончилось.
— Я не думал, что так получится, — пробормотал Дениска, глядя в землю.
— А думать надо. Хотя бы иногда, — подытожила Алиса.
Все замолчали. Было страшно представить, что случилось бы, не подъедь экологи. А представить было легко — бабушка бодро шагает с ними к озеру, а там кикиморы…
И в то же время было жалко Дениску. Стоял он потерянный, плечи опущены, губы дрожат. Он ведь и сам перепугался не меньше других, когда бабушка собралась с ними идти.
И тут Дениска заплакал — негромко, без всхлипов, просто слёзы покатились по щекам.
У Алисы сжалось сердце. Она подошла, обняла его и ласково погладила по голове:
— Ну что ты, маленький, ну успокойся. Всё хорошо, слышишь? Всё хорошо. Мы пойдём сегодня на русалочье озеро и прогоним кикимор, а ты будешь у нас самым главным воином. Самым ловким и смелым. Несмотря ни на что, ты у меня самый лучший братик на свете.
Дениска всё сильнее прижимался к Алисе, пока наконец не затих. Тогда подошёл Лёня и сказал:
— Я тоже думаю, что ты самый хитрый, самый смелый, самый храбрый и самый изобретательный брат на свете. Правда, немного болтливый. Но если бы не ты, мы бы никогда не познакомились с Еремейкой и остальными, никогда бы не помогли русалочкам. А то, что сболтнул сегодня не подумав, — так с кем не бывает.
Он тоже обнял Дениску. Алиса под двойным натиском не устояла, сделала шаг назад, запнулась о корень старой берёзы и повалилась на траву. Дениска оказался сверху, а Лёнька — на нём.
Первым не выдержал и засмеялся Ванюша, затем Алёнка, а следом и все остальные. Алиса хохотала так, что на глазах выступили слёзы, и подняться не могла — смех мешал. Дениска и Лёня, уже вскочив, протянули ей руки и помогли встать.
— Вот умора! — выдохнула Алиса, отряхивая джинсы и всё ещё посмеиваясь. — То один что-нибудь выкинет, то другой. Теперь вдвоём так расчувствовались, что меня на землю повалили. С вами точно не соскучишься.
Вволю навеселившись, они пошли готовиться к войне с кикиморами.
— Надо вынести и спрятать три небольших ведра для песка, — Алиса понизила голос, хотя во дворе никого из взрослых уже не было. — Ещё нам понадобится самая плохая одежда, у кого какая имеется. Сложим в пакеты и переоденемся возле озера.
— Это ещё зачем? — Ванюша оглядел себя, будто прямо сейчас придётся переодеваться.
— Вы с Дениской и Лёней помните, в каком виде мы вернулись в прошлый раз после встречи с кикиморами? — спросила Алиса.
— Ещё бы, — хором ответили мальчики.
— Мы вернулись грязные как черти. Нам тогда здорово влетело от бабушки с дедушкой. Если ещё раз явимся в таком виде, нас уже точно никуда не выпустят без присмотра. Поэтому переодеваемся перед озером.
— Молодец, Алиса, что додумалась, — одобрил Лёня. — Сто процентов, кикиморы нас опять извазюкают в грязи по уши. А так мы после всего переоденемся и зайдём как ни в чём не бывало.
— Но бабушка будет стирать и увидит грязную одежду, — осенило Сашу. Она даже остановилась.
— Сами незаметно выстираем, — отмахнулась Алиса. — С этим потом разберёмся.
С вёдрами и запасной одеждой управились быстро. Три ведра спрятали за сараем, прикрыли сверху мешковиной. Пакеты с одеждой сунули туда же — никто не ходит, место глухое. Потом всей гурьбой поднялись на чердак.
Еремейка нервно вышагивал из угла в угол. Остановится, кинет теннисный мячик в какую-нибудь игрушку — непременно попадёт, — и снова мерит чердак шагами. Увидел ребят — несказанно обрадовался:
— Хорошо, что пришли! Не то мне в голову всякие мысли неладные лезут.
— Какие такие мысли, да ещё неладные? — Саша подошла поближе, присела на старый сундук.
— Ох, разные. Вдруг не получится прогнать кикимор и чавой тадысь с русалочками станется? Или как быть, ежели Никодим с кустами не сговорился? Мамаю, Умке и Марь Ванне дюже туго придётся тадысь. Или можеть надобно было раньше выступать, а мы сидим тута…
— Так, остановись, — Алиса выставила ладонь. — Ты у нас, оказывается, пессимист.
— Опя-я-ять! Да почто ж мне такое! Снова обзывають! Ну чаво я вам сделал? Теперь я писи-миси какой-то! — развирищался домовой, и мячик в его лапе жалобно пискнул.
— Началось! — Алиса вздохнула, но улыбнулась. — Ты сперва разберись, а потом причитай. Не писи-миси, а пессимист — это человек, который не надеется на лучшее. Которому всегда кажется, что всё плохо закончится и ничего хорошего из задуманного не выйдет. Понял теперь?
— Понять-то понял, — Еремейка насупился и поправил на себе любимый шарфик. — Только я не пессимист вовсе, а подстраховщик. Понимать надобно.
Алиса улыбнулась и, обведя всех взглядом, сказала:
— Так, ребята. Через час выступаем. В два часа надо быть на месте, под большим деревом у озера. Но сначала нам нужно незаметно вытащить из кладовки полмешка лесных орехов. Вчера никто об этом не подумал, а сейчас ума не приложу, как сделать, чтобы бабушка не заметила.
— Да очень просто, — Дениска даже подпрыгнул от нетерпения. — Ты, Алиса, возьми какой-нибудь мешок и жди нас там, где мы спрятали вёдра с одеждой. А мы с Ванюшей и Лёней за пазухой переносим орехи из кладовки в мешок. Время ещё есть — успеем.
— Ладно, так и сделаем. Еремейка, проберись незаметно туда же, — распорядилась Алиса. Домовой коротко кивнул. — Саша, Алёна, идите за духами и туалетной водой, принесёте всё к забору. Там встретимся.
Ребята спустились с чердака. Мальчики отправились в кладовку, а Алиса кинулась искать пустой мешок — и тут неожиданно возникла проблема. Она обшарила сарай, заглянула под навес, проверила даже поленницу — ни одного пустого мешка. Тогда она подумала и взяла два больших пустых ведра. «Донесу орехи в вёдрах, а там пересыплем», — решила она и понесла их к забору.
Она уже почти дошла до калитки, как дорогу ей преградил дедушка.
— А вёдра куда? — спросил он, поправляя очки.
— Ну, как куда… — Алиса на секунду замялась и тут же выпалила первое, что пришло в голову: — Мы же по пути грибы собирать будем, вот я и взяла вёдра для грибов.
— Зачем вёдра? У бабушки для грибов корзинки есть. Поди возьми, вон там под навесом лежат.
Делать нечего — пришлось ставить вёдра обратно. Алиса подошла к навесу и вытащила корзинки. Их оказалось ровно три — плетёные, с высокими ручками и довольно вместительные. «Так даже лучше, — подумала она. — Корзинок три, и мальчиков трое: каждый возьмёт по корзине, и никто ничего не заподозрит».
Когда она наконец добралась до забора, мальчишки уже давно её ждали.
— Ну, чего ты так долго? — возмутился Дениска, переминаясь с ноги на ногу.
— Чего тебе дедушка сказал? Мы отсюда видели, как он к тебе подходил, — спросил Лёня.
— Да чуть не поймал меня с вёдрами, — выдохнула Алиса. — Пришлось сказать, что для грибов. Он велел взять корзинки — пришлось подчиниться.
Ребята быстро высыпали орехи каждый в свою корзинку и побежали обратно за новой порцией.
Переносить орехи оказалось делом непростым. По двору то и дело сновали взрослые: дедушка шёл к сараю, бабушка спешила с чистыми полотенцами, профессор Муравьев и экологи укладывали в машину какие-то приборы и ящики — они тоже собирались в дорогу, на Лебединое озеро. Мальчикам приходилось выжидать, прятаться за поленницей, идти кружным путём вдоль забора.
Когда Дениска в последний раз пробирался от кладовки с полной пазухой орехов, удача его покинула. Он свернул из-за угла — и нос к носу столкнулся с дедушкой.
Дедушка уставился на раздувшийся живот внука. Под футболкой бугрилась целая гора лесных орехов. Он оттянул ворот и заглянул внутрь.
— Орешки? — удивился дедушка. — Зачем так много?
Дениска замер. В горле пересохло.
— Вдруг… вдруг мы в лесу проголодаемся? — выдавил он.
— Разве орешками накушаешься? — дедушка отпустил ворот футболки и покачал головой. — Там вам бабушка гору бутербродов приготовила, ещё пирожков с капустой напекла.
— А мне орешков хочется, — Дениска шмыгнул носом и постарался придать лицу самое невинное выражение. — Я их очень люблю. Можно?
— Да ради бога, что мне орехов жалко, что ли. — Дедушка махнул рукой и уже повернулся уходить, но обернулся: — Только возьми с собой щелкунчика, а то зубы поломаешь.
Дедушка, ни о чём не догадываясь, зашагал по своим делам дальше. Дениска облегчённо выдохнул и, придерживая живот, опрометью бросился за забор. Там уже стоял Еремейка — он ловко проскользнул мимо дедушки, пока тот разглядывал орехи.
— Еле ушёл, — выпалил Дениска, высыпая последнюю порцию в свою корзину.
К этому времени и Саша с Алёнкой уже вернулись. В руках у них были два флакона — духи и туалетная вода.
— Всё принесли, — доложила Саша, протягивая свёрток Алисе. — Бабушка не заметила, она как раз профессору чай наливала.
Все боеприпасы были собраны. три пустых ведра для песка, пакеты с старой одеждой, три корзины с орехами стояли рядком, флаконы лежали поверх орехов. Оставалось последнее: пойти предупредить бабушку, чтобы не теряла их до вечера, и спустить с привязи Мамайку, что они и сделали.
Бабушка, сунула им в дорогу пакет с бутербродами и велела возвращаться засветло. Мамайка, едва с него сняли поводок, подпрыгнул так высоко, что лизнул Алису в нос, и первым помчался к калитке — словно знал, куда они все идут.

Глава 32
 Битва на озере
До старого раскидистого дерева добрались быстро и без приключений. Под деревом ещё никого не было.
— Мы первые, — сообщил Дениска.
— А то мы не видим, — ответил Лёня.
— Так присядем, отдохнём и переоденемся, пока остальные подтянутся, — скомандовала Алиса.
Остальные ждать себя долго не заставили. Когда все собрались, девочки набрали в ведёрки сухого песка. Мальчики рассовали по карманам и за пазуху орехи, проверили рогатки. Лесавки были полностью экипированы: в руках — маленькие луки из гибких рябиновых прутиков, тетива — из травяного волокна, за плечами — колчаны, полные маленьких стрел, стрелы — сухие сосновые иголки. Большая половина лесавок была на стрекозах, а стрекозы как известно над водой в своей стихии.
Алиса посмотрела на часы и сказала:
— Всё, пора, уже без пятнадцати. Ровно в три начнём.
Никодим взвалил на спину мешок недозревших кедровых орехов, и вся компания двинулась к болоту.
Шли тихо, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить кикимор раньше времени. Дениска то и дело оглядывался — он никак не мог понять, как за ними движутся кусты. Ног у кустов не было, но они не отставали ни на шаг. От этого казалось, что вся компания не идёт, а топчется на месте.
Когда показалось озеро, Алиса остановилась и повернулась ко всем:
— Рассредоточиваемся равномерно по берегу. Впереди кусты, мы — за ними. Никодим, скажи кустам, чтобы оставили проход в ту сторону, где болота. Пускай сделают небольшой загончик для кикимор. Мамайка, Марья Ивановна и Умка — вы находитесь впереди кустов, в том месте, где останется проход, и не даёте кикиморам вернуться из загончика обратно в озеро. Еремейка, забирайся на дерево. Тебе в подмогу Фиона выберет лесавок на жуках-оленях. Никодим, поставь мешок с кедровыми орехами под тем деревом, что у самой воды. Лесавки, вы вступаете в бой по моей команде. И запомните: стреляем из-за кустов, если нужно — иногда выбегаем к воде, но тут же возвращаемся на позиции. Очень важно, чтобы никого из нас кикиморы не смогли взять в заложники.
Она обвела всех взглядом. Ребята слушали молча, у кого-то подрагивали пальцы на рогатках. Лёня быстро облизнул пересохшие губы.
— Я тута с собою небольшую кошёлку прихватил, — сказал Еремейка. — Примощу её на сучок, а лесавки станут подлетать и складывать туды орехи. Так я буду бросаться без остановочно - сработаю как пулемет.
— Молодец, Еремейка, дельно придумано, — похвалил Ванюша.
Никодим что-то прошелестел — и кусты выступили вперёд, обступив озеро кругом. Остался лишь небольшой проход в сторону болот, как и было задумано.
Еремейка взобрался на дерево. Устроился поудобнее, приладил кошёлку и пробормотал себе в бороду:
— Не свалиться бы в пылу-то, не приведи Господи.
Мамайка, Марья Ивановна и Умка сели перед оставленным проходом и замерли. Только Мамайка тихонько поскуливал — видимо, в памяти всплыла предыдущая встреча с кикиморами.
Мальчики и девочки, чередуясь, распределились вокруг озера. Никодим остался под деревом, где сидел Еремейка, — оттуда ему было виднее, что происходит на поле боя, и удобнее командовать кустами. Лесавки на стрекозах повисли высоко в воздухе над озером — так высоко, что их почти не было заметно. Те лесавки которые были только с кленовыми крылатками пристроились на кустах и деревьях вокруг озера. Их расцветка полностью скрывала их в листве. Чтобы им подняться в воздух деревьям достаточно было только помахать веточками и воздушный поток поднимал их в высь, а дольше в бой вступали луки и стрелы.
Тишина опустилась на берег. Только ветер чуть шевелил листву, да где-то далеко стучал дятел. Алиса глубоко вздохнула и выступила вперёд, перед кустами.
— Эй, кикиморы! Выходите на смертный бой!
Озёрная гладь даже не колыхнулась.
— Кому говорю — выходите, есть разговор! — снова крикнула Алиса.
Ничего.
Сердце у Алисы застучало чаще. Она оглянулась на кусты — ребята смотрели на неё выжидающе.
— Может быть, они сами ушли?
— Угу, уйдут они, как же, — донеслось с дерева.
— А чего не выходят тогда? — спросила Алиса.
— Спят, небось, лентяйки. Ты, отроковица, ещё разок попробуй, — посоветовал Еремейка.
Алиса сложила ладошки рупором и изо всей силы крикнула:
— Кикиморы, выходите! Дело есть!
Она стояла у самой воды и пристально вглядывалась в поверхность озера. И вдруг прямо у её ног из воды высунулась голова — так неожиданно, что Алиса отпрыгнула назад и чуть не упала.
— Че надо? — спросила голова.
— Не так резко, — выдохнула Алиса. — Мы пришли с предложением покинуть русалочье озеро. И пока просим сделать это по-хорошему. А не то…
— Че не то? — кикимора прищурилась.
— Не то выгоним вас по-плохому.
— И кто же это мы? — кикимора оглянулась вокруг и вдруг ехидно заржала. — Вот это твоё войско, что ли? Ну, насмешила. Ой, боюсь, боюсь, боюсь!
Алиса почувствовала, как внутри закипает злость, но заставила себя говорить спокойно:
— Правильно делаешь, что боишься. Ну, так что ответите?
— Сейчас к своим нырну и спрошу, чего вам надо ответить, — кикимора скрылась под водой.
Алиса присела на песок и стала ждать. Остальные тоже замерли. Лёня нервно покусывал травинку и не сводил глаз с воды.
— Алис, ты сейчас, когда выплывут кикиморы, позаговаривай им зубы подольше, чтобы русалочки успели завал разобрать, — прошептал он.
— Постараюсь, — коротко ответила Алиса, хотя в горле у неё пересохло.
Прошло совсем немного времени, как из воды показалась голова, потом другая, потом ещё и ещё. Алиса молча считала: пять, восемь, двенадцать… Итого кикимор набралось двадцать две. Они всплывали бесшумно, бугристая цепочка голов растянулась вдоль всего берега.
Первой заговорила главная — та самая, с которой Алиса уже встречалась.
— Говорят, с войной к нам пришли? Ну, потешили. Не боитесь? С нами бороться бесполезно.
— Это мы ещё посмотрим, бесполезно или нет, — Алиса заставила себя выдержать паузу. — Я вам искренне советую покинуть это озеро и уйти на свои болота, где вам и место. С какой радости вы заняли чужое озеро, тем более что здесь королевский русалочий дворец?
— Здрасте-пожалуйста, чем мы не королевы? — кикиморы дружно захихикали, и от их смеха по воде пошла мелкая рябь. — Где хотим, там и живём!
— Живите на здоровье, но не в чужих домах, вернее, озёрах. С тех пор как вы тут объявились, всё озеро испортили. Оно в самое настоящее болото превращается.
— Ну, так это же здорово! — глаза старшей кикиморы мечтательно закатились. — Ещё лучше, если бы весь мир превратился в сплошное болото. Какая жизнь тогда бы у нас, кикимор, началась!
— Ты, Февронья, совсем уже того, этого! — вмешался с дерева Еремейка. — Размечталась — весь мир болото.
— А, и ты тут, старый пень, — кикимора подняла голову к веткам. — Ой, ну ты, наверное, у них генерал, не меньше! Ох, доберусь я до тебя — мало не покажется.
— Ты сперва доберись-ка, — Еремейка свесился с сука и погрозил ей пальцем. — Не то ежели я до тебя доберусь — прощения просить устанешь за тот раз, кады мы за хвощем приходили.
— Мечтай, Ерёма, мечтать не вредно, — огрызнулась Февронья.
В таких пререканиях они протянули добрых двадцать минут. Было ясно, что кикиморы добровольно озеро не покинут, и пора начинать сражение. Загвоздка была в одном: никто не знал, освободили русалочки проход в подземной реке или нет.
Дальше ждать становилось невозможно.
— Ну что, мы вас предупредили, — сказала Алиса, и голос её окреп. — Держитесь! Батальон, приготовиться к обстрелу!
Она отступила за кусты. Все дружно подняли свои орудия. Сердце у Алисы бухало где-то в ушах.
— Пли-и-и! — скомандовала она.
Первый залп оказался очень удачным — все снаряды достигли цели. Особенно постарался Еремейка. Он так припечатал Февронье зелёным орехом в лоб, что на лбу у неё тут же выскочила большущая шишка.
— Ах, ты так! — взревела Февронья, потирая лоб. — Ну, держись, старый хрыч! — она оглянулась на своих и дико прокричала: — В атаку, бабоньки!
Кикиморы ринулись на берег — вода за ними вспенилась и зашипела. Алиса крикнула:
— Никодимушка, приказывай кустикам — хлестать их почём свет стоит!
Никодим зашелестел, как листочки в ветреную погоду, и кусты зашевелились. Когда кикиморы подбежали, ветки заработали так быстро, что те с визгом отступили назад к озеру.
— Заряжай! Пли-и-и! — снова скомандовала Алиса.
Второй залп лёг ещё лучше. Еремейка снова влепил орех Февронье в лоб — теперь у неё красовались уже две шишки, одна выше другой.
— Ну всё, ты меня разозлил окончательно, — прошипела Февронья, ощупывая лоб трясущимися руками. — Доберусь — покалечу. Все в воду! Совет держать будем!
Кикиморы исчезли под водой, и у ребят появилась возможность передохнуть. Они собрались под деревом, где сидел Еремейка: кто-то присел на корни, кто-то просто рухнул в траву.
— Вы видали, мальцы, как я ей две шишки в лоб-то запустил? — хвалился Еремейка, довольно потирая руки.
— Классно! — восхитился Дениска. — А я одной кикиморе в глаз попал, у неё уже синяк выступил.
— И я! — сказал Лёня, показывая рогатку.
— И я! — присоединился Ванюша.
— Пока всё идёт неплохо, все молодцы! — похвалила Алиса. Глаза у неё горели, но голос оставался спокойным. — Сейчас будем делать вылазки на ту сторону кустов. Особенно мы, девочки: выскакиваем, бросаем песком в лицо — и назад. Понятно?
Саша и Аленка кивнули. Аленка ещё раз проверила ведёрко с песком — оно было полнёхонько.
— Где же русалочки? — переживал Лёня, заглядывая за кусты.
— Наверное, завал большой, — предположил Никодим.
— Наверное. Но без русалочек нам их из воды не выманить, так что пока тянем время. Как только появятся русалочки и кикиморы вынуждены будут выйти на берег — вы, Мамайка, Умка и Марья Ивановна, приступаете к своему заданию. А пока ждите.
Алиса обвела всех взглядом и добавила:
— Теперь все по местам. Скоро начнётся посерьёзней — недаром они там совещаются.
Все заняли свои позиции и замерли. Ждать пришлось недолго. Кикиморы выскочили из воды с такой прытью, что Алиса на миг растерялась — никто не ожидал от них такой скорости. Кусты не успевали отбиваться, сразу несколько кикимор прорвались через первую линию веток.
— Лесавки, вперёд! — крикнула Алиса.
Сотни маленьких лесавок ринулись в атаку. Их стрелы жалили кикимор, как иголки, — те не ожидали такого поворота, потому что до сих пор лесавок даже не замечали.
— Ой! Ах! Ух! Ох! Ой-ё-ё-ёй! — раздавалось со всех сторон.
Кикиморы отступили назад в озеро. И как раз в этот миг из воды показалась Властелина, а за ней — десятки русалочек.
— Ура! Русалочки! — крикнул Лёня, первым заметив их.
Вода в озере забурлила — русалочки ударили кикиморам в спину, и тем ничего не оставалось, как выскочить на берег. А на берегу их уже ждал шквал: орехи, песок, стрелы лесавок сыпались со всех сторон.
Маленькая Аленка работала без устали: выскакивала, метко швыряла песок в лицо ближайшей кикиморе и тут же скрывалась обратно в кусты — только ветки покачивались. Лёня, Дениска и Ванюша только успевали перезаряжать рогатки и выхватывать новые орехи. Еремейка метал снаряды с таким воодушевлением, будто на дереве сидело не одно домовое создание, а целое племя индейцев: каждый бросок сопровождался диким воплем и улюлюканьем. Шум стоял невообразимый.
Кикиморы тоже не оставались в долгу. Они успели забросать ребят грязью, так что у тех уже был довольно неприглядный вид. Дениске ком грязи попал прямо в глаза — он на минуту выскочил из-за кустов, яростно протёр лицо футболкой и снова ринулся в бой.
В озере к тому времени собралось столько русалочек, что вода даже немного вышла из берегов. Кикиморам стало некуда отступать. Умка, Марья Ивановна и Мамайка уже загнали восьмерых в тупик из кустов. Когда кто-то из пленниц пытался пробиться к своим, Марья Ивановна поднималась на задние лапы и грозно рычала — и никто не решался пройти мимо.
Ещё через двадцать минут в загончике было уже шестнадцать кикимор, а по берегу, совершенно ничего не понимая, носились последние шестеро. Среди них — Февронья, лоб её украшали две здоровенные шишки, а глаза горели бессильной злобой.
— Сдавайтесь! — крикнула Алиса. — Исход поединка предрешён! Вас осталось всего шестеро!
— И те уж ничегошеньки не соображают, — довольно засмеялся Еремейка.
— Хорошо, мы задаёмся! — крикнула Февронья, озираясь. — Сегодня ваша взяла.
— А наша завсегда супротив вашей брать будет! — отозвался с дерева Еремейка.
Оставшиеся кикиморы понуро побрели в сторону тупика, где их ждали Марья Ивановна, Умка и Мамайка. Медведица и собаки расступились, пропустили пленниц, а потом снова сомкнули живой заслон. Февронья шла последней. Она обернулась через плечо, зыркнула на Алису — но ничего не сказала.
Бой затих. Над озером повисла тишина, только вода ещё плескалась о берег, успокаиваясь после битвы.
Сражение было окончено.

Глава 33
 Урра! Мы победили!

Вокруг озера стояла тишина. Молчали все — и уставшие, перепачканные спасатели русалочьего озера, и взятые в плен кикиморы. Наконец Алиса выдохнула:
— Ну вот, кажется, и всё.
— Спасибо вам, дорогие наши спасители, — тихо произнесла уставшая Властелина. — Если бы не вы, не знаю, что бы мы делали.
— Не надо благодарить, вы же наши друзья, — сказал Лёня. — А друзья всегда помогают друг другу.
— Самое главное — мы победили. Урра! — завопил радостно Дениска.
Всем стало весело. Они кричали «ура» и поздравляли друг друга с победой.
— Я когда шла сюда, не знала, выйдет у нас что-нибудь или нет, — сказала Алиса. — А теперь смотрю на вас всех — и понимаю: пока мы вместе, никакие кикиморы не страшны.
— Это точно! — подхватил Дениска и снова заорал: — Урра!
— Друзья, нам надо решить, что делать с кикиморами, — напомнила Властелина.
— Сейчас потолкуем с ними, объясним, что к чему, а потом кусты их проводят до самых болот, где им и место, — ответил за всех Никодим и вдруг спохватился: — А где у нас Еремей?
— Я тута! — крикнул Еремейка.
Все оглянулись и увидели такую картину: Еремейка, запутавшийся в своём красном шарфе, висел на дереве. Один конец шарфа зацепился за тот самый сучок, на котором висела кошёлка с орехами.
— Покуда шишками кидался, весь в шарфе запутался, а опосля слезать начал — и повис. И почто мне так не везёт, — обиженно бормотал домовой.
Ванюша ловко забрался на дерево и отцепил шарф с крючка. Еремейка полетел вниз и попал прямо в руки к Алисе.
— Опа! Вот и всё, — сказала Алиса. — Надо тебе другой шарф подарить, а то этот дюже длинный для тебя.
— Подари, подай отроковица. Только такой же красный — мне иные не надобны.
Когда Еремейка был спасён, они дружно направились к загончику, где находились кикиморы. Марья Ивановна, Мамайка и Умка расступились, и ребята увидели грустную картину. Кикиморы, которые и так особой красотой не отличались, теперь выглядели совсем ужасно. Они были с ног до головы перепачканы песком и грязью. Почти у каждой красовался либо синяк под глазом, либо шишка на лбу. Кикиморы стояли, понурив головы, и не глядели ребятам в глаза. Дениске почему-то стало их жалко, и он сказал:
— Мы ведь вас просили уйти с озера по-хорошему. Почему же вы не послушались?
— Нам совсем не хотелось воевать и обижать вас, — поддержал его Лёня, которому тоже стало жаль кикимор.
— Да не хотели мы уходить с этого озера. Мы его уже почти болотом сделали, и откуда вы только взялись, — буркнула Февронья.
— Но это же не ваше озеро, это дворец русалок, — возмутилась Саша.
— Было ваше — стало наше, — огрызнулась Февронья.
— Как это? — Дениска даже задохнулся от возмущения. — Да разве так можно? Пришли, отобрали чужой дом. Вы, наверное, ненормальные.
— Где хотим, там и живём, — отрезала старшая кикимора и с вызовом скрестила руки на груди.
— Вот тут-то ты и не угадала, Февронья, — важно проговорил Еремейка. — Жить вы будете не где хотите, а тама где вам положено, то бишь на болоте. И не дай бог тебе, Февронья, ешо раз сунуться сюда — не дай бог!
Кикимора свирепо зыркнула на домового, но ответить ей было нечего. Она обвела тяжёлым взглядом всех присутствующих и процедила сквозь зубы:
— Ещё не вечер. Встретимся когда-нибудь.
— Да я погляжу, у тебя и впрямки с головой не всё в порядке, — Еремейка покачал головой и недовольно насупился. — Худо твоё дело, коли ты так ничего и не уразумела нынче.
Февронья пнула песок носком лаптя, но промолчала.
— Бог с ними, Еремеюшка, — засмеялась негромким, переливчатым, как колокольчик, голосом Злата. — Придут ещё — ещё раз выгоним и проучим тогда хорошенько, не так, как в этот раз.
— И то правда, — вздохнула Властелина и обратилась к кикиморам: — Сейчас вы уйдёте, и я надеюсь, никогда сюда не вернётесь. Запомните, что я скажу. Не смейте никогда, слышите — никогда, возвращаться ни на моё озеро, ни на какие другие озёра. Для вас существует другое место — болото. Вот сидите там и не покидайте его. Нам незачем пересекаться в этой жизни. У вас свои интересы, у нас свои. А если ещё раз посмеете выкинуть что-нибудь подобное, я потребую собрать лесной совет. И сильно сомневаюсь, что вы после него останетесь в нашем заповеднике. Никодим, проводи, пожалуйста, девушек вон с нашей территории.
Кусты расступились и пропустили кикимор вперёд. Когда те двинулись, кусты плотными рядами пошли следом. Никодим отправился за ними. Оставшиеся проводили процессию взглядом, и Дениска снова радостно заголосил:
— Урра! Мы победили! А мы их победили! А мы их победили!
— Началось, — усмехнулась Алиса. — Ты лучше пойди умойся и переоденься. Домой пора, а нам ещё грибы собирать.
— Точно! Нам же ещё грибов бабушке Наташе собрать нужно, — спохватился Ванюша.
— Давайте быстренько умоемся, переоденемся, и домой — по пути будем собирать грибы. Времени в обрез, — предложила Алиса.
Они быстренько умылись, переоделись. Один только Еремейка замешкался: он решил постирать свой шарф, но тот был слишком длинным, и домовой снова запутался.
— Ой, горе ты луковое, — покачала головой Алиса. — Дай я тебе его постираю. — Давай, Алиса, его мне, — предложила Милолика. — Я с ним проплыву по озеру, и грязь сама смоется.
Милолика взяла шарфик за один конец и поплыла на середину озера. Когда вернулась, он был уже почти чистым — оставалось только выжать. Алиса отжала шарф, и Еремей тут же нацепил его обратно.
— Ты что, он же мокрый совсем! — возмутилась Алёнка.
— А я что, сухой, что ли? — пробурчал домовой.
Они попрощались с Марьей Ивановной и Умкой — те уходили на дальний кордон. Потом попрощались с русалочками и, пообещав, что придут к ним на озеро, как только появится возможность, отправились домой.
По пути они собирали все грибы, что попадались на глаза. Получилось как раз три корзинки. Дойдя до забора, ребята спрятали грязную одежду и вошли во двор. Бабушка как раз в это время несла вёдра с водой и, увидев их, очень обрадовалась:
— А вот и грибники! Как удалась тихая охота?
6— Бабуль, ты что? Мы же не на охоту ходили, а по грибы, — удивился Дениска бабушкиной забывчивости. — У нас и ружья-то нет, мы ещё маленькие. Алиса бы, конечно, могла из лука поохотиться, но она его не брала с собой. Так что, бабуль, извини — у нас не дичь, а грибы.
— Ну и глупый же ты у меня братишка, — усмехнулась Алиса. — Собирание грибов называется «тихая охота».
— Так ты у нас тогда, бабушка, самая заядлая тихая охотница, — догадался Дениска.
— Точно, внучок, самая что ни на есть, — рассмеялась бабушка. — Ну пойдёмте в дом, проголодались поди — бутербродами-то сыт не будешь. А потом посмотрим, что вы там насобирали.
— А дедушка ещё не вернулся? — спросил Лёня.
— Пока нет, но скоро будет, — ответила бабушка.
— Тогда мы лучше его подождём и все вместе поужинаем, — предложила Алиса.
Все дружно согласились.
— Ну, как знаете, — сказала бабушка. — Тогда давайте сюда свою добычу.
Они принесли к столу на улице все три корзинки и высыпали грибы. Бабушка всплеснула руками и рассмеялась:
— Вот умора! Да здесь же одни поганки!
— Зато много, — важно сказал Дениска.
— Много-то много, а кушать что будем? Ты же грибы с картошечкой хотел.
— Чем тебе эти не нравятся? Я специально для тебя вон какой красненький, красивенький в горошек грибок принёс — и не один, а штук десять, — обиженно сказал Дениска.
— Да они же ядовитые! — воскликнула бабушка. — Особенно твои красненькие.
— Баб Наташ, вы посмотрите хорошенько, там должны быть и нормальные грибы, — вмешался Ванюша.
— Мы-то не в первый раз грибы собираем, знаем, какие ядовитые, а какие нет, — поддержала Саша.
— Хорошо, сейчас посмотрю, может, и найдём чего съедобного, — согласилась бабушка.
Она начала перебирать грибы, а дети пока побежали к качелям.
— Ты чего не сказал нам, что мы ядовитые грибы собираем? — спросил Лёня Ванюшу.
— Так откуда я знал, что вы в грибах не разбираетесь? И потом, вы с Лёней отдельно в свою корзинку собирали — я не видел, что вы туда складываете. Мы-то с Саней и Алёной точно хороших грибов насобирали. — Ванюшу вдруг осенило, и он хохотнул: — А я-то думаю: как они так быстро корзинку собрали? Особенно Алиса! А они одних поганок набрали!
Ванюше стало так смешно, что он не удержался и засмеялся снова. За ним засмеялись Саша и Алёнка, потом Алиса, а потом, не выдержав, присоединились Лёнька с Дениской.
— Ничего себе, думаю, — Алиса одна так быстро корзинку собрала! — смеялся Ванюша.
— А там одни поганки! — держалась от смеха за живот Саша.
— Ну и грибники! — закатывалась Алиса.
— Охотнички! — позвала бабушка, и ребята побежали чистить оставшиеся после поганок грибы.
Всё-таки на ужин у них получилась огромная чугунная сковородка картошки с грибами.

Глава 34
 Куда пропало болото?

Всю неделю они то на лебединое озеро с дедушкой, то по грибы с бабушкой — так ни разу и не выбрались к русалочкам. Грибы ещё и чистить приходилось, а тот, кто этим занимался, знает, какое это муторное дело.
За ужином накануне отъезда профессора Муравьева и его коллег-экологов, двух братьев Кесаревых — Дмитрия Григорьевича и Алексея Григорьевича, — дедушка вдруг сказал:
— Вы знаете, у нас тут с одним озером интересные вещи происходят. В прошлом году было озеро как озеро, а сейчас — болото настоящее.
— Любопытно, — Дмитрий Григорьевич отложил ложку. — Необычное явление. Давайте завтра перед отъездом сходим, посмотрим. Возьмём воду на анализ и узнаем, что там происходит.
— Неплохо бы, — обрадовался дедушка. — Решено: завтра идём. Ребятня, вы с нами или как?
— Конечно с вами! — Дениска аж подскочил на стуле. — Мы уже сто лет там не были!
— Тем более что мне нужно закончить гербарий, — добавила Алиса. — В прошлый раз не до конца собрала, а те растения, что есть, неправильно засушились.
После ужина ребята поднялись на чердак к Еремейке.
— Завтра мы наконец-то идём на русалочье озеро, — выпалил Дениска.
Домовой завозился в своём углу, зашуршал соломой.
— Дюже хорошо, — пробормотал он. — И я с вами пойду, токма поодаль, чтоб взрослые не приметили.
На следующий день с утра братья Кесаревы загрузили вещи и приборы в машину и вместе с ребятами отправились к озеру. Всю дорогу дедушка рассказывал, каким видел его месяц назад: чёрная вода, ряска, ни одного просвета. Дениска многозначительно поглядывал на Алису, но молчал.
Когда вышли на берег, Дмитрий Григорьевич остановился и огляделся.
— Может быть, мы не туда приехали? Не больно-то это похоже на болото.
— Что-то я ничего не понимаю, — дедушка потёр затылок. — Но озеро то самое, зуб даю. Месяц назад оно больше на болото смахивало. Помните, ребята?
И правда — от болота не осталось и следа. Озеро как озеро: вода прозрачная до дна, кувшинки цветут, стрекозы над водой так и снуют, лягушки квакают наперебой.
Ребята уставились на водоём. Ещё неделю назад он не вызывал у них никаких восторгов — мутная жижа, коряги, безобразные кикиморы. А теперь даже не верилось, что всё это было здесь.
— Алис, а правда русалочки молодцы, — восхищённо прошептал Дениска ей на ухо. — За одну неделю болото в такую красоту превратили!
Алиса только кивнула.
— Так что, Степаныч, берём воду? — спросил Алексей Григорьевич, подходя с чемоданчиком для проб.
— Да зачем? Всё вроде в порядке, — дедушка развёл руками. — Просто я давно здесь не был. А вы, ребятня, точно помните — болото же было?
— Ну да, немного заболоченное, — с неуверенностью сказала Алиса, стараясь не привлекать лишнего внимания экологов. — А сейчас чистое.
— Ага, было что-то такое, — опасливо поддакнул Лёня.
Братья переглянулись, но не стали зацикливаться на странном явлении — они ведь не видели озеро неделю назад. Дмитрий Григорьевич глянул на часы и объявил, что пора в путь-дорогу. Дети тут же отпросились у дедушки остаться — покупаться. Дедушка согласился, а сам пошёл провожать гостей.
Как только взрослые скрылись в лесной чаще, из воды показалась Милолика. Радостно помахала рукой и подплыла ближе.
— Привет! Как дела? А мы вас уже заждались. Куда пропали?
— Да мы то по грибы, то с дедушкой и экологами на Лебединое озеро ходили, — ответила Алиса. — В общем, некогда было.
— Вот это перемены тут у вас! — Лёня обвёл озеро взглядом. — Как вам только удалось? Всего неделя прошла, как кикиморы ушли, а озеро прямо не узнать!
— Мы старались, — из воды вынырнула Властелина и откинула мокрые волосы. — Это наш дом. А что, правда красиво стало?
— Мы еле узнали это место, — признался Денис. — Я сначала вообще подумал, что не туда пришли.
— Теперь тут и купаться можно, вода чистая-пречистая, — Ванюша уже стягивал футболку. — Давайте покупаемся!
— Конечно, давайте, — согласилась Алена.
Ребята начали раздеваться, и тут в кустах послышался громкий треск. Дениска оглянулся — из зарослей выбрался Еремейка, весь в репьях и сосновых иголках.
— Совсем обнаглели, отроки! — сердито забурчал он. — Про меня позабыли, бросили на чердаке, дажеть не покликали в гости к русалочкам. А я дюже ждал сего дня. Один брёл по лесу - сиротка, шарфом за все ветки-сучки цепляюсь, и пособить некому. Вот это друзья называються!
Дениска покраснел. И правда — никто из них даже не подумал позвать домового.
— Прости нас, Еремейка, — виновато сказал он. — Это случайно вышло. Обещаю, больше никогда про тебя не забудем. Не серчай!
— И потом, мы же на машине поехали, не могли же мы тебя с собой взять. сказала Алиса.
— Да ладно, чаво уж там… Я вас в окошко чердачное углядел, сразу смекнул, куда вы подались. Увязался следом, да только поспешал медленно — шарф проклятущий за всё цепляется, спасу нет. А кто-то мне новый шарф обещался…
— Свяжу, обязательно свяжу, — Алиса покраснела не хуже Дениски. — Я помню, просто времени совсем не было. Сегодня же вечером начну.
— То-то же, — Еремейка сразу подобрел и махнул рукой. — Чего стоите? Бегите купаться!
Детвора с разбегу бросилась в воду. Еремейка остался на берегу — беседовал с Властелиной, а вскоре к ним присоединился и Никодим, а за ним Злата. Она прилетела на Жуже, чему очень обрадовался Дениска.
Жужа, которая вначале их знакомства не взлюбила Дениса, потому что считала, что он сует свой нос куда не надо, теперь была просто влюблена в него. Еще бы, ведь Дениска не жалел для нее бабушкиного меда. В благодарность она щекотала Дениску за пятки, за шею, а Дениска просто ухахатывался от удовольствия.
Накупавшись вдоволь, ребята разбрелись по берегу собирать гербарий для Алисы. Растений и деревьев вокруг озера было много — лес подступал к самой воде, — так что управились быстро. Когда с гербарием было покончено, они договорились о новой встрече, попрощались с русалочками и пошли домой.
Вечером Алиса подошла к бабушке.
— Бабуль, научи меня вязать.
Бабушка просияла.
— Конечно, научу. Дело хорошее. Что хочешь вязать — носки?
— Нет, сначала шарфик. У тебя, может, красные нитки найдутся?
— Найдутся.
Бабушка принесла корзинку, полную разноцветных клубков и спиц разного размера. Выбрала красный мохеровый клубок, подобрала спицы и принялась показывать. Сначала у Алисы ничего не получалось — ей казалось, что у неё не руки, а крюки. То ли дело бабушка: спицы у неё просто летали в руках, рядок ложился на рядок с немыслимой скоростью. Алиса сердилась, хотела бросить эту глупую затею — никогда, казалось, ей не одолеть такое сложное дело. Но потом понемногу процесс пошёл. Медленно, кривовато, но пошёл. А через час уже можно было разглядеть, что шарфик получается премиленький.
Все оставшиеся дни каникул ребята ходили к русалочкам почти каждый день — погода стояла отличная. Три раза выбирались на рыбалку с дедушкой на Лебединое озеро. В одну из вылазок им довелось увидеть стаю лебедей — огромных, гордых, свободолюбивых птиц.
Ванюша, Саша и Аленка уехали через неделю после памятной битвы на озере. Алиса, Лёня и Дениска пообещали, что обязательно заедут к ним на обратном пути. Без ребят стало скучновато, и Дениска наконец вспомнил про велосипед. Они с Лёнькой целыми днями гоняли по просёлочной дороге, а Мамайка, заливаясь лаем, носился следом — ещё бы, он сроду такой техники не видел.
По вечерам Алиса усердно вязала Еремейке шарфик, а когда закончила, принялась за носки — тоже красные, под стать шарфу. Бабушка, конечно, помогала. Правда, сначала спросила, кому вяжет.
— Дениске, кому ещё, — ответила Алиса, не поднимая глаз от спиц. — Зимой пригодятся.
Наконец носки были готовы, и в тот же вечер пришла телеграмма от мамы: они с дядей Серёжей приезжают.


Глава 35
 Абрикос, чеснок, Антошка

Ребята встали рано — не спалось. Каждый скучал по родителям, хотя вслух никто не признавался.
— Зря в такую рань поднялись, — сказала бабушка. — Раньше обеда всё равно не приедут — дедушке ещё по работе зайти надо.
Но какой уж тут сон. Дениске даже на велосипеде кататься не хотелось — так он соскучился по маме. Пока не пришла телеграмма, он и сам не знал, до чего сильно скучает.
Наконец показался дедушкин уазик. Ребята, с самого обеда сидевшие на крыльце, повскакивали и побежали навстречу. Машина въехала во двор и остановилась. Дети облепили её, и Дениска увидел маму.
— Мамочка! Мамуля! — закричал он.
Мама открыла дверь, вышла, и Дениска повис у неё на шее — так, что оторвать его было невозможно.
— Сынок, радость моя, как же я соскучилась, — у мамы на глазах показались слёзы.
Лёня висел на шее у дяди Серёжи. Алиса стояла, радостно улыбаясь, и ждала своей очереди, пока дядя не сказал:
— А ну, племяш, дай-ка посмотреть на тебя.
Дениска перебрался к дяде и повис рядом с Лёнькой, а Алиса наконец обняла мамочку.
— Я так соскучилась, мам, — прошептала она ей на ушко.
— Я тоже, — ответила мама.
Потом дядя Серёжа, как всегда, подкинул Дениску высоко в воздух, и тот зашёлся радостным смехом.
— Всё, Дениска, последний раз я тебя подбрасываю — в следующий уже не подниму, — огорчил его дядя. — Лёньку уже не могу поднять, а ты его догоняешь.
Когда Дениска опустился на землю, мама сказала:
— И правда как вы все выросли. Вот что значит свежий воздух и здоровая пища.
Дядя начал вытаскивать из машины сумки, а мама вдруг вспомнила:
— Ой, мам, у меня же для тебя сюрприз. Дети просили привезти, чтобы ты без них не скучала.
Мама полезла в машину и достала небольшую коробку с дырочками в крышке.
— Интересно, что это, — удивилась бабушка.
Она поднесла коробку к уху и услышала жалобное «мяу».
— Котёнок! — обрадовалась бабушка. — Вот спасибо, теперь мы с дедом не будем так сильно по вам скучать. Будем втроём с котёнком ждать следующих каникул, когда вы приедете. А вы ведь приедете?
— Конечно! Обязательно! — ответила дружно ребятня.
— Помнится мне, что кто-то очень не хотел ехать в заповедник, — удивилась мама и посмотрела на Алису. — Что же такое здесь произошло?
— Просто здесь оказалось очень здорово, — ответила Алиса и подмигнула братьям.
— А как себя вёл Дениска?
— Изумительно. Самый воспитанный и культурный мальчик на свете, — похвалила брата Алиса.
Мама недоверчиво посмотрела на Алису, потом на Дениску, потом на бабушку. Бабушка в знак согласия кивнула.
— Прямо не верится! — сказала мама. — Ты меня удивляешь. Это, наверное, потому, что ты был рыцарем королевы кикиморы?
— Нет, мы не играли в эту игру, она неинтересная, — ответил Дениска. — Мы играли в другие игры, они гораздо веселее игры в кикимору.
Бабушка открыла коробку и заглянула внутрь:
— Ах, какой красавчик!
Она вытащила котёнка. Котёнок оказался персидской породы, пушистый и нежного персикового цвета.
Потом бабушка пригласила всех в дом. Мама с дядей Серёжей привезли подарки для бабушки и дедушки и много всяких вкусностей, так что обед удался на славу.
— Как там наша самая маленькая внучка? — спросила бабушка.
— Замечательно: красивая, голубоглазая, мы от неё просто без ума, — ответил дядя Серёжа. — Уже улыбается и узнаёт нас.
— Ну вот, а меня не узнает, мы с ней ещё не знакомы, — огорчился Лёня.
— Не горюй, сынок, быстро подружитесь, — успокоил отец. — Она такая толстенькая стала, просто бегемотик.
— Надо с ней зарядку делать, — сказал Лёня. — Вот приеду, и мы с ней спортом займёмся.
Дядя ещё много рассказывал про Аришку, а бабушка без конца умилялась, радуясь за внучку.
Котёнок тоже обедал: бабушка налила ему в мисочку молока, и он довольно лакал, блаженно закатывая глаза. Налакавшись, забрался к бабушке на колени и благодарно замурлыкал.
— А он кто, мальчик или девочка? — спросила бабушка у мамы. — И как его зовут?
— Мальчик. А назовут его пусть ребята.
— Мы сначала посовещаемся, а потом объявим своё решение, — сказала Алиса, и Дениска с Лёней согласились.
— Только долго не тяните, а то плохо ему, маленькому, без имени, — попросила бабушка.
— Мы прямо сейчас пойдём в штаб и придумаем, — предложила Алиса.
Ребята взяли котёнка и отправились на чердак. На середине пути Дениска вернулся в столовую и спросил:
— Бабуль, ты не обидишься на то, что я сейчас скажу?
— Нет, внучок, не обижусь.
— Мам, я так по папе соскучился, мне так хочется домой — прямо ужас какой-то! — и Дениска снова повис у мамы на шее.
— Ой, господи, на что же тут обижаться, — рассмеялась бабушка. — Папа он и в Африке папа.
— Ты у меня самая клёвая бабушка, — Дениска чмокнул её в щёку и побежал наверх.
Там уже показывали котёнка Еремейке. Домовой сиял от счастья:
— Ну, мальцы, ну потешили! Ай, спасибо, робятки! Пушистый-то какой! Таперича мне надобно хорошую гребёнку — буду шёрстку ему расчёсывать.
— Будет тебе расчёска, — пообещала Алиса. — Сейчас речь не о том. Бабушка сказала придумать ему имя. Вот мы и решили: раз это твой котёнок, как ты назовёшь, так и будет.
— Ладно. Только давайте вместе назовём, чтоб всем имя поглянулось, — предложил Еремейка. — Давайте Васькой кликать будем.
— Нет, что-то мне не нравится, — не согласилась Алиса. — Он породистый кот, редкий, вот и имя нужно необычное. А Васькой у нас каждого третьего кота зовут. Надо присмотреться к нему, к характеру, и уже тогда давать имя.
— Он персидской породы, очень пушистый и необычного цвета, — сказал Лёня, глядя на котёнка. — Ещё он спокойный и любит покушать — вон, сколько молока умял.
— Давайте назовём Людоедом, — предложил Дениска.
— Ну, ты тоже скажешь, — возмутилась Алиса. — Может, Каннибалом?
— Это ещё кто? — спросил Дениска.
— Человек, который людей ест, то же самое, что людоед, — ответил Лёня.
— Фу, какая гадость, — поморщился Дениска. — Я имел в виду, что он прожорливый, но ест только молоко и другие продукты.
— Давайте его Абрикосом кликать будем — он же цветом аккурат как абрикос, — снова предложил Еремейка.
— Может, ещё Чесноком? — рассмеялся Дениска.
— Я предлагаю назвать Антоном, — сказала Алиса. — Смотрите: и цветом рыжеват, и покушать любит, как Антошка из мультика. И имя хорошее, а ласково можно звать Тоша.
— А че, мне по душе, — похвалил домовой.
— И мне!
— И мне!
Так и придумали имя пушистому котёнку. Оно понравилось всем, а особенно Еремейке и бабушке.
Уже вечером ребята пошли знакомить котёнка с Мамаем — вернее, Мамая с котёнком. Сначала показали издалека: поднесли Антошку к будке, но держали на руках, чтобы пёс не укусил его с непривычки. Мамай сидел на цепи и глядел на пушистый комочек с огромным интересом — уши встали торчком, хвост замер, только нос ходил ходуном.
— Это Антошка, знакомься, — представил котёнка Дениска.
Мамай шагнул вперёд, цепь натянулась. Он потянулся мордой и засопел — втягивал незнакомый запах, перебирая ноздрями, будто пробовал воздух на вкус.
— Ты не должен его обижать, он ещё маленький и глупый, — строго сказала Алиса.
— И вообще ты должен его защищать, пока он не подрастёт и не сможет быстро бегать и лазить по деревьям, — добавил Лёня.
Котёнок до этого сидел спокойно, но вдруг заметил собаку — и тут же выгнул спину, зашипел, шёрстка встала дыбом. Мамай от неожиданности отпрянул, жалобно заскулил и облизнулся. Глаза его блестели, но не зло — скорее радостно и удивлённо.
— Ты что, съесть его хочешь, раз облизываешься? — насторожился Дениска. — Нельзя!
Мамай склонил голову набок, тихонько тявкнул и снова потянулся носом к котёнку — мягко, осторожно, будто спрашивал разрешения.
— Смотри-ка, он ему понравился, — сказала Алиса. — Значит, подружатся.
Вечером, когда все уже спали, котёнок Антошка выскользнул из Алисиной спальни в дверную щель и направился к лестнице на чердак. В доме было тихо, только половицы чуть поскрипывали под мягкими лапками.
Ступеньки для маленького котёнка были просто огромными. Он замирал перед каждой, прижимался к дереву животом, потом подпрыгивал, цеплялся коготками и подтягивался. Один раз лапа соскользнула, Антошка пискнул, но удержался и полез дальше.
Осилив наконец последнюю ступеньку, он припал к чердачной двери и тихонько мяукнул.
Дверь приоткрылась, и раздался знакомый шёпот:
— Пришёл, наконец, а я уж было заждался тебя совсем.

Глава 36
Дорога домой

Оставшаяся до отъезда неделя пролетела со скоростью света. Наконец наступил день отъезда. Ещё накануне ребята сходили на русалочье озеро и попрощались там со всеми друзьями, которых обрели за это необычное лето. Было немного грустно, но утешало то, что расставались они только до следующего лета.
Вещи были упакованы, и дети поднялись на чердак прощаться с домовым.
— Ну что, уже уезжаете? — спросил грустно Еремейка. — Нам будет шибко не хватать вас.
За эту неделю они окончательно сдружились с Антошкой и теперь были просто не разлей вода.
— Мы же не навсегда, — утешал друга Дениска. — На следующие каникулы снова приедем.
— Мы теперь всегда будем приезжать к тебе, с тобой было очень интересно, — присоединился Лёня.
— Мы тоже будем скучать по тебе, — сказала Алиса. — Как вспомню, что я не хотела ехать сюда, прямо плохо становится. Запросто могла никогда не узнать ни о тебе, Еремейка, ни о русалочках, ни о лешем, ни об эльфах и всех остальных. Молодец мама, что всё-таки заставила меня сюда приехать.
— Теперича попробуйте тока не приехать, — Еремейка в шутку погрозил кулачком.
Алиса протянула Еремею прозрачный пакет, в котором лежало что-то красное, и сказала:
— Это тебе.
Домовой с нескрываемым интересом вынул содержимое и развернул. Это был великолепный красный шарф — как раз того размера, который был нужен Еремейке, — и тёплые пушистые носки.
— Это чаво, мне чаволь? — спросил он с дрожью в голосе. — Ой, какова ляпота! Ей, кумачовый-то какой! И тёплые носочки на мои стареньки ножки. Спасибо! Мне ещё никтось и никадысь не дарил подарков.
Еремейка стянул с шеи свой старый шарфик и надел новый. Он был в самый раз: не болтался по полу и не нужно было десять раз обматывать вокруг шеи.
— А носки припрячу до зимы, — он благодарно посмотрел на Алису.
— Это тоже тебе, — сказал Дениска и протянул красивую новую расчёску. — Будете расчёсываться с Антошкой на пару.
— Ой, малец, спасибо! Спасибо, свет ты мой, Дениска!
— И это тоже тебе, — сказал Лёня и протянул новую сувенирную колоду карт. — Алиса ведь заберёт свой ноутбук, так ты из карт будешь раскладывать любимые пасьянсы.
— Спасибо, Лёньча, сердешный ты мой! Спасибо, родимые!
Они попрощались и спустились вниз, где уже ждала заведённая машина, загруженная сумками и бабушкиными гостинцами. Все попрощались с бабушкой, расселись по местам и тронулись в путь-дорогу. Машина развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы выехать со двора. Ребята приникли к окошкам и махали бабушке на прощание. Дениска поднял глаза к чердачному окошку и увидел там домового, державшего на руках котёнка и махавшего им концом своего нового красного шарфа.
К вечеру добрались до дома дяди Вани, где их уже ждали. Ванюша, Саша и Алёнка выскочили на крыльцо, едва заслышав шум мотора. Радостная суета, объятия, вопросы наперебой — казалось, и не уезжали вовсе. Переночевали в тесноте, да не в обиде: дети уснули вповалку на расстеленных одеялах, и только мама, дядя Серёжа, дяяй Ваня и тётя Маруся ещё долго сидели на кухне, говорили о чём-то взрослом.
Утром, после быстрого завтрака, снова в путь. Дядя Ваня повёз вещи на вокзал на своей машине, остальные пошли пешком, благо до станции было недалеко. Пешком, потому что вся семья дяди Вани пошла провожать дорогих друзей. На перроне мама обняла каждого по очереди и сказала, что всегда будет рада, если они заглянут в гости. Алёнка всплакнула, а Ванюша крепился и всё совал Дениске на прощание то конфету, то значок с корабликом.
Разместились в купе. Поезд тронулся, и за окном поплыли знакомые перелески, поля, деревеньки — только теперь в обратном порядке. Так как ехали впятером, дяде Серёже досталось место в соседнем купе, но он весь день до самого вечера просидел у них и только ночевать ушёл к себе. Верхние полки на этот раз заняли Дениска с Лёней, чему оба были несказанно рады.
На следующий день мама, Алиса и Дениска добрались до места назначения, а дядя Серёжа с Лёней отправились на автобусную станцию — их автобус отходил через полтора часа. До их городка езды было ещё три часа. Мама предложила им заехать погостить, но Лёня так торопился к маме и к сестрёнке, что вежливо отказался, а дядя Серёжа сказал:
— Вот переедем к новому году в ваш город, ещё надоедим друг другу.
Мама обняла его и сказала:
— Да разве такое может случиться, эх ты, дурачок.
Они взяли такси — каждый себе — и разъехались в разные стороны.
— Что-то мне совсем грустно стало, — сказал Дениска, и на глазах у него выступили слёзы.
Мама прижала его к себе, поцеловала в макушку:
— Расставаться всегда грустно.
Но грустил Дениска недолго. Скоро они подъехали к дому, и папа, который только что пришёл с работы и ждал их на балконе, бегом спустился вниз.
— Папуля! — Денискиной радости не было предела.
— Дениска! Алиса! Наконец-то вы дома. Без вас так скучно было. Никто не шумит, не скачет по квартире, никаких проблем. Нам с мамой даже кушать неинтересно было без вас.
— Ну, сейчас накушаешься наконец-то за всё лето, — заверил его Дениска.
— Напомнили больному о здоровье, — сказала Алиса.
— Ну чего ты, Алиса, ведь и вправду кушать хочется, — надул губы Дениска.
— Не слушай её, сынок, она и сама уже кушать хочет, — сказала мама. — Сейчас поднимемся, и я вам такой ужин сбацаю — объедение.
Ужин действительно был славный, а самое главное — папа купил двухкилограммовое мороженое, политое клубничным джемом. Алиса и Дениска его очень любили и целое лето не ели, и оно пошло на ура.
За ужином Алиса и Дениска без умолку рассказывали о том, как хорошо они провели каникулы. Алиса всё время боялась, как бы Дениска не проговорился о домовом и остальных, но этого не случилось. Видимо, Дениска всё-таки научился держать язык за зубами и немного думать, прежде чем говорить. Только один раз, когда папа, накладывая добавку, вдруг сказал: «А вы, я гляжу, повзрослели за это лето. Оба», — Алиса и Дениска быстро переглянулись. Никто из взрослых этого не заметил.
Пришло время ложиться спать. Когда все уснули, Дениска прокрался босиком на кухню. Он открыл холодильник и достал оттуда тарелку с нарезанными колбасой и сыром, поставил её на стол, потом достал банку малинового варенья. У него долго не получалось открыть крышку, но Дениска справился и поставил банку рядом с тарелкой. Потом он полез в шкаф и высыпал горсть кедровых орешков — положил их рядом с остальными гостинцами. Всё это он проделал, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить маму и папу, а когда закончил, тихонько прошептал:
— Это тебе, домовёнок, подарки из заповедного леса от нас. Угощайся на здоровье.
Он уже хотел уйти, как вдруг почувствовал: в кухне что-то изменилось. Не звук, не движение — тёплая волна прошла по воздуху, будто кто-то невидимый выдохнул совсем рядом. Пахнуло сухими травами и летней пылью — так пах чердак в бабушкином доме. А потом банка с малиновым вареньем тихо звякнула, словно по ней провели пальцем.
Дениска замер.
Один кедровый орешек катнулся по столу и замер на самом краю, покачиваясь.
И тишина. Плотная, но уже не пустая — живая.
Дениска улыбнулся в темноту и на цыпочках пошёл обратно в комнату. У самого порога остановился, оглянулся на стол. Ему показалось — или нет? — что на скатерти, прямо перед банкой с вареньем, лежала крохотная тень, которой не могло там быть. Но в следующий миг лунный свет скользнул дальше, и тень исчезла.
Дениска забрался под одеяло. Сердце колотилось радостно и быстро. Значит, и здесь, в городе, в обычной квартире, тоже есть место чуду. И впереди ещё столько всего.