Магос

Летними вечерами Караморов любил заходить во двор, где провел свое детство. Именно вечерами – только в это время, когда дома прячутся в зеленой гуще листвы, шелестящей под тихим ветром, а солнечные лучи неярко таинственно освещают всё вокруг, приходило ощущение чего-то давно ушедшего, но такого близкого, напоминающего о многом… Он проходил мимо качелей, горки и турника, которые теперь были гораздо меньше, останавливался под липой, приятно пахнущей мёдом, и чувствовал, как солнечные лучи тихо касаются щек и волос. В вечернем воздухе голоса детей и взрослых звучали особенно четко, но это ничуть не отвлекало от воспоминаний – напротив, делало их более яркими. В памяти всплывали образы давних сказок: принцессы, драконы, замок на стеклянной горе… «Там, в горах живет жар-птица, с перьев свет ее струится…» – вспоминались строки песни из известного сказочного фильма. Солнце казалось такой жар-птицей, оно светило приветливо – яркое, как марокканский апельсин. В детском саду на полдник давали такие апельсины. На боку у них красовался черный ромбик с надписью «Maroc». Поскольку латиницы он не знал, то читал по-русски – «Магос». «Магос» представлялось ему  каким-то волшебным словом, открывающим дверь в волшебный мир…
Вот и в этот вечер Караморов проходил по двору, предаваясь воспоминаниям. Но что это? Окна квартиры, где он раньше жил, сейчас смотрели пустыми глазницами окон. Что здесь случилось? Пожар? Не похоже, чтобы что-то горело. Как подсказка послышался пронзительный визг электродрели.
- Ремонт делают, который день уже   – подошла невысокая, полноватая женщина, видимо, соседка. – Совсем доконали.
Караморов молча кивнул, как бы соглашаясь, а сам двинулся дальше. Ремонт, конечно, вещь нужная, себя бы тоже надо «подремонтировать», но… Но эта страна, куда он каждый раз мысленно возвращается, она ведь не только в этом дворе – она с тобой. Везде и всегда.
- Папа, куда ты уходишь так часто? – спросила его дочка, когда он вернулся домой.
- В другую страну, дочка.
- А она далеко?
- Далеко. Но совсем рядом.
Летними вечерами Караморов любил заходить во двор, где провел свое детство. Именно вечерами – только в это время, когда дома прячутся в зеленой гуще листвы, шелестящей под тихим ветром, а солнечные лучи неярко таинственно освещают всё вокруг, приходило ощущение чего-то давно ушедшего, но такого близкого, напоминающего о многом… Он проходил мимо качелей, горки и турника, которые теперь были гораздо меньше, останавливался под липой, приятно пахнущей мёдом, и чувствовал, как солнечные лучи тихо касаются щек и волос. В вечернем воздухе голоса детей и взрослых звучали особенно четко, но это ничуть не отвлекало от воспоминаний – напротив, делало их более яркими. В памяти всплывали образы давних сказок: принцессы, драконы, замок на стеклянной горе… «Там, в горах живет жар-птица, с перьев свет ее струится…» – вспоминались строки песни из известного сказочного фильма. Солнце казалось такой жар-птицей, оно светило приветливо – яркое, как марокканский апельсин. В детском саду на полдник давали такие апельсины. На боку у них красовался черный ромбик с надписью «Maroc». Поскольку латиницы он не знал, то читал по-русски – «Магос». «Магос» представлялось ему  каким-то волшебным словом, открывающим дверь в волшебный мир…
Вот и в этот вечер Караморов проходил по двору, предаваясь воспоминаниям. Но что это? Окна квартиры, где он раньше жил, сейчас смотрели пустыми глазницами окон. Что здесь случилось? Пожар? Не похоже, чтобы что-то горело. Как подсказка послышался пронзительный визг электродрели.
- Ремонт делают, который день уже   – подошла невысокая, полноватая женщина, видимо, соседка. – Совсем доконали.
Караморов молча кивнул, как бы соглашаясь, а сам двинулся дальше. Ремонт, конечно, вещь нужная, себя бы тоже надо «подремонтировать», но… Но эта страна, куда он каждый раз мысленно возвращается, она ведь не только в этом дворе – она с тобой. Везде и всегда.
- Папа, куда ты уходишь так часто? – спросила его дочка, когда он вернулся домой.
- В другую страну, дочка.
- А она далеко?
- Далеко. Но совсем рядом.