Книга 12. Начало Русского государства

Луцьян, ставший доверенным лицом и советником Ивана III, не только участвует в важных государственных делах, но и становится неотъемлемой частью семьи правителя. Его проницательность и верность помогают государю в непростые времена, когда решается будущее всей Руси...

В гостях у Дракулы
В январе 1848 года Лучьян с тремя мальчиками — внуком Костей, правнуком Афоней и слугой Ивлием — приехал в Румынию, в местечко Бран под Брашовом к своему старому знакомому — графу Дракуле, которого не видел почти четыре века…
Дилижанс подкатил к возвышавшемуся над скалами замку с серыми стенами и красными крышами зданий. Путники вышли из кареты. Когда рассчитались с возничим и тот уехал, четверо гостей Трансильвании ещё некоторое время оглядывали горы с покрывшими их рощами и покрасневшую луну на горизонте, затем двинулись к воротам.
— Вы поняли мой наказ? — спросил у мальчиков Лучьян.
— Да, мы не должны отходить от тебя далеко, — ответил Афоня.
— Правильно. В замке опасно, знайте это. Дракула — вампир, и многие из его гостей — такие же, поэтому будем держаться вместе.
— Дедушка, а как узнать, человек — вампир или нет? — спросил Костя.
— Иногда это бывает очень трудно сделать, — задумался Лучьян. — Но самые типичные признаки вампира вам, наверное, известны: он боится чеснока и соли, не отражается в зеркале, не прикасается к священным предметам. Вы не забыли элементарные выражения из языка вампиров, которым я вас научил?
Мальчики покачали головами.
— Главное — не бойтесь Дракулу. Он вас не тронет. Можете говорить при нём о чём угодно, главное — не обманывайте его, он больше всего не любит лжи.
Лучьян громко постучал в ворота. Тут же со скрипом отодвинули несколько тяжёлых задвижек, и гости увидели слуг, лакеев. Те разбежались, и навстречу путникам вышел высокий лысый старик с морщинистым лицом и длинными седыми усами, держа в руках серебристый фонарь.
— Bine a;i venit, dragi oaspe;i! — улыбнулся он.
Мальчики сняли шапки и кивнули в знак приветствия.
— Да не снимайте вы шапки, простудитесь! — засмеялся Лучьян. — Они, наверное, вспомнили легенду, в которой ты прибил послам фуражки к головам гвоздями, когда те не сняли их!
— Нет, нет, сейчас зима, простудитесь! — теперь на ломаном русском сказал граф. — Да это ведь сам Лучьян!
— Он самый, он самый, — закивал тот. — Четыреста лет не виделись! Как ты поживаешь?
— Ничего идут дела, ем я мёртвые тела! — и Дракула разразился таким хохотом, что, казалось, горы содрогнулись.
— Он шутит, как всегда, — шепнул мальчикам Лучьян. — Не волнуйтесь. Позвольте вас познакомить. Это мои мальчишки — Костя, Ивлий и Афоня. А это тот самый легендарный Дракула. Мы хотим побеседовать для статьи в русской газете с одним из твоих гостей — графом Гоффманом. Он приедет сегодня?
— Он уже здесь, — Дракула указал рукой на окна замка, в которых горел свет. — Пир в самом разгаре! Проходите, не задерживайтесь на пороге! Всё моё внимание будет уделено дорогим гостям!
Хозяин провёл Лучьяна и мальчиков в огромный зал, где пировали за столом знатные люди. Звучала медленная музыка, и под неё танцевали пары. Дракула усадил прибывших гостей на свободные места, познакомил со своими друзьями. Среди них был и граф Гоффман — невысокий, щуплый старик с седой шевелюрой и широким гладко выбритым лицом.
— Дракула, у меня пропал кошель, — пожаловался он хозяину.
— Такого не может быть, — возразил тот. — Среди моих гостей нет воров. Проверь хорошенько все карманы.
— Я уже несколько раз проверил, — ответил Гоффман. — Он куда-то исчез!
— Очень странный случай, — пожал плечами Дракула. — Ладно, я возмещу тебе пропажу. Сколько денег было в кошеле?
— Около трёхсот дукатов.
— А точнее?
— Двести девяносто пять.
Дракула приподнял длинную скатерть, поднял кошель, лежавший на полу, открыл его и пересчитал деньги в нём:
— Вот он. Я просто проверял тебя. Там действительно была названная тобою сумма. А если бы ты мне соврал — то оказался бы вместе с ними, — хозяин указал на виселицу в другом конце зала, на которой болтались мертвецы.
Наши путники только сейчас увидели её, и им стало не по себе…
— Дракула, нам уже пора, — заторопился Лучьян. — Спасибо тебе за приём.
— Как, вы уже уезжаете? — опечалился граф. — Так быстро? Нет-нет. Я должен показать вам свой замок.
— Может, как-нибудь в другой раз? — засомневался Лучьян.
— Нет, нет, идёмте, — Дракула повёл гостей в свой кабинет.
Они прошли в ярко освещённую лампами комнату с письменным столом, затем посетили библиотеку, где было множество книг по экономике, политологии, истории, географии и другим дисциплинам. Потом вернулись в кабинет, служанка принесла всем чаю, и Дракула с Лучьяном стали вспоминать давние времена, а мальчики с интересом слушали их.
Воспоминания
Лучьян планировал прибыть на Русь, но из-за неполадок в корабле сел западнее, в Румынии. Там спрятал судно и узнал у жителей, что это за местность.
Только собрался идти на Русь, как взяли его за какую-то кражу, к которой он не имел никакого отношения. Привели к самому господарю Владу III Цепешу, по прозвищу Дракула, тот побеседовал с ним и убедился, что старик не виновен. Заметив, что Лучьян — очень мудрый человек, Дракула предложил ему стать советником при дворе. Наш герой согласился, так как знал, что Лесмьян и Эл находятся здесь, в Европе, и хотел разыскать их.
Он провёл при дворе Дракулы шесть лет, был свидетелем многих преступлений этого правителя, которые позже вошли в сказания. Лучьяну удалось узнать о местопребывании своего брата и друга и начать переписываться с ними. Они находились в Англии, участвовали в войне Алой и Белой розы.
«Здесь идёт борьба двух родов — Ланкастеров и Йорков, — писал Лесмьян. — Столько крови мы не видели никогда. Эта война стала сплошным кровавым месивом, все предают, убивают друг друга, и мы невольно оказались втянутыми в ужасную расправу…»
На вопрос брата о его жизни Лучьян отвечал:
«Живу при дворе румынского господаря. Не знаю, когда удастся отсюда выбраться — кажется, что меня здесь силой удерживают. Правитель пытается искоренить воровство в стране, но слишком уж строгое наказание он придумал за это: сажать на кол. Увидев, какие орудия его приближённые используют для пыток, я был потрясён. Сознаюсь, мне жутко здесь. У Цепеша к тому же много странных привычек. При дворе стали исчезать люди, пропали без вести послы венгерского короля…»
Лучьян отговаривал Дракулу от принятых им жестоких мер, но тот остался непреклонен. Считая своего советника занудным стариком, господарь лишний раз не привлекал его к государственным делам.
Началась война между Владом Цепешем и турецким султаном Мехмедом II. Первое время перевес одерживал султан, он отправил к своему противнику посла, требуя дани. Дракула ответил, что не только выплатит её, но и со всем воинством пойдёт на службу к турецкому правителю. Тот поверил и велел жителям своей страны встречать его хлебом-солью. Однако коварный Дракула, придя с войском к туркам, стал разорять и разграблять их поселения, не щадя никого. Затем вернулся к себе и сказал приставам султана: «Идите и поведайте правителю вашему обо всём, что видели: как смог, послужил ему. И, если люба ему моя служба, готов и ещё так же служить, сколько сил моих станет».
Неожиданно приехал Эл из Греции, где ему ссудили огромную сумму золотом. Она требовалась для того, чтобы освободить из плена Лесмьяна, и была занята у его богатого друга. Эл встретился с Лучьяном, поговорил, они поужинали вместе. Очень устав с дороги, гость бросил свой воз на улице, забыл о нём и лёг спать в комнате у друга. Утром он обнаружил, что с телеги украли сто шестьдесят золотых дукатов. Сообщил об этом Дракуле, тот дал слово, что пропажу найдут, и приказал искать вора по всему городу. И велел взять из своей казны сто шестьдесят один дукат и положить на воз. Пересчитав деньги, Эл вернул правителю лишнее. И тот сказал ему, когда привели вора с похищенным золотом: «Иди с миром! Если бы не сказал мне о лишнем дукате, то посадил бы и тебя на кол вместе с этим вором».
Эл торопился — ему надо было срочно вызволять Лесмьяна из плена. Лучьян решил ехать с другом, но Дракула приказал стражникам никуда его не пускать, и старик понял, что попал в неволю. «Отправляйся быстрее, освободи моего брата! — сказал он Элу. — Со мной ничего не случится». «Я вернусь», — пообещал тот и уехал.
Когда на Влада пошёл войной венгерский король Матьяш I, Лучьян, воспользовавшись паникой господаря и суматохой при дворе, сбежал. Дракула был выдан противнику и брошен в темницу в Вышеграде. Там он провёл двенадцать лет. Король предложил ему принять католичество — тогда можно будет вернуть его на престол. Тот согласился. Матьяш вновь сделал пленника господарем и выдал за него замуж свою сестру. У них в браке родились два сына.
Однако война между турками и румынами не прекратилась. Когда османы совершили очередной набег на земли противника, Цепеш скрылся, пропал без вести, и пошли слухи, что он погиб. Король забрал сестру и племянников к себе.
Побродив по Балканскому полуострову, Дракула вернулся в Румынию. Он решил жить тихо, незаметно, взяв прозвище как официальное имя, не возвращаясь на престол. Построил свой замок, занялся торговлей, разбогател. И теперь был очень состоятельным человеком, имел дома в Румынии, Болгарии, Сербии, Венгрии, Греции и других странах.
Тайна перстня Дракулы
После беседы Лучьяна с Дракулой, а затем с Гоффманом Костю начало клонить ко сну. Он недоумевал: почему дедушка так рвётся уехать? Мальчик даже забыл про виселицу с покойниками, увиденную недавно.
Лучьян тоже очень хотел спать и, оставив доводы разума, согласился остаться на ночь в замке. И хозяин выделил гостям комнаты, в которых они расположились.
— Могу порекомендовать тебе отличное средство для накопления энергии за ночь, — сказал Гоффман Косте. — Ты ведь хочешь просыпаться всегда бодрым и полным сил?
— Да. А разве есть такое средство?
— Есть. Пойдём со мной.
Он провёл мальчика в потайную комнату, где стояло несколько гробов, и открыл крышку одного из них.
— Здесь спят вампиры. Они заряжаются энергией. Полезай в этот ящик и ничего не бойся. К утру взбодришься, будешь очень хорошо себя чувствовать.
Костя постоял, подумал.
— Не знаю… Это плохая примета.
— Брось ты, все приметы выдумали, — махнул рукой Гоффман. — Полезай, полезай. Отлично выспишься.
Сон так сморил Костю, что у него не осталось ни сил, ни желания спорить и он молча полез в ящик. И, оказавшись там, мгновенно уснул.
***
Он спал так крепко, что, очнувшись, не мог понять, где находится. Потом вспомнил, как со спутниками прибыл в замок Дракулы…
Откинув крышку, Костя вылез из гроба и осмотрелся. Темно, тихо… Не слышно ни шума, ни голосов…
Мальчика охватил панический ужас, и он выбежал из комнаты. Мечась по коридору, никак не мог найти выход. Дёргал двери, но они были заперты. Он понял, что стал узником в этом замке. Где же его спутники?!
Вот скрипнула одна дверь, и Костя прижался к стене. Мимо него с закрытыми глазами прошёл Дракула, вытянув вперёд руки. Мальчик, словно загипнотизированный, последовал за ним. Тот отпер какую-то дверь, стал спускаться вниз по лестнице.
Выйдя на улицу, хозяин направился к флигелю, обошёл его стороной… и куда-то исчез. Выбежавший за ним Костя растерянно протёр глаза, огляделся.
Он двинулся по улице и… провалился куда-то. Даже ничего не успел подумать, осознать, как очутился в каком-то мрачном городе, с тёмными, чуть подсвеченными фонарями зданиями. Пешеходы были прозрачными, они не шли, а плыли по воздуху… Призраки! Костя очень испугался, однако не стал прятаться и побежал по узенькой улочке. «Подземный город! — думал он. — Ничего себе!..»
И, свернув за угол, едва не столкнулся с Дракулой. Тот чудом не заметил его, идя уже с открытыми глазами. Но, видно, что-то почувствовав, граф прибавил шаг, а потом двинулся рысцой.
Костя проследовал за ним. Дракула свернул в какой-то тупик. Не чувствуя подвоха, мальчик бросился за графом… и снова куда-то провалился — отодвинулась плита, и он, зацепившись за какую-то перекладину, повис над пропастью, дна которой не было видно…
— Ты думал, что перехитрил меня? — склонился над ним Дракула. — Здесь много таких ловушек! Тебя ждёт смерть, путник! Прощай!
— Вытащите меня! — в панике закричал Костя.
Но граф уже ушёл…
***
Лучьян со свечой в руке бродил по коридору, ища выход. Ивлий и Афоня следовали за ним.
— Вот поэтому я и не хотел здесь оставаться, — бормотал старик. — Дракула делает своих гостей пленниками, а потом умерщвляет их. Возможно, он до сих пор обижается на меня за то, что сбежал от него четыре века назад, и я не хочу, чтобы вы пострадали тоже. Не беспокойтесь, мы найдём выход из этого замка. Куда же пропал Костя?..
Он стал дёргать ручки дверей, и одна из них неожиданно со скрипом отворилась… Путники вошли в тёмную комнату, занавешенную шторами, и Лучьян при свете догоравшей свечи разглядел на комоде нечто блестевшее.
— Это же… перстень Дракулы! — старик взял кольцо. — Антиквариат, отлитый ещё в 1453 году. Граф говорил, что в нём заключена его вампирская мощь.
— Этот перстень надо уничтожить! — воскликнул Афоня. — Сейчас же!
— Сначала нужно выбраться отсюда, — вздохнул Лучьян и положил перстень в карман рубашки. — Идёмте.
Они долго ещё петляли по коридорам в поисках выхода. И, когда уже стало светать, обнаружили чёрный ход и благополучно выбрались из замка.
— Надо ехать в Брашов, — сказал Лучьян, — найти там кузнеца, чтобы он расплавил это кольцо. Тогда Дракула перестанет губить людей.
Путники открыли ворота. Мальчики разместились в дилижансе, старик сел на место кучера, пришпорил коней, и те помчались в город.
***
В Брашове им удалось совершить задуманное, и обратно они возвращались в тревоге за Костю, пропавшего неизвестно куда.
У ворот замка их встречал хозяин. Солнечный свет, который падал на него, уже не мог принести ему вреда — граф сделался обычным человеком. Из ворот вышел Костя, уцелевший после похождений в Подземном городе. Дракула вовремя перестал быть вампиром и вытащил его из пропасти.
— Милости прошу ко мне на завтрак, — улыбался старик.
— Ты не сердишься за перстень? — удивился Лучьян.
— Нет. Хотя это и было моё главное украшение, оно приносило мне одни беды и страдания. Из-за него я загубил много людей. И сейчас будто очнулся после долгого кошмарного сна…
…Из замка Дракулы исчезли все вампиры. И наши путники спокойно позавтракали и, попрощавшись с хозяином, уехали.
Детство и юность княжича Ивана
Детство будущего великого князя Ивана проходило в тяжёлые годы княжеских усобиц. Его отец Василий II враждовал с двоюродными братьями — Василием Косым и Дмитрием Шемякой.
Они воевали в разных землях, сжигая целые селения, беря в плен людей, уничтожая пашни и посевы. Ордынцы совершили очередной набег на Русь, взяли в плен великого князя, потом отпустили за огромный выкуп.
В междоусобной борьбе князья жестоко расправлялись друг с другом. Сначала Василий Васильевич взял в плен Василия Косого и ослепил его. Потом Дмитрий Шемяка захватил Москву и велел выколоть глаза двоюродному брату. Но московское боярство и духовенство вернули престол Василию II, прозванному «Тёмным». Шемяка бежал в Новгород и там отравился ядом. На этом война закончилась.
Одним из воспитателей Ивана был старый монах Троицкой обители Елизар. Он оберегал мальчика во время страшных усобиц и нашествия татар, обучал его грамоте, воспитывал с огромной любовью. В юности Елизар участвовал в Куликовской битве, воевал с полчищами Тохтамыша. И теперь рассказывал Ване про Лучьяна, который бился бок о бок с ним. Княжичу хотелось познакомиться с этим легендарным человеком, но воспитатель говорил, что он теперь странствует где-то очень далеко…
В семь лет Иван был обручён с троюродной сестрой — пятилетней тверской княжной Марией, а в двенадцать — женился на ней. Этот брак устроили для того, чтобы улучшить отношения московского и тверского князей. В шестнадцать лет Мария родила сына, которого назвали тоже Ваней.
При Василии II укрепилась великокняжеская власть, почти не осталось мелких уделов в Московском княжестве. Ещё больше он подчинил себе Суздальско-Нижегородское княжество, Новгород, Псков и Вятку. Был разорван союз православной церкви с католической, заключённый на Флорентийском соборе 1439 года. Князь сделал митрополитом русского епископа Иону, тем самым провозгласив независимость Русской церкви от константинопольского патриарха и укрепив международное положение Русского государства.
Елизар ненадолго пережил бабушку Ивана Софью Витовтовну и умер, когда княжичу исполнилось четырнадцать лет. Он оставил послание «потомкам» — то есть всему человечеству, — в котором призывал жить в мире и согласии, любить друг друга.
Василий не платил татарам дани, а когда они совершали походы на Русь, побеждал их в битвах. В Крыму появилась новая Орда, первым ханом которой был Ази-Гирей, потомок Чингисхана, и последующие правители тоже назывались Гиреями.
Великий князь, опасаясь заговора, отдалился от бояр и сблизился с татарами. Многие из них, побеждённые в усобицах, просили у него убежища. Одному татарину, по имени Касим, он предоставил в удел Городец на Оке — с тем, чтобы татары несли сторожевую службу на границе. Их прозвали «казаками». Позже они участвовали в походах московских князей на Литву и Новгород и отличились не только храбростью в битвах, но и жестокостью к врагам.
Василий II скончался в 1462 году, когда Ивану было двадцать два года. Тот ещё в девять лет стал соправителем отца, помогал ему вести государственные дела, ходил в военные походы. Поделив между сыновьями русские города, великий князь оставил жене Марии Ярославне большую часть своего наследства.
Первые годы княжения
Вскоре после смерти Василия II в Москву прибыл Лучьян, Лесмьян, освобождённый из плена, и Эл. С почестями встретил их новый московский князь Иван III — высокий, худой мужчина с карими глазами и тёмно-русыми волосами и бородой. На пиру путники познакомились с его семьёй — матерью, братьями и сёстрами, женой и сыном.
Потом Лучьян рассказал Лесмьяну и Элу о своих полётах в другие звёздные системы. В межзвёздном пространстве он столкнулся с астероидами, корабль был сломан, топливо закончилось, но удалось связаться с системой Антарес, и её спасательная служба нашла судно и благополучно доставила вместе с ним самим в Грайюнкм. Альфа Центавра вступила в Союз Объединённых систем, а Солнечная система — нет. Принятые в Союз системы платили огромные взносы и во многом зависели от системы Бетельгейзе, и миллиарды жителей Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна прислали Лучьяну петиции и письма, в которых просили не вступать в него, заверяя, что в случае вторжения захватчиков смогут сами защитить Солнечную систему. Он выполнил их просьбу.
Во время кратковременного пребывания в Грайюнкме наш герой продегустировал эликсир знаменитого доктора Маккола Дьюиса. Это снадобье замедляло старение организма и продлевало жизнь человека на неопределённое количество лет.
От Ивана III Лучьян узнал события последних лет на Руси. Лесмьян дал ему прочитать свой дневник, который долгие годы вёл за границей.
Два брата стали приближёнными великого князя, Эл занялся воспитанием его маленького сына Ивана. Лесмьяну и Элу предстояло вернуть огромный долг греческому другу. Лучьян отдал им все свои сбережения, но это была лишь малая часть нужной суммы…
Первые годы правления Ивана прошли тихо и мирно. Князь приглядывался к своему окружению, учился управлять всем, укреплял войско. Измельчавших удельных князей он сделал московскими боярами, а их вотчины — поместьями. Лучьян, Лесмьян и Эл стали первыми его советниками.
Заработав нужную сумму, Лесмьян и Эл уехали в Грецию отдавать долг. Они прежде рассказывали Лучьяну об их греческом друге — Константине Солонисе, потомке Дионисия Ахенского — слуги Карла Великого. Он жил в роскошном доме в Афинах, занимался торговлей, много путешествовал. Был другом недавно скончавшегося деспота Фомы Палеолога, брата последнего византийского императора.
В Москве тем временем скончалась жена Ивана, княгиня Мария Борисовна, прожив всего двадцать пять лет. Ходили слухи, что её отравили. Лучьян видел, что у мужа не было любви к ней и теперь смерть супруги не сильно опечалила его…
***
В том же году, 1467-м, началась Казанская война — Иван III хотел освободить русских людей, захваченных татарами в плен. Московское войско выступило в поход на Казань, к нему присоединились полки удельных князей и татары Касима. Однако из-за ударивших морозов все повернули обратно. Казанцы двинулись на Галич, попытались взять его штурмом, но безуспешно.
Иван III отправил одного из князей, Семёна Романовича, в поход на черемису. Там воины опустошили и сожгли деревушки, одних жителей перебили, других — увели в плен. Великий князь, находившийся во Владимире, послал с той же целью муромцев и нижегородцев на земли Казанского ханства. А татары совершали набеги на русские поселения.
В мае следующего года на Казань ходил отряд воеводы Ивана Руно, к нему присоединились воины из нескольких городов. Окружив татарскую орду с двух сторон, русские полностью уничтожили её.
Через несколько месяцев войско великого князя вновь ударило по Казани. Туда отправилась судовая рать по Волге из Нижнего Новгорода. Воины быстро захватили город и осадили крепость.
Брат Ивана III Юрий заключил от его имени мир с Казанью. Татар обязали освободить русских пленных, взятых ими за сорок лет.
Война с Новгородом
Новгород испокон веков жил обособленно от остальной Руси. Он был «мостом» между ней и Прибалтикой. Просторные новгородские земли раскинулись от Балтийского моря до Урала, от Белого моря до Волги.
Городом управляли бояре, называвшиеся «триста золотых поясов». В городскую казну поступали деньги с налогов и пошлин от торговых сделок. Хотя новгородская земля имела совсем небольшую армию, никто из русских князей ранее не смог подчинить её себе.
Иван III считал эту республику своей вотчиной, однако новгородцы не были согласны с ним. Великий князь посовещался с Лучьяном, тот выступил за объединение русских княжеств:
— Почти два с половиной века на Руси хозяйничают татары и литовцы. Если все русские земли объединятся, ты станешь управлять ими и все князья будут жить в мире и согласии, мы вместе сможем избавиться от врагов.
Псков также был на стороне Ивана III.
И тот начал готовиться к походу на Новгород. Отправил туда владыку Феофила, но жители не захотели его принимать. Узнав о намерениях великого князя, они обратились за помощью к Литве. К ним прибыл литовский князь Михаил Александрович со свитой.
Новгородское боярство раскололось на две группы. В первой, управляемой богатой вдовой посадника Марфой Борецкой и её сыновьями, стремились к союзу с Литвой. А во второй — выступали за укрепление связей с Москвой.
В мае 1471 года Иван III известил Новгород о начале войны. Полки отбывали туда из Москвы с разницей в несколько дней, и Лучьян ушёл с первым, который возглавляли князь Даниил Холмский и боярин Фёдор Хромой. Воеводы хотели выманить из города войско и перебить по частям. Сам великий князь с приближёнными выехал из столицы на две недели позже. Добравшись до Новгородской земли, дружинники по его приказу стали сжигать селения, уводить в плен и убивать людей.
Новгородцы, разделившись на несколько ратей, двинулись навстречу им, за озеро Ильмень. Воины Холмского овладели городом Русой и сожгли его. А оттуда пошли вдоль западного берега Ильменя к реке Шелони, где их ждала псковская рать. Однако внезапно повстречали новгородское войско. Вступив в бой, москвичи одолели противника и, избив, изувечив многих, отпустили. Потом так же легко разгромили другую новгородскую рать, приплывшую на судах. Лучьян отправился к Ивану III, находившемуся возле озера Коломно, и сообщил об этих двух победах.
Псковичи, придя в новгородскую землю, тоже стали её разорять. Они приблизились к реке Шелонь, куда прибыло и московское войско; на другом её берегу стояла новгородская рать. Уже стемнело, и все решили переждать ночь.
Утром один из отрядов Холмского переправился через реку на надутых кожаных бурдюках. И вновь завязалась сеча. Новгородцы, разбив противника, стали преследовать отступавших, и все переплыли на другой берег реки. Там их ждали в засаде остальные московские воины и татары. Они поразили большинство новгородцев стрелами, а остальных разгромили и обратили в бегство, многих настигли и взяли в плен.
Великий князь приехал в Руссу, когда туда уже привезли пленников и трофеи. Бедняков он велел отпустить, среднее и высшее сословия — доставить в Москву и бросить в тюрьму (позже их по просьбе владыки Феофила отпустили), а предводителей казнили.
Итоги войны были подведены в Коростынском договоре. По нему новгородцы присягали на верность Ивану III и обязались выплатить ему в течение года пятнадцать с половиной тысяч серебряных новгородских рублей. Внутреннее устройство города не менялось.
По возвращении в Москву великого князя и войско встречали толпы народа. Был устроен великий пир, на котором Лучьян выпил много хмельного мёда. Его огорчало, что покорение Новгорода стоило многих жизней. И вместе с тем он надеялся, что русский человек никогда больше не пойдёт войной на своего земляка.
Софья Палеолог
Ещё до войны Москвы с Новгородом папа римский Павел II предложил Ивану III через своего посла, того самого Константина Солониса, руку греческой царевны Софьи Палеолог. Византийскую империю уже давно захватили турки. Последний её император Константин XI погиб при штурме ими столицы — Константинополя. Его брат Фома Палеолог с семьёй жил в Морее (полуостров Пелопоннес), затем — на острове Корфу.
Монетных дел мастер Иван Фрязин поведал великому князю о красоте, уме и образованности царевны. И по его поручению привёз из Италии парсуну — портрет Софьи, круглолицей девушки с тёмными волосами и глазами.
В январе 1472 года за невестой отправили послов, с ними поехали Константин Солонис, Лесмьян и Эл, и всех с большими почестями встретили в Риме. Там Софья обручилась с представителем Ивана III — Фрязиным. Обряд получился необыкновенно пышным и торжественным. По словам одного из очевидцев, царевна была «очаровательна и прекрасна», «плащ из парчи и соболей, прикрывающий пурпурное платье, развевался на её плечах, сверкающее золотое украшение с жемчугом сияло в волосах». Папа римский уже считал девушку «королевой русской» и надеялся на помощь Москвы в борьбе с турками. Он дал за невестой большое приданое и отправил её со свитой на Русь.
Всюду, где она проезжала, ей были рады. В Ревеле Софью тепло принимали ливонские рыцари. А в Дерпте встретил с поздравлениями посол от Ивана III. В Псковской земле в честь неё устроили великий пир. Проведя здесь пять дней, она сказала на прощание жителям: «Спешу к моему и вашему государю, благодарю бояр и весь Великий Псков за угощение и рада при всяком случае просить за вас в Москве». Псковитяне подарили ей пятьдесят рублей, а Фрязину — десять.
По прибытии в Москву она получила благословение митрополита, увиделась с великим князем и его матерью, и в тот же день отпраздновали свадьбу.
Лучьян вновь встретился с Лесмьяном и Элом и был рад тому, что они наконец отдали долг Солонису.
***
Вскоре после свадьбы князя Лесмьян и Эл уехали путешествовать по Европе. Константин Солонис остался на некоторое время в Москве.
Лучьян много заботился о Софье, которая ещё не привыкла к новому месту. Она уже ждала ребёнка, живот у неё округлился. Старик заметил, что княгиня стала печальной, и подумал, что, должно быть, скучает по семье. И однажды спросил её:
— Почему ты грустишь? Что случилось?
Софья сначала не хотела говорить, о чём тревожится. Но потом рассказала, что Константин Солонис пристаёт к ней. И на просьбы оставить её в покое отвечает, что княгиня должна быть послушна ему за то, что помогал материально семье Палеологов. Он говорит, что долг покойного Фомы растёт с каждым днём и она должна его выплатить — а это была уже невероятно большая сумма. Солонис почти довёл женщину до нервного срыва. Однако мужу, занятому государственными делами, та ни о чём не рассказывала.
— Не беспокойся, я поговорю с этим горе-ростовщиком, — дал слово Лучьян.
Но поговорить не успел. Константина на другой день нашли мёртвым в реке — он утонул, будучи пьяным. О его смерти сообщили князю и придворным.
В Москву приехал сын погибшего Леонид. Он подозревал, что отец не сам утонул — ему помогли. И в разговоре с Лучьяном признался, что у родителя была дурная слава из-за скверного характера и бесчестных поступков и поэтому его могли утопить. И сообщил, что Лесмьян и Эл отдали Константину гораздо большую сумму, чем тот им ссужал — долг рос с каждым днём. Сам Леонид оказался честным и порядочным человеком. Он забрал тело отца с собой в Грецию.
***
Под влиянием Софьи порядки в Кремле начали меняться. Иван III принял вместо герба с изображением Георгия Победоносца другой, византийский — с двуглавым орлом. И церемонии стали похожи на византийские. Великий князь теперь сидел на возвышении, на троне из слоновой кости, присланном из Византии, в богатом и пышном облачении, бархатном или атласном, украшенном соболями или горностаями. И все, даже самые знатные люди, потомки Рюриковичей, должны были целовать ему руку и низко кланяться, бить челом.
Изменился и сам Иван: из простого в общении человека превратился в крутого, властного. Бояре в челобитных — грамотах с прошениями или жалобами — к великому князю стали называть себя его рабами, холопами.
Княжич Иван, красивый русоволосый юноша, которого для отличия от отца прозвали Молодым, не раз говорил Лучьяну, что ему не нравятся те порядки, которые здесь завела мачеха.
— Ваня, твой батюшка остался вдовцом, когда был совсем молодым, — отвечал Лучьян. — Это очень тяжело, поверь мне. Он нуждался в супруге. И теперь счастлив, у него совсем другая жизнь. Не говори о Софье плохо, пусть они с твоим отцом живут в мире и согласии. Всё равно у тебя никто не отнимет престол, следующим правителем на Руси станешь ты.
Это немного успокоило княжича.
Вскоре великий князь объявил его своим наследником и сделал соправителем.
Они любили по вечерам приходить в комнату к Лучьяну или гулять вместе с ним и слушать рассказы старика о жизни. Однажды Иван III поведал собеседникам о тверском купце Афанасии Никитине, уже умершем, чью рукопись он прочёл — тот побывал в Персии, Индии, Сомали, Маскате и Турции. Его дневник занесли в Московскую летопись.
Окончательное покорение Новгорода
Около трёх месяцев, с ноября 1475 года по февраль 1476, Иван III провёл в Новгороде. Он разбирал судебные тяжбы, выслушивал просьбы и жалобы людей. И принимал участие в богослужениях. Князь проявил себя как щедрый хозяин, хороший собеседник, выступив в роли народного защитника.
Потом в Новгород были отправлены московские послы. Им предстояло выяснить обстановку и склонить всех горожан к присяге великому князю. Но те не хотели признавать его своим господином. И вспыхнул мятеж. Народ жестоко расправился с боярами, являвшимися сторонниками москвичей.
Иван III начал готовиться к походу на Новгород и известил его жителей о начале войны. Лучьян вновь вышел из Москвы в одном из передовых отрядов дружины, через несколько дней отбыл и великий князь, оставив в столице вместо себя сына. По дороге к воинам примкнули некоторые новгородские бояре.
Во время совещания с воеводами на стане Палины Иван определил и общий порядок наступления на Новгород, и задачи каждого полка. К дружине присоединились ополченцы из разных городов.
Войско приблизилось к Новгороду и окружило его со всех сторон, перекрыв дороги. Жители отправляли к великому князю послов для переговоров, и он диктовал им свои условия. При этом обещал боярам сохранить за ними вотчины и не привлекать к службе за пределами Новгородской земли.
Переговоры длились полтора месяца, и в конце их новгородцы объявили: «Соглашаемся не иметь ни веча, ни посадника; молим только, чтобы государь утолил навеки гнев свой и простил нас искренно!»
Иван снял осаду с города, и жители присягнули ему на верность. Были арестованы и привезены в Москву Марфа Борецкая и многие бояре. По велению князя Лучьян изъял из новгородского дипломатического архива все договоры с литовскими и польскими правителями.
Иван простился с новгородцами и уехал в Москву. Через несколько дней по его велению в столицу привезли вечевой колокол — главный трофей из похода — и повесили на колокольне Успенского собора. Князь сменил выборных посадников и тысяцких своими наместниками. Он не выполнил обещания, данного боярам: стал отнимать у них земли и передавать служившим ему людям.
Свержение татаро-монгольского ига
У великих князя и княгини родились три дочери, и им хотелось ещё сына. И вот наконец появился на свет мальчик, и назвали его Васей. Родители были счастливы. Но их радость омрачало то, что Русь находилась под властью Золотой Орды. Софья не раз говорила, что вышла замуж за раба татар.
Однажды, когда к Ивану III приехали за данью послы хана Ахмата и вручили его грамоту, великий князь порвал её и бросил на пол, сказав: «Умерла та курица, что несла татарам золотые яйца!» И выгнал незваных гостей, не дав им ничего.
Польский король Казимир IV, узнав об этой ссоре, ещё больше стравил противников. Он наговорил Ахмату про Ивана III столько плохого, что тот твёрдо решил напасть на русские земли. Король пообещал воевать на его стороне. Но крымский хан Менгли-Гирей, верный великому князю, совершил набег на польские и литовские земли, и Казимир побоялся выступать в поход.
Накануне отбытия из Москвы с войском Лучьян, по обыкновению, рассказывал на ночь сказки детям Ивана. Девочки уснули быстро, а Вася долго ворочался, и старик качал его кроватку и любовался им — таким хорошеньким, в новой распашонке…
— Моих сыновей давно уже нет в живых, — тихо сказал Лучьян Софье. — Глядя на маленьких деток, я вспоминаю, как нянчил их, укладывал спать…
Она поведала, как до появления на свет Васи видела во сне Сергия Радонежского, который предсказал ей рождение мальчика.
***
Это был памятный 1480 год. Хан с ордой шёл на север медленно — ждал, когда король присоединится к нему. Решил идти на Москву через Калужскую землю, граничившую с Литвой. Лучьян двинулся навстречу противнику с войском под командованием Ивана Молодого. В середине июля татары вышли к верховьям Дона. Великий князь расположил ставку в Коломне.
Рати Ивана Молодого и его дяди Андрея Меньшого направились к Калуге. Фактически всем войском руководил боярин Даниил Холмский. «Мы должны изгнать их насовсем, — думал Лучьян. — Сейчас или никогда. Если проиграем, Ахмат устроит здесь погром».
Иван III вернулся в Москву. Там народ был встревожен. Князя и его свиту окружила толпа, люди умоляли защитить их от страшного врага. В Кремле прибывших встретили митрополит Геронтий и ростовский епископ Вассиан, который упрекнул Ивана, что тот оставил войско, сбежал.
Великий князь перебрался из Кремля в свою загородную резиденцию в Красном селе. Он отправил гонца к сыну с приказом вернуться в Москву. Но тот не покинул войска и передал отцу: «Ждём татар. Дождёмся и будем биться». Иван III повелел Холмскому привести княжича в Москву под стражей, но воевода, прибыв к нему, лишь сказал, чтобы ехал к родителю. Молодой человек ответил: «Лучше здесь умру, чем отдалюсь от войска!»
Ахмат, остановившись под Калугой, долго ждал Казимира. Но не дождался. Встретившись с войском великого князя на реке Угре, он стал проводить разведку боем, но получил отпор. Ордынцы попытались перейти реку, но русские отбили их атаку, застрелив многих из луков и пищалей. После этого много дней противники, стоя на берегах реки, наблюдали друг за другом, тянули время.
Иван III начал переговоры с Ахматом. Он едва не раскаивался в том, что виновен перед ханом. Тот потребовал явиться к нему лично и просить прощения у стремени его коня. Лучьян отправил великому князю письмо, в котором требовал не соглашаться и не примиряться с врагом. Архиепископ Вассиан в наставительном послании призвал Ивана к защите православной веры и Русской земли.
Княгиня Софья с детьми уехала в Дмитров, а потом — на Белоозеро. Мария Ярославна осталась в Москве, готовясь в случае пришествия Ахмата пережить вместе с жителями осаду города в Кремле.
Наступили морозы. Угра заледенела. Иван III приказал войску отойти на север, в район Кременца, поняв, что тогда и татары, может быть, уйдут восвояси. Отступая, многие опасались, что враг пустится в погоню.
Ордынцы решили, что русские заманивают их в засаду, испугались и двинулись обратно в степи. Они разорили по приказу Ахмата двенадцать городов, находившихся во владении литовцев, за то, что Казимир не выполнил своего обещания, не помог им.
Лучьян с войском пришёл к южным границам Руси и простоял там до конца декабря.
***
На берегах Малого Донца князь тюменских татар Иван, наслышанный о том, что Ахмат добыл большие богатства в литовских городах, с воинами напал на него и убил. Потом быстро захватил Орду, разорил Сарай. И отправил к великому князю послов — сказать, что враг уничтожен, а он сам, как потомок Чингисхана, просит только его дружбы.
Так было свергнуто татаро-монгольское иго.
Новая семья Лучьяна
В Москву приехал итальянский купец Джузеппе Феврони. Будучи человеком общительным, он подружился здесь со многими. И познакомился с Лучьяном, умевшим говорить по-итальянски, когда нанёс визит великому князю.
Целый вечер они беседовали, рассказывали друг другу о своей жизни и деятельности. И на следующий день Джузеппе решил, что должен выдать одну из своих дочерей замуж за Лучьяна. Позвал нового знакомого в солнечную Италию, и тот поехал, думая, что пробудет там совсем недолго, а на самом деле прожил несколько лет.
В Риме Лучьяна обручили с дочерью Джузеппе Ниной. На церемонии отец невесты поведал о том, как много слышал о его достижениях, о верной службе русским князьям, и поэтому был рад видеть Лучьяна своим зятем. Тот остался жить в огромном доме с семьёй молодой жены — её родителями, дядями и тётями, младшими братьями и сёстрами.
Нина была красивой — со светлыми волосами, голубыми глазами и тонкими чертами лица. Лучьян боялся, что она не полюбит его, хотя за последние годы он даже будто помолодел. Но со временем супруги очень привыкли друг к другу. Она выращивала цветы, писала картины, и скоро это стало и его хобби. Джузеппе брал зятя с собой в торговые поездки.
Через год после обручения Нина родила сына. Её отец, мечтавший о внуках, был на седьмом небе от счастья. Он предоставил Лучьяну право дать мальчику имя. Тот предложил имя Монито, широко распространённое на его родине и созвучное с итальянскими именами. Так малыша и назвали. Одни говорили, что он похож на Лучьяна, другие — что на Нину.
Монито был подвижным ребёнком. Лучьян смастерил для него светильник, игрушки, написал сказку о двух близнецах, прототипами которых явились они с братом Гельяном. Джузеппе брал внука в церковь и на разные гуляния, нарядив его в синий костюмчик, которые сшила для мальчика бабушка.
В эти годы Лучьян отдыхал душой и телом. О нём здесь заботились, не обременяя никакими лишними заботами, он радовался над малышом, учил его ползать, ходить, говорить по-русски и по-итальянски.
***
Лучьян писал письма Лесмьяну в Париж, приглашал в Рим познакомиться с его новой семьёй. Но тот, занятый преподавательской деятельностью при дворе короля, в ответном послании обещал прибыть позже. Он рассказывал о вражде Людовика XI, который боролся с феодалами и пытался объединить Францию, и герцога Карла Смелого — его непокорного вассала.
Лучьян переписывался и с Элом, который находился в Лондоне. Там только что закончилась война Алой и Белой розы и к власти пришла династия Тюдоров.
Новые порядки
Теперь Русь стала свободной, и на неё совсем по-другому взглянули правители европейских стран. Некоторые, прослышав о военных победах Ивана III, захотели породниться с ним. Молдавский господарь Стефан III выдал свою дочь Елену замуж за Ивана Молодого. У них родился сын Дмитрий. Римский император Фридерик III предлагал русскому правителю королевский титул, но тот учтиво отказался.
Великий князь присоединил к своим землям Тверское княжество. Это оказалось делом нетрудным, так как там многие бояре поддержали его. А тверской князь Михаил Борисович с несколькими верным боярами сбежал в Литву, к Казимиру IV, с которым он прежде переписывался. Вместо него князем тверским стал Иван Молодой.
***
Белокаменные стены Кремля потеряли свою прочность, начали осыпаться, и их пришлось заделывать красным кирпичом и досками.
Вскоре после свержения татаро-монгольского ига были возведены новые кремлёвские стены и башни из красного кирпича под руководством талантливого итальянского архитектора Аристотеля Фиораванти. И сооружён Успенский собор в Кремле, Архангельский и Благовещенский соборы и Грановитая палата, предназначенная для важных государственных совещаний, торжеств и приёма послов.
***
Княгиня Мария Ярославна постриглась в монахини под именем Марфа и поселилась в Вознесенском монастыре. Там она прожила около трёх лет, до своей смерти. Там и была похоронена.
У Ивана Молодого сильно болели ноги, и никто не мог вылечить его, потому что не знали, откуда взялась эта болезнь и как с ней справиться. Отец вызвал из Венеции лекаря Леби Жидовина, тот начал поить князя каким-то лекарством и ставить ему банки с горячей водой. Но молодой человек почувствовал себя ещё хуже и вскоре скончался. Иван III, потрясённый этим, разгневался на врача и приказал отрубить ему голову.
Через год в Москву приехали Лучьян и Монито. В Риме умерла сначала Нина, затем — Джузеппе. Путников радушно приняли при дворе. Лучьян вернулся на службу к правителю. Монито подружился с маленькими сыновьями великого князя и его внуком Дмитрием.
Ещё через год пришло известие о смерти Казимира IV. Иван III выдал свою дочь Елену за его младшего сына, великого князя литовского Александра, с условием, что тот не будет принуждать её к принятию католицизма. Но позже Александр заставил всех русских подданных принять латинскую веру. Некоторые его князья и вельможи со своими городами перешли на службу к Ивану III. Тот послал войско, и оно овладело всей Литовской Русью.
***
Иван III был провозглашён государем всея Руси и самодержцем, то есть он держал землю сам и больше не подчинялся власти ордынских ханов. В придворных церемониях его стали называть на византийский лад царём. Теперь ему одному принадлежало право издавать законы, вести переговоры с другими странами, объявлять войну, заключать мир, чеканить монету, возглавлять крупные военные походы.
Государь совещался с Боярской думой, состоявшей из представителей старинных боярских родов. Потом в неё вошли и князья присоединённых к Московскому государству земель. В думе были бояре и окольничие, назначенные Иваном III.
Два учреждения — дворец и казна — исполняли распоряжения государя. Дворец во главе с дворецким управлял землями правителя, устраивал суд по земельным спорам. А казна, управляемая казначеем, следила за взиманием налогов и таможенных сборов (пошлин), хранила государственную печать и архив, занималась и внешней политикой.
Бывшие удельные княжества стали называться уездами. Их разделили на волости и станы.
Судебник Ивана III
Иван III начал переселять на новгородскую и тверскую земли людей, состоявших у него на службе. Их стали называть помещиками, а владения — поместьями. Помещик владел землёй, только если служил государю, и не мог передать её по наследству, продать или подарить. Когда вместо дружин сформировалось московское войско, в основе его были помещики.
Теперь во всём Московском государстве крестьяне занимались пашенным земледелием с трёхпольным севооборотом: разделив поле на три участка, первый засевали яровыми культурами, второй — озимыми, а третий оставляли незасеянным. Из озимых культур больше сеяли рожь, а из яровых — овёс. Стало меньше посевов пшеницы, ячменя, проса, их заменила гречиха. Вместо сохи уже кое-где использовали плуг.
***
В сентябре 1497 года Иван III издал Судебник — первый свод законов Русского государства. Источниками для него послужил сборник правовых норма Русская Правда, уставные грамоты московским наместникам в разные области, указы Ивана III и неписаные нормы традиционного права. Судебник был рассмотрен и утверждён в Боярской думе с участием самого государя, его сыновей и внука Дмитрия. В этом документе содержались новые правила распределения земельной собственности и взаимоотношений между землевладельцами и крестьянами.
Помещики хотели с помощью закона принудить крестьян работать на своей земле. Учтя их пожелания, Иван III определил в Судебнике, когда крестьяне могут переходить от одного хозяина к другому: это неделя до Юрьева дня 26 ноября и неделя после. Но, уходя от помещика, нужно было заплатить ему пожилое — плату за проживание на его территории. «…Дворы, находящиеся в полях, платят пожилое за двор рубль, а в лесах полтина. А который христианин (крестьянин) проживёт на нём год, да и пойдёт прочь, и он платит четверть двора, а два года поживёт, да и пойдёт прочь, и он полдвора платит; а три года поживёт и пойдёт прочь, и он платит три четверти двора; а четыре года проживёт, и он весь двор платит».
Были урегулированы судебные пошлины, судьям запрещалось брать взятки («посулы»), которые до этого считались обычным делом. В роли судей теперь выступали и бояре с представителями местного самоуправления. Вводились пытки для особо опасных преступников. К смертной казни приговаривали только за тяжкие преступления. Устраивался и «Божий суд» — поединок истца и ответчика при официальных лицах, драка на кулаках или с оружием.
Ознакомившись с Судебником, Лучьян заметил, что указы и нормы в нём прописаны хаотично, рассмотрены лишь частные случаи, а общих законов нет. И всё делается для пользы помещиков. Сам государь нарушал эти предписания, если они не соответствовали его интересам.
***
На юг и юго-восток страны прибывало много беглых крестьян и бывших жителей посадов, называвших себя «вольными людьми» — казаками. Они селились на берегах Днепра, Дона, Волги, Терека, Яика и их притоков. И в долгой борьбе с соседними странами и полукочевыми народами объединялись. Появились общины донских, волжских, днепровских (черкасских), гребенских и яицких казаков.
Средства к существованию они добывали в основном в военных походах. Ещё получали «жалованье» от государства — деньги, хлеб и порох — за охрану границ. В их кругах царила свобода и равноправие. Но в каждой общине было самоуправление, возглавляли её выборные атаманы и старшины. О самых важных делах говорили на общих сходах (собраниях).
Церковь и монастыри
Лучьян часто задумывался о судьбе православной церкви и монастырей в России, которые часто посещал. Ему не давали покоя споры между нестяжателями и иосифлянами, свидетелем которых он был.
В 1453 году пал Константинополь и русская церковь отделилась от греческой, стала самостоятельной, её авторитет возрос. В то же время её возглавил подданный русского государя и, следовательно, тот получил возможность вмешиваться в церковные дела.
Появилось много новых монастырей по всей стране. Одни были очень богаты, с крупными земельными владениями, существовали за счёт торговли, ростовщичества и пожертвований верующих. А другие мало что имели, в них иноки жили своим трудом.
Церковь проповедовала спасение души: чтобы обрести вечное блаженство после смерти, надо делать пожертвования монастырям. И люди приносили туда ценные вещи, одежду, домашнюю утварь, приводили скотину.
Богатые землевладельцы в завещаниях делили имущество между своими наследниками и монастырями. Князья дарили монастырям сёла с крестьянами и давали жалованные грамоты. Монахов обеспечивали в день ангела и в день кончины жертвователя «кормом» — пшеничным хлебом, медвяным квасом и другим. К тому же монахи увеличивали плату за свои услуги. Они стали жить на широкую ногу.
Лучьян посещал монастыри Иосифа Волоцкого и Нила Сорского. У первого была богатая обитель, туда приходили именитые, состоятельные люди, там служили представители княжеских и боярских родов. А у второго — скромный скит. Волоцкий и его сторонники, иосифляне, считали, что церковь нужно хорошо обеспечивать для успешного распространения её идей, занятий благотворительностью. А Сорский и его сторонники, нестяжатели, выступали против монастырского землевладения, считали, что монахи должны быть сдержанны во всём, не наживать никакого имущества и жить за счёт собственного труда.
Иван III поддержал их и даже высказался за то, чтобы отнять у монастырей некоторые земли. Когда спросили мнение Лучьяна по этому поводу, он сказал: «В пожертвованиях нет ничего плохого. Но монахи не должны наживаться на этом. Им, как правильно говорят нестяжатели, следует быть аскетами. Монастырям нужно заниматься благотворительностью, не заботясь о пополнении своей казны…»
Ещё одно беспокоило Лучьяна. Появилось много ересей, в большинстве своём — из Новгорода. Некоторые из них, например стригольники и жидовствующие, выступали против христианской веры, критиковали православную церковь и монастыри. Первые хотели возродить славянское язычество, вторые в своих взглядах опирались на иудаизм. Но государь и церковь стали бороться с еретиками: сначала их бросали в тюрьмы, потом приговорили к смертной казни, некоторых сожгли.
Размышляя об этих страшных расправах, Лучьян не спал ночами — всё лежал, глядя перед собою, и думал, думал… Одна за другой рисовались жуткие картины в его памяти. Порой вспоминал он покойного митрополита Зосиму, с которым когда-то много беседовал, и его сочинение, в котором Москва была названа «новым Римом».
Соперничество за престол
Прошло несколько лет со смерти Ивана Молодого, а отец всё не мог смириться с тем, что наследника нет в живых. Тот был правой рукой государя и мог достойно продолжить его дела. Иван III привязался к своему внуку Дмитрию, который перенял от покойного родителя доброту и кротость. Софье не нравилось, что её супруг так сильно полюбил мальчика и, как ей казалось, из-за этого стал меньше любить их детей.
Государь постарел, поседел, лицо его покрылось морщинами. И задумался он над тем, кому же передаст престол… Софья и некоторые бояре считали, что Василий имеет больше прав быть наследником, чем Дмитрий. Другие придворные, в том числе Лучьян и Монито, приняли сторону государева внука. Монито — потому что они с детства крепко дружили, а Лучьян полагал, что, раз власть передаётся по старшинству, престол должен получить Дмитрий. И его мать, княгиня Елена, поддерживала это мнение.
Иван III тоже остановил выбор на внуке. Но сторонники Софьи и Василия устроили заговор: они хотели отравить Дмитрия. Государь узнал об этом, разгневался, казнил заговорщиков и приставил стражу к Василию. Правителю донесли, что и Софья участвовала в сговоре.
Дмитрия торжественно объявили наследником престола в Успенском соборе московского Кремля. Митрополит Симон надел ему на голову шапку Мономаха, а Иван III передал отроку семейные реликвии, и они вместе благословили его.
В тот день при дворе устроили большой пир. Но государь уже не радовался за внука и начал тосковать по жене и сыну, которых теперь не было с ним… Он решил выговориться Лучьяну:
— Я больше не могу так… Сказал Софье, что не хочу её видеть, но теперь скучаю по ней. Мы много лет прожили вместе, и я так привык к своей жене… Что мне делать?
— Помирись с княгиней, — ответил старик. — Ни к чему эти раздоры. Да, Дмитрий должен стать твоим наследником, но не забывай о жене, о детях. Постарайся их простить… или хотя бы не будь так строг с ними.
***
Вскоре после этого Лучьян и Монито уехали в отведённое им поместье. Они занялись хозяйством, распахали поле, засеяли его, вырастили урожай. Им нравилась такая жизнь — тихая и мирная, трудовая.
Но затем Монито вдруг начал где-то пропадать по вечерам. Лучьян узнал от крестьян, что он предаётся пьянству, и потом несколько раз говорил с ним, наставлял на путь истинный. И вскоре сын пропал без вести. Его искали в окрестных селениях, но не нашли. Кто-то говорил, что отрок убежал к казакам, а кто-то — что отбыл в Европу. Лучьян долго разыскивал беглеца вместе с соседским помещиком Анненковым, но безуспешно.
Прошло около года после объявления Дмитрия наследником. Иван III опасался, что тот, если станет государем, может подвергнуть опале его жену и детей и бросить их в темницу. К тому же выяснилось, что Софья и Василий на самом деле не участвовали в заговоре. Правитель строго осудил и казнил за ложные известия вельмож, прислуживавших Елене, и объявил Василия новгородским и псковским князем, а позже — своим наследником. К Дмитрию и его матери приставили стражу.
Смерть Ивана III
 Так и не найдя сына, Лучьян вернулся в Москву. Он узнал о смерти Софии и ещё больше опечалился. Навестил Ивана III, у которого случился паралич и один глаз перестал видеть.
Лучьян попытался вступиться за Дмитрия, который уже давно сидел в темнице.
— Он просто взят под стражу, — ответил старику государь. — Его содержат в хороших условиях.
Но Лучьян знал, что бедного парня не ждёт ничего хорошего. Иван III составил завещание, в котором определил для каждого сына владения, права и обязанности; внука он не упомянул. Государь был уже почти при смерти, а при Василии Дмитрию станет ещё хуже. Незадолго до своей кончины Иван женил наследника на дочери боярина Юрия Сабурова Соломонии.
За день до смерти государь вызвал к себе Дмитрия, попросил прощения за то, что лишил его наследства и взял под стражу, и сказал, что внук теперь свободен и может пользоваться своими правами при дворе. Тот был растроган и простил деда. Но, едва выйдя от него, вновь попал в руки стражников, которые по приказу дяди Гавриила бросили молодого человека в темницу…
Иван III вскоре скончался.
О его смерти Лучьян известил народу у стен Кремля. Было пасмурно, накрапывал дождь.
— Иван Васильевич достойно управлял русскими землями, — говорил старик, оглядывая людей. — Он продолжает жить в своих делах, начинаниях. Наш государь заботился о стране, о своих подданных как добрый родитель. При нём было свергнуто владычество татар и Русь только присоединила новые княжества, но и окрепла, стала по-настоящему великой…
Засвистел ветер, полил дождь, и Лучьян весь промок. Он не знал, что теперь делать, куда идти. Не хотел служить новому государю, да и тот вряд ли обрадовался бы ему как стороннику Дмитрия.
Старик решил ехать во Францию, к брату Лесмьяну. Но он так не хотел покидать страну, в которой прожил много лет и которую полюбил всем сердцем… Лучьян ещё раз оглядел стены Кремля, вздохнул и побрёл куда-то наугад…