Книга 13. Эпоха Возрождения

В этой книге собраны дневниковые записи о деятелях политики, религии, философии, науки и искусства эпохи Возрождения, о путешественниках и завоевателях эпохи Великих географических открытий. Повествование ведут Лучьян и Лесмьян Смолозы, Зил Рахман, Эл Книльхт, Леонид Солонис, сын Лучьяна Монито и торговец Феодор Карлоне.

«Фердинанд и Изабелла» (Лучьян Смолоз)
«Когда-то испанскими землями управляли мавры, затем их вытеснили Португалия, Кастилия и Арагон и поделили земли между собой.
Крестьяне Кастилии получили свободу. Они объединялись в коммуны, соблюдали свои законы, избирали старейшин. Гранды (кастильские аристократы) держали большие поместья на захваченных землях, там трудились арендаторы-мавры.
Не утихали войны испанцев с маврами. Монархии поддерживались церковью, грандами и коммунами. Когда обозначился успех мавров в войне, оставшееся без добычи рыцарство стало грабить страну, гранды начали воевать с королём и друг с другом. Это длилось полтора века. Королевские земли и прибыль присвоили гранды.
Во Франции тем временем установилась абсолютная власть монархов. Томас де Торквемада, духовник наследницы кастильского престола, юной принцессы Изабеллы, решил, что добиться такой же власти в Испании можно путём её объединения, и обручил Изабеллу с арагонским принцем Фердинандом.
Фердинанд и Изабелла начали управлять объединённой Испанией, подчиняясь своему духовному советнику Торквемаде. В государстве была установлена абсолютная монархия. Против грандов собралось ополчение коммун и стало нападать на замки знати. В Каталонии подняли мятеж крестьяне, которых король обещал освободить от рабства. Гранды возвратили монарху захваченные земли, а крестьяне получили волю.
Война против мусульман продолжалась десять лет. В 1492 году была захвачена Гранада. Королевская чета прибыла в роскошный дворец Альгамбру. Торквемада распорядился, чтобы мавры и евреи, не принявшие христианство, покинули государство. Им не позволили взять с собой ценности. Некоторые из них остались и приняли новую веру, но продолжали тайком исполнять свои обряды. Для слежки за ними Торквемада восстановил инквизицию и объявил себя Великим Инквизитором. Он подчинил церковь государству. Фердинанда сделали магистром трёх духовно-рыцарских орденов и дали ему в пользование огромные средства. Церковная десятина была теперь государственным налогом.
Испания, как и Франция, стала абсолютной монархией. Правление Фердинанда и Изабеллы принесло большую пользу государству, народу: были введены постоянные налоги и создана регулярная армия, ограничены хлебные цены и запрещено ростовщичество, закончились мятежи и смуты.
Изабеллы и Торквемады уже нет в живых. Фердинанд теперь женат на Жермене де Фуа, племяннице короля Людовика XII. Некоторое время я жил у него при дворе, занимался поисками моего пропавшего сына Монито. Объехав всю Европу, так и не смог его найти или узнать что-либо о нём…»
«Польская шляхта» (Зил Рахман)
«Несколько лет я живу в Польше, путешествую по этой стране, давным-давно ознакомился с местными порядками и обычаями. Потихоньку наблюдаю за здешней жизнью.
Господствующая здесь шляхта — это слуги магнатов, которые владеют обширными землями. Раньше шляхтичи не принимали деятельного участия в политике, но полвека назад получили право участвовать в выборах князей и других важных вопросах.
У них я заметил необыкновенное хлебосольство: собирают много гостей, подолгу пируют — бывает, что и по нескольку дней. Звенят бокалы, без умолку говорят паны и пани, поют песни. Столы ломятся от яств. На одном пиру я познакомился с молодым преподавателем из Кракова — Николаем Коперником. Нас заставили выпить по нескольку чарок вина за здоровье хозяина и своё, после чего мы разговорились об астрономических наблюдениях, но вскоре обоих сморил сон. Когда позже я восхитился саблей хозяина, висевшей на стене, он тут же мне её подарил.
В то же время шляхтичи, как я заметил, начинают закрепощать крестьян: устраивают суды над ними, прикрепили к земле и заставляют работать на себя, увеличивают их повинности. И презрительно именуют хлопами. Чтобы лишить их жалования, крестьян спаивают водкой. Они уже потеряли человеческий облик, стали больше похожи на животных, спят с домашним скотом в темницах, и обращаются с ними как с животными. Помню ужасную картину, когда при мне секли одного крестьянина, и если бы я не вмешался, то его бы забили насмерть. Меня до крайности возмутило то, что помещики обходятся с крестьянами хуже, чем с собаками. И увиденный мной случай, к сожалению, один из многих подобных.
Некоторое время я жил в Данциге у знакомого магната. Этот город — теперь один из богатейших городов Европы: мраморные купеческие дворцы, готические соборы, очень большой порт… Этот магнат разбил парк, в котором мы любили гулять; там был установлен великолепный фонтан и мраморные скульптуры.
Живя в Польше, я переписываюсь со своими друзьями — Лучьяном, Лесмьяном, Элом и другими. Они путешествуют по Европе и сообщают мне в письмах много нового и интересного».
«Открытие Америки» (Лучьян Смолоз)
«Из манускриптов Аристотеля и Птолемея люди узнали, что Земля имеет шарообразную форму, начали измерять широту астролябией и составлять географические карты.
Географ Паоло Тосканелли объехал Европу, измерил широту в нескольких местностях, затем поместил на крышу флорентийского собора гномон и, померив его тень, высчитал длину меридиана. Он определил ширину Атлантического океана — приблизительно шесть тысяч миль. В письме к португальскому двору Тосканелли начертил маршрут плавания на запад через океан, к берегам Азии. С этим посланием ознакомились многие, в том числе и Христофор Колумб — мореплаватель из Генуи, изготавливавший и продававший морские карты.
Он хотел отправиться по маршруту Тосканелли и несколько лет ждал разрешения короля на это. Долго требовал для себя титулов «адмирала моря-океана» и вице-короля всех земель, которые когда-либо откроет, и наконец получил их. Колумб со своей флотилией отплыл из Испании, намереваясь отыскать путь в Индию. Плавание было долгим и трудным, но в конце концов моряки благополучно добрались до земли. Приняв её за Индию, капитан после высадки на берег дал ей имя Сан-Сальвадор, а местных жителей назвал индейцами. От них матросы узнали о находящемся неподалёку богатом и красивом острове, ведущем большую торговлю. Это была Куба, и Колумб посетил её, думая, что это Китай.
И, считая, что он открыл Западную Индию, отбыл обратно в Испанию. Потом ещё несколько раз отправлялся в морские экспедиции: открыл Пуэрто-Рико, Ямайку, остров Тринидад, приплывал к берегам Южной Америки.
Вслед за Колумбом на новый материк прибывали и другие моряки. Один из них, флорентиец Америго Веспуччи, в письмах банкиру Медичи и другу детства Содерини рассказывал, что открыл новый, неизвестный прежде материк. Немецкий учёный-картограф Мартин Вальдземюллер нарисовал на карте новый материк и назвал его в честь Америго Веспучччи Америкой».
«Морской путь в Индию» (Зил Рахман)
«В 1498 году экспедиция португальского мореплавателя Васко да Гамы отплыла из Лиссабона, добралась до мыса Доброй Надежды, затем — до устья реки Замбези. Многие моряки умерли от цинги. В городе Мозамбик мусульмане с враждой встретили мореплавателей христианской веры. Но один местный шейх дал им лоцмана для плавания в Индию. В индийском порту Каликуте они пробыли три месяца, но так и не продали свои товары: индийцам не очень нравились грубоватые европейские ткани. Произошло несколько стычек гостей с враждебно настроенными властями, и да Гама покинул порт, обстреляв город из пушек и взяв заложников. На обратном плавании экспедиции пришлось отбиваться от нападавших сомалийских пиратов.
В финансовом плане экспедиция Васко да Гама прошла с большим успехом: привезённые из Индии товары были проданы на сумму, в шестьдесят раз превышавшую затраты на это путешествие.
Вернувшись на родину, Васко да Гама был награждён титулом дона, земельными наделами и немалой пенсией».
«Первое кругосветное плавание» (Зил Рахман)
«Новые капитаны отправлялись в плавания, чтобы открыть новые земли. Португальский и испанский мореплаватель Фернан Магеллан с экспедицией пытался обойти с юга открытый Колумбом материк. Он продвигался к холодным широтам, изучая берега Южной Америки. Корабли плыли на юг медленно, сталкиваясь со штормами. Одно судно разбилось во время бури, но почти все моряки спаслись. В этом плавании европейцы в первый раз увидели пингвинов. Был найден длинный пролив, и по нему корабли двигались больше месяца.
Выйдя в открытый океан, экспедиция отправилась на северо-запад. Плыли ещё четыре месяца. Запасы продовольствия иссякли, моряки стали голодать. Почти все болели цингой, многие умирали. В этом океане погода была спокойной, безветренной, и Магеллан назвал его Тихим.
Однажды моряки увидели на горизонте горы — впереди находились Филиппинские острова. Местный раджа оказал гостям радушный приём и выразил покорность испанскому королю. Магеллан пообещал ему помочь в войнах с соседями. Вместе с отрядом он высадился на одном из вражеских островов, попал в засаду и был убит.
Из этой экспедиции в Испанию возвратились восемнадцать из двухсот шестидесяти пяти моряков.
Так с плаваний Колумба, да Гамы и Магеллана началась Эпоха великих открытий. Появились новые торговые пути. На рынки Европы завезли хлопок, сахар, чай, кофе, табак, фарфор, хлопчатые и шёлковые ткани, кукурузу и картофель».
«Древние цивилизации Америки» (Феодор Карлоне)
«Люди прибыли в Америку из северо-восточной Азии около двадцати пяти тысяч лет назад. Со временем они заселили и освоили весь континент. И вот в прошлом веке в жизнь его народов вмешались европейцы.
Когда генуэзский мореплаватель Христофор Колумб прибыл к берегам Америки, он был уверен, что это Индия, и назвал её жителей индейцами.
Совсем недавно я вернулся из экспедиции на этот континент, где пробыл около двух лет. Америка населена множеством индейских племён. Большинство их — охотники или рыболовы, некоторые занимаются примитивным земледелием. Две трети населения — высокоразвитые индейские цивилизации, живущие на небольших территориях. В основном это свободные земледельцы и ремесленники, собранные в общины, но кое-где есть и рабство. Правители пытаются сделать свою власть неограниченной. Им служат многочисленные чиновники. Немалую власть имеют жрецы.
Цивилизации Америки преуспели в сельском хозяйстве и ремёслах, в науках и поэзии, в архитектуре и изобразительном искусстве. Но здесь не использовалось колесо, не было гончарного ремесла, а из животных приручили только ламу и на ней перевозили грузы.
Одной из самых развитых была цивилизация индейцев майя. Их сравнивают с древними греками — не только по большим успехам в науках и искусствах, но и по тому, что у них тоже нет единого государства, есть только отдельные города (Тикаль, Паленке, Ушмаль, Чичен-Ица и другие), враждующие между собой.
Майя построили много прекрасных городов с пирамидами и дворцами, украсили их статуями и настенными росписями. Они пользовались иероглифами. Астрономы-жрецы, годами наблюдая за небесными телами в своих обсерваториях, определяли время обращения планет вокруг Солнца и предвидели солнечные и лунные затмения.
Многого добились майя в математике. Они ввели ноль в систему исчисления. И, пользуясь лишь им, единицей (обозначалась точкой) и пятёркой (обозначалась линией), делали сложнейшие расчёты.
Огромная череда междоусобных войн обессилила города-государства этого народа, и испанцы без особого труда завоевали их.
Могущественную империю создали воинственные ацтеки. Их главный город Теночтитлан был огромных размеров, там жило до ста тысяч человек. На центральной площади находился главный храм ацтеков, посвящённый богу дождя и грома Тлалоку и богу войны и солнца Уицилопочтли, требовавшему человеческих жертвоприношений.
Со временем три их города подчинили себе соседние племена. Ацтекская держава расположилась от Мексиканского залива до Тихого океана. Покорённые племена должны были платить дань этому народу, они презирали своих поработителей и стремились к освобождению.
В державе ацтеков, перенявшей многое из культуры покорённых народов, большое развитие получили земледелие и ремёсла, наука, поэзия и искусство.
Некоторые считают самым большим и могущественным государством доколумбовой Америки империю инков. Четыре века назад их небольшое племя из предгорьев Анд стало завоёвывать соседние племена. И со временем инки возглавили союз племён. Им управлял вождь, названный потомком Солнца и получивший титул «Сапа инка» (Верховный, или Единственный, инка). Этот союз вырос в огромную империю. Она достигала трёх тысяч миль с севера на юг, в ней жило очень много племён и народов. Её название на языке инков — Тауантинсуйу, то есть «четыре соединённых между собой стороны света».
В столице инков Куско находится их главный храм, посвящённый Солнцу. Утром лучи восходящего светила проникают в храм через открытые двери, и золотая фигура божества на алтаре и золотые пластины на стенах сверкают и переливаются. Здесь погребены правители Тауантинсуйу. Возле храма находятся святилища Луны, звёзд, грома, молнии и радуги, сад с золотыми и серебряными фигурами людей, животных, птиц и растений. В этом городе расположен и дворец Верховного инки. Правитель обладал абсолютной властью, вся земля государства была в его собственности. Он получал урожай с полей Верховного инки, жречество — с полей Солнца, а все другие — с остальных земель.
В державе инков были очень развиты ткацкое, гончарное и ювелирное ремёсла. Храмы и дворцы возводили из многотонных каменных блоков. По их мощёным дорогам с навесными мостами и тоннелями легко передвигаться. Там есть и почтовая связь с гонцами-скороходами. Во время экспедиции я видел узелковое письмо инков — кипу (то есть «узел»). Это может быть шнурок или палка с привязанными разноцветными шнурками с узелками. Они могут шифровать законы, документы, хроники, поэтические произведения».
«Мифология народов Америки» (Феодор Карлоне)
«В чём-то культура племён и народов Нового Света похожа на культуру Китая и Японии древних времён. И там, и здесь были кроманьонцы, исповедовались шаманизм и тотемизм.
Некоторые боги покровительствовали отдельным видам хозяйства, олицетворяли природные стихии. У древних мексиканцев, например, бог Синтеотль был покровителем земледельцев и ювелиров, изображали его как юношу с орудиями труда или кукурузными початками в руках. Бог огня — Тонатиу — тоже изображался как юноша, и ему приносили в жертву людей. Особо почитался бог Кецалькоатль, изображённый как змея с перьями. Ради богов люди убивали друг друга, занимались каннибализмом и членовредительством.
О религиозных воззрениях и богах инков я узнал мало. Самые великие из божеств там — Держатель Вселенной (Пачакамак) и Мать-Земля (Пачамама). Духовному и физическому развитию людей помогает заповедь: «Не укради, не лги, не ленись». Среди них почти не осталось порочных людей… К тому же власти контролируют поведение граждан, надзиратели следят за чистотой и опрятностью в домах, а нарушителей строго наказывают.
Сейчас ещё исповедуются древние культы: тотемических животных, растений, камней. Духи предков и природа — скалы, горные долины, пещеры, родники — священны (уака) для инков.
В прошлом веке империя стала быстро расширяться. И появились образы единых богов: женское божество кукурузы Сарамама, божество моря-океана Кочемама, триединое солнечное божество — повелитель Апу-инти, сын Чури-инти и брат-солнце Уаки-инти.
В мифах народа кечуа прародителем инков являлся их легендарный правитель и основатель империи Манко Капак. По преданию, он был послан к людям отцом-Солнцем и обучил их ремеслу, ткачеству, орошению полей…»
«Завоевание Америки» (Эл Книльхт)
«В Европе ходило много легенд о богатствах Нового Света, широко распространилось предание об Эльдорадо — «Стране Золотого Человека». И люди устремились на поиски сокровищ…
Но никаких золотых гор они не нашли. Вместо этого подхватили тропическую лихорадку и стали массово умирать. Нападали на индейцев, грабили и от них заразились сифилисом.
После жестокой битвы с индейцами Колумб наложил на них дань и отправил несколько сотен пленников в Испанию как рабов. Но королева не пожелала делать индейцев невольниками и приказала вернуть их на родину. Она хотела обратить их в свою веру и отправила в Америку священников. Но не могла контролировать действия дворян-конкистадоров за океаном, и они отправили Колумба в отставку, завладели индейскими деревнями и согнали рабов на рудники и плантации.
Но того золота, которое находили в рудниках Гаити, не хватало завоевателям, и они искали другие богатые земли. В 1511 году завоевали Кубу, а год спустя конкистадор Васко Бальбоа выбрался через Панамский перешеек к Тихому океану. В феврале 1517 года капитан Франциско Кордова прибыл на полуостров Юкатан и увидел там большой город с просторными улицами, каменными домами и высокой ступенчатой пирамидой в центре. Прежде он встречал на новой земле лишь бедные индейские деревушки и поэтому был очень удивлён. Ему рассказали, что такие города есть и дальше, в середине материка.
В 1519 году из Кубы отплыла эскадра Эрнандо Кортеса из одиннадцати каравелл — покорять новооткрытые земли. Мне довелось участвовать в той экспедиции, и здесь поведаю обо всём, что с нами случилось.
Мы высадились в Центральной Америке, вынесли на берег пушки и разбили лагерь. Прибыли послы от местных жителей, рассказали нам, что находимся в могущественной державе ацтеков, правитель её Монтесума живёт в своём дворце в городе Теночтитлане, возглавляет десятки племён и сотни тысяч воинов. Кортес послал их правителю стеклянные бусы, красную шапку из сукна и две рубашки в дар, попросив сказать ему, что привёз послание от императора Карла V и должен вручить его правителю ацтеков.
Нас было не больше четырёхсот человек, и некоторые боялись идти в столицу. Чтобы солдаты не смогли бежать, Кортес велел спалить судна. Мы двинулись в Теночтитлан, и к нам примкнули племена, подвластные ацтекам, недовольные большой данью, которой их обложили. Выйдя к озеру, увидели на середине его огромный город — ступенчатые пирамиды, освещённые огнями, дворцы, окутанные зелёными садами, каналы с большими лодками. Гостей встретила огромная толпа людей, в золотом паланкине несли Монтесуму, он был весь украшен изумрудами, в короне из разноцветных перьев. Стороны поприветствовали друг друга, и нас привели в какой-то дворец, и вслед за нами туда пришёл на переговоры Монтесума. Солдаты схватили его и стали требовать золото из сокровищницы Теночтитлана. Он привёл нас в зал, где было много головных уборов из перьев, золотых вещей, драгоценных камней. Испанцы забрали всё золото и переплавили в слитки.
Ацтеки устроили мятеж, когда взяли в плен их правителя, и мне и другим солдатам велели утихомирить их несколькими выстрелами из пушек. Мы затащили орудия на крышу дворца и стреляли, пока всё не окуталось дымом. Индейцы были очень испуганы. Они собрались в храме, чтобы обратиться за помощью к своим богам, но испанцы напали на них, стали колоть шпагами и копьями, отрубать им руки и головы, и кровь потекла ручьём…
Мне вспомнилось давнее мероприятие — колонизация планет Солнечной системы юпитерианами и сатурнианами. Они не творили никакого насилия, наоборот, пытались помочь бедным народам других планет. И теперь я думал, что мы пришли к ацтекам с миром, и был поражён жестокостью колонистов…
На улицах слышался вопль ацтеков и рёв морских раковин — трубили сбор всеобщего ополчения. К дворцу приближались сотни тысяч воинов со щитами и мечами. Они окружили здание и несколько раз попытались взять его штурмом. Испанцы вывели Монтесуму на крышу дворца и велели остановить их, но ацтеки обстреляли и своего правителя. Наши солдаты хотели перевязать его, но он отказался от помощи. Ночью, когда сражение утихло, испанцы стали уходить из города, взяв с собой груды золота. Когда мы шли по дамбе посреди озера, мост не выдержал людей с таким грузом и рухнул, многие упали в воду, и их перебили ацтеки, приплывшие в лодках. Некоторым удалось чудом спастись. Группа всадников во главе с Кортесом, в которой был и я, смогла уйти.
В начале 1521 года Кортес собрал войско из тысячи испанцев и ста тысяч индейцев, нанёс поражение ацтекам на берегу озера Тескоко и вновь подошёл к Теночтитлану. Долго длилась осада города, шли тяжёлые бои; захватчики разрушили акведук, лишив ацтеков пресной воды. Голод и эпидемия умертвили многих. 13 августа Теночтитлан был взят, уцелевших жителей изгнали из города, некоторых взяли в рабство. Меня в этом походе уже не было — хватило и первой такой «прогулки»…
Через несколько лет испанцы заставили индейцев разрушить до основания пирамиды Теночтитлана. На месте самой большой из них построили огромный католический храм, и город переименовали в Мехико, он стал столицей вице-королевства Новая Испания.
Та же история повторилась в Перу в 1531 году: испанцы во главе с Франсиско Писарро под видом мирных гостей прибыли туда, взяли в плен правителя инков Атауальпу и, хотя получили за него выкуп, умертвили его. Осенью 1533 года испанцы взяли столицу инков Куско и разграбили её. Их вожди, Писарро и Альмагро, поссорились из-за добычи, и первый убил второго, но позже сам погиб от руки сына своего противника…»
«В Латинской Америке» (Монито Смолоз)
«В стране, где я живу с женой и четырьмя детьми, невероятно красивая природа и плодородная земля. Мы решили обжиться здесь, как только европейцы получше осведомились об открытых землях, и прибыли сюда, когда ещё не родился наш младший сын Джованни. На этот материк устремился поток переселенцев из разных стран Европы — испанцы, португальцы, англичане, голландцы, французы и все другие.
Мы не мечтали о золотых горах, нам хватало того, что здесь плодородная почва, овощи вызревают всего за полмесяца, а более крупные, такие как дыня, тыква и огурец, можно употреблять в пищу уже через месяц после посадки семян.
В одном из поселений я сложил из камня дом, и теперь мы живём в нём. Здесь просторные улицы, площадь с большим собором и много белёных кирпичных домов, которые обвивает виноград.
Люди занимаются скотоводством, на необъятных просторах пасутся тысячи лошадей и коров. Немало здесь и диких лошадей, индейцы приручают их, и мой старший сын Георг стал тоже прекрасным наездником.
Индейцы берут в заём у поселенцев участки земли и работают у них за небольшую плату. В нашей семье все сами занимаются хозяйством. Мы выращиваем кофе, сахарный тростник, хлопок и табак и продаём испанцам — они предлагают за это хорошие деньги.
Дружим с индейцами — очень хороший народ. Королева Изабелла справедливо запретила обращать их в рабов. Я против любого рабства. Сюда привозят негров-невольников из Африки, церковь против этого явления, и хорошо бы, если бы оно совсем исчезло.
Так и живём — в трудах и заботах, всё делаем сообща, и в доме царит мир и лад, чего желаю каждой семье…»
«Гуманизм и гуманисты» (Феодор Карлоне)
«Создатели новой культуры, прозванные гуманистами, пытаются возродить античность после нескольких мрачных веков, но делают это со своими целями. Они воспевают земную красоту и возвеличивают человека, считая его развитым и духом, и телом творцом своей судьбы, меняющим мир к лучшему.
В Италии сейчас особенно известны имена поэтов Петрарки и Бокаччо. Широко проповедуется риторика как ключ к античному мировоззрению. Латинский язык очищается от средневекового мусора и возвращается к своему классическому состоянию. Европейские народы вновь заговорили на греческом языке, который был давно уже забыт. Восстанавливаются и издаются сочинения античных ораторов.
Гуманисты приводят людей к самопознанию и самосовершенствованию, объединяют науку и житейский опыт в понятие «virtu» («добродетель», «доблесть»). Среди них известны педагоги Бруни и Барбаро, историки Поджо и Пикколомини, критик Валла, политик Салютати, философы Мирандола, Фичино, Платоновская академия Медичи во Флоренции.
Самые важные центры гуманистической культуры сложились в Неаполе, Павии, Венеции, Риме и Флоренции, а также на севере Европы, в Нидерландах и Германии, где на слуху имена Роттердамского, Рейхлина, Гуттена.
Деятели нового искусства открыли законы перспективы и светотени, исследуют пропорции и анатомию предметов. Вместо икон теперь пишут картины, в скульптуре появились статуи в полный рост, конные монументы, портретные бюсты, дополненные скульптурно-архитектурным надгробием, живописным рельефом. На полотнах художников отражены жизненные явления, человек и окружающая его среда. Это начало нового, реалистического направления. В архитектуре вновь появилась античная ордерная система, купол, возник тип городского дворца-палаццо. Творчество художников пришло от коллективного к индивидуальному. Самые известные мастера нового искусства — художники Мазаччо, Франческа, Мантенья, Анджелико, да Мессина, Боттичелли, да Винчи, Санти, Джорджоне, Тициан, Веронезе, Тинторетто и другие, скульпторы Донателло и Микеланджело, архитекторы Брунеллески, Браманте, Палладио. Главные центры Возрождения — Флоренция, Рим и Венеция.
Из Италии эта культура распространилась на север, за Альпы, получив название Северного Возрождения, по-своему развилась в Испании, Португалии и Англии, повлияла на культуру Восточной Европы и Скандинавии».
«Новые жанры в искусстве» (Феодор Карлоне)
«В новом искусстве появилась иллюзорно-натуроподобная живописная картина, давшая начало самостоятельным жанрам пейзажа, бытовой живописи, портрета. Развивается искусство печатной гравюры на дереве и металле. Индивидуальность автора картины теперь оценивается по его мазкам, штрихам и фактуре.
В литературе развивается городская новелла и разные виды романа, особенно плутовской, героическая поэма, сатирические произведения, любовная лирика, пастораль.
В театре чаще всего ставят драмы в их разных формах. Появляются опера, оратория, увертюра, сюита, соната. Из музыкальных произведений больше исполняются мадригалы, песни, канцоны. Возникли инструментальные пьесы, вариации, прелюдии, фантазии, рондо, токкаты. Музыканты играют на новых инструментах — клавесине, виоле, флейте».
«Козимо Медичи и его окружение» (Леонид Солонис)
«В Италию полтора века назад пришла эпидемия чумы и умертвила почти половину населения. Многие бежали из страны. В запустении оказались торговля и ремёсла. Богатые горожане хотели извлечь прибыль из земли и стали массово скупать поместья, а купцы и ростовщики приобретали замки и титулы, становились баронами и графами и нанимали на службу дворян. Иногда дворяне собирались в большие банды, участвовали в войнах и грабежах.
Чуть более века назад синьор Милана Джан-Галеаццо Висконти в ходе предпринятой им налоговой реформы прибрал к рукам городскую казну, собрал мощную армию и начал бороться с бандами. Его войска захватили Северную Италию и подошли к стенам Флоренции, где простой народ дрался с купцами и ростовщиками; те нанимали для обороны французские отряды. Джан-Галеаццо разбил их в сражении под Алессандрией и получил титул герцога Ломбардии. Но после его смерти в Италии вновь начались смуты.
Сын Джан-Галеаццо герцог Филиппо-Мариа тоже попытался объединить Италию. Его войска одолели флорентийских наёмников, и Флоренцию вновь охватили народные волнения. Участвовавший в них крупный банкир Козимо Медичи имел огромные богатства, но хотел получить больше власти и поэтому возглавил простой народ. Они добились своего — изгнали купцов и ростовщиков из Флоренции, а тех, кто остался, обложили большими налогами.
Медичи получил власть над целым городом. И много сделал для его процветания: дал деньги на мощение улиц, создание мастерских и пособия для бедняков. Торговля в городе вновь расцвела. Козимо одаривал милостыней бедняков, строил церкви; при нём возвели собор Санта Мария дель Фьоре. Доживая свой век в богатой вилле, он раскаивался в том, что занимался ростовщичеством, которое считалось грехом.
Когда Византию захватили османы, сюда, во Флоренцию, бежали учёные греки. Мне тогда было пять лет; смутно помню, как мы с семьёй тоже прибыли в этот город из Афин. Мой отец познакомился со многими горожанами. Греки здесь были хорошо приняты. Они переводили на латынь взятые с собой сочинения Аристотеля, Платона, Полибия, пересказывали их флорентийцам. Мой отец много ознакомил Медичи с трудами Платона, и тот стал его большим почитателем и основал у себя дома кружок любителей античности, который, как и школу великого философа, прозвали Академией. Учёных, которые там собирались, называли гуманистами. Они создали несколько библиотек рукописных книг.
Медичи окружали также архитекторы, скульпторы, художники, тянувшиеся к античному искусству. Архитектор Филиппо Брунеллески в течение нескольких лет измерял и вычерчивал на бумаге остатки древних построек на римском форуме, подолгу бывал в Пантеоне. Он соорудил такой же, как и там, купол над церковью Санта Мария дель Фьоре. Медичи давал щедрые пожертвования своим талантливым друзьям. Его сподвижник Донателло возродил античную скульптуру, а художник Филиппо Липпи, писавший картины в духе Джотто, основал новое направление в живописи. Во Флоренции были созданы художественные мастерские, открытые для будущих живописцев. В мастерской Андреа Вероккио впервые стали пользоваться масляными красками и писать настоящие картины вместо фресок на влажной штукатурке. Учениками Вероккио были известные сегодня Сандро Боттичелли и Леонардо да Винчи.
Сандро и Леонардо были в дружбе с внуком Козимо — Лоренцо Великолепным. Как римские правители, он устраивал карнавалы с актёрами в роли древних богов и героев, придумывая сюжеты и песни для представлений. Сандро Боттичелли написал великолепную картину «Рождение Венеры». Простой народ и монахи, которым Лоренцо помогал меньше, чем Козимо, упрекали его в излишней роскоши и распутстве. Аббат Савонарола говорил, что он этим «губит и свою душу, и душу народа».
В то время наша семья вернулась в Грецию. Мой отец спустя некоторое время погиб. Он занимался ростовщичеством, собирал огромные деньги со своих должников, и его предупреждали, чем это может грозить. Так всё и получилось».
«Мастера новой эпохи» (Феодор Карлоне)
«Во время правления Содерини многие деятели новой эпохи ехали во Флоренцию, чтобы встретиться там друг с другом.
Скульптор Микеланджело Буонаротти создал из мрамора статую библейского Давида высотой в три человеческих роста. И Содерини предложил ему и Леонардо да Винчи состязание в росписи стен Зала Большого Совета. Мастера нарисовали два эскиза будущих картин — изображения памятных битв при Ангьяри и Кашине. Люди были восхищены этими картинами, слухи о них разлетелись по всей стране, и из разных её уголков во Флоренцию стали прибывать гости, чтобы взглянуть на них.
Однажды туда приехал из Урбино молодой художник Рафаэль. Он был также сильно увлечён этими картинами и мечтал в будущем сравниться в мастерстве с их авторами. Усердно обучался их ремеслу и вскоре добился успеха: стал главным художником папы Юлия II, расписывал залы его дворца в Риме. Юлий II пригласил к себе и другого художника — Микеланджело, чтобы тот расписал Сикстинскую капеллу во дворце. Художники стали соревноваться, создавая великие картины: «Афинская школа», «Парнас», «Сотворение мира». Микеланджело пять лет работал в неудобной позе, расписывая потолок, и чуть не ослеп, но зрители были в восторге от его трудов.
Папа Лев X так же, как его отец Лоренцо Великолепный, был увлечён искусством и карнавалами и перенёс их центр из Флоренции в Рим. Он пригласил к себе знаменитого Леонардо да Винчи, поселил его в прекрасных покоях, но тот уже мало работал над картинами — заставил комнату зеркалами и делал опыты с преломлением света, изредка прерываясь на работу над портретом Моны Лизы Джоконды. Писал этот портрет почти всю жизнь, выводя каждый волосок, каждую чёрточку на лице и шее…
Строительством собора Святого Петра руководил Рафаэль, затем — Микеланджело, но оба умерли, не достроив его. Возведение собора продолжается, здесь работают лучшие мастера, и он должен стать символом христианской веры и новой эпохи…»
«Леонардо да Винчи» (Лучьян Смолоз)
«С этим великим деятелем искусства я познакомился в Риме. Задолго до встречи с ним был наслышан о его таланте — о том, что он строил летательный аппарат, писал «Тайную вечерю», возводил памятник герцогу Сфорца, изобрёл колесцовый замок для пистолета, вёл занятия с учениками. Друзей и учеников у него было немало.
Леонардо написал тысячи заметок с иллюстрациями по анатомии, но нигде их не опубликовал. Он создавал проекты строительства соборов, каналов. Открыл физический закон отражения света. И являлся автором шедевра современного искусства — портрета Моны Лизы Джоконды.
Леонардо считал знание истинным условием свободы. «Те, которые отдаются практике без знания, похожи на моряка, отправляющегося в дорогу без руля и компаса… практика всегда должна быть основана на хорошем знании теории», — говорил он. Этот великий деятель новой эпохи участвовал в дискуссиях о сравнительных достоинствах живописи и поэзии, он — автор «Трактата о живописи»; также вёл дневники, которые хранятся у его ученика Франческо Мельци.
Я видел, как ему было тяжело в последнее время. Соперники — Микеланджело и Рафаэль — хотели очернить его перед папой римским. Когда Леонардо покинули ученики, я старался поддержать друга. Рассматривая фрески Микеланджело, Леонардо говорил, что тот оказался талантливее его, но я знал, что ему просто не удалось реализовать свои замыслы, в которых он был сильнее соперника.
В последние годы жизни он писал картину «Иоанн Креститель». Мы поступили на службу к французскому императору Франциску I: Леонардо — как придворный художник, инженер, архитектор и механик, а я — как хронограф.
Кроме основной деятельности, я писал учебник по истории Древнего мира. Он вышел совсем недавно, это одна из первых печатных книг на Земле. Чтобы создать его, несколько лет занимался пристальным изучением древних источников, в том числе археологических находок. В учебнике рассказано о жизни первобытных людей, о древних государствах — Египте, Финикии, Ассирии, Персии, Индии, Китае, Греции, Риме и других, о жизни многих героев древности…»
«Научные достижения эпохи» (Лучьян Смолоз)
«Наиболее важными изобретениями эпохи стали компас, порох и книгопечатание. Компас помог морякам-первооткрывателям ориентироваться на новых местах, порох — покорить народы Нового Света, а с началом книгопечатания стали лучше распространяться знания и идеи новой эпохи.
Люди начали интересоваться природой. Учёные полагают, что её освоение должно строиться на наблюдениях, опыте и экспериментах. Человек должен узнавать о вещах через свой опыт, а не из других источников. Люди больше не чувствуют себя природной составляющей, они поняли, что сами могут изменять природу.
Раньше думали, что Земля — центр Вселенной, что она неподвижна, а другие небесные тела вращаются вокруг неё. Но вот совсем недавно вышла книга «О вращениях небесных тел» польского астронома Николая Коперника, который, к сожалению, умер после тяжёлой болезни, не дождавшись издания своего труда. Он писал о том, что не Солнце вращается вокруг Земли, а Земля — вокруг Солнца; наша планета вращается вокруг своей оси, и потому люди думают, что это светило двигается по кругу. Но он говорил, что Солнце — центр Вселенной, а на самом деле это одна из бесчисленных звёзд. И утверждал, что орбиты планет круговые, а в действительности они эллипсоидные.
Итальянский писатель и философ Никколо Макиавелли, продолжая сочинения античных времён о политике, опирался на собственный опыт. Он написал учебник для правителей и министров под названием «Государь». В книге государство представлено как политическое состояние общества. Политика, как «опытная наука», даёт пояснение прошлому, управляет настоящим и может предсказывать будущее. По мнению автора, единый государь, даже пренебрегающий при необходимости нормами морали, лучше нескольких удельных правителей».
«Философия нынешнего века» (Лесмьян Смолоз)
«Человек сегодняшнего времени стремится возвыситься, самоутвердиться, показать свою силу и талант. Его идеал — разносторонне развитая личность, и ярким примером тому может служить Леонардо да Винчи.
Пико делла Мирандола, гениальный учёный, философ, в сочинении «Речь о достоинстве человека» утверждает, что человек должен сам распорядиться своей судьбой и найти своё место в мире.
Философия вновь стала изучать природу и теперь отождествляет её с Богом. Натурфилософы, например немецкий врач, алхимик и астролог Парацельс, видят природу как живое целое, проявляющееся не только в умном и правильном устройстве организмов живых существ, но и в неодушевлённых явлениях. Парацельс провёл сравнение органов человека и животного с частями растений, строением минералов и движением небесных светил. Он выделил три первоначальных в природе элемента: ртуть (дух), сера (душа) и соль (тело). И пришёл к выводу, что одушевлённое начало в природе — архей — надо взять под контроль, чтобы овладеть силами природы.
Немецкий философ и математик Николай Кузанский опирался на идеи неоплатонизма. «Единое есть всё» — такова формула, выведенная им. Он говорил, что единое тождественно бесконечному. Бесконечное — максимум того, что может быть, единое — минимум, следовательно, Кузанский получил принцип совпадения противоположностей».
«Мартин Лютер» (Монито Смолоз)
«После смерти жены я с детьми вернулся из Латинской Америки в Европу и первое время жил в Вене. Там однажды встретил своего старого друга. Прогуливаясь вечером по улицам города, я увидел шедшего в одиночестве пожилого мужчину, лицо которого показалось мне знакомым. Он тоже меня узнал: это был Мартин Лютер, с которым мы учились в университете и были большими друзьями в молодости. Он пополнел, и я удивлялся тому, как смог узнать его, ведь раньше мой друг был очень худым…
Я познакомился с Мартином во время обучения в Эрфуртском университете. Он приехал из Мансфельда. Его родители раньше были крестьянами, отец работал на медных рудниках, потом стал бюргером. Поначалу мы, как многие студенты, жили весело, развлекались, мало думая об учёбе. Но однажды в лесу при нас убило молнией одного друга, который был развязным малым, и Мартин с тех пор замкнулся в себе. Он воспринял этот случай как некое предостережение и перестал гулять с нами. И после окончания университета ушёл в монастырь. Он много молился и голодал, даже терял сознание от недоедания. Власти оценили его благочестие и сделали Мартина проповедником, а затем — преподавателем в Виттенбергском университете.
В 1511 году он приехал по делам церкви в Рим и, чтобы ему отпустили грехи, взошёл на коленях по лестнице к собору Святого Петра. Пробыв в Риме несколько месяцев, он заметил, что там всё покупается и продаётся, что сам папа Лев X проводит время в пирах и карнавалах. Индульгенции за деньги освобождали от любых грехов. Вернувшись в Германию, он увидел, что многим прихожанам таким образом отпустили грехи на столетия вперёд и они открыто предаются порокам и не боятся наказания. Мартин долго пытался убедить их, что индульгенции не имеют никакой силы и грех нельзя искупить деньгами, но его не слушали. Тогда он написал «Девяносто пять тезисов» с критикой господствовавшего религиозного учения и прибил их к воротам церкви. Мой друг утверждал, что только искреннее раскаяние и вера могут спасти на Страшном Суде. Это выступление подрывало авторитет римского папы, и вскоре о нём заговорили по всей Германии. Учёный богослов Экк устроил диспут с Лютером, и тот стал утверждать, что роль римского папы невелика, истина заключена не в его буллах, а в Священном Писании. В своё время за подобные высказывания сожгли Яна Гуса. Лютер получил от папы римского буллу, в которой его отлучали от церкви, и после, поддерживаемый жителями Виттенберга, разорвал её и бросил в костёр.
В Германии крестьяне были недовольны огромными богатствами монахов и епископов, на которых они работали, которым платили десятину, и мечтали, как и чехи, отнять у них имущество и земли и поделить между собой. «Девяносто пять тезисов» подтолкнули их к этому. Рыцари Франц фон Зиккинген и Ульрих фон Гуттен стали печатать в своей типографии призывы к восстанию против папы и епископов и уговаривать молодого императора Карла V возглавить его. Тот не согласился на это, но и арестовывать Лютера не стал, хотя имел такую возможность. Мартин бежал из города в замок одного князя и полтора года скрывался под чужим именем. Он гулял по окрестным лесам, переводил Библию на родной язык. Меня тоже преследовали за пособничество ему, и я с семьёй бежал в Португалию, а оттуда — в Латинскую Америку.
Теперь, когда мы встретились и пришли в трактир, Мартин рассказал мне о своих дальнейших похождениях.
Франц фон Зиккинген собрал армию из рыцарей и наёмников, попытался взять владения трирского архиепископа, но войско разбили, а сам он погиб. В Виттенберге вместо Лютера появились люди, призывавшие жить по писанному в Евангелии: «И все верующие были вместе, и имели всё общее: и продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого». Они крестили любого, кто к ним присоединялся, и их прозвали «перекрещенцами», или «анабаптистами». Их вождь Томас Мюнцер хотел идти войной не только против церкви, но и против тех, кто живёт не по заповедям — князей, дворян, ростовщиков. Крестьяне поддержали анабаптистов, и весной 1525 года они, объединившись, стали нападать на монастыри и замки, сжигать их, избивать монахов и изгонять дворян из их владений. Мюнцер, расположившийся со своим отрядом на горе Франкенгаузен, был окружён армией саксонского герцога, обстрелян и схвачен; его пытали и затем казнили. Та же участь постигла всех восставших крестьян.
Лютер, поняв, какая опасность ему грозит, перешёл на сторону князей, графов и герцогов и стал уговаривать их провести церковную реформу, и они, поняв, что получат при этом большие богатства, согласились. Было отменено почитание икон, упразднены многие обряды, священники теперь могли жениться, службу позволялось вести на немецком языке. Простой народ теперь ненавидит Лютера за предательство, и он боится появляться в деревнях.
Дворяне и наёмники-ландскнехты захотели добраться до Рима и наказать самого папу. В мае 1527 года отряды ландскнехтов, дойдя до Рима, устроили там страшный погром, резню и грабёж, а потом подожгли город и бежали оттуда; скрывшийся от них папа Клемент VII едва остался жив.
В 1529 году император Карл V собрал сейм, на котором было запрещено захватывать церковные земли. Но сторонники реформы запротестовали против этого — и их прозвали «протестантами». Протестантские князья объединились в союз и были готовы воевать; их сторонниками стали короли Дании, Швеции и Англии, которые, как и они сами, забрали себе богатства церкви. Но в это время турки взяли Венгрию и подошли к Вене, и немецким князьям пришлось отбивать их нападение…
«Однако война с императором неизбежна, дружище Монито, — вздохнул Мартин. — Сейчас я вспоминаю жизненный путь и думаю, что всё-таки лучше бы было оставить всё как есть и не пытаться что-либо изменить. Твой друг раздул пламя религиозной вражды…»
Я спросил его, слышал ли что-нибудь о моём отце, Лучьяне Смолозе. Не так давно мне сообщили, что он жив, и теперь ищу его. Но Мартин не знал, где тот находится».
«Полемика Эразма Роттердамского с Мартином Лютером» (Монито Смолоз)
«Христианские мыслители много рассуждали о проблеме взаимоотношения Божественной воли с человеческой. На эту тему вели полемику и Эразм Роттердамский с Мартином Лютером, и я в числе многих следил за ходом этого спора.
С Эразмом Роттердамским я не был знаком лично, но по его трудам «Оружие христианского воина» и «Похвала глупости» у меня создалось о нём очень ясное представление. Папство, боровшееся против Лютера, хотело, чтобы Эразм перешёл на сторону католической церкви, но тот не желал принять ничью сторону. Его испытывали и угрозами, и соблазнами мирских благ, но тщетно.
Наконец он чётко высказался в сочинении «Диатриба, или рассуждение о свободе воли». Мартин в очередной раз убедился, что Эразм недостаточно глубоко понимает слово «праведность» и недооценивает значение первородного греха. «Невозможно себе представить, как отвратительна книжонка о свободной воле… — отозвался он об этом труде. — Трудно отвечать на столь неучёную книгу столь учёного человека».
Год спустя Лютер написал опровержение под названием «О рабстве воли», взятым из текста «Второй книги блаженного Августина «Против Юлиана». Позже Эразм написал ещё три работы: «Гипераспистес 1», «Гипераспистес 2» и «О желанном церковном согласии», но Мартин ограничился единственным сочинением.
При том, что они занимают противоположные позиции, оба ссылаются на мнение блаженного Августина. Это можно объяснить тем, что в его учении есть глубокие противоречия. И каждый из оппонентов цитирует то, что ему удобно.
Лютер считает, что предопределение Божие о нас служит основанием Его предвидению. То есть, как пишет Мартин, «…у человека нет свободы воли по отношению к тому, что выше его, а есть только по отношению к тому, что ниже его. То есть он знает: у него имеется право употреблять или же оставлять без употребления денежные средства, имущество в зависимости от своей свободной воли, хотя и этим правит свободная воля одного только Бога, как Ему это будет угодно. В остальном, в отношении к Богу и к тому, что касается спасения или осуждения, у человека нет никакой свободной воли».
Эразм Роттердамский же горячо верил в высокое достоинство и благородство человеческой природы, в то, «что честная и воспитанная воля может нравственно возвысить не только отдельного человека, но и всё человечество» и не мог согласиться с тем, что человек — это всего лишь орудие всемогущего Промысла. По его мнению, свободная воля, пусть и раненная первородным грехом, существует. А Божественная благодать не только не устраняет её, «но и усиливает, облагораживает». Зная, что в сочинениях блаженного Августина можно найти много доводов как за, так и против свободной воли, Эразм воспользовался лишь теми суждениями, которые подтверждали его правоту. Он даже вышел за пределы августинианства и начал рассуждать в русле православия.
Каждый из двух оппонентов как мог боролся за своё мнение: Эразм Роттердамский — мягко и деликатно, Мартин Лютер — воинственно и грубо. Но я не осуждаю никого. Помните слова Аристотеля: «Платон мне друг, но истина дороже»? Так же и здесь: хотя мы с Мартином давние друзья, но доводы Эразма показались мне более убедительными. Пусть на меня никто за это не держит зла: я тоже имею право на собственное мнение».
«В за стенках инквизиции» (Лесмьян Смолоз)
«После долгой войны с протестантами император вынужден был пойти на уступки — признать существование протестантских княжеств и городов, запретить продажу индульгенций; теперь церковь отдавала монархам большую часть своих доходов.
Испанский дворянин Игнасио Лойола для борьбы с протестантами основал орден иезуитов, и его влияние распространилось по всей Европе. Боролись также с помощью цензуры и инквизиции. Был создан «Индекс запрещённых книг», эти книги отбирали у торговцев и сжигали, и тех, кто читал и распространял их, судил инквизиционный трибунал.
По этой причине я оказался в застенках. Книга, которую купил, оказалась запрещённой, и инквизиторы схватили меня на улице и бросили в тюрьму. Там я разговорился с одним пожилым человеком, который искал своего отца. Он оказался в застенках из-за торговли запрещёнными книгами. Когда мужчина назвал имя отца, меня словно молнией поразило. Это был Монито, сын моего брата Лучьяна.
«Мне отсюда уже не выйти, — сказал он, когда узнал, что я — это его дядя Лесмьян. — Позаботьтесь вместе с отцом о моих детях, не оставляйте их».
Я стал успокаивать его, говорить, что нас отпустят, но он качал головой. В беспокойстве племянник рассказал мне о своём пропавшем без вести сыне Джованни — тот ушёл из дома и потерялся. И упросил меня говорить инквизиторам, что мы друг друга не знаем — так к нам будет меньше вопросов.
Спустя некоторое время нас вызвали на допрос. Меня спросили, не у Монито ли покупал книгу. Я ответил, что нет. Инквизиторы стали расспрашивать моего племянника, кто ему велел продавать книги, знает ли других таких же торговцев, но он молчал. Тогда его стали пытать. Никогда не забуду тот страшный день…
Сначала его вздёрнули на дыбу, вывернули суставы, но он не проронил ни слова. На лицо ему кинули тряпку и стали лить на неё воду. Монито захлебнулся и потерял сознание. Когда пришёл в себя, инквизиторы стали мягко увещевать его оставить ересь. Он молчал. Тогда ему смазали маслом ступни и приложили к ним жаровню с раскалёнными углями. В это время я потерял сознание, затем очнулся в застенке, где сидел до этого, и узнал о смерти племянника. Видимо, инквизиторы решили пожалеть старика, но я уже готов был погибнуть вслед за Монито.
Меня ещё подержали в застенках, пытая при мне протестантов, сжигая «ведьм» — женщин, которые занимались гаданиями и наговорами. Для распознания ведьм судьями немецкие инквизиторы Крамер и Шпренгер написали книгу «Молот ведьм» — и на кострах сожгли тысячи женщин. После увиденных мной казней я на какое-то время потерял разум, стал душевнобольным человеком. И на какое-то время потерял память; помнил лишь то, как оказался в доме у доброй семьи, которая обо мне заботилась. Мне рассказали, что инквизиторы, увидев, что я тронулся умом, вышвырнули меня на улицу.
Протестанты тоже жестоко расправлялись со своими врагами. Один из их предводителей, Жан Кальвин, ввёл в Женеве очень строгие порядки, и в тюрьму можно попасть за любой незначительный проступок. Кальвин печатает листовки с призывом к войне против церкви, рассылает своих проповедников по всей Европе, внушая им, что они «избранные» и не должны бояться пыток и казней, что попадут в рай, и кальвинисты идут призывать народы к восстанию…»
«Новеллы Бокаччо» (Лучьян Смолоз)
«Впечатления от прочитанных произведений я люблю записывать, даже завёл для этого отдельный дневник.
Накануне дочитал произведение итальянского писателя Джованни Бокаччо — «Декамерон» (или «Десятиднев»), написанное около двух веков назад. Это рассказы молодых людей, пережидавших страшную эпидемию чумы в загородной вилле. Трое юношей и семь девушек каждый день рассказывают друг другу занимательные и поучительные истории, многие из которых — переработанные легенды, фольклор, сказки. Каждый день они избирают «короля» или «королеву», определяющих распорядок дня и выбирающих тему для историй; один лишь юноша Дионео может рассказывать истории на любую тему. И каждый вечер одна из девушек исполняет балладу на тему рассказанных историй. Кроме самих новелл, повествуется о занятиях героев, об их впечатлениях от услышанных историй. Всего герои живут за городом две недели.
Тематика их рассказов очень разнообразна. Это и примеры для подражания, и любовные истории, и сатира, и истории женщин-матерей, и многое другое. Читать было до крайности интересно. Эту книгу мне привёз старый друг Зил Рахман, он же рассказал мне об авторе «Декамерона».
Поначалу книга не имела успеха у той аудитории, на которую рассчитывал автор — у интеллигенции. Бокаччо невысоко ценил своё произведение, считал его ошибкой. Но в конце концов публика очень заинтересовалась «Декамероном». Книгу перевели на французский и итальянский языки ещё до того, как её напечатали. Она была впервые издана в 1470 году.
После прочтения этого произведения у меня впервые за многие годы появился в душе огонёк светлой надежды на спокойное будущее, хотя сейчас очень тревожное время: инквизиция стирает с лица земли больше народа, чем чума».
«История двух великанов» (Лесмьян Смолоз)
«Роман Франсуа Рабле о Гаргантюа и Пантагрюэле не оставил меня равнодушным. Первую книгу (хронологически она первая, но в ряду книг романа стоит второй) я прочитал несколько лет назад и остался очень доволен, написал автору письмо с благодарностью. Франсуа ответил, что на этом история двух великанов не закончена, и появились вторая, третья, четвёртая книги, и все я ждал с нетерпением и читал взахлёб. Первую и вторую автор издал в Лионе под псевдонимом Алькофрибас Назье, а остальные — в Париже под своим настоящим именем.
В произведении много натуралистических картин, но из-за этого отвращения к нему не испытываешь — скорее понимаешь всю жизненность происходящего. Только вот голова раскалывается от огромного количества упомянутых в нём имён, книг, законов, блюд и всего прочего.
Читая книги Рабле, я усмотрел в них грехи католического духовенства — жажду наживы, напускное благочестие, тягу к власти над всей Европой. И увидел связь с гуманизмом — в главах о Телемском аббатстве, о воспитании Гаргантюа Понократом.
На образы двух главных героев, отца и сына, по-моему, повлияли дальние потомки Лучьяна — король юпитерианской страны Фаниклеи Аурус Маргинус и его сын Эдвард. Юпитериане и сатурниане редко прилетают на Землю, в основном здесь бывают туристы, но несколько лет назад король и принц с нашего газового гиганта посетили несколько стран Европы, Азии и Африки, встретились с их правителями, с простым народом и пообщались с ними через переводчиков. Это умные, образованные люди, настоящие идеалы новой эпохи. У короля было юридическое и экономическое образование, а принц учился в дипломатическом университете, оба занимались лёгкой атлетикой. Думаю, под их влиянием и сложились образы Гаргантюа, разносторонне образованного и физически развитого, и Пантагрюэля, также с большим умом и талантами.
Я остался очень доволен произведением Рабле — повествование живое и увлекательное, читается легко и интересно…»
Вместо послесловия. «Поиск Атлантиды» (Лучьян Смолоз)
«По преданию, легендарный затонувший остров Атлантида был царством бога Урана, там жили атланты. Он опустился на дно океана после землетрясения.
Впервые легенда об Атлантиде рассказывалась в диалогах Платона; по преданию, она затонула одиннадцать тысяч лет назад. Об этом острове писали Геродот, Диодор Сицилийский и Плиний Старший.
Когда о нём узнали юпитериане, многие решили, что это выдумка. Но некоторым не давала покоя мысль о богатом царстве, и они, объединившись, на нескольких кораблях вылетели к планете Земля. Изучив её материки и океаны из космоса, стали высаживаться на планету.
Руководствуясь древними источниками, одна группа погрузилась в океан у берегов Испании, другая — возле Крита. Часть юпитериан двинулась к Антарктиде, полагая, что это и есть погибшее государство. Они были уверены, что из-за смещения земной оси Атлантида сдвинулась на место южного полюса и заморозилась.
Недавно мне стало известно, что мой внук Джованни тоже участвует в поисках Атлантиды. Он прислал сестре письмо, в котором рассказывал об этом.
Но эта экспедиция ничего не дала. Прошло уже слишком много времени. Есть немало гипотез о местонахождении Атлантиды, и, даже если она существовала, теперь вряд ли можно отыскать её. Некоторые исследователи, не добившись ничего, отправились обратно на свою планету…»