В Цирке завелся Крокодил

#миниатюра

Одним виртуальным вторником... Когда свет в Большом шатре Удивительного Цифрового Цирка казался особенно мягким. Он не бил по глазам, а обволакивал всё вокруг теплым золотистым сиянием. В самом центре арены стоял перенесенный мини-замок-клетка с Птичкой Ангелом. Её обычно встревоженные глаза потускнели до грустного цвета. Она сидела на жердочке, нахохлившись, и едва слышно посвистывала.
Кейн, поправив серебряную прядь волос и сверкнув подведенными «лисьими» глазами, первым заметил её состояние.
— Так, — его голос прозвучал ровно, но с нотками искреннего беспокойства. — Наша пернатая звезда теряет заряд радости. Нам нужен план экстренной реанимации хорошего настроения.
Идея родилась у Пузырька мгновенно. Он вскочил со своего места, сияя синими лучиками звездочки.
— Я знаю! Вы играли в это в своём мире, аватары! Никаких слов, только тело, драма и угар. Играем в «Крокодила»! Кто угадывает — получает плюс к карме от Вселенной Цирка!

Правила были простыми: Королер достал из воздуха гигантскую стеклянную колбу, внутри которой плавали светящиеся бумажки. Это был генератор ролей для персонажей. Первой жребий тянула Помни. Она нервно одернула свой строгий офисный сине-красный пиджак, взяла бумажку и прочитала:
— Культовая песня… О нет! Только не это!
Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, выпрямилась, приняла позу человека, летящего против сильного ветра, широко расставила руки и начала совершать странные гребущие движения, при этом беззвучно открывая рот так широко, будто кричит в ледяную пустоту.
Джекс прищурился, наклонив голову.
— Там есть про то, что мы в одной лодке? И про серебро?
Помни закивала так яростно, что чуть не потеряла равновесие.
— На просторах мирового океана! — воскликнул Джекс. — «My Heart Will Go On»! Титаник! Помни, держись за доску!
Как только слово было произнесено, воздух вокруг девушки задрожал. Ее офисная одежда растворилась, сменившись роскошным вечерним платьем с открытыми плечами. На шее возникло тяжелое бриллиантовое колье, а волосы уложились в аккуратную прическу начала двадцатого века. Но главное — она почувствовала под ногами зыбкую палубу деревянного корабля и леденящий холод атлантической воды. Чтобы вернуть облик, версии предстояло найти шлюпку, которая существовала лишь в её воображении, и доплыть на ней до спасительного маяка, который зажегся прямо посреди озера у Шатра.

Следующей тянула жребий Рогатта. Она развернула бумажку, увидела задание, и её огромные голубые глаза засияли. Культовая картина. Девушка подбежала к краю арены, схватила два воздушных шарика (которые секунду назад были просто светом) и прижала их к груди. Затем она откинулась назад, приняв ту самую провокационную, расслабленную позу, изгибаясь всем телом, словно экзотическая лиана. Она томно смотрела куда-то вверх, кокетливо придерживая невидимую раму.
Королер поправил очки в тонкой оправе, задумчиво потеребил тонкий ус и щелкнул пальцами.
— Сюрреализм. Сон. Подсознательное. Тающие часы... Сальвадор Дали! «Постоянство памяти»!
В тот же миг объемное сверкающее платье Рогатты стало мягким, как теплый пластилин. Оно начало стекать вниз, превращаясь в песчаный дюнный ландшафт. Светлые пышные кудри-барби обвисли, став длинными тягучими ветвями плакучей ивы. Вместо рук у неё теперь болтались мягкие циферблаты. Чтобы снова стать собой, ей пришлось собрать все эти "часы" в один огромный будильник и вовремя зазвонить в него, чтобы разбудить спящее время.

Теперь была очередь Кейна. Он изящно поклонился, взял свою бумажку и театрально приложил руку ко лбу. Его задача — культовый киногерой. Он встал в героическую стойку, одну ногу согнул в колене, другую вытянул назад. Руки он развел в стороны, словно удерживает штурвал космического корабля, попавшего в метеоритный дождь. Лицо Кейна выражало вселенскую скорбь и решимость одновременно. Он начал медленно оседать, имитируя падение в бесконечный колодец, хватаясь руками за воздух.
— Слишком драматично для комедий, слишком пафосно для боевиков, — протянул Пузырек, постукивая пальчиком лучика по ближайшей трапеции. — Космос. Отец. «Я твой отец». Черный шлем. Лучший меч всех времен! Люк Скайуокер! Империя наносит ответный удар!
Едва имя сорвалось с его искорок :), как на Кейне появились белые одежды джедая, а на поясе вспыхнул синий световой клинок. Но радоваться было рано: пол под ним исчез, превратившись в бездонную вентиляционную шахту Облачного города. Чтобы снять костюм, Главному Циркачу нужно было перепрыгнуть через лазерные лучи охраны, используя только Силу, и добраться до платформы с его обычной одеждой.

Джексу досталась самая сложная роль — культовый игровой герой, но не Соник. Он закатал рукава худи, принял боевую стойку, выставив вперед кулак. Затем начал делать резкие выпады, уклоняться от невидимых ударов, блокировать атаки предплечьем и наносить серию молниеносных хуков. Закончила юноша эффектным ударом ноги с разворота, крикнув беззвучное «Ха!».
Ангел, уже приоживившийся (и, оказывается, умевший говорить), восторженно взвизгнул:
— Желтый спортивный костюм! Повязка на голове! Красные кроссовки! Боевые искусства! АУМ! Хадокен! РЮ!
Воздух вокруг Джекса вспыхнул синим пламенем. Худи с кроликом трансформировалось в белое каратэ-ги, перетянутое черным поясом. На его голове появилась красная повязка. Но вместе с костюмом пришла и ярость турнира: огненный шар сорвался с его ладони и прожег дыру в куполе шатра. Чтобы избавиться от боевой стойки Street Fighter, Парню пришлось успокоить свой дух, поймать настоящий лотос, упавший с потолка, и медитировать на нем, пока огонь внутри него не погаснет.

Последним шел Королер. Он откашлялся, натянул свой черно-белый свитер шахматной доски повыше и принял вид частного детектива, промокшего под дождем 40-х годов. После сунул руку во внутренний карман, долго там шарил, затем медленно, с невероятным напряжением лица, начал тянуть оттуда нечто невидимое и очень длинное. Он шагал по арене, сматывая эту невидимую нить, заглядывал под цилиндрические шляпы зрителям, которых сам себе придумал, и постоянно оглядывался через плечо, явно убегая от кого-то.
Луна, тоже заглянувшая на игру любимого Цирка, первой сложила пазл.
— Нить повествования! Безумное чаепитие! Белый кролик! Льюис Кэрролл! Алиса в Стране Чудес!
На голове Королера тут же выросли крупные кроличьи ушки, а шею украсил алый галстук-бабочка. Свитер стал тесным сюртуком. Но беда пришла откуда не ждали: стол, за которым он стоял, начал стремительно расти, потолок шатра ушел в недосягаемую высоту, а сам импозантный мужчина превратился в крошечного человечка размером с мышь. Ему пришлось съесть цифровую морковку, увеличивающую рост, и пробежать лабиринт из рассыпавшегося сахара, чтобы вернуться к нормальным пропорциям.

Когда последний участник, каждый - после своего Приключения, в прежнем виде вернулся на арену, тяжело дыша, но счастливый, они увидели результат своих стараний. Птичка Ангел больше не сидела нахохлившись. Она парила под самым куполом цирка, и её лампочки горели ослепительно-розовым, праздничным светом. От радости она совершила мертвую петлю, рассыпав вокруг конфетти из чистого света.
— Вы были великолепны! — прочирикала она, приземляясь на протянутый палец Кейна. — Вода, песок, пламя, безумие и космическая грусть! Мои датчики счастья перегрелись!
Друзья сгрудились в кучу, усталые, помятые своими виртуальными приключениями, но донельзя довольные. Джекс игриво толкнул плечом Помни, та улыбнулась, впервые за долгое время забыв о своей кибер тревоге. Рогатта поправляла свои идеальные кудри, а Королер элегантно стряхивал виртуальную пыль из крошечных-прекрошечных карт со свитера-шахматки.
— Знаешь, Кейн, — сказал вдруг Пузырек, глядя на его абсолютно человеческую кожу, которая сейчас выглядела такой теплой в свете крыльев птички. — Когда ты падал в колодец, я реально поверил, что Вейдер тебя докинет.
— Главное, что Ангел нас всех поймал своим смехом, — мягко ответил тот, поправляя ему светлячков на переливах-облачках.
Та, о которой шла речь, вспорхнула в центр круга. Она расправила перья, которые переливались всеми снова цветами радуги, открыла клюв, и над Удивительным Цифровым Цирком полилась новая, счастливая мелодия. Она была посвящена не трагедиям титаников и не битвам на световых мечах. Она была посвящена тому, как несколько совершенно разных аватаров (и два ИИ :) )нашли способ рассмешить маленькую птичку, пройдя ради этого сквозь цифровые бури, оставаясь при этом лучшими друзьями. Занавес цирка медленно опустился, укрывая их теплое, звенящее от смеха волшебство.