Днём 5-м солнечным, двести миль к востоку от Науру

Наша ходкая быстрая яхта «Мандалгоби» шла по глади Тихого океана. И у каждого члена экипажа было понимание: мир прекрасен, ужасен, дуалистичен, а жизнь коротка.
- Да, Павлик? - Аристарху Аполлоновичу хотелось поговорить.
- Что?
- Жизнь коротка.
- Да, коротка, - подтвердил моторист.
- Ветер слаб, однако. Какова наша скорость?
- Полтора узла.
- Однако, припекает…
- Представьте себе: сейчас всплывёт рядом с нами, лагом, У-бот девятой серии, верхняя вахта перекинется с нами парой-другой фраз и расстреляет нас из пулемётов.
- Зачем им нас расстреливать?
- Нет. Если они захотят поболтать, то стрелять не будут. А если поболтать не захотят, тогда уж точно расстреляют. Впрочем, какой командир попадётся.
- Вам бы всё фантазировать. Вы, Павлик, ребёнок. Как вы только на яхту попали не знаю.
- А на кой мне ваша «взрослость»? Что она даёт? Проблемы, дурная бесполезная суета, разбитая в говно нервная система, работа-рабство, зашоренное мышление, болезни и ранняя смерть. Взрослость отупляет, профессор. Нет уж, я ребёнок. И буду ребёнком сто сорок лет, пока дышу. Жизнь моя - фантазии. Игры мои - моя услада. Лечу на крыльях мечты.
- Почему же «девятка»? - вернулся к «лодочной» теме кандидат.
- А как сюда «семёрка» дойдёт? У неё запас хода меньше девяти тысяч. Разве если у «танкера» «четырнадцатой» серии подкормится. «Семёрок» тут не было.
- А если пофантазировать?
- Тогда может и «семёрка».
- Вилли нашего сожрали акулы. Нет его с нами, - переменил тему кандидат.
- Да-а… Сожрали. Он был сожран. Чёртов алкаш. Здорово, что его сожрали. А акулы красивые. Голубые, Белопёрые…
- Вот и облачко набежало. Благодать.
Солнце скрылось за обширным облаком и стало даже совсем хорошо. В небе, совсем высоко, чертил четыре тонких белых линии «747-й».
- А вдруг это будет наша лодка?
- Какая?
- «Щука» десятой серии. Десятая серия из всех шести серий наиболее эстетична.
- Каким макаром она тут окажется? У неё радиус при наибольшем запасе менее двух с половиной тысяч, и это на пределе.
- Ну, мы же фантазируем…
Вообще, надо сказать, день был прекрасен. Удивительно было хорошо. Аристарх Аполлонович снова достал детскую пластмассовую подзорную трубу и стал осматривать горизонт. Пролетела стайка бестолковых летучих рыб.
Тут в полста метров от них появляется перископ и, спустя время, показывается покатое и такое знакомое ограждение  рубки «лимузинного» типа, высокие перископные тумбы. Сомнений нет: «Щука». Десятой серии. В позиционном положении, на «экономическом», под электромоторами, идёт совсем рядом, параллельным курсом. На мостик поднимаются краснофлотцы.
У «профессора» челюсть отвисла.
Удивительным образом военморы никак не реагируют на яхту. Будто бы её и нет вовсе.
- Павлик, вы это видите? - неуверенно спрашивает «профессор».
- Вот так, Аристарх Аполлонович. Мысль материальна. Не хотите красным морякам прочесть лекцию по термодинамике? Вы же кандидат.
- Где Серёга, штурман наш? Пускай он это посмотрит.
- Серёга спит, не будите его, ему ночь стоять.
- Нет, ну вы это видите!? Я глазам своим не верю.
- Вижу, профессор. Удивительно то, что и вы это видите.
- Может это мираж?
- Может и мираж, - ухмыляется моторист. - Хорошо, что нашего Вилли-алкаша голубые акулы сожрали, он бы такое не пережил.
- Это просто непостижимо! - восклицает «профессор».
- Непостижимо! Истинно так! Такое не постичь! Дайте пожрать! - вторят ему на чистейшем английском голубые акулы (они, весёлые пройдохи, всегда рядом), отчётливо слышен валлийский акцент.