Первое мая в Иерусалиме

Наденька проснулась от жары, так не свойственной этим местам в начале мая. Ей очень хотелось пить, но не было никакого желания двигаться. Она лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в стрекот цикад и крики попугаев. В сладкой полудреме она даже не задавалась вопросом, откуда взялись эти существа в северном сосновом бору. Но жажда стала слишком сильно ее одолевать. И после недолгой борьбы в попытках все же еще поспать, Наденька начала тереть глаза.

Где-то две недели назад она неосторожно поднесла к глазам хлопковую салфетку, с которой перед этим долго игралась овчарка ее мужа. И теперь каждое пробуждение сопровождалось слипшимися ресницами и подсохшим гноем на них от подцепленного конъюнктивита. Ей приходилось с трудом приоткрывать глаза и добираться чуть ли не вслепую до кувшина на трюмо. Где она, наконец, могла промыть их.

И в это утро она уже приготовилась к своему обычному ритуалу, но, опустив ноги на пол, она почувствовала не привычный старый шерстяной ковер с протертыми дырами, а теплый каменный пол, которого попросту не могло быть в деревянной избушке. Она постаралась оглядеться через полуоткрытые глаза, и поняла, что не видит ни трюмо с кувшином, ни тахты, ни стола, ни кипы бумаг, ни книг своего мужа, которые всегда были свалены в углу. Ее окружало большое каменное помещение, где в окнах даже не было стекол, а просто прорубленные в камни большие проемы, из которых дул невыносимо горячий воздух. Ей удалось заметить медный таз с водой, к которому она и направилась.

Умывшись, Наденька продолжила осматриваться. За окнами виднелись роскошные сады, населенные пестрыми и громкими попугаями, за садами начиналась пустыня, а дальше синело море. Внезапно ее снова обдало волной горячего воздуха из проема, и только сейчас она поняла, что обнажена. Что было не менее необычно, чем все происходящее вокруг. Сколько себя она помнила, спать она ложилась всегда в сорочке. Решив не придавать этому слишком большое значение, она высунулась из окна и подставила свое изголодавшееся за долгую зиму лицо яркому южному солнцу.

Она села на нагретый подоконник и, будто, пыталась отойти от холодных месяцев. Наденька наслаждалась видом буйно цветущих деревьев, которые делали сад подобным искусной мозаике мастера, собирающему самое яркое панно его жизни. Отогревшись, Наденька все же задумалось о том, что происходит и как она попала в это странное место. Но не успела она погрузиться глубоко в свои мысли, как ее потревожил всхрап мужчины, спавшего на постели. Она была так занята своими глазами и солнцем, что сначала даже не заметила его. Подойдя к кровати она всмотрелась в его лицо и с удивлением обнаружила, что мужчина очень похож на товарища Зиновьева. Кардинальных различия была два: кожа у спящего была загорелой и заветренной, как у человека, который часто находится на солнце и много времени проводит в пути. И нос. Разительно отличался нос. Он был как у римских полководцев, чьи изображения она встречала в книгах и на картинах.

Наденька стала перебирать в голове изображения знакомых ей деятелей Древнего Рима. Но от мыслей ее снова отвлек всхрап мужчины, который перевернулся, открыл глаза и с улыбкой посмотрел на нее. Он поманил ее к себе и она опустилась рядом с ним на кровать. Мужчина стал перебирать прядь ее волос и нежно гладил по щеке. Наденька задумалась, на каком вообще языке они могли бы поговорить и что ей делать, если он к ней обратится. Но мужчина и не думал начинать разговор. Он перешел своей рукой с ее лица на спину, а потом вдруг подхватил ее и, задорно смеясь, перекинул через себя на то место, где она спала. Вскочил, вприпрыжку подошел к деревянным дверям и три раза в них постучал.

Двери тут же распахнулись с другой стороны и в комнату вошло несколько мужчин и женщин. От удивления Наденька забыла натянуть на себя простынь и с удивлением смотрела, как женщины подходят к ней, аккуратно за руки помогают встать, накидывают шикарный красный плащ и приглашают ее пройти с ними. Выходя из комнаты, она обернулась на мужчину и он ласково ей улыбнулся.

Наденька следовала за женщинами, которые шли молча, лишь иногда улыбаясь воинам с копьями, стоявшим почти у каждого прохода. Ее провели через прохладный внутренний двор, где журчал фонтан, через какие-то длинные коридоры и, наконец, привели в комнату с кроватью, подобием ванной и множеством свитков. Ее усадили на табурет, расчесали волосы и проводили к ванной. Там ее обмыли, натерли маслами, помогли надеть хитон и, наконец, оставили одну. Первым делом Наденька решила посмотреть в окно, надеясь, что оно выходит не на сад и, может быть, она сможет понять, где она находится. Окна действительно выходили не на сад, а на бескрайнюю пустыню с какими-то то ли холмами, то ли горами вдалеке. Где-то виднелись луга и стада. Но ничего более определенного не было.

Наденька еще погрелась на солнце и, вспомнив, про свитки, решила заглянуть в них. Развернув первый попавшийся свиток, она испытала некоторое облегчение. Он был написан на латыни, так хорошо знакомой ей с гимназии. Слава богу, подумала она, родители отдали меня в гимназию с классической мужской программой. Вчитавшись, она поняла, что это какой-то отчет по налогам и начала искать указания на год или хотя бы на город, которому посвящен отчет. К сожалению, отчет был составлен, по ее мнению, путанно и бестолково, так что она взяла следующий свиток с другого конца стола. Он был гораздо увесистее и толще.

Наденька аккуратно развернула его и увидела уже гораздо менее понятную для нее, но тем не менее неплохо знакомую греческую письменность. Пробежав несколько четверостиший глазами, она узнала Одиссею. И хоть в детстве ей безусловно нравился этот сюжет, сейчас он только аллегорически мог помочь ей разобраться в происходящем. Наденька и так предполагала и из-за одежды, и из-за амфоры с вином, которую ей оставили на столике женщины, и из-за архитектуры и погоды, что она где-то в пределах Римской империи, но ей хотелось узнать точное место. Она вернулась к первому свитку и решила, что по соседству будут другие государственные бумаги. Только она коснулась следующего претендента на изучение, как услышала лязг оружия и крики откуда-то из-за двери.

Любопытство взяло верх и Наденька решила изучить, что же там происходит. Она тихонько выскользнула из своей комнаты и пошла на звук. Дойдя до конца коридора, она наткнулась на большой зал, где стояло подобие трона, на котором сидел ее утренний спутник, а перед ним на коленях и в кандалах стоял молодой мужчина с кровоподтеками на спине и волосами до плеч. Они о чем-то говорили, но услышать разговор из-за лимонного дерева, за которым она пряталась, никак не получалось. Вскоре мужчина на троне махнул рукой и за узником пришли два стражника. Его развернули и Наденька увидела очень знакомое лицо, она была уверена, что видела его сотни раз в своей жизни. Имя вертелось на устах, но постоянно ускользало от того, чтобы быть пойманным мыслью.

Наденька решила не задерживаться у этой комнаты и продолжила свой путь по коридору. Вскоре она нашла лестницу, охранник, стоявший у лестницы, даже не взглянул на нее. Наденька спокойно спустилась по ней и оказалась в том райском и пестром саду, на который утром любовалась из окна. Она пробежала по дорожке к ярко розовому дереву и уткнулась в его цветки, слушая сладкий запах. Насладившись, она перешла к белому дереву, издавашему прекрасный медовый аромат с легкой кислинкой. Запах почему-то напомнил ей прекрасные французские лимонные тарталеточки, которые она так любила в молодости и к которым приучила своего мужа.

Внезапно мысль о муже отрезвила Наденьку и она поняла, что не знает, есть ли он, где она и что вообще происходит. Деревья сразу перестали ее интересовать. Она побрела по дорожке, пытаясь распутать происходящее. Она стала восстанавливать события вчерашнего дня. Вечером она купалась в разливе, потом ходила в баню, ужинала репой с перловкой и выпила пару бокалов вина, почитала перед сном новые сочинения своего мужа, отредактировав некоторые моменты, и отправилась спать. Ничего из этого не предвещало событий утра.

В задумчивости она набрела на беседку с ложем и столиком с фруктами и вином. Порядком уже устав от солнца, она решила спрятаться в теньке и еще раз все обдумать. Прокрутив снова события вчерашнего вечера, Наденька отпила вино, вдруг знакомый вкус натолкнет ее на новые воспоминания. Но ничего не приходило на ум.
От вина и солнца Наденьку разморило и она вернулась в утреннее успокоенное состояние. Мысль ее вернулась к мужчине в ее постели, а потом и к узнику, который стоял перед ним на коленях. И тут Наденьку осенило. Это был Иисус Христос, конечно, она сотни раз видела его изображения в церквях, куда с детства ходила с маменькой и батенькой. И жизнеописание его она с детства и читала, и слышала множество раз. А, значит, сделала она логический вывод: “я нахожусь в Иерусалиме первой половины первого века нашей эры”. И мужчина в постели никто иной как Понтий Пилат.

Будь она в более трезвом и собранном состоянии, она бы яростно стала это отрицать. Ведь это бред, и одна из идей ее мужа в том, что Иисуса Христа никогда не было. И она не может оказаться в первом веке нашей эры, ведь это физически невозможно и противоречит всякому здравому смыслу. Но не это стало беспокоить ее, а то, что ее муж может ошибаться. А, значит, надо догнать Иисуса Христа, пока его не распяли и спросить, что будет с ней и мужем. Наденька вскочила и побежала обратно ко дворцу. Она вернулась в свою комнату и стала искать одежду, в которой могла бы незаметно выскользнуть на улицу, проследовать за Иисусом и задать ему вопросы по дороге на Голгофу. Она рылась в сундуках, заглядывала под кровать, но ничего не было. Раздался гомон толпы, стало понятно, что нужно спешить. Накинув на себя покрывало, как плащ, она выбежала из комнаты. Чутье ей подсказывало, что выход из дворца с другой стороны от сада и она пошла по тому же самому коридору, но в другую сторону.

Выйдя из дворца, она увидела, как толпа расступается перед приговоренным к казни, который тащит крест. И устремилась к нему. Оказавшись в первом ряду Наденька стала неистово кричать Иисусу:

- А что Ленин? Что с ним будет? Неужели он ошибается?

И так снова и снова. Но на очередном возгласе: - А что Ленин?, - она почувствовала мягкий толчок в бок и холодное полотенце на своем лице. Придя в себя, она услышала мягкий голос товарища Зиновьева:

- Ну, и жар у тебя, Наденька. А Ленин в Польше.