Орденоносец или Подвиг часового

«Боевое  Знамя  воинской  части  Вооруженных  Сил  СССР есть символ воинской чести, доблести и славы, оно является напоминанием каждому военнослужащему Вооруженных Сил СССР о его священном долге  преданно служить  Советской  Родине,  защищать  её  мужественно  и умело, отстаивать от врага каждую пядь родной земли, не щадя своей крови и самой жизни…
Военнослужащий должен… как зеницу ока оберегать Боевое Знамя своей части.
Ордена   СССР,   которыми   награждена   воинская   часть, прикрепляются  к  Боевому Знамени в порядке старшинства орденов на лицевой стороне полотнища (с надписью "За нашу Советскую Родину").

 (Из Устава Внутренней службы Вооружённых сил СССР)

      Когда Юнусова призвали в погранвойска ему сперва всё представлялись пограничные столбы, собаки, да угрюмые нарушители границы. Однако он не думал, что можно служить в пограничных войсках и ни разу за два года не увидеть границу.  Столб можно – вон он, на плацу стоит. А границу – нет.
      Оказалось, что не все пограничники служат на передних рубежах родины. Многие «тянут лямку» в пограничном отряде – так сказать в штаб-квартире, километрах в сорока от кордона.
      И если, скажем, всякие водители, оружейники или даже отрядные музыканты, хоть иногда могли выезжать на заставы и приобщиться к священным и неприкосновенным  границам, то было подразделение, обречённое на вечную службу в тылу.
      Называлось оно звучно, красиво, внушительно – комендантская рота.
Обыкновенно она охраняла забор пограничного отряда и всё что за ним находится, стерегла гауптвахту и выполняла роль почётного караула на всяких церемониях. Но у роты была ещё одна великая миссия, незаметный повседневный подвиг – пост № 1.
     В Советском Союзе главный Пост № 1 стоял у Мавзолея Ленина, то в гарнизонах на дальних рубежах отчизны пост № 1 стоял у стеклянной пирамиды (или проще говоря узкого шкафа), где хранилось овеянное легендами и славой Боевое Знамя воинской части. 
     И надо же так случиться, что и в нашей истории возникло такое Знамя. И не просто Знамя, а Краснознамённое Знамя. И пограничный отряд так и назывался – Краснознамённым. Потому что был награждён орденом. Но не простым орденом, а первым и главным орденом Революции и молодой Советской Республики – орденом Красного Знамени.
     Поэтому полный титул отряда звучал так: «Краснознамённый пограничный отряд Краснознамённого Северо-Западного пограничного округа».
Здесь важно не запутаться в красных знамёнах.
     Что характерно, самый главный орден Революции крепился к тому самому Красному Знамени в левом верхнем углу неподалёку от навершия, напоминая о подвигах славных.

     Как и положено по уставу, в конце каждого месяца в присутствии начальника штаба Боевое Знамя части торжественно извлекалось из шкафа, разворачивалось, тщательно осматривалось на предмет ветхости и затаившейся моли, затем аккуратно протиралось влажной марлей от пыли и посыпалось нафталином.
Начальник штаба (либо Политотдела) поправлял первый орден Республики, гордо серебрившийся на священной реликвии  и нежно целовал её в угол. После чего знамя убиралось в шкаф, опечатывалось, о чём делалась запись в специальном журнале.   
     За годы службы ефрейтор Юнусов несколько раз участвовал в священном ритуале в качестве уборщика, притирающего тряпкой шкаф и символ воинской чести, доблести и славы.
     Никакого особого душевного трепета перед бархатным полотнищем он не испытывал. Вероятно, подобные чувства возникали у служителей мавзолея к мумии вождя мирового пролетариата, которую они периодически пользовали и профилактировали – купали в растворах с формальдегидом и глицерином, переодевали, подкрашивали.
     Меж тем, как одна шестая часть мира, задержав дыхание, благоговейно взирала на мощи Ильича.

     Второй год службы завершался. Со дня на день Юнусов ждал приказа о демобилизации. Дембельский альбом был готов, аксельбанты накручены, ефрейторский галун, толщиной в два пальца надёжно приклеен к погонам со здоровенными жёлтыми металлическими буквами ПВ.
     Юнусов всё чаще предавался сладостным мечтаниям, о том, как сойдёт с поезда на далёкой степной станции, как весь кишлак соберётся за дастарханом, а он, словно настоящий сардар, будет рассказывать о своих героических подвигах, ловя стыдливые взгляды юных красавиц.
     Только одно не давало ефрейтору покоя – его героическую грудь украшают всего два убогих значка: синий щит с цифрой «3», означающий самый низший уровень военного специалиста и маленькая тусклая алюминиевая звёздочка с бегуном на зелёном фоне – значок «Воин-спортсмен» третьего разряда.
Ну вот как с этими регалиями сардара изображать?
     В принципе выход нашёлся – Юнусов потратил рубль двадцать и купил в газетном ларьке Созпечати три значка на подвесках  «Слава советским пограничникам». Издалека висюльки смотрелись солидно.  Приделав винтовые закрутки, ефрейтор решил навесить значки на парадку, прикрыв их толстыми аксельбантами.

     Всё шло своим чередом – дембель неуклонно приближался, пока шайтан не пырнул ефрейтора рогами под бок.
     В день, когда вышел приказ о демобилизации, героический пограничник бдил на посту № 1.
     Услышав долгожданная весть, часовой перестал клевать носом, взбодрился, отставил карабин в сторону, одёрнул на себе парадку (ибо стоять у Боевого Знамени части можно было исключительно в парадной форме) и вгляделся в собственное отражение в стекле пирамиды.
     Он себе понравился. Особенно, когда лихо заломил фуражку на затылок, но внезапно помрачнел. А вдруг из гостей кто-нибудь понимает в военных знаках? Ведь на смех поднимут с этой «Славой советским пограничникам» и третьей классностью.
     Часовой привалился на подоконник и угрюмо уставился в пирамиду с воинской святыней. Внезапно его лицо просияло!  Блуждающий взгляд дембеля упал на серебрившийся орден Красного Знамени на Красном Боевом Знамени части. Вероятно орден, предчувствовал что-то нехорошее и попытался укрыться в бархатных складках алого полотнища, но, как говориться, от судьбы не уйдёшь.
     Юнусов масляно улыбнулся, подкрался к пирамиде, по-иному оглядел деревянную дверцу, за которой стояла священная реликвия. Оказалось, что дверца зафиксирована всего лишь с помощью суровой толстой бечёвки, вмурованной в пластилиновое гнездо с выдавленным поверх штампом.
     Ефрейтор аккуратно потянул за торчащие концы нити, открыл дверь и запустил руку к ордену на колодке с муаровой красно-белой лентой. Награда оказалась внушительной по весу и приятной на ощупь. Тактильные ощущения особенно ласкало гладкое эмалированное Красное Знамя с духоподъёмным девизом «Пролетарии всех стран соединяйтесь!»…

     Юнусов сдал сменщику первый пост буднично и обыкновенно. В штабе происшествий не случилось, Боевое Знамя части на месте. Расписались в журнале – пост сдал, пост принял. Так завершился последний наряд ефрейтора в штабе.
Дембелей из комендантской роты увольняли первыми.
     Это с заставскими ещё недели три, а то и месяц волынка тянуться будет – пока приказ на нах оформят, пока они его получат, пока с границы доедут, а с комендантскими всё по-быстрому – в штабе-то все свои. 

     В военном патруле на Финляндском вокзале Ленинграда дежурили три человека – капитан ВВС с пистолетом Макарова в кабуре и двое курсантов морского училища со штык-ножами от автомата Калашникова на поясах.
     К прибытию поезда из Карелии военные вылезли из тёплого помещения на свежий воздух. Мороз лютовал. Патруль, ёжась от холода, поглубже натянул ушанки на голову и принялся пристально вглядываться в идущих навстречу пассажиров, выискивая людей в военной форме.
     Ждать пришлось недолго. С приехавшими по перрону шёл пограничный ефрейтор в начёсанной, похожей на шубу волосатой курсантской шинели с зелёными погонами, белыми аксельбантами и лихо заломленной на затылок фуражке.  По дембельскому обыкновению боец нёс чёрный дипломат с алюминиевой вставкой посредине.
     Чем ближе подходил зелёный воин границы, тем больше вытягивались лица у патруля. На груди ефрейтора поверх шинели гордо алел первый орден Революции. Капитану сразу вспомнился первый красный офицер нарком Ворошилов с подобной наград в красных шёлковых розетках тоже поверх шинели. 
     Однако с той поры награды на шинелях уже с полвека не носили.
     Офицер озадачено переглянулся с курсантами. Те, уловив вопросительный взгляд старшего, пожали плечами:
     – А может у пограничников теперь так положено?
     – А кто его знает – капитан задумчиво пожевал обледеневший ус – но откуда у солдата такая высокая награда? Он же почти Герой Советского Союза.
     – Может он в Афгане был? Я слышал там пограничников много – предположил один из курсантов.
     – Может так, а может нет – лётчик одёрнул шинель, направился навстречу орденоносцу и, приложив прямую ладонь к правому виску, прочеканил:
     – Товарищ ефрейтор, начальник гарнизонного патруля капитан Волков. Прошу предъявить документы.
     Юнусов, не ожидавший от судьбы подобной подлянки, покраснел, запыхтел и после долгого ковыряния в дипломате, наконец извлёк военный билет и предписание к месту следования.
     Офицер с интересом раскрыл жёлтый бумажный лист.
     – Значит, долг родине отдали и следуете к месту жительства, Верно, товарищ Юнусов? – начальник патруля внимательно посмотрел на героя границы.
     – Ага – только и смог выдавить из себя ефрейтор.
     – Так-так – капитан внимательно вчитывался в военный билет, пролистав его от корки до корки – А расскажите мне про орден Красного Знамени, откуда он у Вас?  В военном билете он не записан.
      Кавалер высокой награды нечленораздельное промычал.
     – Товарищ ефрейтор, поясните откуда у Вас орден?  – отчеканил капитан.
     – Какой орден? – вытаращился на него Юнусов.
     – Этот? – офицер ткнул указательным пальцем в награду.
     – Орден? –  переспросил боец.   
     – Да, орден Красного Знамени. Откуда он у Вас? По военному билету в Вашем активе только третья классность и значок воина-спортсмена 3 степени.
Откуда у Вас эта высокая государственная награда?
     – Да – после паузы изрёк ефрейтор. 
     – Что да? Награда чья?
     – Какой награда? – Юнусов наклонил голову на бок, подобно собаке, которая желает получше расслышать команду хозяина.
     – Вот эта – капитан снова ткнул пальцем в орден.
     Ефрейтор захлопал глазами и блаженно улыбнулся:
     – Аааа, эта…. эта бабай.
     – Какой бабай? – опешил офицер.
     –  Мой бабай – дедушка. На войне с немцем. Маршал Жюкин дал. Бабай прислал. Сказал, носи, Тимур, заслужил. Пусть все знают твой род геройский –  Юнусов состроил жалостливую мину на лице – Отпусти меня, товарищ командир, бабай дома ждёт, мама ждёт, кишлак ждёт. Очень ждёт. У меня двести рублей есть, бери пожалуйста.
     Орденоносец запустил руку во внутренний карман шинели, извлёк оттуда что-то завёрнутое в носовой платок и сунул начальнику патруля.
     Капитан побагровел, завёл руки за спину, медленно набрал через нос полные лёгкие морозного воздуха и также медленно его выдохнул.
     –  Вот что, товарищ дембель – сквозь зубы поцедил офицер – Вы задержаны  за попытку дачи взятки начальнику  патруля и незаконное ношение государственной награды.
     Курсанты встали по обе стороны героя.
     Лётчик сурово посмотрел в лицо дембеля и погрозил пальцем:
     – Не шали по дороге! Не шали!
     Юнусов, как-то сник и, понурив голову, поплёлся в окружении патруля на Голгофу.

***
     Скандал вышел знатный, но секретный, о котором распространяться не полагалось. Все офицеры, хоть, как-то имевшие отношение к этой истории получили по шапке. С некоторых погон свалились звёзды.
     Первый орден Революции без лишней огласки возвратился на Боевое Знамя части, которое хранилось теперь в специальном шкафу с особо прочными стёклами, мощным замком и сургучной гербовой печатью.
     Отныне при заступлении на пост № 1 у священной реликвии все взгляды первым делом устремлялись на орден Красного Знамени на Боевом Красном Знамени части.   

     Да! А как же славный сардар Юнусов, с которым мы расстались на Финляндском вокзале в Ленинграде? –  спросит взволнованный читатель.
     Спешу читателя успокоить. Времена были уже перестроечные, почти вегетарианские и несостоявшийся орденоносец вернулся к себе в кишлак.
     Правда не сразу.
     Через пару лет – после дисбата.