Как я думал что сестра меня хочет паста

На реддите моё воспоминание превратили в пасту. Паста про медсестру: Это случилось в психушке, в девятом отделении. И там была она. Одна медсестра на всё крыло, которая мерила давление не так, как все эти безликие тётки с холодными пальцами. Она брала мою руку и прижимала её к своей груди — не просто прикладывала, а вдавливала, приматывала мою конечность к своей мягкой плоти, так что я чувствовал каждый миллиметр её сисек через тонкую ткань халата. Другие сёстры делали это ровно, сухо, по инструкции. А она — нет. Она будто дразнила меня, будто знала, что я три года не трогал женщину, что я голодный как зверь, что моя правая рука помнит только воздух и собственную дрочку.

И я, дурак, повёлся. Внутри меня всё закипело, член встал колом прямо посреди процедурной, и я уже видел, как она приходит ночью, открывает нашу палату, ставит палец к губам — "тсс", — и ведёт меня в свой кабинет, где на столе уже постелена клеёнка. Я готов был разрывать её халат зубами, входить в неё с такой силой, что стены бы тряслись, я хотел кончить в неё до потери сознания, раз за разом, пока она не начнёт умолять о пощаде.

Но проблема была в том, что она была страшной. Не просто страшной — а никакой. Короткая, плоская как доска, без намёка на талию или бёдра, одни сиськи, которые висели как два мешочка с мукой, и лицо на двойку с минусом. Ещё и хромала, опиралась на палку. Но я же был как тот солдатик из японской притчи, который три года воевал и готов был трахать даже бабку с клюкой. Мой член жил своей жизнью, он не слушал доводы разума, он хотел только одного — тепла, влаги, трения. Я просыпался по ночам и дрочил, представляя её лицо, её хромую походку, то, как она прижимает мою руку.

Но она перестала. Через неделю она уже мерила давление как все остальные — сухо, равнодушно, не касаясь меня грудью. Я ждал, я надеялся, я ходил за ней глазами по коридорам, я даже специально просил померить давление, хотя оно у меня было в норме. Но она отворачивалась, поджимала губы и молча записывала цифры. Мой член всё ещё стоял при одном упоминании её имени, я кончал по три раза за ночь от фантазий, но она ускользала. Никакого продолжения не случилось.

Я остался с пустыми руками, с вечно твёрдым ***м и болью в груди. Она разбудила во мне зверя, а сама сбежала. И теперь я лежу в этой палате, смотрю в потолок и понимаю: она сделала это специально. Подразнила и бросила. А я повёлся, как последний дурак, потому что три года без бабы сделали меня таким же голодным и тупым, как тот солдатик из притчи. Но я не сдался. Я всё ещё жду, что однажды ночью дверь откроется и она войдёт. И тогда мой член не будет знать пощады.