In Богъ we trust

Раннее утро баловало скудным количеством машин на трассе, прохладным свежим воздухом из приоткрытого окна и ощущением иллюзии свободы, которое всегда охватывало её, когда она выезжала из города. Она ехала на дачу, где на пенсии проживала её мама. Роль курьера, раз в неделю привозящего продукты маме и её четвероногим компаньонам — собаке и двум кошкам, — стала уже привычной. Впрочем, по большому счёту, что такое наша жизнь? Набор ритуалов, нравящихся и не очень, несколько привычек, вредных или полезных, да упование на то, что всё будет хорошо и лучше раньше, чем позже, ведь всегда есть риск опоздать.

Магнитола проигрывала очередной французский хит — ласкающий ухо, лёгкий и беззаботный, как и всё у этой нации. «Daniela Paris. Flowers» — интриговала надпись на экране. Память настойчиво говорила, что это что-то очень знакомое. «Flowers». Точно! Это ведь песня Miley Cyrus. Только та пела её на английском. Но текст! Прямо в точку!

I can buy myself flowers —
Я могу сама купить себе цветы,
Write my name in the sand —
Сама писать своё имя на песке,
Talk to myself for hours —
Разговаривать с собой часы напролёт,
See things you don't understand —
Замечать то, чего тебе просто не понять.
I can take myself dancing, yeah —
Я могу сама пойти танцевать,
I can hold my own hand —
Сама держать себя за руку,
Yeah, I can love me better than you can —
И любить себя я могу лучше, чем можешь ты.

Она глубоко вздохнула. Ремень безопасности уважительно прильнул к восхитительной груди и обессиленно замер: эта часть её тела была божественна и притягивала нескромные взгляды мужчин, как главный выигрыш национальной лотереи. Молниеносный удар под дых и матадор с красной тряпочкой на коленях и роли охотника и жертвы мгновенно меняются.
Впрочем, вздох был не случаен. Они разошлись, как в море корабли, или, вернее, атомные подлодки, и, слава Богу, никто не пострадал, ведь страстные романы часто обречены на не менее экспрессивное расставание. Наверное, это закон сохранения энергии. Или, может, просто уверенность в том, что последняя точка тоже должна быть жирной!

Любовные сюжеты зачастую случайны и бестолковы, соединяют несовместимое с невозможным и часто всего лишь на мгновение, но эти редкие вспышки счастья освещают монотонную серость будней, зачастую только этим придавая смысл всей жизни. И главный секрет оставаться при этом счастливой кроется не в умножении вселенской скорби, а в благодарности за то, что это случилось с тобой. Ну а время счастья — месяц или год — оно относительно. Это скажет вам любой физик, наркоман и сиделец.

На работе второй месяц не могли утвердить её проект. Сам по себе он был великолепен, но принимающий совсем уж неприлично придирался ко всяким мелочам, упорно намекая на необходимость поощрить его материально. Начальство в ответ так же упорно делало вид, что этого не понимает. Ощущение предмета между молотом и наковальней не покидало её все эти две недели, и она для себя решила собрать наконец-то их в одном месте — пусть грызутся на здоровье. Работать посредником она не нанималась, она всего лишь архитектор, и довольно хороший. Идея выездного серпентария согревало душу и немного успокаивало расшатанную нервную систему. Нет, мазохизм - это всё же не её. 

Половина пути была уже позади, и на пригорке показался Макдональдс, останавливаться позавтракать в котором стало для неё приятной традицией. Она уже представляла свой любимый завтрак: два яйца, приготовленные на гриле, хрустящие английские маффины и сыр с беконом. Горячий кофе — и ты опять человек, готовый к подвигам и свершениям даже в столь раннее утро.

Стоянка перед «Макдаком» была пустой. Народ ещё не совсем проснулся, но кто раньше встал, того и тапки. Она поставила машину почти перед входом. Та моргнула фарами, раздражённо пискнула, вставая на сигнализацию, и замерла — жду, мол, хозяйка, иди ешь, ненасытная. Стеклянные двери отворились с некоторым трудом, и на неё хлынули манящие запахи кофе и жареного бекона. Она судорожно сглотнула слюну и услышала булькающее алаверды в желудке. Нет, определённо пора завтракать.

На подоконнике у входа лежал большой рыжий кот. Ни один мускул на его довольной жирной морде не дрогнул. Слегка приоткрытые глаза лениво проследили за её движением и вернулись на исходную позицию. Определённо, у него в роду были коты-буддисты, так как погружение в нирвану было безупречным. Всё верно: заполняя чужими проблемами свою жизнь, мы её просто теряем. А так — хакуна матата, и она воистину прекрасна.

Внутри было пустынно. За стойкой приветливо зевала молодая девушка в униформе, доходчиво показывая, что у неё в наличии все тридцать два зуба и в услугах стоматолога она совсем не нуждается.

— У нас только утреннее меню, — выпалила она с каким-то едва видимым злорадством. С таким видом говорят «бар закрыт» клиенту, страдающему жутким похмельем, и радостно ждут его реакции. Но не на ту напали! Она моментально задавила в зародыше мелькнувшую было в глазах девушки робкую надежду на её позорное отступление.

— Два яйца, маффин, сыр с беконом. Игогошки и кофе.

— Игогошки? — переспросила девушка.

— Овсянка есть? — снисходительно спросила она и, уловив кивок, хладнокровно добавила: — Вот её, родимую, и буду есть.

Девушка моментально проснулась и унеслась в недра Макдональдса, прокричав на ходу, что она может присаживаться: по готовности ей всё вынесут.

В зале было почти пусто. Возле входа перфекционистскую пустоту кафе нарушал лишь сидящий за столом странный персонаж, одетый в выцветшую серую куртку с надписью «In Богъ we trust», короткие болотные бриджи и видавшие виды высокие спортивные ботинки. Рядом с ним стояли скандинавские палки для ходьбы, абсолютно белые, с потёртой надписью Leki. Персонаж был высоким и худым, с жидкой бородёнкой и внимательным, но доброжелательным взглядом. «Прямо князь Мышкин по возвращении в Россию», — сыронизировала про себя она. Персонаж Достоевского сосредоточенно ел овсяную кашу, выискивая что-то, видимо, изюм, в пластиковом стакане. Перед ним стояла стеклянная колба для заварки чая, в которой плавали какие-то листочки, и пустой картонный стакан.

Увидев, что она смотрит на него, он дружелюбно ей улыбнулся и неловко поклонился, слегка привстав со стула.

— Доброе утро! Народу немного, только мы с вами и кот, — он обвёл рукой пустой зал. — Не стойте же! Садитесь, пожалуйста! — Он кивнул на свой стол. — Сюда или рядом.

Он поспешно указал на соседний стол, видимо, увидев настороженные эмоции на её лице.

— Остальные столы только что протирали, и они пока мокрые. Впрочем, они, наверное, быстро высохнут.

И он немного смутился.

Она вздохнула и села за соседний стол.

— Они только открылись, — как бы извиняясь, сказал он. — Я даже ждал открытия. Мы с вами первые.

Она промолчала, посматривая на дремавшего у входа кота. Тот спал без задних ног и даже похрапывал, что выдавало наличие прекрасной акустики в этом храме фастфуда.

Через пару минут появилась спешащая девушка. Поставив на стол поднос, она начала переставлять её заказ.

— Стоп, милочка! Это моё, а вот блинчики и котлету я не заказывала! — она раздражённо посмотрела на неё. — Будьте повнимательнее! Клиентов не так уж и много!

— Нет-нет! Это не ваш заказ, — девушка засуетилась. — Это того… — она запнулась. — Того молодого человека!

— Давайте я заберу, — вскочил князь Мышкин. — Это правда мой заказ!

— Сидите! Сейчас вам всё принесут, — она махнула ему рукой. — Не переживайте, я это не ем.

Девушка отнесла ему заказ, и все мирно продолжили есть.

Раздался тихий хлопок, напоминающий удар подушкой. Это рыжий кот спрыгнул со своего тёплого местечка и вразвалочку, не торопясь, подошёл к столу князя.

— Ой, извини! — тот суетливо переложил котлету на крышечку от коробки и поставил перед котом. — Ешь на здоровье и не спеши.

Кот неторопливо обнюхал котлету и вцепился в неё зубами. В два присеста котлета была схомячена, хвостатый неторопливо облизался и степенно отправился восвояси.

— Это Тень отца Гамлета, — пояснил князь. — Так уж его назвали. Когда он у них появился, то был худющим, доходяжным котёнком. Тут откормился и доказал свою полезность. Ловит мышей и крыс. При проверках ловко прячется, как это узнаёт, никто не может понять. Мне разрешили взять ему котлету, пока народа нет. Говорят, любит свиные, а они только по утрам.

Он замолчал. Потом немного потряс стеклянную колбу и со словами «вроде заварился» перелил содержимое в бумажный стакан.

Они молча ели. Еда — универсальный транквилизатор. Поевший человек становится спокойнее и добрее. Александр Сергеевич считал заменой счастью привычку, но, подумав, сюда же можно смело добавить и еду. И замечено: мало кто любит есть в гордом одиночестве. Надо, чтобы кто-то был рядом. И не обязательно локоть к локтю, а просто рядом, в зоне зрительного контакта. Так правильнее, непонятно почему, но это так.

Подошедшая девушка настороженно посмотрела на них обоих и вежливо поинтересовалась, всё ли у них в порядке и не надо ли чего-нибудь ещё. Князь отрицательно покачал головой и снова приник к своему чаю.

— А мне тоже блины, — посмотрев, как аппетитно он умял свои блинчики, она решила заказать их тоже. Дурной пример всегда заразителен. — И ещё пару чизбургеров с собой.

— Блинчики сейчас будут, — осторожно ответила девушка. — А вот с чизбургерами ничего не получится. Сейчас утреннее меню. Они будут только после десяти. Возьмите макмаффины. Они довольно похожи. Только котлета свиная, а не говяжья.

— Страна вечных проблем, — вздохнула  она. — Прямо как с алкоголем. Всё по часам. Ну давайте, что можно. Мы же законопослушные граждане.

Девушка моментально исчезла, сообразив, что отделалась малой кровью.

— Вы не обижайтесь, она действительно не может вам помочь с чизбургерами, — отозвался князь. — Утреннее меню подаётся строго с момента открытия и до десяти утра. Кстати, оно не такое уж и бедное. Котлеты, правда, только из свинины. А вот после десяти — вэлкам: говядина во всех видах и всё остальное изобилие дневного меню — бургеры и сэндвичи со всевозможными наполнителями. Но вместо маффинов — обычные булочки.

— То есть всего два отличия, — иронично улыбнулась она. — Замена свинины на говядину и маффинов на булочки.

— И яйца только с утра, — серьёзно кивнул он. — Яичница и омлет.

— И что же особенного в этих маффинах? Это что главный секрет Макдональдса? — она вопросительно посмотрела на него.

— Да нет, — он улыбнулся. — Маффинам больше двух веков. В Англии их разносили по утрам лоточники с колокольчиками. Весь нюанс — в наличии мягкой внутренности и характерной слегка поджаренной корочки снаружи. Кроме особого рецепта теста, они слегка поджариваются на гридле и смазываются сливочным маслом. Это придаёт им характерную текстуру и вкус.

Она уважительно посмотрела на оставшийся кусочек на тарелке.

— Прости, маффин! Я явно недооценила тебя, — она улыбнулась. — Слушайте, а ведь они и вправду всегда хороши! Но при чём тут десять часов?

— Вся загвоздка в настройках гридля и другого оборудования, на котором всё выпекается. К тому же свинину и говядину нельзя готовить вместе по санитарным нормам. Вот этот технический регламент всё и определяет, — он виновато посмотрел на неё и добавил: — Кстати, гридль, или планча, — изобретение стародавнее и связано с чугунными пластинами, которые в XIX веке использовали во время религиозных паломничеств, например по пути к Сантьяго-де-Компостела. Паломники нагревали большую металлическую пластину на огне, на дровах, и готовили на ней большое количество разнообразной еды.

— Ну, мы тоже почти паломники, — улыбнулась она. — Только наши цели туманны и не так возвышенны и верим чёрт знает во что. А вы, значит, спортом увлекаетесь?

И она кивнула на палки для скандинавской ходьбы.

— Вроде того, — неохотно ответил он.

— И каковы успехи? — не отставала она.

Он стушевался и после минутной паузы вымолвил:

— Давно… Раньше я выпивал. Вернее, — он прокашлялся, — вернее, не выпивал, а пил. Много и постоянно. Дурные деньги, приятели, по поводу и без. Сначала дорогое шампанское, виски, коньяк. Потом всё подряд, лишь бы с градусом. Со временем потерял работу, семью. С удивлением вдруг обнаружил, что остался совсем один. Без денег и связей в этом мире ты никому не нужен. Как говорят, в счастье всегда много друзей, в беде не остаётся никого. В общем, благополучно оказался на самом дне.

Он замолчал.

— Однажды увидел объявление. Что-то типа «Вывожу из депрессии, полосы жизненных неудач, снимаю всё: сглаз, порчу, последние штаны». Ну, все эти глупости. Помню, меня привлекла фраза «оплата по факту». Ну, думаю, чего не попробовать, всё равно ничего не теряю. Приехал по указанному адресу. Там цыганистого вида молодая девчонка, то ли экстрасенс, то ли гадалка. Посмотрела, поняла, что гол как сокол и взять уже нечего, и говорит:

— Тебе, драгоценный, так жить совсем немного осталось. Есть, правда, выход один, не знаю, понравится ли он тебе. Скажу, а ты уж сам думай. В общем, чтобы совсем тебе не пропасть, надо окунуться в ста святых источниках. Но до каждого надо обязательно дойти пешком, окунуться и помолиться, как умеешь. Может, и выживешь. Всё, иди с Богом. Меня люди ждут, а тебя твой выбор.

Удивительно, но денег и вправду не взяла. Думаю, слишком жалок я был.

Он опять остановился, словно переживая всё вновь.

— И вот сначала подумал, что разыграла она меня, сказала первое, что в голову пришло, чтобы отстал, а потом решил: а не всё ли равно, почему бы и нет. Вдруг сработает, да и весело это показалось. Знаете, это как идёшь на безнадёжное и явно провальное дело, когда нечего терять. И появляется такая лёгкость, азарт что ли. Умирать — так с музыкой.

Он начал перемешивать ложечкой остывший чай.

— И что, помогло? — заинтригованно спросила она, уже догадываясь.

— Вы знаете, как это ни удивительно, да! — он улыбнулся. — Осилил эту неразрешимую задачу. Почти. Достал скандинавские палки, оставшиеся из той жизни, трекинговые ботинки. Составил маршруты к святым источникам. Начал ходить. И жизнь стала потихоньку налаживаться. Бросил пить. Совсем. Теперь только чаи. Вот, — он кивнул на стеклянную колбу. — Японская сенча. Запах моря в вашем стакане.

Они вместе засмеялись.

— Вы знаете, странно, но это отчего-то работает. Незаметно втянулся и теперь каждую неделю в пятницу, субботу и воскресенье иду к источникам. Надеваю наушники, бреду потихоньку , слушаю молитвы, жития святых, аудиокниги. Остальные четыре дня работаю. Денег достаточно, но это меня совсем не волнует, как раньше. В общем, выкарабкиваюсь потихоньку.

Он напряжённо улыбнулся.

— Вы молодец! — она серьёзно кивнула. — Это, пожалуй, самый удивительный рассказ, который я слышала. Все бы проблемы решались так.

— У вас, похоже, тоже не всё гладко, — начал он неуверенно. — Вы зашли какая-то раздражённая и грустная. Извините, это, наверное, личное.

— Да так. Обычное женское — опять не тот, опять не так. Впрочем, как говорят, настоящая женщина должна уметь быстро забывать свои неудачные романы и срочно начинать новые, — она попыталась оптимистично улыбнуться. Вышло, правда, не слишком натурально.

— У женщины, быстро забывающей прошлое, никогда не будет хорошего будущего. Она просто обречена повторять прошлые ошибки, — он улыбнулся в ответ. — Главное, не делать из всего вселенской трагедии: даже самые печальные вещи в нашей жизни рано или поздно теряют свою остроту, становясь не настоящим, а тем, что уже было.

— Наверное, вы правы, — она внимательно посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло уважение. — По большому счёту, мы стремимся не просто забыть, а убрать ту боль, которую вызывают наши воспоминания. Иногда это получается. Иногда не очень.

Она замолчала.

— И знаете, что больше всего раздражает? — она передёрнула плечами. — Оказывается, все вокруг давно знали, что всё этим и закончится. Вместо слов утешения ты получаешь от подруг вагон и маленькую тележку умных советов. «Мы же говорили!» Правда, кто и когда это говорил, никто не помнит.

— Чужие советы — кладезь глупости, — он согласно кивнул. — Прожить свою жизнь, подчиняясь лишь своим желаниям, — не гарантия стать счастливым, но это гораздо лучше, чем всё время исполнять желания других. Да и шанс всё же стать счастливым при этом гораздо выше. Лучше совершать свои, а не чужие ошибки. Они понятнее и имеют своё обоснование и причину.

— Вы во многом правы, — задумчиво сказала она. — Впрочем, не со всем из этого соглашусь: иногда чужие советы — единственное, что спасает. Правда, это бывает довольно редко.

Она улыбнулась.

— С вами легко разговаривать.

— Это называется умным словом «синергия». Да и, наверное, все мысли двух обычных разумных людей схожи.

В наступившей тишине прозвучал звуковой сигнал.

— Это у вас? Таймер на еду, чтобы не объедаться? — засмеялась она.

— Нет, — он улыбнулся и загнул манжет куртки, показывая часы на запястье. — Это всего лишь старая причуда из семидесятых. Звуковой ежечасный сигнал. Фишка старых Casio, которую они оставили по просьбе фанатов и на новых Casio G-Shock. Позволяет больше ценить своё быстро уходящее время, ежечасно напоминая, что его у тебя не так уж и много.

Он замолчал, посмотрев в окно.

— Пора двигаться. Да и тучи собираются. Может пойти дождь.

Он поднялся. Отнёс пустые тарелочки и стаканчики, попутно поблагодарив сидевшую у кассы девушку, отчего та сразу засияла. Аккуратно уложил в линялый рюкзак колбу для заварки чая и блокнот, в котором что-то писал. Надел рюкзак на плечи и взял стоящие у стола скандинавские палки.

— Слушайте, — неожиданно выпалила она. — А давайте я вас подвезу? И проще, и с комфортом. По крайней мере часть пути.

— Большое спасибо, но нет. Вынужден отказаться, — он приложил руку к сердцу. — Прошу правильно понять: лёгкое счастье не ценится, его надо заработать и заслужить. Перекладывать на чужие плечи свою карму — не выход. Некрасиво и неправильно. Думаю, вы меня понимаете. Но спасибо за предложение. Большое-пребольшое!

Он вздохнул и обвёл взглядом зал.

— Человек в мыслях всегда возвращается туда, где он был счастлив и где ему было особенно хорошо. Надо запомнить это место. Ну ладно, я пошёл, — обратился он к ней. — Благодарю вас за разделённую трапезу и приятную беседу. Надеюсь, моё общество было вам не в тягость. Вы хороший человек, а встреча с хорошим человеком — воистину Сретение Господне. Здоровья, ангела за плечами, у вас всё обязательно будет хорошо!

Он улыбнулся.

— Вы так торжественно прощаетесь, что мне неловко, — она смущённо улыбнулась в ответ.

— Знаете, в старину были более искренни. Тогда смерть всегда была рядом, и каждая разлука могла стать вечностью. Люди, обнявшись, уходили в неизвестность, и это могла быть их последняя встреча. И радость по возвращении тоже была искренней, ведь это было сродни маленькому чуду, и это было бесценно. Сейчас всё стало проще: путешествия стали быстрее и безопаснее, пара часов — и ты на другом конце земли. Транспортная логистика такова, что ты можешь повстречать своего знакомого в другой стране и не очень этому удивиться. И всё же жизнь остаётся жизнью, и в ней возможно всё. Поэтому надо прощаться правильно: поблагодарив и сказав то важное, что не стоит откладывать на потом. Хотим или нет, но мы все путешественники во времени, и у нас нет персонального стоп-крана.

Он широко улыбнулся.

— До свидания! И постарайтесь быть счастливой! Это нужно не только вам!

Он по-детски помахал ей рукой. И она помахала в ответ.

«Детский сад какой-то», — пронеслось в голове, но она вдруг поняла, что тронута и это было неожиданно приятно.

Князь подошёл к выходу, погладив на ходу Тень отца Гамлета. Тот приоткрыл один глаз, посмотрел на князя и перевернулся на другой бок, промурчав что-то типа «Бог в помощь, мужик!», сразу захрапел. Что поделаешь, нирвана — она такая, ждать не будет.

Двери за князем закрылись. Она наблюдала из окна, как он, выйдя из Макдональдса, немного постоял, посмотрел на небо, потом надел капюшон и пошёл по направлению к шоссе.

Она допила свой кофе и доела принесённые блинчики. Не особо полезно, но неплохо. Да, сытая женщина, как объевшийся аллигатор, не представляет опасности, если на него не наступить. Ну и там — доброта, ласка и другие сказочные качества. Она улыбнулась. Ей тоже пора в путь, к тому же ей обещали, что всё будет хорошо.

Через пятьдесят метров на приборной доске загорелся знак уровня топлива. Вот тебе и сбой программы на счастье. Впрочем, заправка была сразу за Макдональдсом, что не могло не радовать. Отстояв в небольшой очереди, она с полным баком была готова к штурму просторов необъятной Родины.

Первые капли дождя сначала робко, а потом всё чаще и чаще забарабанили  в лобовое стекло. Мокрая изморозь окутала машину. Она вспомнила о князе Мышкине. Как он там, дошёл до какой-нибудь остановки и спрятался под навес или нет? Вот упрямец! Она даже немного разозлилась на него.

Вдруг впереди, на обочине, она увидела знакомую долговязую, нескладную фигуру, устало бредущую под проливным дождём по разбитой обочине. Поравнявшись с ним, она посигналила. Князь обернулся. Она остановила машину и, открыв окно, закричала:

— Эй, в полях! Карета подана! Давайте сюда!

Узнав её, он подошёл к машине и, улыбнувшись, сказал:

— Что-то вы медленно едите, я пешком и то быстрее вас.

— Садитесь! — поторопила его она. — Вы же весь мокрый!

— Да нет, куртка брезентовая, непромокаемая. Да и лето сейчас. Водные процедуры, чтобы не так было жарко.

— Хватит нести чушь! — она даже разозлилась. — Заболеете, и кому будет лучше?

— Спасибо, но, правда, не надо. Я дойду. Я должен пройти этот путь сам. Иначе это всё не имеет смысла. Счастливо! Удачной дороги!

И он отошёл от машины. Через пару минут она опять увидела мокрые плечи с «In Богъ we trust» над лямками рюкзака. Он упрямо шёл по грязи и лужам к только одному ему ведомой цели, и она вдруг поняла, что уговоры бесполезны. Просто он так решил, а кто-то там сверху наложил резолюцию «Хорошо!», и ничего тут не поделаешь.

Она отчаянно дала по газам. Машина выстрелила, разбрызгивая в стороны водяную пыль, грязь и выхлопные газы. Пронёсшись мимо него, она увидела уменьшающуюся фигурку в боковом зеркале, и нога вдавила педаль тормоза в пол. Машина  встала колом, едва не развернувшись поперёк дороги. Она тоже упрямая, и у неё тоже есть принципы. «Своих не бросаем», — отчего-то ехидно мелькнуло в голове, и она почти истерично засмеялась. Ну и дура! Рука уверенно включила заднюю передачу, и машина задним ходом с рёвом понеслась назад. Остановившись напротив него, она вновь открыла окно и закричала:

— Я буду ехать рядом с вами до тех пор, пока вы не надумаете сесть в машину! И пусть вам будет стыдно за то, что вы бессовестно отнимаете чужое время. Понятно?!

Она включила аварийку и медленно поехала по шоссе, изредка бросая взгляды на обочину. Князь был непоколебим. «Его бы энергию — и в мирных целях», — в сердцах сплюнула она. Вот упёртый красавец.

Так они проехали и прошли почти пять километров.

Когда он встал передохнуть, она опять открыла окошко и прокричала:

— Ладно, ваша взяла! Предлагаю компромисс. Вылезайте из грязи и идите по дороге, по шоссе, а я буду ехать сзади, чтобы вас случайно никто не сбил. Или уж тогда будьте последовательны до конца — идите не по обочине, а по лесу. И потом, может, это Бог послал меня к вам, и нечего тут выделываться.

Он вдруг громко рассмеялся. Она тоже улыбнулась.

— Теперь я ясно понимаю, что не дьявол искусил Еву, а наоборот. Не знаю, кто вас прислал, но время выбрано идеально.

Через пару минут посторонние зрители могли наблюдать странную картину: по шоссе шёл высокий нескладный мужчина со скандинавскими палками, а за ним, моргая аварийкой, ехал автомобиль. Через час князь остановился и подошёл к её окну.

— Ну всё, большое спасибо! Пора отпускать кортеж! Пришли. Здесь от шоссе поворот направо, а через пару километров — монастырь с источником. Точка назначения.

Она вылезла из машины.

— Смотрите, дождь уже почти кончился, — сказала она, указав на очищающееся небо. — Ещё немного, и выглянет солнце.

— Солнце — это здорово, — улыбнулся он. — Теперь, правда, давайте прощаться. Я и так здорово задержал вас. Надо уважать тех, кто ждёт тебя. И не грустите! Жизнь отнимет, но она же и утешит. Вполне может статься, что лучшее — это то, что ещё не случилось с нами. Надейтесь и верьте — и будете любимы. Вера, надежда, любовь — не просто имена, а вешки на нашем трудном пути. Ну а если с нами Бог, стоит ли бояться?

— Слушайте, — она достала из кармана и протянула ему свою визитку. — Когда дойдёте, обязательно позвоните. Что на месте и всё нормально. За человека всегда кто-то должен переживать.

И, помолчав, добавила:

— У меня дома тоже есть палки для скандинавской ходьбы. Может, составлю вам компанию в следующий раз. Ну, идите, пока нет дождя и светло.

Он смущённо улыбнулся.

— Спасибо! Вы знаете, оказывается, я совсем забыл, как приятно, когда за тебя волнуются.

Через несколько мгновений она вновь видела его спину. Она вдруг вспомнила поговорку, модную среди американцев в двадцатом веке: «In God we trust, all others pay cash». Нет, янки, из-за власти денег вы так и не смогли увидеть главное. А главное знает вот этот удивительный парень с надписью In Богъ we trust на своей куртке. И это не про деньги. Главное, чтобы у человека была вера. Если она есть — возможно всё.

Она включила поворотник, въезжая на шоссе. Странное дело, но на душе было спокойно, можно сказать, умиротворённо, как после тяжёлой, но нужной работы. Ощущение того, что сделано что-то очень важное. Работа сделана, но и ты неуловимо изменилась, и это, наверное, к лучшему. И всё, правда, ещё впереди. Новые люди, новые чувства и новая жизнь. Синергия. Она улыбнулась. Мы верим в Него, Он верит в нас. И от этого совсем не страшно нестись дальше.

Москва, 20 августа 2026 г.