Краснознамённый сортир

               

     Толпа недружно тронулась от привычного места сбора с символическим названием шоссе Революции, навстречу главному празднику.  Мы как всегда пошли следом за более благонадежными работниками какого-то завода, ежегодно возглавлявшими нашу сборную колонну двух районов.  Она извивалась и обрастая попутными отрядами за пару часов, по известному маршруту всегда доходила до самого святого-Дворцовой площади. Там нам дарилось истинное счастье, аж целых пять минут маршировать мимо Зимнего дворца, в который почти без боя вломились большевики ровно 70 лет назад.  Хотя вроде и не совсем ровно. Вот незадача, революцию успели провернуть по Юлианскому календарю, с которого вскоре в угоду Европе перескочили на Григорианский и воспетая было дата пламенными стихами пролетарского поэта и цифровым названием проспекта 25 Октября вытеснялась новым числом следующего месяца, передвинувшись сразу аж на 13 дней. Тот проспект потом опять переименовали и сочинили детский стишок с правильной теперь уже датой 7 Ноября, которую мы все и знали и трепетно почитали, а бегая по кругу, поджидали каждый год с дежурным нетерпением. Но похоже, что именно сейчас и замаячил общий финиш, мы входили в последний юбилей Октябрьской революции. Вроде бы всё как обычно - та же коляска на велосипедных колесах с эмблемой предприятия круглосуточно охранялась у проходной.  За ней утром со заменами, флажками и транспарантами и двигалась вся наша процессия, но всё - равно что-то было уже не то. Мы быстро вывернули на Неву и пошли вниз по течению, по безмашинной сегодня набережной. На сей раз мне доверили небольшой красный флаг без опознавательных знаков лишь на древке было выцарапано авторучкой 02, номер отдела в НИИ вот и всё. Нести же полновесное полотнище знамени мне не доверяли никогда, да я и сам особо не рвался, понимая, что этот торжественный ритуал должен исполнять только истинный коммунист, а такие у нас находились всегда и обычно даже трезвые. Когда-то я нёс жестко смонтированный транспарант это была полнейшая жуть, каждое движение меняющихся разнокалиберных напарников отмечалось рывками, шаги, конечно не совпадали, да и шёл я тогда ещё и без смены,но останавливаться было нельзя ни на шаг, как будто за тобой двигалось   стадо бизонов или даже диких слонов с однозначными намерениями. Сейчас же было легко и свободно. В хвосте идущих впереди нас молодых рабочих раздался ропот, и кто-то нетерпеливый, не дождавшись своего сменщика решительно швырнул общий флаг как когда-то бросали знамёна поверженной Германии у Кремлевской стены, в грязь берега Невы где проводился бесконечный ремонт и многолетняя реконструкция набережной.
      Я шел, вспоминая детство юность и спрашивал себя, а был ли вообще когда-то этот день праздничным, да разумеется был, выходной то он  ведь всегда в радость, а тогда в сочетании с ближайшим дополнительным даже и двойной. Школьники и взрослые в добровольно-принудительном порядке исполняли первую часть ритуала маршируя вдоль трибун с которых выкрикивались соответствующие теме демонстрации лозунги, а вторая и главная ждала всех уже дома, праздничное застолье в кругу семьи и хороший концерт на единственном канале телевизора. На теплом юге даже сама демонстрация превращалась в весёлую прогулку и нагуливание  аппетита под музыку. Однако всё это как-то уж слишком быстро заканчивалась и порой даже хотелось невозможного-повторения праздничного шествия.               
   
     Впрочем, некоторые уже и тогда умели воплощать в жизнь свои мечты. Одна партийно-озабоченная дама, радостно пройдя мимо праздничных трибун быстренько возвращалась на пару кварталов назад и так снова и снова. Когда же толпа демонстрантов всё-таки заканчивалась, то она, пройдя еще пару раз в гордом одиночестве выходила на свою финишную прямую и транзитом через весь город двигалась далее по шоссе в сторону Москвы, где её, выкрикивающую среди ночи правильные правительственные лозунги хотя и с некоторой опаской, но всё-таки отлавливали менты. Даму эту хорошо знали в краснодарском дурдоме, и периодически предоставляли ей там политическое убежище. Выйдя на свободу после очередной демонстрации она в яростном отчаянии настойчиво  жаловалась на произвол врачей в течении всего последующего года. Порой добиралась и до высокого московского начальства. Дежурный партийный функционер нервно курил папиросы и роняя пепел на письмо, рассуждал в слух, ну вот, когда диссидента прописывают в дурдоме-это всё  понятно и правильно, но здесь же ведь настоящего коммуниста, преданного делу Октябрьской Революции, не пускают на демонстрацию, да ещё и сажают вместе с инакомыслящими на одно отделение ?!  Да они что там в Краснодаре, совсем рехнулись?! Интересно, а как у них самих-то с головой?! Всё-таки психиатры, профессия обязывает!
     Конечно для одержимых граждан существовали и менее экзотические способы добраться до Москвы чтобы сходить на демонстрацию. Поступив в ленинградский институт, я вскоре попёрся в столицу и дважды переночевав на вокзале всё же исполнил своё заветное желание-прошёлся по Красной площади на 55 летний юбилей Революции. Мой одноклассник, тогда уже студент столичного ВУЗа любезно предоставил место в своей московской колонне.  Его приятель- собутыльник, по неопытности вчерашнего школьника сильно перебрал с вечера и встать в колонну, как в прочем, и с кровати в общежитии уже ни мог. Место в строю по строго выверенному списку становилось вакантным. Но не отменять же шествие?!!  А тут как раз и я удачно подвернулся со своим навязчивым желанием протопать по брусчатой мостовой.  Мне сообщили фамилию того юного пьяницы, которую я хотя и не запомнил, но обязан был чётко и уверенно назвать, если вдруг спросят кто ты такой. Мы долго шли по неведомым мне проспектам улочкам и переулкам то ускоряясь, то останавливаясь петляли влево и вправо будто заметали следы. А голос откуда-то сверху руководил всем этим потоком, давая ценные указания. Подравняйте колонну, вы входите на Красную площадь! И вот свершилось, наконец-то я здесь и не во сне, а наяву!
     Сбоку к нам придвинулась чья-то небольшая, странная колонна, похожие друг на друга мужики в одинаковых коротких пальто, словно инкубаторские. Они вышагивали на месте переваливаясь с ноги на ногу, как медвежата в цирке, но, когда им скомандовали, то все очень четко и дружно замаршировали вперед. Нас же пустили по самому дальнему от трибун туннелю, образованному бесконечной вереницей курсантов в форме или скорее ряженных в форму курсантов куда более серьёзных людей. Они стояли боком чередуясь морда-.опа-морда-.опа и все эти цепи сливались в единый контролирующий организм, в котором сверлящих глаз было  вдвое больше, чем повёрнутых к демонстрантам .оп.  Внезапно я увидал Мавзолей и стоящих на нём руководителей, хотя быть может их замов или даже двойников, впрочем, для восхищенного паломника это уже было неважно. Сквозь мелкий снежок как экране телевизора вырисовывались знакомые воротники и папахи из офицерского каракуля.  Сердце моё заколотилось от волнения, и в порыве блаженного восторга я зачем-то снял свой скромный головной убор и крепко сжав его в руках, восторженно пожирал глазами ожившую картинку. Ближайшая стоящая мумия вдруг проснулась и резко бросила ледяной взгляд на скомканную шапку и на меня самого, но я уже быстро уходил вперед вместе с колонной…            
               
    Кто-то подтолкнул меня, вокруг забегали какие-то люди и я, очнувшись от воспоминаний прошлого, продолжив шествие, но уже в теперешней толпе. На нашем маршруте существовал промежуточный пункт, в котором никогда специально не останавливались, но куда всегда забегали те, кому это срочно понадобилось.  Он как колодец в пустыне для каравана был просто необходим, придавая уверенность в успешности всего мероприятия. Только здесь мы воду не пили, а совсем наоборот. Уже с самого начала сбора колонны многие мужики,с утра опохмелившиеся пивком после предпраздничной домашней репетиции грядущей пьянки, с нетерпением ожидали появления в поле зрения того заветного сарая. Под острыми углами своих траекторий они вылетали из колонны и неотвратимо мчались, чтобы потом, быстро решив главный для себя вопрос, с облегчением вернуться в строй.  Но вот сейчас что-то явно пошло ни так и спринтеры внезапно останавливались, не добегая до места поклонения и в отчаянии осторожными некрупными шагами возвращались обратно, натыкаясь на шествие. Один мужик всё же дошел до конца и подергав закрытую дверь опорожнял свою внутреннюю цистерну продвигаясь вдоль округлой стены считай уже родного сооружения, на котором теперь предательски красовалась вывеска «Шиномонтаж».  Вот так, исподволь и замаячила грядущая перестройка и неотъемлемые права советских граждан даже на сортир стали ущемляться хищническим капитализмом.  Кто-то в знак протеста демонстративно отлил на углу двух улиц и  гордо вернулся в строй. Остальные же заинтересованные были просто в шоке. Я  поначалу безучастно воспринимая эту проблему, под влиянием взбудораженного окружения совсем вдруг некстати вспомнил, что тоже слишком много выпил чая... 
     По ходу шествия появились Кресты - самая известная тюрьма страны, на высоком заборе которой как всегда болтались на колючей проволоке словно новогодние гирлянды, охапки ниток и скрученных записок, не долетевших до адресата. В зарешеченных грязных окнах сверкали рожи арестантов. Они что-то там орали и рычали, приветствуя толпу. Мужик, идущий впереди и скуливший по своей несбывшейся мечте отчаянно взвыл: Им то вон как хорошо, они хоть пос..ть могут, а нам теперь куда, в штаны?!!  -А не надо завидовать чужому счастью, воспитывал его другой. Дошли до Ленина, который по-прежнему стоял на своем броневике напротив Финляндского вокзала, но в этот раз нам Ленин не помог и вообще как-то уж совсем безучастно смотрел на проходящих, а в ответ на приветствия трудящихся ничем даже и  не махнул. Тревожная неизвестность начала окутывать колонну подталкивая в новый неведомый прежде мир.
      Набережные, улицы, мосты и переулки, колонна шла и извивалась. Обходили гостиницу, видели какого-то придурка, изображавшего из себя фотографа, сидевшего на столбе, обвитом его же собственными ногами. Две большезубые тётки с огромными, увеличенными в очках глазами приветственно махали флажками, вот и всё внимание, прочие же иностранцы глядели на нас как на передвижной зоопарк. Но мы всё шли и шли и цель у всех была одна, успеть дойти чтобы найти! В шуме шаркающих подошв и бормотаний вдруг отчетливо прозвучало заветное слово – Сортир. Поначалу я решил, что это мираж или даже галлюцинация, но оказалось, что нет! Главный страдалец в колонне выл теперь уже радостно: Я знал, я всегда верил!  - Тут после ремонта обещали, как раз к юбилею и открыли, заверил его напарник. Да, как же это  всё-таки хорошо, когда  к важным датам не только космонавтов запускают, но и о нас простых людях не забывают,  даже беспартийных, с благодарностью подумал я. Строй рассыпАлся на глазах, кто-то уже мчался вперед со знаменем в руках,  кто-то шел быстрым шагом, а несшие транспаранты внезапно оставшись без напарника в одиночку буксовали  на месте, но правда не все граждане оказались такими несознательными и  два бравых молодца ловко  побежали  с огромным транспарантом  цепляя и сшибая с ног прохожих, что естественно вызывало ответные замечания отборным матом. Я посмотрел вперед и окончательно убедился, что сортир этот реально существует и он уж точно обитаем. Вокруг и около него было море знамён, моряки, прочие военные, да и гражданские тоже, сновали туда-сюда как пчёлы в улей. Надо было торопиться и я вприпрыжку побежал со своим флагом, который скручивал на ходу и оставив на хранение за водосточной трубой решил, что здесь вряд ли кто-то на него позарится.
         Шагнув в распахнутые двери волшебного дворца, я просто обомлел от сказочной картины. Весь портал между внешним миром и сакральным туалетом был заполнен знаменами и флагами, знаменосцы в морской, заведомо нарядной форме чётко передавали друг другу алые полотнища одни сразу же мчались непосредственно в сортир, а другие уже вылетая оттуда мгновенно подхватывали охапки торжества. Однако самые ответственные и достойные ни на минуту не собирались выпускать из своих рук вверенные им аргументы революции. Войдя в рабочую комнату сортира, я наткнулся на плотную стену из движущихся знамен. Ох и нелегко было этим ребятам-акробатам! Правой рукой держать над головой высоко поднятое знамя, чтобы его невзначай не обмочил сосед, левой неловкой, подымать бушлат и через недорастегнутую ширинку плотных брюк, вытаскивать наружу упирающийся биологический кран, который потом, чтоб остатки автоматически не слились в штаны, требовалось ещё и правильно встряхнуть и затолкав обратно застегивать тугие непокорные пуговицы перебирая их, как кнопки на гармошке.
    Сортир был нов, но явно в старом стиле: единая стена и несколько открытых безгоршковых посадочных мест. На двух из них упорно и отчаянно сидели самые главные знаменосцы, крупные и мощные вояки. На ум сразу пришло высказывание императора Александра Ш :  У России есть только два союзника - армия и флот!  Моряк словно жокей отчаянно скакал, приподнявшись на корточках и от этой тряски зад его постоянно подпрыгивал, а сам он, опершись на великолепное бархатное знамя будто преследовал незримого врага. Видать с вечера деликатесы бабы виски, а утром в строй, ну это, как всегда. Только вот сегодня кишечник его предал и высвистывая всё наружу швырял своего хозяина вверх-вниз словно мячик. Сухопутный же не просто с виду был мощнее, но и вообще от природы как Илья Муромец.  Он сидел с мужественным лицом и напрягал своё нутро с невероятной силой. Да насытить такого богатыря одной лишь военной кашей было  очень сложно, а энергия ох как нужна, но и съеденное накануне ведро перловки застряло сегодня где-то на выходе. Запор был страшный и непробиваемый. Живот раздувался, любого другого военного уже разорвало бы в клочья, не говоря о штатских. Но он из тех, кто не сдаётся никогда, обязан побеждать всегда!  Правая рука огромной ладонью упирается в полковое знамя, которое раскачивается веером, левая, сжатая в кулак во время отчаянных потуг решительно выдвигается вперед. Я кручу головой пытаясь улучить момент чтобы шагнуть к стене, но она перманентно занята. Сквозь знамёна мелькают обрывки кадров, полной ясной картины уже  в принципе и быть не может. Левая рука немного тоньше … без шинели… невыраженный кулак … да это же культя!!! Вот это да, но как же он  с таким тяжелым увечьем  ещё и знаменосец, наверное заслуженный герой?! А тогда почему же  ему  так грубо сформировали культю… какие-то непонятные складки, да и цвет неравномерный?!! Освободился желанный угол у стены, я отвлёкся ненадолго и на душе заметно полегчало. А народ с флагами всё прибывает, положение уже почти безвыходное, но мне пора, высматриваю выход. Взгляд снова натыкается на эту пару, флотский по-прежнему скачет как всадник размахивающий шашкой, армейский в сверхперенапряжении сжимает всё что можно только сжать и та самая, боевая рука всё дальше движется вперед как ствол корабельного орудия. Главные знаменосцы будто-бы обменялись своими военными профессиями, и готовят совместное решительное действо, какой-то сакральный ритуал, а все эти юнги с флажками лишь сопутствующий кордебалет. Продвигаясь к выходу ещё раз невольно бросаю взгляд на богатыря, но уже под другим углом зрения, он на высшей точке напряжения, весь сжался, символичный ствол направлен в сторону беспечной Авроры. Отчаянно тянет колено …левая рука (!!!), да да, именно ЛЕ-ВА-Я!!! Такая же огромная лапа в шинели …  Но   вот тогда что ж было ЭТО ?!!  - БЕЗУДЕРЖНАЯ МОЩЬ БОГАТЫРЯ!!!       

     Десять секунд которые потрясли весь сортир!

     Влетела очередная дружная компания с флажками, с грохотом захлопнулась дверь и раздался оглушительный корабельный выстрел… зигзагом треснула стена под потолком и сквозь пролом мелькнуло голубое небо…  Потом всё стихло и даже стена срослась, только вот подхваченные мощным вихрем знамёна всё еще трепетали. Оглушенный я выбрался на улицу, контузии вроде не было, но соображал с трудом и крутил головой во все стороны, «Ну что же Вы, товагищь?» услыхал я знакомый, картавый голос. Лысый человек в не по сезону одетой жилетке, посматривал на швейцарские карманные часы с цепочкой, а кепкой указывал на водосточную трубу, я сразу же всё понял и направился за своим флагом. «Истогия живёт в воспоминаньях!».  Я обернулся и взяв флаг решил следовать за Вождём, но светлый образ его таял с каждым шагом, а вскоре и вовсе растворился в туманной дымке…

     Я догонял своих по набережной, неся древко со скрученным флагом как осиновый кол. Строй выравнивался. По ту сторону неподалёку, на водной глади качалась Аврора, теперь сама уже сражённая сигнальным выстрелом в Краснознаменном сортире, таким же холостым, как и 70 лет назад, но остановившим тогда всю историю России…  Сегодня наконец-то и прозвучал достойный ответ, суровый и сокрушительный, хотя и явно запоздалый на целых три поколения. Замаячил очередной рубеж, и наша праздная толпа продолжила свой звёздный путь по мосту Свободы, но вот теперь уже неведомо куда…