Шарль Де Костер

Не знаю, кто додумался дать десятилетнему ребёнку книгу, где на первой же сотне страниц сжигают заживо хорошего человека, а потом ещё полтысячи страниц объясняют, что это, мол, за свободу. Видимо, родители полагали, что чадо должно постигать жестокость мира через фламандский фольклор, а не через мультики. И вот — том в пыльной обложке, который, если верить запаху, не открывали лет сорок, угодил в мои руки. Я его, разумеется, проглотил. С жадностью, с ощущением, что делаю что-то не совсем дозволенное, — и это подогревало интерес куда сильнее, чем любые высокие материи.

В те годы я был свято уверен, что Тиль Уленшпигель — это клёвый чувак, который всех обставляет, ловко даёт по мордам испанцам и вечно голоден, как я после школы. Но сейчас, перелистывая те же страницы, я отчётливо вижу: автор, Шарль Де Костер, страдал грандиозным пафосом. Он родился в семье управляющего папского нунция — звучит круто, но уже к тридцати годам он сидел без гроша, а его крёстный граф, видимо, забыл о существовании крестника. «Прекрасно быть гордым и свободным, даже бедным» — писал он. Ну да, конечно, на сытый желудок такие мысли легче проходят, но Де Костер, похоже, искренне верил в свою романтику. Ирония в том, что он десять лет корпел над «Легендой» в архиве, получая жалкие гроши, а когда книга вышла в 1867-м — никто её не заметил. Умер он в нищете, как и положено непризнанному гению. Теперь, конечно, его нарекли «Библией Бельгии» — но библией, как известно, тоже мало кто пользуется в быту.

Книга, если честно, с самого начала перегружена высоким штилем. Вот знаменитая фраза отца Клааса, когда его уже охватывает пламя: «Сын мой, никогда не лишай свободы ни человека, ни животное — свобода есть величайшее из всех земных благ». Красиво, чёрт возьми. Но в десять лет я, конечно, понятия не имел, о чём речь; я просто запомнил, что дядю жалко, и что он даже в огне умничает. Сейчас эта фраза кажется мне немного театральной — ну кто в предсмертной агонии говорит такими периодами? Разве что литературный герой. Но такова уж природа эпоса: без пафоса никуда, как без соли в похлёбке.

Сам Тиль — тот ещё проходимец. Сын рыбака, родившийся в один день с испанским принцем, — и весь сюжет строится на том, что он, образно говоря, плюет на королевскую власть. Его прозвище переводят как «сова и зеркало», что звучит загадочно, но по сути — просто удобный ярлык для хулигана, который любит прикидываться дурачком. И его вечный спутник Ламме Гудзак, толстяк с вечным желудочным вопросом, — этот персонаж меня в детстве смешил до колик. Именно он, а не все эти возвышенные речи о свободе, делал книгу читабельной. Сейчас я понимаю, что Де Костер намеренно разбавлял трагедию фарсом, иначе читатель бы просто заскучал от обилия испанских зверств.

И всё же я должен признать: книга запала в душу. Не потому, что она гениальна (хотя многие так считают), а потому что она первая показала мне, что литература может быть и горькой, и весёлой одновременно. Что можно смеяться над тем, что на самом деле ужасно. Ромен Роллан восторгался, что здесь «нация обрела себя»; ну, Роллан — человек серьёзный, ему виднее. А я обрёл лишь стойкое убеждение, что детям лучше давать «Трёх толстяков», где хотя бы конфет больше.

Де Костер умер, не дождавшись славы. Книгу переиздали, потом ещё раз, — и она стала классикой. Теперь её цитируют в пафосных речах, а я, перечитывая, лишь фыркаю: надо же, как мы драматизируем простую историю про парня, который просто не хотел, чтобы его и его соседей жгли. Но факт остаётся фактом — я её прочёл. И даже спустя годы помню ту строчку про свободу, хоть и с иронией. Возможно, именно в этом и есть главная уловка великих книг: они вбивают в тебя мораль, даже когда ты сопротивляешься, а потом ты сам удивляешься, что она там засела. Как заноза, которая не болит, но напоминает о себе в самый неподходящий момент. Что ж, спасибо и на том.

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал