Критический выпуск 25

На тех же лапах кот объяснил план действий, из которого я только поняла, что всё закончится, как только мы выключим аномалию прямо там, за домом, где трава доходила до колен.

— И если ты думаешь, что это очередной бред, — сказал кот, умываясь лапой за ухом, — Ты права! Просто делай всё, что я буду тебе говорить!

Из дома-музея я кое-как выволокла старую деревянную стремянку, на которую указал кот, и мы побрели на пустующий задний двор. Земля здесь давно просела, утопая в густой полыни чуть ли не до колен.

— Теперь лезь на стремянку и дотрагивайся до аномалии.

Меня охватил нервный смех. Этот переливающийся клубок был высоко над головой. Почему я вообще ввязалась в это? Пальцы рук мелко дрожали.

— Я с этой стремянки себе бы до макушки не достала...

— Благо тебе не надо дотягиваться до своей макушки со стремянки... Это было бы глупо! А вот до аномалии ты отсюда достанешь. Она ближе, чем кажется. Лезь...

— Просто залезть и дотронуться? Да ты, кот, такой же сумасшедший, как и все здесь!

— Нисколько, я таким всегда был. А если для тебя мои слова не имеют веса, то мы просто теряем время. Лезь говорю... Здесь до неё рукой подать. Я-то вижу. Кто в конце концов среди нас кот?

— Это как-то здесь вообще не согласуется. При чём тут это?

— Притом! — фыркнул кот, раздраженно дернув хвостом. — Я же сказал: вижу, но ничего лапками своими поделать не могу. Лапками лестницу не притащить, не разложить, до радужной аномалии ни дотронуться, ни щёлкнуть, ни ткнуть. А у тебя, вон, глаза хоть и бесполезные, зато конечности какие — болтаются свободно без дела.

— Хорошо, хорошо...

Я плюнула и полезла.

— Главное не забудь, что я тебе говорил, когда ты начнёшь взбираться...

— Да знаю, знаю я... Что тут взбираться? Всего пять ступенек, поднять руку вверх и... — И мир вокруг начал искажаться, как только я переступила пару перекладин. Кот что-то продолжал говорить, но его речь долетала до меня обрывками:

— Дура... Всё... Не жди... Корова... Глаза... Стражники...

Земля тем временем внизу пошла волнами, словно жидкое зеркало; кот отскочил в сторону, и стремянка медленно начала погружаться в эту зыбкую поверхность.

Я поставила ногу на третью ступеньку, чтобы подняться выше, но вместо этого оказалась на ступеньку ниже. Я сделала ещё шаг — и снова опустилась. Со стороны выглядело так, будто я топчусь на месте. Устав, я остановилась. И посмотрела на кота, который пытался мне что-то показать, прыгая, пока я всё продолжала медленно погружаться под землю.

Я увидела, как рядом с ним открылся портал и из него вышли двое моих старых знакомых патрульных-грибников. Первый появившийся тут же решил дать пинка коту. Но тот, увернувшись и подпрыгнув, вцепился обидчику в лицо. Дед пытался отбиваться, но кот не поддавался, уходя от каждого удара. Второй появившийся, с корзиной в руках, стукнул кота в полёте, задев брата. Кот отлетел в одну сторону, а поверженный старичок — в другую.

Оставшийся с рёвом кинулся ко мне, замахнувшись своей корзиной с грибами.

Всё произошло так быстро, что я не поняла, что случилось. Не задумываясь, я просто закрылась от удара, выставив руки перед собой, и отступила на лестнице на шаг вниз. Я закрыла глаза, ожидая удара, но его не последовало.

Я открыла глаза и с удивлением обнаружила, что корзинка замерла в миллиметрах от моего лица. Чувствовался сладковато-притягательный запах грибов. Я посмотрела за корзинку в сторону и увидела, что и сам старичок-страж замер. Его лицо выражало холодную решительность. И только тогда я поняла, что мои руки, поднятые вверх для защиты, упёрлись во что-то упругое и холодное. Я посмотрела вверх и не увидела того, чего коснулась. Это была словно плотная, но кристально прозрачная плёнка.

— И это всё? — спросила я сама себя. — А разве не должно было произойти взрыва или ослепительно яркой вспышки?

Только я проговорила это, раздался оглушающий щелчок, будто рвалась гигантская натянутая струна, яркая вспышка ослепила меня, а невидимая сила сбила меня со стремянки.

Я упала на что-то мягкое и отключилась.

Кажется, мне что-то снилось. Я видела, будто с воздуха над городом Всёподбоково во все стороны от центра аномалии расходятся радужные лучи, уходя далеко за пределы города, проникая в каждый дом в округе и распространяясь дальше и дальше по всей земле. Да только мне со стороны виднее было, что не лучи это вовсе, а нити марионеток. То, что однажды создал один человек, на самом деле контролировало всю землю.

Я открыла глаза и уставилась в ночное небо, полное звёзд. Ветер ласкал моё лицо и трепал волосы. Где-то сверчки напевали свои серенады. Я почувствовала что-то мягкое и очень тёплое на своём животе. Это был кот; он спал на мне, свернувшись клубком. Я была рада узнать, что он не пострадал в драке.
Я подняла его над собой, посмотрела ему в сонные глаза:

— Ты очень храбрый, кот! Я боялась, ты пострадаешь! Но нет. Ты ещё оказался и крепышом.

Он ничего не ответил, повиснув на моих руках и глядя мне в глаза.

— Ладно, ладно, признаю! Ты абсолютно не бесполезный. У нас ведь вышло так?

Но он снова ничего не ответил. Лишь фыркнул, вырвался из рук и лениво потрусил обратно к дому-музею.

Я поднялась в полный рост и огляделась. Ни грибников, ни следов аномалии; даже воздух стал чище. То тут, то там я видела людей, растерянно выходящих из своих домов, заглядываясь вверх, на друг друга. Кто-то смеялся, кто-то плакал вперемешку со смехом. Я понимала — эти люди освободились.

Я вернулась в дом-музей следом за котом. Хотела поинтересоваться у него, чего он меня игнорирует.
Прошла по скрипящему полу и, зайдя в комнату, где встретила кота, увидела сидящего на краю кровати мужчину с котом на коленях.

Он поднял на меня взгляд и улыбнулся:

— Спасибо тебе за помощь. Я уже и не надеялся, что однажды объявится та, которая послушает этого пушистого оборванца. Мы с ним изрядно намучались.

— А вы кто?

— Я думаю, ты знаешь, кто я. Все меня здесь знают как дядя Олег.

— Ого. А как так вышло? Ничего себе. Кот. Ты не говорил, что так будет.

— Он больше ничего не скажет. Он, как и хотел, снова стал простым котом.

Я ничего не стала говорить, лишь мягко улыбнулась коту, когда он посмотрел на меня.

— А как тебя зовут? — спросил меня дядя Олег.

— Я не помню... Хотя...

— Ирина! — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза.
Меня зовут Ира.