Иллюзии...

Сегодня я в полной мере осознал, насколько у меня не заладился день вчера. Оказалось, что я не добавил томатную пасту в борщ, хотя и без неё он получился не очень плохо, но с ней всё-таки лучше. Сегодня я ещё понял, что вчера сломалась дверная ручка на двери в кладовку, которую я сегодня починил варварским, не самым эстетичным способом минут за пять. Сегодня я вспомнил, что с пенсии забыл купить подстаканник для стола с зажимом за пятнадцать евро в Икее, в котором у меня явная нужда, и сегодня же я понял, что не стоит платить такие деньжищи за такую ерунду, ведь можно сделать всё самому. И будет у меня подстаканник намного дешевле и я получу удовольствие от его изготовления, правда на покупку струбцины тоже нужны будут деньги, и этим я займусь, скорее всего где-то через месяц, после получения пенсии.

Мне жутко не хватает самодисциплины в области денежных трат и моральных сил, чтобы не отчаиваться на пути изучения английского. А ещё мне не помешало бы несгибаемое упорство, для того, чтобы начать заниматься гимнастикой, чтобы убрать жир с брюшной полости и похудеть на двадцать кг. Но вместо всего этого я получаю от мира вялость, слабость, апатию, отчаяние и заодно творческое вдохновение, которое у меня нет возможности реализовать. Но граница между мной и миром условна, её нет на самом деле, она существует лишь в моём осознании, а значит и я, как нечто отдельное — это тоже лишь плод воображения, и если меня нет, значит и воображение это не моё.

По поводу своего «Я» мне вспомнилась дискуссия с одной особой, не особенно склонной к осознанности. Она очень боялась усомниться в том, что для достижения просветления не обязательно, думать, медитировать, что-то переживать, достаточно где-то подслушать, какие именно кактусы и каким образом стоит сожрать, чтобы стать буквально богом. Я задал этой особи вопрос о том, что такое «Я», принялся рассуждать о том, что выбор каждого предопределён сочетанием внешних обстоятельств и предыдущего опыта, и на этом основании не может быть ни грехов, ни заслуг, как и границ между внешним миром и индивидом, ведь никому не удаётся ни мгновения просуществовать полностью отдельно от внешнего мира, а если человек лишается даже части своего опыта, забывает, что с ним было лет пять, к примеру, то это уже не совсем тот человек, которого мы знали. Мне хотелось процитировать персонажа, из фильма про зелёного слоника, сказать, что это классика, что это знать надо. Это изрядно напугало особь, пытавшуюся жить обособленно от внешнего мира. Она заявила, что не вполне понимает, о чём это я, но уверенна в том, что это просто ужасно, и я, определённо не имею права судить о способе стать богом путём бездумного пожирания кактусов, вызывающих галлюцинации, пока не сожру пару тонн этих растений.

Из-за этого я испытал такую же тоску, какую некогда испытал, когда под воздействием пива познакомился с женщиной, много часов занимался с ней сексом, готовил есть, занимался с ней чревоугодием, помимо секса, а потом она заявила, что для неё важны две вещи — православие и стабильность. Если бы этими двумя вещами были звёздное небо над головой и нравственные законы внутри, то я бы, по всей вероятности, не был столь категоричен, но православия и стабильности я вынести не смог, потому попросил эту женщину меня покинуть в течении пяти минут. И вспоминать пару бурных встреч с ней мне долгое время было неприятно, не смотря на их бурных характер.

Дискуссия с особью с претензией на особенность была в социальной сети, потому просить её меня покинуть мне не пришлось, я просто нажал на кнопку, и её публикации исчезли из моей ленты. На самом деле эта дискуссия была последней из множества причин, по которым я решил прекратить общение с той женщиной. Дело ещё было в том, что я начал испытывать к ней определённые чувства, благодаря которым я мог бы ей простить если не всё, то очень многое, а её жизнь была чередой того, что прощать нельзя никому. Для меня стало очевидным, что образ этой женщины начал ко мне прирастать, и чем дольше это продлиться, тем большее будет отрывать, а отрывать придётся в любом случае, ибо общение с ней для меня было слишком губительным, в силу её неосознанности. К тому же, я едва ли мог бы представлять для неё какой-то интерес, скорее я был бы для неё источником постоянных сомнений, а следовательно болезненного страха и раздражения, гнева, агрессии.

Как хорошо, что теперь общение происходит в основном в социальной сети, и для того, чтобы узнать человека, не обязательно встречаться с ним очно, часами воспринимать его саморекламу, рекламируя самого себя для него! Достаточно глянуть на контент и вся суть предельно ясна. При очных встречах всё-таки порой внешний вид, выполнение массы ритуалов, вроде пития пива и занятий секса, на какое-то время вводит в заблуждение, даёт возможность не замечать сути, которую принять невозможно. Благодаря интернету можно сэкономить много денег, много времени, намного быстрее воспринять очевидное и осознать, что этот опыт общения не совсем нужен.

В то же время, если в интернете человек публикует мало контента, и публикации эти интригующие, то избежать размножения в воображении сладостных иллюзий не менее трудно, нежели в мире физическом, украдкой поглядывая на незнакомку в неком общественном пространстве. Как-то раз, к примеру, я сидел в парке и не мог отвести взгляд от девицы, одетой с неким шармом, и к этому наряду прилагалось характерное лицо, на котором всего было много. И глаза этой девицы смотрели на мир с любопытством и насмешкой. И воображение моё принялось печатать историю жизни этой незнакомки. И я бы потом долго вспоминал о ней, страдал из-за невозможности ещё хоть раз увидеть её, и даже страдания эти были бы приятными. Но в тот раз судьба сжалилась надо мной, потому что к ней подошёл маргинальный парень, и они принялись громко обмениваться отвратительными клише. И тут же наряд уже показался мне не таким уж и стильным и оригинальным. Я обратил внимание на то, что обувь у неё совсем не подходит к одежде, и причёска — просто верх небрежности, а ещё ногти накрашены, а лак облупился, и на веках какие-то иглы вместо ресниц. И вдруг жилистое тело перестало быть заметным, как и характерное лицо, а только резали слух жаргонные слова, и голос, которым они произносились был таковым, что мне захотелось поскорее уйти. За каких-то пять минут иллюзии были разбиты и осколки тщательно заметены под ковёр.

И всё-таки без подобных иллюзий и их крушений жизнь была бы слишком рациональной, слишком плоской, линейной! Казалось бы, с годами эта склонность генерировать иллюзии у меня должна бы стать более вялой, должно было бы прийти понимание того, что всем иллюзиям суждено быть разбитыми, потому не стоит их создавать, тратить на них время и энергию. Но, листая социальную сеть, видя фото и пару строк под ним, я начинаю фонтанировать иллюзиями, будто нет за плечами обширного печального опыта, вернее, я всё помню даже в тот момент, но откуда-то берётся убеждённость в том, что уж на этот раз хоть какой-то части иллюзий не суждено быть разбитыми.

Странно то, что во время просмотра профилей в приложении знакомств никаких иллюзий у  меня ни разу не возникло, что бы ни было там напечатано, что бы не изображали фотографии. Вероятно, потому что там не место иллюзиям, ибо там ведётся серьёзная торговля, там нужно придерживаться своей стратегии маркетинга, там нужно соответствовать каким-то требованиями и предъявлять свои требования, не зевать, не витать в облаках, а то можно оказаться в западне, понести убытки, потерпеть поражение в игре, войне, остаться банкротом. Я старательно уговаривал себя расслабиться, напечатать некоторым женщинам, которые выглядят не совсем хищно, что-то приятное, но всё, что я печатал в таких случаях было слишком напряжённым, сдержанным, вымученным, настороженным, неживым, холодным, нескладным, несуразным, неуклюжим. Не смотря на это, порой некоторые женщины реагировали на это, и изредка это кончалось встречами, и встречи эти были болезненны для меня. Вроде бы я оказался прав в своём предположении о том, что ничего приятного и интересного из этого не получится, но правда эта не горька, как пиво, а слишком банальна, слишком серийна, потому скучна до тошноты.

Странно, что даже в одиночестве, я ощущаю на себе давление социума, который с детства мне твердил, что одному быть неприлично, что надо кого-то искать, как бы это ни было больно. И как я ни отлыниваю от поиска, я всё равно порой ищу. И утешением может служить лишь то, что находки порой абсурдны до того, что становится смешно от этого гротеска. Как-то раз меня спросила одна женщина, что ей говорить, чтобы не быть полной дурой, и она прибавила просьбу, быть покороче, а то, когда информации слишком много, то у неё такое чувство, будто голова вот-вот взорвётся. Я ответил вопросом на вопрос, спросил, почему бы ей не молчать, но она сказала, что молчать уже пробовала, и как раз, когда молчит она, замолкают и мужчины и она чувствует себя неловко. Проблема с подобным гротеском в том, что когда его слишком много, то уже не смешно, сил не хватает на иронию...