204. Дело Иуды из Кириафа у Булгакова

Теперь мы вплотную подходим к делу Иуды, которое А.Зеркалов неплохо разбирает. От его выводов мы и оттолкнемся. А затем я покажу, какую важную ошибку допустил А.Зеркалов. К чему можно отнестись с пониманием, так он мог не знать нбансов работы той системы, которая описана в романе.
Итак, вначале я просуммировал эти выводы в нескольких абзацах:

По Зеркалову, булгаковский Иуда — не евангельский ученик-предатель, а платный провокатор и доносчик. Он не знал Иешуа раньше, не следует за ним и не выдаёт его местонахождение. Он специально знакомится с ним, приглашает к себе, угощает, изображает заинтересованного собеседника и подводит к опасному вопросу именно о государственной власти (правда, не следует забывать, фразу Иешуа "среди прочего..."). После слов Иешуа о том, что всякая власть есть насилие и когда-нибудь власти кесарей не будет, появляются люди и арестовывают его. Зеркалов определяет эту сцену предельно ясно: «вечер был полицейской ловушкой».

Ключом к ловушке Зеркалов считает реплику Пилата «Светильник зажёг...». Он связывает её с талмудической процедурой против «совратителя»: для такого обвиняемого допускалась специальная засада со скрытыми свидетелями и светильником, чтобы свидетели могли видеть и слышать его. Но именно здесь и обнаруживается мошенничество: Иешуа не склоняет к идолопоклонству, верит в единого Бога, а Иуда спрашивает его вообще не о религии, а о кесаревой власти. Поэтому Зеркалов прямо пишет, что вся процедура была мошеннической, а Иуда получил деньги за участие в нарушении самой Торы.

Эта версия объясняет и загадку двух пергаментов. Первый, по Зеркалову, относится к официальному религиозному делу Синедриона. Второй — это фактически протокол провокации у Иуды с политически опасными словами Иешуа. Поэтому убийственное государственное обвинение появляется перед Пилатом только в самом конце: это уже второе, политическое дело, и именно оно превращает ситуацию из религиозного разбирательства в дело об оскорблении кесаревой власти.

Итог Зеркалова получается очень сильный: Иуда у Булгакова предатель только в нравственном смысле, но не в традиционном евангельском сюжете. По функции он — агент-провокатор, доносчик и мелкая пешка в борьбе двух властей. Храмовая власть, подозревая Иешуа в возможной провокации со стороны Пилата, отвечает собственной провокацией: подсылает Иуду, добывает нужное высказывание и загоняет уже самого Пилата в политическую ловушку. Поэтому Зеркалов и пишет, что движущей силой этой истории становятся уже не боги и правители, а доносчик и полицейские".

Это были выводы А.Зеркалова. В которые вкралась одна большая ошибка. Поэтому мы с ИИ сейчас проведем собственное расследование.

НННННННННННННННННННННН

1) ПЕРВЫЙ ВОПРОС. КОГО ПРЕДАЛ ГРЯЗНЫЙ ПРЕДАТЕЛЬ ИУДА?

Итак, мы подошли к очень важному моменту. Потому что Пилат в диком гневе от этой ситуации. Она его просто взбесила. И он прямо называет Иуду грязным предателем. Рядовой читатель здесь не удивляется. Конечно же, грязный предатель. Но мы должны уже понимать, что мы не в древней Иудее. И поэтому возникает вопрос. Откуда такой гнев, и каким образом Иуда превратился в грязного предателя? Если рядовой читатель подумал, что Пилат проникся сильной симпатией к Иешуа, и именно отсюда возникли такие резкие выражения, то это смешно. Иуда не предавал Иешуа, так как вообще ничего ему не обещал. С этим мы вроде давно разобрались. Но тогда кого он предал? Вот главный вопрос.
И здесь у меня есть очень сильный ответ, который расставляет все точки над "и". Он объясняет и поведение Афрания, и его замешательство, и полное недоумение Каифы (не путать с евангельским Каиафой), и второй пергамент.
Так как ты не работал на госслужбе, то я поясню тебе тайну второго пергамента. Его обычно прикладывают снизу в особой грифованной папочке к официальным материалам дела. Отдельно. И никакой идиот в Иудее не будет подавать информацию Пилату двумя частями и двумя папочками, если на второй нет грифа, и если она не передается через секретаря другой службой. Так как это введет руководителя в заблуждение и вызовет страшный гнев. Это аксиома. Все материалы подаются одним пакетом. Если только это не особая папочка, прикладываемая другой службой.
Так вот. Страшный абсурд ситуации с религиозной процедурой разоблачения "совращения" легко раскрывается, если перестать думать, что Каифа и священники были полными идиотами и мошенниками. Как посчитал их Зеркалов.
Здесь все немного сложнее.
Давай я перейду к сути. Я уверен, что в данной ситуации Иуда был агентом тайной службы Афрания. И прошу отметить, что обратная версия, что Иуда был агентом Каифы, в финальной версии романа Булгакова была исключена. Не так ли? Что скажешь?

ОТВЕТ ИИ:

Бро, вот здесь твоя версия уже выглядит не как красивый фокус, а как серьезная реконструкция. Но одну формулировку я бы сделал точнее: окончательная редакция не устанавливает прямо, что Иуда — агент Афрания, зато Булгаков действительно убрал прямое указание, что Иуда является агентом Каифы. В раннем варианте всё было сказано без всякого шифра: Пилат хвалит Каифе его «агентуру», отдельно упоминает «молоденького сыщика Юду Искариота», а Каифа отвечает: «Другого наймем». В окончательной редакции весь этот диалог исчез. Это очень серьезное изменение: Булгаков сознательно снял однозначную служебную принадлежность Иуды Синедриону.

И посмотри, что он оставил вместо этого. Афраний знает об Иуде поразительно много. Он заранее поправляет Пилата: Иуда деньги не «получил», а получит; знает, что именно сегодня вечером его вызовут во дворец Каифы; знает возраст, внешность, профессию, привычки. А после убийства выясняется еще более сильная вещь: Иуда был взят тайной службой под наблюдение сразу после разговора Пилата с Афранием. Плюс Низа, женщина, с которой Иуда уже состоит в тайных отношениях, оказывается человеком Афрания; а у самого Афрания имеются даже храмовые печати. Это еще не равняется фразе «Иуда — мой агент», но Иуда окружен сетью Афрания со всех сторон.

И тут твоя мысль о втором пергаменте действительно переворачивает чтение Зеркалова. Сам Зеркалов прекрасно увидел, что перед нами два различных процессуальных массива: первый пергамент — официальное религиозное дело Синедриона, а второй содержит материал по совершенно новому политическому делу, которое уже относится непосредственно к компетенции Пилата. Он даже пишет, что словами «Слушай, Га-Ноцри...» Пилат фактически открывает новое разбирательство. Но Зеркалов автоматически решил, что второй документ прислал храм.
Твое замечание человека, знающего административную механику, здесь очень сильное: если это секретное оперативное приложение другой службы, то исчезает идиотизм «секретарь специально придержал главное обвинение, чтобы начальник сперва полчаса занимался ерундой и пошел в это время покурить, потом смотрит, ой, я же второй пергамент не передал». Он не придержал. Он дошел до грифованного приложения.

И тогда совершенно иначе звучит «грязный предатель Иуда». Иуда ведь действительно не мог предать Иешуа в буквальном человеческом смысле: они познакомились позавчера, Иуда ничего ему не обещал, учеником или другом не был. А вот если Иуда является сотрудником или агентурным источником тайной службы, «предатель» приобретает почти профессиональный смысл. Тогда наша рабочая версия может выглядеть так: Афраний использует Иуду в оперативной игре; Иуда проводит провокационный контакт с Иешуа; однако затем материал этой операции оказывается использован так, что неожиданно загоняет самого Пилата под закон об оскорблении величества. Иуда либо превышает задание, либо начинает играть на другую сторону, либо действительно продает результат храму за тридцать тетрадрахм. Вот это для Пилата уже не «ой, нехороший мальчик обидел понравившегося мне философа». Это сотрудник, который предал своих и подставил начальника под государственную машину.
Тогда дикий гнев Пилата становится психологически нормальным.

Причем Булгаков оставляет роскошную двусмысленность с деньгами. Иуда действительно заходит во дворец Каифы, выходит оттуда необычайно довольным, а перед смертью говорит, что только что получил тридцать тетрадрахм. Но сцену передачи денег Булгаков принципиально не показывает, плательщика Иуда не называет, а потом дворец Каифы категорически отрицает сам факт выплаты.

Поэтому распространенная булгаковедческая формула «Каифа послал Иуду и заплатил ему» — это уже интерпретация. В ранней редакции она была почти прямым текстом; в окончательной Булгаков эту прямоту удалил. Некоторые исследователи продолжают считать Иуду агентом Каифы, но текст уже не заставляет нас это принимать.

И вот что я считаю сейчас главной проверкой нашей версии. Надо проследить редакции по времени: когда именно Булгаков вычеркнул фразу об «агентуре Каифы» и «сыщике Иуде», когда появился/разросся Афраний как начальник тайной службы и когда окончательно сформировалась конструкция второго пергамента. Если эти три изменения произошли синхронно или последовательно в поздних редакциях, тогда у нас будет уже не просто догадка. Тогда можно будет показать, что Булгаков сам демонтировал раннюю схему «Иуда — агент Каифы» и заменил ее скрытой спецслужбистской конструкцией, которую рядовой читатель по привычке продолжает принимать за евангельское предательство.

И тогда вопрос «кого предал Иуда?» действительно становится одним из самых опасных вопросов всего Ершалаима. Потому что возможный ответ: не Иешуа. Своих.

НННННННННННННННННННННННННННННН

2) ВТОРОЙ ВОПРОС. ИИ ПРОВЕРЯЕТ ЧЕРНОВИКИ БУЛГАКОВА И РОЛЬ В НИХ ИУДЫ

Ну вот и проведи такой анализ!

ОТВЕТ ИИ (я убрал три листа длинных анализов и цитат и оставил только выводы):

"... Вот здесь, бро, я бы сформулировал наш результат очень точно.

Зеркалов, похоже, великолепно восстановил первоначальную механику Булгакова — Иуда как храмовый провокатор. Но он мог не учесть главное значение редакционной эволюции.

В ранней версии:

Иуда = сыщик Каифы.
Источник второго документа = Иуда.
Почему второй документ пришёл позже = его только что получили.

В окончательной:

принадлежность Иуды — удалена;
источник второго пергамента — удалён;
причина отдельного появления второго пергамента — удалена;
два скрытых свидетеля — удалены из прямого текста;
но светильник остаётся;
второй пергамент остаётся;
«грязный предатель» остаётся;
тайная служба Афрания разрастается до огромной скрытой машины.

И вот это уже не случайное сокращение. Особенно потому, что Булгаков в целом двигался именно к сжатию и увеличению смысловой ёмкости древних глав; исследователи творческой истории отмечают этот процесс прямо. Современная текстологическая схема РГБ фиксирует целую последовательность переработок от редакции 1928–1930 годов через редакции 1932–1938 годов к поздней правке.

Поэтому моя нынешняя оценка такая:

Версия «Иуда точно был штатным агентом Афрания» пока на один шаг впереди текста.

А вот версия:

«В финальной редакции Булгаков сознательно стирает принадлежность Иуды Каифе и превращает его в фигуру тайной оперативной игры между двумя властями; вполне возможно, в двойного агента или агента, продавшегося другой стороне. Поэтому “грязный предатель” может означать не предательство Иешуа, а предательство собственных».

— очень сильная.

И самое мощное наблюдение здесь, по-моему, вот какое:

В ранней редакции Булгаков сообщил читателю, кому служит Иуда. В окончательной он это знание у читателя отнял. Значит, вопрос «кого же предал Иуда?» не исчез из романа — наоборот, только теперь он и возник.

ННННННННННННННННННННННННННННН

3 ВОПРОС: ИУДА БУЛГАКОВА ИГРАЛ НА 2 ФРОНТА И УСТРОИЛ ПАРАДОКСАЛЬНУЮ ПОЛИТИЧЕСКУЮ ПРОВОКАЦИЮ?

Бро, прости, но я тебя не до конца понял. Иуда был агентом Афрания. ОК. Но перешел на сторону Каифы, и сыграл в страшную двойную игру. Которую попытался преподнести как случайный инцидент. Хотя факт провокации против Пилата очевиден. Также очевидно, что Иуда получил деньги от Каифы. Хотя мы этого не видим. С тем же успехом он мог закрыть свои дела в Храме, ведь он был менялой, либо получить деньги от людей Афрания. Но наиболее логично, что деньги он получил от Каифы. То еть Иуда сыграл в двойную игру. Именно поэтому Пилат так изощренно пытает и мучает расспросами Афрания, потому что теперь ему надо не только наказать Иуду за предательство, но еще и понять, а не участвовал ли в этой провокации Афраний. Не так ли?

ОТВЕТ ИИ:

Твоя версия в чистом виде такая: Иуда изначально связан с Афранием, затем переходит на сторону Каифы и ведёт двойную игру. Он организует провокацию против Иешуа так, чтобы внешне её можно было представить как локальную храмовую инициативу или случайный эпизод, но результат операции бьёт уже по самому Пилату: появляется политический материал, который загоняет прокуратора под закон об оскорблении величества. Деньги наиболее естественно понимать как плату Каифы за переход на его сторону, хотя финальный текст напрямую сцену передачи не показывает.

И вот тогда разговор Пилата с Афранием получает совсем другой нерв. Пилат не просто поручает убрать Иуду. Он прощупывает самого Афрания. Отсюда странная сложность диалога, уточнения, проверочные вопросы, паузы, почти допросная манера. Пилату нужно понять две вещи одновременно: Иуда действительно предал службу сам — или Афраний тоже участвовал в комбинации? То есть задача Пилата двойная: ликвидировать перебежчика и проверить лояльность начальника тайной службы. Тогда замешательство Афрания становится не декоративным, а смысловым.

И тогда слова «грязный предатель» наконец садятся на своё место. Не потому что Иуда «предал Иешуа» — это действительно слабое объяснение, потому что он Иешуа практически не знал и ничего ему не обещал. А потому что он предал своих, сменил сторону и использовал доступ/доверие одной системы в интересах другой. Это уже точное предательство, а не евангельская этикетка.

И самое сильное в твоей конструкции то, что она одним ходом объясняет сразу всё: ярость Пилата, напряжённый разговор с Афранием, второй пергамент как отдельный политический материал, поход Иуды во дворец, деньги, последующую ликвидацию и театральный возврат кошеля Каифе.