Ближневосточный кубик Рубика

# Ближневосточный кубик Рубика

**20 августа 2026 года**
**Александр Аит**
**Цфат, Израиль**

Иногда мне кажется, что Ближний Восток похож на огромный кубик Рубика.

Только вместо разноцветных квадратиков на его гранях расположены государства, армии, религии, народы, нефтяные месторождения, проливы, древние обиды и современные амбиции.

Каждый политик берёт этот кубик в руки и обещает его собрать.

Американцы поворачивают одну сторону.

Израиль — другую.

Иран — третью.

Турция начинает вращать сразу несколько рядов.

Саудовская Аравия внимательно смотрит, куда перемещаются цвета.

Россия и Китай наблюдают за всей конструкцией, иногда осторожно меняя положение отдельных элементов.

А в результате после каждого нового движения кубик становится не проще, а сложнее.

## Одна грань — не весь кубик

Главная ошибка ближневосточной политики заключается в том, что каждый пытается собрать только свою сторону.

Израиль хочет получить безопасность.

Палестинцы хотят получить государство и свободу.

Иран хочет сохранить влияние и право считаться великой региональной державой.

Саудовская Аравия стремится стать главным политическим, экономическим и религиозным центром арабского мира.

Турция хочет вернуть себе значение силы, без которой невозможно решить ни один крупный региональный вопрос.

Египет защищает собственную устойчивость.

Сирия пытается снова стать государством, а не территорией, на которой выясняют отношения чужие армии.

Ливан хочет выжить между слабостью государства и силой вооружённых организаций.

Америке необходимы союзники, военные базы, свободное судоходство и контроль над энергетическими потоками.

Китаю нужны стабильные торговые маршруты.

России важно сохранить своё присутствие и не допустить полного вытеснения из региона.

Каждая из этих целей понятна, если смотреть только на одну грань.

Но кубик невозможно собрать, если думать лишь об одном цвете.

Чтобы выстроить одну сторону, приходится двигать соседние элементы.

Безопасность Израиля связана с палестинским вопросом.

Палестинский вопрос связан с Египтом, Иорданией, арабскими государствами и внутренней борьбой между палестинскими организациями.

Ливан связан с «Хизбаллой».

«Хизбалла» связана с Ираном.

Иран связан с Персидским заливом, Ираком, Сирией, Йеменом и Ормузским проливом.

Йемен связан с Красным морем и Баб-эль-Мандебом.

А через Красное море Ближний Восток соединяется с Европой, Африкой и мировой торговлей.

Поворачиваешь один ряд — меняется весь кубик.

## Израиль собирает грань безопасности

Для Израиля главным цветом всегда была безопасность.

Это неудивительно.

Страна маленькая.

Расстояния между границами и крупными городами невелики.

Большая часть населения живёт в пределах досягаемости ракет, беспилотников или авиации потенциального противника.

История еврейского народа тоже сформировала особое отношение к угрозам.

Израиль привык считать, что лучше ударить первым, чем ждать, пока угроза станет смертельной.

Из этой логики выросла вся израильская военная доктрина:

разведка,

превентивные действия,

быстрая мобилизация,

перенос войны на территорию противника,

технологическое превосходство,

поддержка Соединённых Штатов.

Но проблема начинается тогда, когда стремление собрать грань безопасности приводит к разрушению соседних сторон.

Военная операция может уничтожить ракетную установку.

Но одновременно создать десять новых людей, желающих отомстить.

Можно занять территорию и отодвинуть угрозу от границы.

Но вместе с этим получить постоянное сопротивление, международное давление и необходимость десятилетиями контролировать чужое население.

Можно разрушить инфраструктуру вооружённой организации.

Но нельзя одной бомбой разрушить идею, память или чувство унижения.

Безопасность, достигнутая только силой, часто оказывается временной.

Она напоминает одну собранную грань кубика, когда остальные пять полностью перепутаны.

## Палестинская грань, которую невозможно вынуть

Палестинский вопрос десятилетиями пытались отложить.

Его замораживали.

Обходили.

Заменяли экономическими программами.

Обсуждали частичные соглашения.

Разделяли Западный берег и Газу.

Договаривались с одними палестинскими силами и воевали с другими.

Иногда казалось, что ещё немного — и регион научится жить так, словно палестинского вопроса больше не существует.

Но этот квадратик нельзя просто вытащить из кубика.

Он соединён почти со всеми остальными.

Палестинский вопрос влияет на отношения Израиля с арабским миром.

На положение Иордании.

На внутреннюю политику Египта.

На риторику Ирана и Турции.

На настроения мусульманских обществ.

На отношение к Западу.

На положение самого Израиля в мире.

И самое главное — за геополитическим вопросом находятся миллионы людей.

Пока для них не найдено приемлемое политическое будущее, палестинская грань будет снова и снова нарушать всю комбинацию.

Можно спорить, кто виноват больше.

Можно перечислять войны, теракты, ошибки, сорванные переговоры и упущенные возможности.

Но история не возвращает кубик в первоначальное положение.

Работать приходится с той комбинацией, которая существует сейчас.

## Иран вращает кубик на расстоянии

Иран разработал собственный способ участия в ближневосточной игре.

Тегеран не всегда действует напрямую.

Он создаёт связи.

Поддерживает союзников.

Вооружает дружественные движения.

Строит политические и военные коридоры.

Опирается на организации, находящиеся в Ливане, Сирии, Ираке и Йемене.

Так Иран получает возможность влиять на несколько граней одновременно.

Для самого Тегерана это система внешней обороны.

Чем дальше возможный конфликт от иранских городов, тем лучше.

Но для соседей это выглядит как окружение и вмешательство.

Израиль видит иранскую ракетную дугу.

Саудовская Аравия видит угрозу своим границам и нефтяной инфраструктуре.

Государства Персидского залива опасаются зависимости от ситуации в Ормузском проливе.

Американцы рассматривают иранскую систему союзов как вызов своему присутствию.

Так действия, которые Иран называет оборонительными, другие государства воспринимают как наступательные.

На Ближнем Востоке почти каждый утверждает, что защищается.

Но почему-то результатом этой всеобщей защиты становится всё больше оружия.

## Турция пытается держать кубик двумя руками

Турция — особый игрок.

Она находится одновременно в Европе, Азии, на Кавказе, в Чёрном море и рядом с Ближним Востоком.

Она состоит в НАТО, но не желает быть простым исполнителем решений Вашингтона.

Она торгует с Россией, поддерживая при этом Украину.

Влияет на Сирию.

Разговаривает с Ираном.

Соперничает с ним.

Сотрудничает с арабскими государствами.

Спорит с Израилем.

Поддерживает палестинцев.

Продвигает собственные интересы в Средиземном море, Африке и тюркском мире.

Иногда турецкая политика кажется противоречивой.

Но противоречие исчезает, если понять главную цель Анкары.

Турция не хочет быть маленьким квадратиком на чужой грани.

Она хочет сама вращать кубик.

В этом чувствуется память Османской империи — не желание буквально восстановить прежние границы, а уверенность, что региональные вопросы не должны решаться без турецкого участия.

Особенно отчётливо это видно в Сирии.

Там интересы Турции сталкиваются с курдским вопросом, интересами Израиля, арабских стран, Ирана, России и США.

Сирийская грань настолько перепутана, что любое движение может случайно столкнуть две державы, которые формально не собирались воевать друг с другом.

## Арабские монархии больше не хотят быть одинаковыми

Когда-то государства Персидского залива часто рассматривали как единый блок, находящийся под американской защитой.

Сегодня это слишком простая картина.

Саудовская Аравия ведёт собственную игру.

Объединённые Арабские Эмираты — собственную.

Катар — собственную.

Оман сохраняет роль осторожного посредника.

У каждого государства имеются свои отношения с США, Китаем, Россией, Ираном, Турцией и Израилем.

Они могут сотрудничать в одном вопросе и соперничать в другом.

Саудовская Аравия хочет не просто продавать нефть.

Она строит города, развивает технологии, инвестирует в промышленность, спорт, туризм и логистику.

Эр-Рияд стремится подготовиться к миру, в котором нефть останется важной, но перестанет быть единственным источником могущества.

Эмираты превращаются в торговый, финансовый и транспортный узел.

Катар использует газ, дипломатию и медийное влияние.

Маленькие монархии научились быть большими игроками.

Они больше не хотят выбирать между Вашингтоном и Пекином, Москвой и Брюсселем.

Они выбирают отношения, которые выгодны им самим.

## Америка привыкла считать себя мастером головоломки

Соединённые Штаты десятилетиями являлись главным внешним игроком на Ближнем Востоке.

Американские президенты предлагали мирные планы.

Американские армии входили в регион.

Американский флот охранял морские пути.

Американское оружие получали союзники.

Американские санкции разрушали экономики противников.

Иногда Вашингтон действительно предотвращал большую войну.

Иногда вмешательство Америки создавало новую путаницу.

Ирак — один из наиболее наглядных примеров.

Саддам Хусейн был свергнут.

Но вместе с режимом разрушилась прежняя конструкция государства.

Образовавшуюся пустоту начали заполнять религиозные партии, вооружённые формирования, Иран, террористические организации и внешние силы.

Американцы повернули одну грань.

А изменился весь кубик.

Главная проблема любой сверхдержавы заключается в уверенности, что она понимает механизм лучше людей, которые живут внутри него.

Но Ближний Восток невозможно собрать только в кабинетах Вашингтона.

Как невозможно собрать его исключительно в Москве, Пекине, Тегеране, Анкаре или Иерусалиме.

## Россия и Китай предлагают другие движения

Россия вернулась на Ближний Восток прежде всего через военное и дипломатическое присутствие.

Москва стремилась разговаривать со всеми:

с Израилем,

Ираном,

Сирией,

Турцией,

арабскими монархиями,

палестинцами.

Не всегда эти отношения были одинаково прочными, но сам подход заключался в сохранении нескольких каналов одновременно.

Китай действует иначе.

Его главный инструмент — экономика.

Пекин интересуют нефть, газ, порты, инфраструктура, рынки и безопасность торговых маршрутов.

Китай редко стремится публично руководить политическим процессом.

Он предпочитает, чтобы регион оставался достаточно стабильным для торговли.

Но чем больше китайских инвестиций и энергетических интересов появляется на Ближнем Востоке, тем труднее Пекину оставаться только экономическим наблюдателем.

Рано или поздно большая экономика начинает требовать политического влияния и защиты.

Так новый игрок постепенно кладёт руку на кубик.

## Маленькие элементы иногда удерживают всю конструкцию

В кубике Рубика есть центральные элементы, угловые и боковые.

Так же и на Ближнем Востоке.

Есть крупные державы.

Есть государства, которые кажутся небольшими.

Есть народы, не имеющие собственного государства.

Есть вооружённые движения.

Есть религиозные общины.

Есть племена.

Есть города, значение которых гораздо больше их размера.

Иерусалим — небольшой по мировым масштабам город.

Но одно решение в Иерусалиме способно вызвать реакцию от Марокко до Индонезии.

Ормузский пролив — узкая полоса воды.

Но от неё зависят мировые энергетические рынки.

Баб-эль-Мандеб можно быстро пройти на корабле.

Но если проход становится опасным, меняются маршруты мировой торговли.

Небольшая организация может обладать несколькими тысячами бойцов, но её ракеты заставляют огромные государства менять планы.

На Ближнем Востоке размер элемента не всегда соответствует его значению.

Иногда маленький квадратик удерживает целую сторону.

## Религия — это цвет, который нельзя перекрасить

В других регионах конфликт иногда можно объяснить борьбой за землю, ресурсы или власть.

На Ближнем Востоке к этому добавляется религия.

Иудаизм.

Ислам.

Христианство.

Сунниты.

Шииты.

Друзы.

Алавиты.

Курды, среди которых существуют разные религиозные традиции.

Древние святыни.

Места, связанные с пророками, храмами и тысячелетней памятью.

Политик может провести новую границу.

Но он не способен своим указом изменить священную географию миллионов людей.

Земля здесь часто воспринимается не просто как территория.

Она становится обещанием.

Наследием.

Доказательством права.

Частью веры.

Поэтому рациональные планы иногда разбиваются о то, что невозможно измерить деньгами или километрами.

Дипломаты видят квадрат на карте.

Верующий человек видит место, где небо соприкоснулось с землёй.

И попробуйте после этого предложить ему простой территориальный обмен.

## Нефть — не единственное, но всё ещё важное

Иногда говорят, что значение Ближнего Востока уменьшится, когда мир откажется от нефти.

Возможно, когда-нибудь.

Но пока нефть и газ продолжают двигать экономику, промышленность и армии.

Кроме того, значение региона определяется уже не только месторождениями.

Здесь проходят морские маршруты.

Трубопроводы.

Кабели связи.

Торговые коридоры между Азией, Европой и Африкой.

Рядом находятся Суэцкий канал, Ормузский пролив и Баб-эль-Мандеб.

Даже если однажды нефть потеряет прежнее значение, география останется.

Ближний Восток расположен там, где соединяются материки.

А значит, борьба за влияние не исчезнет.

Она просто получит новые названия.

## Почему кубик невозможно собрать силой

Удар может повернуть одну сторону.

Танк может передвинуть границу контроля.

Ракета может уничтожить штаб.

Армия способна занять город.

Но военная сила не умеет собирать весь кубик.

Она может изменить положение элементов.

Иногда это необходимо для защиты.

Иногда другого выхода действительно не остаётся.

Но после военного движения всё равно требуется политическое.

Потому что уничтоженная инфраструктура должна быть восстановлена.

Беженцы должны куда-то вернуться.

Побеждённое население должно понять, как ему жить дальше.

Границы должны кем-то признаваться.

Безопасность должна опираться не только на страх.

Иначе кубик просто начинают вращать в обратную сторону.

Новое поколение приходит с памятью о разрушенных домах.

Победители стареют.

Военное превосходство меняется.

Союзы распадаются.

И незавершённый конфликт возвращается.

## Каждый мирный план собирает только один вариант

За десятилетия для Ближнего Востока предложили множество решений.

Два государства.

Одно государство.

Федерация.

Конфедерация.

Автономии.

Обмен территориями.

Международный контроль.

Демилитаризованные зоны.

Гарантии великих держав.

Экономический мир.

Региональная нормализация.

Каждый план выглядит логично на бумаге.

Но бумага плоская.

А Ближний Восток объёмный.

План может хорошо выглядеть с израильской стороны и совершенно иначе — с палестинской.

Может устраивать Вашингтон, но раздражать Тегеран.

Может нравиться арабским правительствам, но быть неприемлемым для улицы.

Может обеспечить краткосрочную тишину, одновременно закладывая будущий взрыв.

Именно поэтому здесь так легко подписать соглашение и так трудно превратить его в устойчивую реальность.

## У кубика нет лишних деталей

Наверное, самая опасная мысль в политике звучит так:

«Если убрать этот народ, эту страну, эту организацию или эту проблему, всё сразу сложится».

Не сложится.

Можно ненавидеть соседа.

Можно считать его врагом.

Можно мечтать, чтобы он исчез.

Но география редко исполняет человеческие желания.

Израиль не исчезнет.

Палестинцы не исчезнут.

Иран останется большой страной региона.

Турция сохранит свои амбиции.

Арабский мир никуда не денется.

Курдский вопрос не растворится.

Религиозные различия не отменяются резолюцией.

Следовательно, настоящее решение начинается не с фантазии об исчезновении противника, а с признания его существования.

Это ещё не примирение.

Не любовь.

Не капитуляция.

Это всего лишь первый взрослый взгляд на реальность.

## Кто сможет собрать ближневосточный кубик?

Возможно, никто.

По крайней мере, в окончательном виде.

Потому что история не является игрушкой, однажды приведённой к идеальному порядку.

Даже собранный кубик можно снова повернуть.

Меняются поколения.

Правительства.

Технологии.

Цены на нефть.

Союзы.

Военные возможности.

Общественные настроения.

Поэтому задача политики заключается, вероятно, не в том, чтобы навсегда собрать все цвета.

Задача — научиться вращать конструкцию так, чтобы она не рассыпалась в руках.

Чтобы движение одной страны не означало гибель другой.

Чтобы безопасность одного народа не строилась исключительно на бесправии другого.

Чтобы религия не превращалась в разрешение убивать.

Чтобы великие державы не использовали регион только как поле для проверки оружия и амбиций.

Чтобы маленькие государства и народы перестали быть разменными квадратиками.

## Вместо заключения

Я смотрю на Ближний Восток из Цфата.

С высоты старого города многое кажется близким.

Ливанские горы.

Галилея.

Дороги, по которым веками проходили армии, торговцы, паломники и беженцы.

Здесь особенно ясно понимаешь: в этом регионе ничего не существует отдельно.

Гора связана с долиной.

Дорога — с границей.

Святыня — с памятью.

Память — с обидой.

Обида — с политикой.

Политика — с оружием.

Оружие — со страхом.

А страх снова возвращает нас к вопросу безопасности.

Так замыкается ближневосточный кубик Рубика.

Каждый уверен, что именно он знает правильную комбинацию.

Каждый поворачивает свою сторону.

Каждый обвиняет другого в том, что цвета снова перемешались.

Но, возможно, главный секрет заключается в другом.

Ближний Восток нельзя собрать одной рукой.

Пока каждый игрок пытается вырвать кубик у остальных, он будет только сильнее запутываться.

Собрать его можно лишь тогда, когда все участники признают:

ни у кого нет права владеть всей головоломкой;

ни одна грань не существует отдельно;

ни один цвет невозможно объявить лишним;

и ни одна победа не станет окончательной, если после неё соседу не оставили места для жизни.

Ближневосточный кубик Рубика всё ещё находится в руках человечества.

Он много раз падал.

Его пытались разобрать.

Некоторые детали залиты кровью.

Другие почти стёрты временем.

Но конструкция пока держится.

И наш главный вопрос заключается уже не в том, кто первым соберёт свою сторону.

Главный вопрос —

хватит ли у всех терпения не разбить сам кубик.

**© Александр Аит, 2026**