Зеркало профессора Преображенского

Читателям повести «Собачье сердце» и зрителям фильма навязывают прочтение этого произведения М. Булгакова, как сатиру на революционный эксперимент над Россией. Однако в этой повести есть более глубокий, почти экзистенциальный слой, который сегодня выглядит даже страшнее политической сатиры. Это история не столько о том, как большевики испортили страну, сколько о том, как интеллигент-творец старой России порождает монстра, а потом сам трансформируется в него.

Профессор Преображенский — фигура сложная. Но если снять с неё ореол «носителя культуры» и «спасителя науки», перед нами предстанет человек глубоко аморальный, переступивший через все нравственные пределы, совершивший преступление против человечества.

Развенчание профессора Преображенского начинается с описания его профессиональной деятельности.

Страна, народ переживают страшный кризис.  Промышленность, транспорт остановились. Нет топлива. Города задыхаются от голода. Нормы выдачи хлеба в Петрограде в 1918 году были такие же, как в блокадном Ленинграде в 1941. В стране сотни тысяч раненых в госпиталях, по стране гуляют эпидемии тифа, холеры смертный голод. В это врем в стране всего около 20 тысяч врачей. Врачи цвет русской интеллигенции мужественно, самоотверженно боролись с этими бедами, много врачей гибло, заражаясь от пациентов во время пандемии испанского гриппа и вспышек тифа. В стране была объявлена мобилизация всех врачей до 50 лет.

В это время профессор Преображенский работает в частной полуподпольной, криминальной клинике. Он занимается обслуживанием преступной, коррумпированной части правящей элиты.

Его пациенты — номенклатурные работники, нэпманы, жены коррумпированных партийных боссов. Он берёт огромные гонорары, часто в валюте, и, по сути, становится придворным врачом криминала. Он презирает новую мещанскую «элиту», за глаза, но при этом зависит от них, получает все материальные блага и фактически является её частью.

Надо заметить, что он не занимается нормальной лечебной практикой, он потакает различным низменным запросам, психическим отклонениям, исполняя их пожелания в сексуальных извращениях.

Профессор Преображенский как представитель новой криминальной части  элиты,  презирает пролетариат, презирает любой созидательный труд. Точно также дворяне, капиталисты старой эпохи презирали мужиков и рабочих.

Профессор чувствует неустойчивость своего положения, он боится пролетариата, который объединился для каких-то непонятных для него целей. Идет формирование новой системы общественных отношений, в которых не будет места его деятельности. Его знаменитая фраза «Разруха не в клозетах, а в головах» в большей степени относится к нему, а не к пролетариату. Это в его голове разруха, когда он отказался от своей роли лечащего врача в обществе, а занимается шарлатанством.
Его широко растиражированная фраза, взятая на вооружение антисоветчиками о том, что не читай советских газет до обеда, это попытка спрятаться, уйти от действительности. В Советские же газеты писали о социально значимом - о народных достижениях и бедах внутри страны, о мировых проблемах за границей, о суровом настоящем и смутном будущем, о подвигах и свершениях. А такая духовна пища, действительно испортить аппетит профессора.

Преображенский  боится  новых порядков, которые угрожают его комфорту. В случай малейшей опасности он бросается за помощью к своим пациентам.  Он активно пользуется благами советской власти: огромная квартира, продовольственные пайки, валютные операции, приём высокопоставленных клиентов, но не даёт обществу ничего, кроме высокомерных лекций, и требует для себя особых условий, потому что «он — профессор, а они — неизвестно кто».

Полная социальная безнаказанность и отказ от медицинской этики в экспериментах над «элитными» пациентами,  порождает в Преображенском чувство превосходства,  всемогущества.

Преображенский возомнил себя демиургом, творцом, который может спорить с Богом. Он создаёт «человека». Он берёт на себя функцию, которая принадлежит только Создателю. Это уже не медицинский эксперимент — это богоборчество.

Ещё один важный момент для понимания степени разложения личности Преображенского, для создания человека он сознательно берёт донорский материал несущий отрицательную наследственность убийцы и уголовника Клима Чугункина.

Профессор Преображенский создаёт «человека» — Шарикова. И здесь происходит самое страшное: Шариков, получается, по образу и подобию самого профессора.
 Профессор командует, требует, унижает, поучает, считает себя центром мира. Шариков делает то же самое, только без латыни и хороших манер. Профессор угрожает «лишить пайка» — Шариков угрожает револьвером. Профессор презирает «пролетариат» — Шариков презирает «буржуев». Разница лишь в словаре, но суть одна: «я — хозяин, вы — никто».

Профессор смотрит на своё творение с ужасом — потому что он видит самого себя. Шариков — это его тень, материализовавшаяся и начавшая жить самостоятельно. Это его подавленное «я», которое вырвалось наружу.

И когда Шариков начинает превосходить профессора, когда он перестаёт подчиняться, пишет доносы, угрожает револьвером и становится неуправляемым, Преображенский совершает следующее преступление, он возвращает Шарикова в исходное состояние — он убивает личность.

Можно представить такой финал. Профессор подходит к зеркалу. Он смотрит в него. И видит там Шарикова. Не отражение. Не тень. А Шарикова. С наглой улыбкой, с папиросой в уголке рта, с ножом в кармане. Шариков смотрит на него из зеркала. Профессор стоит перед зеркалом и понимает: обратной операции для самого себя он провести не может.

Но есть и другое зеркало, ещё более глубокое прочтение.
Вся повесть — это зеркало, в которое смотрится автор М. Булгаков. Он врач по образованию, интеллигент, отказывается от своего предназначения врача. Для того чтобы иметь возможность писать, и хорошее материальное обеспечение, он подстраивается под требования далеко не лучшей части элиты. Он как Преображенский зависит от благ, представляемой системой, которую он презирает. Он смотрит на свою эпоху с презрением и одновременно с ужасом. Преображенский — это гиперболизированное, доведённое до крайности отражение самого автора. И когда профессор уничтожает Шарикова, он убивает ту часть себя, которую М. Булгаков не хотел в себе признавать.

Булгаков смотрит в свою повесть. И видит там профессора. А профессор смотрит в зеркало. И видит Шарикова. И все трое — Булгаков, Преображенский, Шариков — смотрят друг на друга.