Тени Ролан Гаррос. Глава 4

                4

    Инспектор Сюльпис тоже так и не стал комиссаром, хотя они и начинали службу в полиции примерно в одно и то же время. Им вместе пришлось служить в Марселе – криминальной столице Франции, который десятилетиями обретал эту дурную славу высоким уровнем убийств, изготовлением в промышленных масштабах наркотиков, значительным количеством мигрантов и страшной бедностью. Полностью победить там преступность им не удалость, и судьба раскидала их в разные концы страны: Жюве вернулся практически на свою родину на берега Луары и Эндра, сначала в Лош, а потом в Перюссон, а Сюльпис отправился покорять столицу. Но место комиссара Мегрэ постоянно занимали совсем другие люди, хотя Сюльпис совсем неплохо устроился в престижном 6-м округе Парижа неподалеку от одноименной церкви. Неизвестно, ходил ли он постоянно гулять в Люксембургский сад, но среди своих коллег он получил прозвище “Святой Сульпиций”, но не за чрезмерную набожность, а из-за своей редкой фамилии. Но, как бы то ни было, он продолжал поддерживать добрые отношения со своими старыми коллегами, и никогда не отказывался от встречи с ними где-нибудь в центре Парижа.

    На этот раз местом встречи хозяином был выбран ресторан “Chez Maitre Paul”, как раз напротив одноименной церкви, и Сюльпис заказал им крем-суп из каштанов с юрскими колбасками: гулять, так гулять. Лизетт, наверное, пришла бы в ужас от такого заказа, но не так часто они встречаются в столице, и поэтому Жюве пришлось забыть про свою подагру (извините, доктор Мараф), а Cюльпису, как бы помягче сказать, – про проблемы с лишним весом. Они с удовольствием вспомнили прекрасную молодость, и с удовольствием пообедали, и даже несколько раз подняли бокалы за своих жен, детей и внуков. В это время у Сюльписа зазвонил телефон, и он долго слушал, что ему говорили, пока не положил трубку и в сердцах не выругался, хоть крем-суп был совсем неплох.

- Что, дружище, есть и неприятная сторона полицейской службы в столице? – усмехнулся Жюве.

- И не говори, Жюве, даже поговорить толком не дадут, - искренне огорчился его старый друг.

- Что-нибудь – серьезное? – с тревогой спросил Жюве, хорошо понимая, что дружеский обед подходит к концу.

- Ты прекрасно все понимаешь, коллега, – махнул рукой Сюльпис, - в такую-то жару кто-то повадился грабить банки.

   Несмотря на то, что инспектора Сюльписа, вероятно, уже ждали на месте преступления, он не мог отказать себе в удовольствии, пожаловаться старому другу на дурацкие нравы местных преступников:

-  Ты представляешь себе, Жюве, снова кто-то ограбил банк, да представь себе, каким образом. Кассиру вдруг срочно захотелось в туалет, и она специально оставила сейф открытым: подходи, народ, бери, сколько хочешь. Охраннику в это время захотелось попить водички, и он вышел из помещения, предварительно отключив камеры видеонаблюдения. Кто-то из клиентов, увидев весь этот бардак, спокойно зашел в кассу, забрал из сейфа, сколько ему надо было денег, и был таков.

- Может быть они все в деле? – не поверил коллеге Жюве, удивляясь парижским нравам.

- Какое там, - выругался совсем уже по сен-жерменски, обычно добродушный Сюльпис, это - уже третий подобный случай за неделю. Минут через десять возвращается кассирша и с ужасом видит, что она натворила. А за ней на свое место вернулся охранник и слышит крики работников банка и видит, что все камеры не работают, которые он же сам их и отключил.

- А что – преступник? – с огорчением поинтересовался Жюве, искренне сожалея из-за проблем своего старого друга.

- Преступник положит сумку с деньгами в какое-нибудь укромное место, – рассказывал Сюльпис, - о котором сразу забудет и не вспомнит ничего, что с ним произошло. То же самое и с работниками банка: никто ничего не видел и не помнит, как будто этот момент просто стерт из их памяти.

- А что говорят специалисты? – сомневаясь, в то, что ему рассказывает его парижский приятель, поинтересовался Жюве.

- Всеобщая амнезия или групповая деменция, – c раздражением произнес Сюльпис, как будто он сам не верил во всю эту чепуху.

- Похоже, на групповой гипноз, – заключил Жюве, чтобы хоть как-то успокоить своего коллегу.

- Как раз врачи и говорят, что такое невозможно, – c горечью произнес Сюльпис, пряча телефон – разносчик плохих новостей, к себе в карман.

- Видно, что тут замешан серьезный специалист в области телепатии и гипноза, – сделал вывод Жюве, и вдруг, что-то вспомнив, добавил, – типа доктора Шарко.

   Инспектор Сюльпис уже встал было со своего места, чтобы попрощался со своим старым коллегой и извиниться за издержки ихней профессии, но последние слова Жюве его вдруг насторожили и заставили остановиться.

- Доктор Шарко? Жюве, откуда ты про него слышал? Неужели, он и до Перюссона добрался? – то ли в шутку, то ли всерьез спросил своего старого знакомого инспектор 6-го столичного округа.

- Нет, никогда не слышал, старина, - успокоил коллегу инспектор из Перюссона, а потом через паузу, достойную легендарных звезд “Комеди Франсез”, добавил, – я его видел.
   
   В этот момент инспектор Сюльпис окончательно присел, поскольку ему больше не имело смысла никуда торопиться, поскольку гораздо больше, чем все свидетели ограбленного банка, ему мог рассказать его старинный приятель. Он терпеливо ждал, пока Жюве чему-то хитро улыбался, а потом начал неторопливо рассказывать ему про странное происшествие, которое недавно произошло с ним в музее Орсе. Если бы на месте Жюве был кто-нибудь другой, то инспектор Сюльпис довольно скептически отнесся бы к этим словам, но его старый друг не стал бы пороть чепуху, как бы она громко не кричала.

- Значит, ты думаешь, что этот незнакомец телепатически передал свое распоряжение, ничего не подозревающему, туристу на большое расстояние, чтобы тот расправился со своим аудиогидом, - сделал вывод парижский инспектор, когда Жюве закончил свое повествование.

   Инспектор Сюльпис пока намеренно не называл незнакомца доктором Шарко, о котором по Парижу ходили всякие слухи, как правило, в околонаучных кругах, пока не случились реальные ограбления банков, и кто-то из полицейских экспертов не вспомнил это имя. У этого персонажа уже была в столице такая известность, что любой клошар мог воспользоваться его именем.

- Клошары в Орсе не ходят, – словно прочитав мысли своего старинного приятеля, произнес Жюве. - И вообще, мне кажется, что он делает это не ради денег, а ради известности.

- Зачем, Жюве? – возразил ему Сюльпис, хотя редко себе такое позволял раньше. Мы, дружище, живем сейчас в такое время, когда ничего не стоит вживить в человеческий мозг компьютерный чип.

   Они бы еще долго так говорили, в чем мало разбирались, просто они родились еще в середине прошлого века, когда люди еще спорили про теорию Зигмунда Фрейда, а потом с каждым годом об этом стали забывать.

- Послушай, Жюве, а почему бы тебе не проводить меня до работы? – неожиданно попросил Сюльпис.

- Почему бы действительно не попробовать нарисовать фоторобот доктора Шарко, – неожиданно согласился с коллегой Жюве, разгадав хитрые намерения инспектора Сюльписа.

   Сначала они оказались в помещении банка, где произошло ограбление, и подчиненные доложили Сюльпису о показаниях всех свидетелей. Бедную кассиршу и охранника уже второй час допрашивали полицейские, но ничего добиться от них не могли, а те в свое оправдание утверждали, что бес попутал. Кассирша постоянно плакала и не могла объяснить, зачем она оставила открытыми сейф и двери в свою комнату. Остальные работники банка ничего подозрительного не заметили, а начали реагировать только на ее крики. Сюльпис попросил своих подчиненных проверить все наружные камеры видеонаблюдения, и те бросились выполнять его распоряжение. Инспектор почему-то был уверен, что во время ограбления главный преступник находился на улице в машине, управляя, с помощью телепатии действиями грабителя, но ничего не нашли. Хотя через некоторое время тот был обнаружен и с искренним недоумением и даже возмущением слушал вопросы полиции, где находится сумка с деньгами. С ним несколько раз пришлось пройтись по улице перед банком, но тот ничего не узнал, и не смог вспомнить, куда он пошел из помещения банка, и где оставил сумку.

   Уже в местном полицейском управлении Жюве долго и мучительно помогал полицейскому художнику изобразить фоторобот того самого незнакомца из музея Орсе. Он и представить себе не мог, насколько это трудно, когда дома небрежно просил случайных свидетелей в своих расследованиях выполнить подобную работу. Впрочем, у него в Перюссоне этим занимались Роже или Жерар, а художником был некий Сезанн (не путать с великим художником!), который какое-то время учился в Париже, но вернулся назад, и с удовольствием, хоть и изредка, помогал местной полиции.

   Когда в комнату вошел Сюльпис с каким-то пожилым мужчиной, то Жюве быстро встал со стула, и с раздражением произнес:

- Никак не могу вспомнить, какие у него были глаза, уши, нос? Вообще, он был какой-то обычный, о котором, забудешь буквально через минуту после встречи. Гораздо проще проверить видеокамеры в самом Орсе, в тот день, когда я там побывал.

   Пожилой мужчина подошел к художнику и взял в руки набросок портрета, а потом уверенно произнес:

- Похож. Это – доктор Шарко.

   Инспектор Сюльпис как-то странно посмотрел на своего старинного приятеля, как будто бы Жюве не оправдал его надежд. Они продолжили разговор уже в кабинете Сюльписа, который гостеприимно пригласил их к себе, несмотря на то что у него было много работы. Пожилым мужчиной оказался доктор Бернар, который, как раз часто консультировал местную полицию в подобных запутанных делах.

-  Доктор Шарко, так он просит себя называть, - торжественно начал доктор Бернар, - один из крупнейших специалистов в области гипноза во французской столице. А еще он позиционирует себя настоящим телепатом и наследником великого Фредерика Майерса.

  Услышав слова доктора Бернара, Жюве стало немного неловко, постольку, совсем не разбирался в подобных вопросах и совершенно ничего не знал, ни о талантах доктора Шарко, ни о состоянии парапсихологии, как науки, во французской столице. Просто он хотел помочь своему старинному приятелю в его расследовании. И еще он неожиданно вспомнил про Лизетт, которая рассказала ему о своих сомнениях.

- Дело в том, инспектор Жюве, что доктор Шарко уже довольно длительное время не выходит из дома из-за своей тяжелой болезни, – как-то совсем ласково произнес доктор Бернар.

  Что говорится, поставили провинциала на его место.

- Мы уже проверили, Жюве, – тут же вмешался в их разговор Сюльпис, - камеры видеонаблюдения в музее Орсе, как раз в тот день, когда вы видели там ту безобразную сцену с доктором Шарко. Ты там есть, а вот картины “Клинический урок доктора Шарко в Сальпетриере” – нет.

- И ты туда же, – подумал про себя Жюве, но вслух произнес, как будто он сейчас в чем-то оправдывался.

- Я знаю, Сюльпис, что картина висит в университете Декарта, но вчера я видел ее в Орсе, – убежденно произнес Жюве, хотя сейчас в этом стал уверен гораздо меньше. Подожди, а незнакомец, который вчера ко мне подошел, и, да, тот турист, который начал топтать свой аудиогид, на камеры попали?

- На камерах видеонаблюдения музея ничего похожего нет, – с огорчением произнес Сюльпис, как будто, не они вместе с ним пили вино в ресторане “Chez Maitre Paul” напротив собора Сен-Сюльпис.