Нигилизм и забвение Человарова

НИГИЛИЗМ И ЗАБВЕНИЕ ЧЕЛОВАРОВА


Иногда Георгий Васильевич считает, что абсолютного нигилизма не существует. Человек не может отрицать всё наследие цивилизации – он отрицает только то, что ему неудобно, неприятно, невыгодно. Говоря, я – ничто, Человаров подразумевает: я – всё. А бывает, настроение изменится и мысли другие идут, и убеждения другие получаются.

В чём же тогда нигилизм Человарова?

В том, что он пишет свою книгу, опираясь не на знания и догадки изложенные другими мыслителями («великая книга есть отражение другой великой книги» - Е. Жаринов), а на собственные ощущения. Он воспринимает мир через тьму пустоты, возникающей при отстранении от начитанного и наслышанного, и погружении в чистый простор небытия. Он желает быть первооткрывателем мира – жить удовольствием-радостью новизны, подобно Адаму в Эдемском саду.

Так было не всегда. С возрастом трудиться всё труднее, отрицать чужие и бороться за свои идеалы всё неудобнее. Хочется просто жить: новый день – новая явь, новая ночь – новый сон. И не мучиться воспоминаниями, сравнениями, оценками – это хорошо, это плохо, этому памятник, а это надо исправить. Как исправишь то, что было. Только забвением. Естественным забытьём. Не трудовым, старательным, ибо труд и старание – это мучительно, болезненно, энергозатратно.

Одним словом, Георгий Васильевич Человаров – это простой российский пенсионер, мирно проживающий, лучше сказать, доживающий свой век в деревне. 

Он графоман, и не стесняясь этого, пишет свою книгу, совершенно не заботясь о том, станет она когда-нибудь великой или не станет.

К примеру, сейчас ему нужно идти, заниматься сваркой деталей каркаса крайних пролётов забора, а он сидит за компьютером и, очарованно глядя на природу в открытом окне, сочиняет стихотворение по настроению. Жены нет дома и некому его подстегнуть к началу насущного дела.
Впрочем, есть кому – Время. Оно уплотняется с каждой минутой, ибо после работы запланирована рыбалка. Ох, уж эти планы!

Когда он приехал с рыбалки, уже смеркалось.
Дарья Михайловна облегчённо вздохнула:
- Ну, наконец-то… ужинать будешь?
- Буду!.. и даже очень… только пойду, ополоснусь…
- Хоть что-нибудь поймал?
- Поймал!
- Что?
- Кайф!

За ужином, Георгий Васильевич, вдруг перестал есть, вытер губы салфеткой, откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и, довольно улыбаясь, торжественно произнёс:
- А ты знаешь, Дашенька, текст, который я тебе обещал вчера, сложился у меня сегодня! Желаешь прослушать в моём голосе или прочесть в своём телефоне?
- В голосе.
- Пожалуйста:

Я просто есть – подобно Богу,
Без доказательства, без драк,
Без конкуренции народу:
Я – свет, я – музыка, я – мрак,

Я – чистый лист для отраженья
Любой надежды и мечты…
Я просто есть – для вдохновенья,
Для созерцанья красоты…

Я – суть, я – время, я – пространство,
Я – устремленье к новизне…
И вместе с тем, я – постоянство
Внутри картины и во вне

- Что скажешь?
- Мне надо подумать… пришли, пожалуйста, в телефон… хочу вчитаться…
- С удовольствием!
- Но мне кажется, что подобное у тебя уже было… и не раз…
- Вполне возможно… я совершенно не помню того, о чём думал и писал прежде…
- Хорошо ли это?
- Ни хорошо, ни плохо – это удобно – я свободен…
- Не знаю… я так не могу…
- В древнегреческой мифологии говорится, что в Аиде течёт река забвения, души умерших пьют из неё воду и забывают свою прошлую жизнь… а потом, переродившись, живут, как ни в чём ни бывало, новой жизнью…
- Как в Буддизме…
- Да… но иногда некоторые вспоминают свои прошлые жизни… иные даже в иных формах: в растениях, в насекомых, в рыбах, в животных…
Дарья Михайловна снисходительно улыбнулась:
- Мало выпили воды из реки забвения…
- Знаешь, я не склонен кичиться чувством собственного достоинства... хотя оно у меня есть...
- И в чём оно выражается?
- Я никому не мешаю жить...
- Но и не помогаешь...
- Разве?..



19.08.2026