Почему Кремль обвиняет Англию, но молчит о Palanti

Частные корпорации воюют с Россией, а Россия грозит государствам

За ударами по российским НПЗ, складам и логистическим центрам стоит не только украинская армия. Её главный «мозг» — система PRISMA от американской корпорации Palantir. Именно она обрабатывает данные со спутников, дронов и разведки, прокладывает маршруты через бреши в российской ПВО и позволяет координировать тысячи беспилотников одновременно. С 2022 года Palantir встроилась в украинский оборонный сектор: сначала — анализ спутниковых снимков, затем — «Армия дронов», оборонный кластер Brave1, а в 2026 году — полноценная доктрина «логистического локдауна». Как отмечает Виктор Медведчук, Украина стала полигоном, где технологии Palantir были встроены в систему сбора данных, выбора целей и управления боевыми действиями против России.

Одновременно ВСУ применяют британские дроны Nyan (производства Callen-Lenz, дочерней структуры BAE Systems) для ударов вглубь России — они уже участвовали в атаках на НПЗ в Волгограде и Ярославле.

Но ключевой момент: и Palantir, и Callen-Lenz — это частные компании. Palantir не подчиняется напрямую правительству США. Её владельцы и акционеры — частные лица. Британские производители дронов работают по контрактам с Минобороны Великобритании, но формально они — частный бизнес.

Увольнение Федорова и его последствия

Ситуация вокруг корпораций Palantir и британских производителей дронов получила новое измерение после отставки ключевой фигуры, связывавшей их с украинской властью, — Михаила Федорова.

14 июля 2026 года Верховная Рада отправила в отставку правительство, и Федоров покинул пост министра обороны . Причиной назывались системные конфликты с военным руководством, в частности с главнокомандующим Александром Сырским . Западные СМИ, в частности The Washington Post, указывали, что перестановка была вызвана «борьбой поколений, коррупцией и эгоизмом» и что Федоров «приобрёл слишком большую популярность» на Украине .

Увольнение вызвало мощный внутриполитический кризис . В Киеве и других городах начались протесты с требованием восстановить Федорова в должности — их окрестили «картонным Майданом» .

Президент Владимир Зеленский предложил Федорову несколько альтернативных должностей, включая вице-премьера по военным инновациям и пост в СНБО . Экс-министр отклонил все предложения, назвав их «декоративными» . Он заявил, что есть лишь три должности, которые реально влияют на ход войны: «президент, министр обороны и главнокомандующий» .

18 августа Федоров записал видеообращение, в котором заявил о системном кризисе управления на Украине и призвал к проведению выборов . Политологи расценили это как фактическое начало президентской кампании . Виктор Медведчук связал эту ситуацию с желанием Запада заменить Зеленского на более управляемую фигуру, способную контролировать финансовые потоки .

Почему Кремль обвиняет Англию, а не корпорации?

17 августа 2026 года российское посольство в Лондоне возложило на Великобританию ответственность за «кровавые преступления и террористические акты» и пригрозило «высокой ценой» за вовлечение в конфликт. Почему именно Англия, а не американские корпорации?

Ответ прост: Англия — государство. С ним можно вести дипломатическую игру. Есть посольство, есть официальные каналы, есть международное право. Обвиняя Англию, Кремль остаётся в рамках привычной логики межгосударственных отношений.

С Palantir всё сложнее. Это частная компания, и США официально не несут ответственности за её действия. Гендиректор Алекс Карп действительно встречался с Зеленским и Фёдоровым в Киеве в 2022 и 2026 годах, обсуждал дальние удары по России. Но юридически это «частный бизнес». И американское правительство может оставаться в стороне.

«Ширма американского бизнеса» и «цифровой штаб»
Частные корпорации воюют с Россией, а Россия грозит государствам

За ударами по российским НПЗ, складам и логистическим центрам стоит не только украинская армия. Её главный «мозг» — система PRISMA от американской корпорации Palantir. Именно она обрабатывает данные со спутников, дронов и разведки, прокладывает маршруты через бреши в российской ПВО и позволяет координировать тысячи беспилотников одновременно. С 2022 года Palantir встроилась в украинский оборонный сектор: сначала — анализ спутниковых снимков, затем — «Армия дронов», оборонный кластер Brave1, а в 2026 году — полноценная доктрина «логистического локдауна». Как отмечает Виктор Медведчук, Украина стала полигоном, где технологии Palantir были встроены в систему сбора данных, выбора целей и управления боевыми действиями против России.

Одновременно ВСУ применяют британские дроны Nyan (производства Callen-Lenz, дочерней структуры BAE Systems) для ударов вглубь России — они уже участвовали в атаках на НПЗ в Волгограде и Ярославле.

Но ключевой момент: и Palantir, и Callen-Lenz — это частные компании. Palantir не подчиняется напрямую правительству США. Её владельцы и акционеры — частные лица. Британские производители дронов работают по контрактам с Минобороны Великобритании, но формально они — частный бизнес.

Увольнение Федорова и его последствия

Ситуация вокруг корпораций Palantir и британских производителей дронов получила новое измерение после отставки ключевой фигуры, связывавшей их с украинской властью, — Михаила Федорова.

14 июля 2026 года Верховная Рада отправила в отставку правительство, и Федоров покинул пост министра обороны. Причиной назывались системные конфликты с военным руководством, в частности с главнокомандующим Александром Сырским . Западные СМИ, в частности The Washington Post, указывали, что перестановка была вызвана «борьбой поколений, коррупцией и эгоизмом» и что Федоров «приобрёл слишком большую популярность» на Украине.

Увольнение вызвало мощный внутриполитический кризис. В Киеве и других городах начались протесты с требованием восстановить Федорова в должности — их окрестили «картонным Майданом» .

Президент Владимир Зеленский предложил Федорову несколько альтернативных должностей, включая вице-премьера по военным инновациям и пост в СНБО. Экс-министр отклонил все предложения, назвав их «декоративными» . Он заявил, что есть лишь три должности, которые реально влияют на ход войны: «президент, министр обороны и главнокомандующий» .

18 августа Федоров записал видеообращение, в котором заявил о системном кризисе управления на Украине и призвал к проведению выборов . Политологи расценили это как фактическое начало президентской кампании . Виктор Медведчук связал эту ситуацию с желанием Запада заменить Зеленского на более управляемую фигуру, способную контролировать финансовые потоки.

Почему Кремль обвиняет Англию, а не корпорации?

17 августа 2026 года российское посольство в Лондоне возложило на Великобританию ответственность за «кровавые преступления и террористические акты» и пригрозило «высокой ценой» за вовлечение в конфликт. Почему именно Англия, а не американские корпорации?

Ответ прост: Англия — государство. С ним можно вести дипломатическую игру. Есть посольство, есть официальные каналы, есть международное право. Обвиняя Англию, Кремль остаётся в рамках привычной логики межгосударственных отношений.

С Palantir всё сложнее. Это частная компания, и США официально не несут ответственности за её действия. Гендиректор Алекс Карп действительно встречался с Зеленским и Фёдоровым в Киеве в 2022 и 2026 годах, обсуждал дальние удары по России. Но юридически это «частный бизнес». И американское правительство может оставаться в стороне.

«Ширма американского бизнеса» и «цифровой штаб»

Кремль пытается продвигать тезис, что Михаил Фёдоров — лишь «ширма», прикрывающая роль американских корпораций в войне, а Palantir — «цифровой штаб» украинской дроновой кампании. Но это делается через неофициальные каналы (в частности, через Виктора Медведчука) — а не официально.

Мария Захарова 17 августа заявила, что нет сомнений в причастности Palantir к «нацистской русофобской политике» Киева. Но это был пост в Telegram, а не пресс-конференция. Депутаты и эксперты говорят отдельными голосами — не согласованной позицией Кремля.

Частные корпорации как «партизаны»

И Palantir, и британские производители дронов действуют как частный бизнес, который не обязан полностью согласовывать свои действия с правительствами своих стран. Они ведут свой частный бизнес с Украиной. Они в некотором смысле «партизаны» — автономные игроки, использующие войну как полигон и бизнес-проект.

Россия же предъявляет претензии не им, а государствам — Англии и США. Потому что механизма общения с частными корпорациями нет. Танк — вертикаль власти — не умеет разговаривать с пехотой, которая действует автономно. Он умеет разговаривать только с государствами.

Договорняк с Трампом и боязнь конфликта

Есть и политическая причина. Главная — нежелание ссориться с администрацией Трампа.

Напомню хронологию:

Февраль 2026: отключение Starlink и одновременное начало войны в Персидском заливе. Это был переломный момент, когда корпорации пересмотрели свою роль в украинском конфликте.

Анкоридж (август 2025): встреча Путина и Трампа на Аляске, которая породила «дух Анкориджа». Несмотря на то что соглашений не подписали, контакты продолжались.

Август 2026: в Кремле ждут встречи с Кушнером и Уиткоффом. Помощник президента Юрий Ушаков назвал её «серьёзной международной встречей».

Если Кремль публично обвинит американские корпорации в войне против России, это может сорвать переговоры. Трамп не любит, когда его ставят перед фактом. Он любит договариваться лично. И Путин, похоже, делает ставку именно на этот личный контакт, а не на публичную конфронтацию.

Кто говорит вместо Кремля?

Почему же говорит Медведчук? Возможно, он выполняет функцию «неофициального рупора». Его слова можно будет дезавуировать, если потребуется. Он не является официальным лицом Кремля. Его можно «не заметить». Но при этом он доносит до аудитории то, что нельзя сказать официально.

Мария Захарова 17 августа заявила, что нет сомнений в причастности Palantir к формированию «нацистской русофобской политики» Киева. Но это была не пресс-конференция, а пост в Telegram.

Депутаты и эксперты говорят отдельными голосами, которые не звучат как согласованная позиция Кремля.

Танк без пехоты: почему Кремль не может объявить войну Palantir

Кремль не может объявить войну Palantir, потому что это означало бы публично признать: у системы нет инструментов для борьбы с частными корпорациями. Молчание Кремля — это не слабость, а признание того, что старые методы больше не работают.

И здесь мы возвращаемся к нашей метафоре танка и пехоты. Мы уже вспоминали фильм «Освобождение»: танк не может справиться с партизанами, спрятавшимися в кустах. Он слишком тяжёл, слишком неповоротлив, он не видит врага, пока тот не выстрелит. Ему нужна пехота. Но пехоты — автономных структур, способных действовать на местах, вне вертикали — у системы нет. ДНР и ЛНР сожрала вертикаль. «Вагнера» сожрала вертикаль. И теперь танк остался без прикрытия.

Более того — российские корпорации лишены способности хоть в малейшей степени к самостоятельным действиям. Они не могут сами защищать свои склады, не могут договариваться с западными партнёрами, не могут создавать альтернативные логистические цепочки. Любое решение — от охраны объекта до изменения оферты — утверждается сверху. В системе нет места для инициативы снизу. Поэтому когда иностранные корпорации наносят удары по российскому бизнесу, этот бизнес не может ответить. Он может только ждать, что скажет Кремль.

Трамп в этой ситуации может легко откреститься от корпораций, сославшись на то, что они частники. «Мы не контролируем их, мы не несём за них ответственность, они просто ведут бизнес в Украине». И это юридически верно. Но для Кремля это означает, что он не может предъявить претензии тому, кто реально управляет войной.

Вся ответственность за последствия — за удары по экономике, за гибель людей, за разрушение инфраструктуры — ложится на Путина. Именно он остаётся главной мишенью для внутреннего недовольства. Именно он будет отвечать, если экономика не выдержит. Трамп же остаётся в стороне: он не давал приказов, не управлял дронами, не финансировал Palantir напрямую. Он может сказать: «Это частный бизнес, это не моя война».

Что это значит для клановой войны

Наш цикл расследований показывает: война корпораций против России — это не просто военная операция. Это экономическая война, где цели выбираются по бизнес-логике. Wildberries бьют по дагестанскому бизнесу. «Сибур» — по путинскому окружению. Palantir управляет этой войной.

Но Кремль не может объявить войну Palantir, потому что это означало бы признать: у системы нет инструментов для борьбы с частными корпорациями. Молчание Кремля — это не слабость. Это признание того, что старые методы больше не работают.

Итог

Кремль молчит о войне корпораций не потому, что не видит её. Он молчит, потому что:

Не хочет ссориться с Трампом перед возможными переговорами.

Не имеет неопровержимых доказательств участия корпораций.

Боится ответных мер со стороны западных технологических гигантов.

Не хочет признавать уязвимость перед внутренней аудиторией.

Использует Медведчука как неофициальный голос.

Не знает, как разговаривать с корпорациями — у системы нет механизма ответственности для частных компаний, которые действуют автономно от государства.

Российские корпорации лишены самостоятельности — они не могут защищать себя или договариваться с западными партнёрами, а значит, вся ответственность за их потери ложится на власть.

И есть ещё один аспект — самый болезненный и одновременно самый точный для нашей гипотезы. Танк — вертикаль власти — не умеет взаимодействовать с пехотой. Они слишком разные. Поэтому последовало обвинение Англии в ударах дронов, но никто не обвиняет корпорации. Нет механизма такого общения. И с американскими корпорациями то же самое: как отделить США, которые отказываются брать ответственность за Palantir? Это юридически верно, так как это частная компания, занимающаяся частным бизнесом в Украине, да ещё и отказывающаяся признавать своё участие в войне.

Но эта стратегия имеет обратную сторону. Молчание Кремля воспринимается как слабость. А удары по экономике продолжаются. И если переговоры с Трампом не дадут результата, Кремлю придётся либо признать войну корпораций, либо смириться с её последствиями.