Василий Аксёнов

Есть имена, которые сами по себе звучат как музыкальная фраза, и среди них — Аксёнов. Произнесите это: Акс-с-с-ёнов — в этом шипении слышится не то шелест магаданской пурги, не то свист джазового саксофона, не то скрежет отпираемого засова. Василий Павлович  Аксёнов родился 20 августа 1932 года в Казани, в семье партийных работников — и это был тот редкий случай, когда колыбель стояла на самом краю бездны. В 1937-м родителей арестовали. Отца, старого большевика, объявили врагом; мать, Евгению Гинзбург, отправили в лагеря. Так в пять лет мальчик оказался сиротой при живых родителях, и до шестнадцати лет его воспитанием занималось государство — в самом прямом и беспощадном смысле этого слова.

Юность его прошла в Магадане, куда он приехал к матери, отбывавшей ссылку. Впоследствии он вспоминал, как родители, уже зная цену этому миру, наставляли его: «В литературный тебя не возьмут, в университет тоже не примут, иди-ка в медицинский – в лагере врачи лучше выживают». Он послушался, но и из мединститута его выгнали — за то, что не указал в анкете: его семья — «враги народа». Лишь после смерти Сталина он восстановился, окончил Ленинградский медицинский и даже успел поработать врачом. Однако, как тонко заметил один из его современников, «человек не может быть полностью счастлив, потому что он должен идти вперед». И Аксёнов пошёл — в литературу.

Печататься начал в 1959-м, а уже в 1960-м повесть «Коллеги» сделала его кумиром поколения. Он писал так, как до него в советской прозе не писали: с джазовым ритмом, с иронией, с той головокружительной свободой, которая в ту пору называлась «оттепелью». Современники вспоминали: «Аксенов был выразителем чувств миллионов». Поэтесса Белла Ахмадулина, его близкий друг, рассказывала о первой встрече: «Я помню, когда я впервые увидела Василия Павловича, что-то переменилось в погоде и в природе».

Но свобода в империи — вещь обременительная. В 1979-м он стал одним из создателей бесцензурного альманаха «Метрополь», а когда власти начали преследовать младших участников, Аксёнов, как и подобает человеку, который «признает критику в свой адрес» и не боится последствий, вышел из Союза писателей. В 1980-м он временно выехал в США — и там, в Вашингтоне, узнал, что его лишили советского гражданства.

Он прожил три жизни: первую — в СССР, полную гонений и признания; вторую — в эмиграции, с горькой свободой; и третью — уже в новой России, где ему вернули гражданство и в 2004-м присудили Букеровскую премию. Он преподавал в американских университетах, жил во Франции и в Москве, писал по-английски и сам переводил себя на русский. А его афоризмы разлетались по миру: «Джаз — вот независимая страна, ни с какой политической падлой никогда не смешается». Или вот это, из «Острова Крыма»: «Человек свободен настолько, насколько он свободен внутри». Или то, что он сказал однажды в Париже: «Приезжаешь в Париж и никуда не торопишься. Это наслаждение». В этих словах слышится не просто остроумие — в них слышен человек, который видел клетку изнутри и запомнил запах замка.

Умер он 6 июля 2009 года в Москве. Его хоронили на Ваганьковском; пришли практически все коллеги-шестидесятники. Критики говорили о нём так: «Стиль Аксенова — это абсолютный уникум и восторг». И это правда. Он был тем редким случаем, когда человек, прошедший через ад детдомов, ссылок, эмиграций и потерь гражданства, сумел сохранить в своей прозе главное — ту самую свободу внутри, о которой сам же и писал. Аксёнов ушёл, но его джаз продолжает играть.

И если когда-нибудь вы услышите, как в ночном городе ветер гонит по асфальту обрывок газеты, прислушайтесь: возможно, это он — его ритм, его ирония, его голос. Потому что, как он сам говорил, «Бог — это вся Вселенная, в которой есть люди». И в этой Вселенной он теперь — навсегда.

https://t.me/Musat71  ссылка на ТГ канал