Зеркало Дианы 19. Полет фантазий чУдных

-
    Братья сорвались к Колаису: Ариант снимать Аулию Велиану, а детей загреб в охапку счастливый Антир. Обнимая их двоих, опустился на колени - целовать.
 
        Обняв Аулию за плечи, Ариант спросил:
- Где мой сын? Почему его нет с вами...
   -  Ну, во - первых - привет, дорогой царь! И тебе письмо от  моего отца, Публия Крейса. - Вынув трубочку папирусной бумаги из корсажа, Аулия, играючи, протянула Арианту, - он выхватил письмо и, срывая печать, присел на мраморную садовую скамью. Аулия примостилась рядом, и  с хитрой улыбочкой стала наблюдать за другим близнецом - папой.

     Они заливались смехом. Девочки от счастья, что они дома.  Антиру же показалось, что  взошло солнце - на душе отлегло. Они обнимали  друг друга, болтали наперебой, чмокали.

     Дочери  щебетали :
   - Па  уже проснулся?
   - О, да, ангелочек мой Каролька!
   -   А мама спит?
    -  Да-а, Вентина, мой ангелочек....Спит...
   - Так - так... - Хором сказали девочки, повторив любимое словечко папаши Крейса.

   Антир первое время не смог опомниться, поэтому не заметил, что нет сына Арианта и Элин, нет его, а Колаис попятился, когда  любимый собрат на него  вопросительно взглянул.

- А-а, где Орсак? - На вопрос Антира, конь-дракон  с жалобной миной  клацнул зубами.
- Пострадал....
- Кто?! - Антир  взвился на ноги, взволнованный.  Заметил брата, читающего письмо . Аулию, с хитрой ухмылкой следившей за ними.
- Кто пострадал? Я, собственной персоной. Над кем надо-ть слезы проливать, так это надо мной...- он все пятился, страшась  повернуться к собрату своим хвостом, на котором ближе к анусу  торчал огромный бант.

   Девочки, воспользовавшись тем, что папа отвлёкся, вприпрыжку поскакали во дворец: маму обрадовать. Так хотелось поскорей  рассказать ей о страшной и смешной бабке Цецине. Она лохматая как настоящая  колдунья. А дедушка Публий Крейс добрый и веселый старикашка.

   Девочки бежали по ступенькам в парадную залу, и не  обращали внимание на  грустных людей. Они еще не достигли того возраста, когда юный мозг начинает анализировать  происходящее. Иначе бы они отметили, что придворные как будто и не ложились спать, в парадной  половина свечей в высоких канделябрах  притушены, а сами люди как тени плавали  в затемнённых зеркалах.

   И вдруг из полу мрака им навстречу раскрыли руки и воскликнули высоким сильным голосом:

- А кто это мчится на всех парах? Никак  молоденькие царевны? Или королевны? Или  беглянки из чужого измерения? Ах, замазули!

  Вента и Каролинга попали в объятия любимого дедушки.

   Дий почувствовал как открылся Пространственный Порог, и краем глаза покосившись в  высокое окно,  заметил   в предутреннем воздухе, похожие на вуаль обрывки  дыма - так было раньше при сглаживании двух пространств.
 * * * *
   Антир махнул на Колаиса, кто  пятился к дверям кухни, кивая мордой с алмазными зубами, сам подсел к Аулии. Совершенно неожиданно для дочери этрусков чмокнул ее в губы, когда она повернула к нему свое лукавое личико.

- Свас ти (Счастья тебе),  дитя Авла и Гая! Давай, всё по порядку, чау, где,  как?
- А поцелуй меня еще, пока Савлий  не видит, а?
- Нет...Вначале признайся, почему  нет  Орсака?
- Ладно. Проглотим твой отказ, - Аулия не изменяла своей привычке дерзить, особенно  упрямому Антир - саю. - Олимпию помнишь?

- Причем тут Олимпия? - Антир снял руку с плеч любопытной расены.
- А то, ... она интересовалась тобой...Лично меня расспрашивала, как ты в своей дикой Скифии живёшь с римской женой? Я Олимпию плохо знаю, но мадона она ...фуфырка, хуже не встречала. Недаром Рим ее не любит, женщины особенно. Она стала командовать Праздником Дианы...

   Вдруг  сердито выкрикнул Ариант:
- Можете помолчать? Трещите  над ухом!

   Он рывком встал и продолжая вчитываться в латинский текст письма,  отошёл от скамьи.

   Чтобы не продолжать неприятный разговор с Аулией, Антир  пристроился к  брату. Тот закрыл глаза, и протянул  письмо Антиру:

   - Читай! Мой наследник стал жертвой культа Дианы...

    Антир читал письмо и тут  же его комментировал:

-  Брось паниковать, Арис! Великий гаруспик ничего не пишет о  состоявшемся  жертвоприношении. Орсака похитили, а куда увезли -  пока не известно. Вот же...пишет он - все авгуры, «летучие мышки» Ларта Бофорса. Даже  бабка Цецина присоединились искать малыша...Не падай духом....

- Ты  понимаешь...какая трагедия у меня, у  моей жены? А ты так спокойно  разглагольствуешь? - Ариант заорал на брата, и тот очнулся - а где его девочки?

   Убежали будить маму? Паника обожгла душу Антира: они увидят, что мама без чувств, мама похожа на усопшую, мама как гербарий - они же  поднимут крик, их отчаяние убъет Глорию.

   Он и не заметил  когда подбежала Элин, растрёпанная, пунцовая.  Забрав у Антира письмо, она  присела на скамью, но не сразу смогла сосредоточиться - строчки прыгали перед глазами.

    Антир же рванулся бежать во дворец, в приёмную, и молил богиню-царицу задержать девочек, не пускать их в королевскую опочивальню.

   Аулия Велиана, смерив  ироничными взглядами  их, запаниковавших, вздохнула:
- Та-ак, а где мой муж? Где Савлий!

*  *   *   *
   В приемной Антир чуть не столкнулся с отцом.  Тот выглядел  посвежевшим, и улыбался. Ясно, -  он видел девочек. Тем более,  Элин уже на террасе, читает письмо. И почти все, кто был в опочивальне уже прохаживаются в гостинной и в приемной зале. Вон и Винитар, о чем - то  строго беседует с Фемистой, та, склонив красиво причесанную голову, вид делает, что внимает герцогу. Вирджиния, что довольно таки странно,  бесцеримонно подхватила Антира под руку. Прошептала на ухо:
- Твои дочери...у матери...Держись , Антир-сай.

   Но такое сказать Антир - саю да еще со сладкой улыбкой, все равно, что льва душить голыми руками: он подхватил Вирджинию в воздух, скомкав ей накрахмаленную юбку, и вынес на площадку лестничного пролета. Та не успела испугаться, как ее запихали к стене ниши, рядом с мраморной фигурой Пифагора, причем  ему под  руку, в которой он держал развёрнутый длинный каменный свиток.  Этот свиток можно было опустить, как заслонку, нажав пружину, -  и выбраться оттуда без помощи извне не представлялось возможным.

- Сиди здесь, мамочка, покуда не вернусь, а не приду....Отсюда вынут твой скелет!

   Ну вот. Вирджиния тешила себя мыслью: самый ершистый сын Дия  признал в ней законную любовницу отца и больше не станет издеваться над нею - ошиблась! Мало того, что запихнул ее в узилище, да еще назвал «мамочкой» - а слово это с его уст  прозвучало как  насмешка.

   В дверях обозлённый Антир столкнулся с  Фемистой, выбегавшей из приёмной. Она непроизвольно, ну, чтобы не упасть,  уцепилась в него, и это оказалось последней каплей, переполнившей его терпение.

- Ты еще здесь, зараза? - Фемисте меньше повезло, нежели Вирджинии, - если ту подняли, обхватив за ноги, то Фемисту перехватили поперек тела, задрав ей батистовые и атласные юбки, и припечатали пару  звонких хлопков по  оголенным бедрам. Винитар обалдел, увидев эту сцену, и лишился дара речи, когда Фемисту толкнули в его объятия, гневно выкрикнув.

- Бери ее и дуй из Караниу. Увози отсюда драную кошку. Увижу вас ещё раз - тебе шею сверну, а ее утоплю в  купальне с ледяной водой!

   Многие жители Караниу знали - слов на ветер король Антир не бросает. Он мало кому угрожает, разве что шутя,  но, если припекли его - может и силой ответить.   

   Только не  понимал  Винитар, причем тут он? Не жених, не любовник, а так - сочувствующий.

   Дий вздохнул и пошел выручать Вирджинию из каменного плена. Проходя мимо сына, тихо сказал ему:

- Я все знаю. Немного успокоишься, будем решать другую проблему...Орлика надо освобождать...

   Двери в королевскую опочивальню раскрыты настежь. Стражники с алебардами  стояли по сторонам и выглядели мумиями. И чем ближе подходил Антир, тем громче и звончее слышались детский смех из опочивальни, отрывистый лай, мяуканье кошки. И...голос Глории, повторявшей: «Скажи, скажи еще, как ты собирала  цветы, где?»

   Переступив порог, плечом Антир припал к косяку двери, внезапно ослабев. Перед его глазами открылась невозможная, но закономерная картина: Бипп бегал вокруг широкого ложа, и гавкал, и скулил, а на белых покрывалах Каролинга играла с кошкой Дафной. Подхватив под  передние лапки, заставляла  подпрыгивать, а Вента, прилипнув к спине матери, о чем-то шептала ей на ухо, зарываясь личиком в распущенные ее волосы, - Глория смеялась и повторяла:  «Ну как же так, как же. Пусть бы один цветок привезли, пусть один, а вы...потеряли, эх вы...замазули....Верно вас дедушка  обозвал...замазули...платьица не ваши...смотри, в пятнах....Бабка Цецина нашла в своем комоде?...Ох, эта бабка....»

   Она светилась от счастья, любуясь своими  дочерьми, и не верилось, что всего час тому, лежала она без признаков жизни. Он верил - она проснётся, а тут и девочки помогли. Услышав их голоса, она очнулась - как велика любовь таких матерей, кто не может оставить  без поддержки на этом свете своих несовершеннолетних детей.

   Но странно, Антира  внезапно опустошила эта затаённая радость.
 
  Глория, целуя  пальчики  Венты, вскинула глазами на двери, и замер ее взгляд.

   -  Любимый, - прошелестел ее голос, внезапно упавший от волнения. - Смотришь, будто впервые видишь...Ты так на меня смотрел в роще Эгерии, пять лет назад...Да, тогда ты меня не знал...А что сейчас?

   Бипп подбежал к хозяину, залаял: «Стоишь как приклееный? Да, не молчи ты.»

   Но сил не было что либо сказать - просто стоял и смотрел на жену, на детей.

   Каролька, держа кошку,  спрыгнула с ложа и к отцу. Дети помнили, что до их невольного путешествия в Рим, родители поругались. Но мама смотрит на папу ласково, шепчет ласковые слова, а папа? Она схватила его за руку. Пес был польщен - хозяин приласкал его  за ухом и вместе с дочерью подошёл к ложе.

   Глория, усевшись на коленках, тем самым придвинувшись к мужу, обняла теплыми ладошками его щеки. Заглянула в глаза, в которых застыло выражение крайнего недоумения, смешанного с нежностью.

- Тири, любимый, а я все слышала, - прошептала она. - Я была вверху. Тело мое не двигалось, а душа летала.. Я слышала...про обмен...Фемка  предлагала обмен...Ты предпочёл, чтобы я умерла...Но я...опять рассердилась на Фемку и назло ей не умерла...Я слышала, ты плакал...

   Он молчал. Большими пальцами она ласкала краешки его губ, - он не хочет ее поцеловать?

   Антир прижался губами к  ладони,  вдыхая  аромат ее кожи. У Глории тоже не хватило чувств и слов, чтобы сказать самое сокровенное - Как он дорог ей, только пришли на ум давнишние строки элегии:

-  «Мой лучик - ты не исчезай,
     Мне без тебя так трудно,
      Ты - мое счастье, свет и Рай,
       Полет фантазий  чУдных....»*

   Антир рывком привлёк ее в объятия, закрыв влажно блеснувшие глаза. Она глубоко вздохнула, и  притихла, подумав - в его руках она - лебедь, птица с нейтральной энергией.

   Девчонки, обе, запрыгали на постели, - а как не запрыгать, мама и папа помирились.

« А они и не ссорились!» - пролаял умнейший на свете пес Бипп.
----------------------------------

*  -  Строчки из элегии «Мой лучик» Натальи Лучезара (Калач).