Обеденная будка. драма, русреал

В летние каникулы мне довелось подрабатывать учеником монтажника на промзоне. Никогда ни до, ни после этого случая я не горел желанием связать свою жизнь с этим популярным в нашем городке ремеслом. А началось всё так:

— «Сынок, чем три месяца собираешься заниматься?» — говорил отец, умудрённый годами человек.

— «Не знаю, пап. Может, подработку порекомендуешь мне?» — в 15 лет личные деньги были признаком независимости и доступности многого.

Он подумал и предложил:

— «У моего знакомого, Андрея Петровича, ремонтно-монтажная фирма, пойдёшь?»

Не сказать, чтобы сама суть данной работы хоть как-то интересовала меня, однако пообщаться со взрослыми людьми и получить честные деньги я был вовсе не против. И полетело время в компании трудяг, и тоске не осталось места.

Не сахаром, в тот злополучный серый августовский день, тащиться на объект не хотелось никому. Увитый хитрой паутиной труб распределительный узел тонул в порывах ветра, проливаемый косым дождём.

Мужики хмурили лица, дожидаясь скорого обеда, который был всегда приправлен стаканом огненной воды.

— «Эй, малой, полезли, трубу придержишь», — позвал Хвалыч, старый сварщик.

Страховочных поясов в шарашкиной конторе, конечно, не находилось. Россия же, конец 90-х.

Опасный подъём был скользок, и некая иная сила на этот раз удержала меня. Признаться честно, высоту я не любил, но всегда лез. Страх позора и порицания был сильнее головокружения и чувства скованности.

— «Хвалыч, давай после обеда, замёрз как собака, руки не слушаются», — произнёс я, неожиданно сам для себя.

Пожилой мужик прокашлялся и согласился:

— «Ладно, полчаса же осталось, потом сделаем».

Но даже в этот миг ощущение тревоги лишь усилилось, я с облегчением развернулся к бытовке и зашагал вперёд.

Когда до двери оставалось несколько шагов, зычный голос Захара Степаныча, мастера работ, окликнул всю нашу небольшую бригаду, состоящую из шести человек:

— «Доделайте сначала, потом и жрать, лентяи», — недовольно продолжил тот, но я уже скрылся в недрах обеденной будки.

— «Хорошо порою быть незаметным, самым незначительным работником», — пронеслось в голове.

В тот миг из-за угла вырвалась старенькая «Нива» главного инженера, предназначенная специально для объезда владений.

Степаныч поплевал на руки и произнёс:

— «Пойдём, Хвалыч, стык доделаем и на перерыв» — он подошёл к тому самому месту, откуда мне нужно было начинать послеобеденное восхождение.

Я вылез наружу и, подбежав к группе невольных зрителей, застыл, интуитивно предчувствуя надвигающуюся беду.

Сварщик мотнул головой и угрюмо побрёл к склизкому трубопроводу.

Захар взбирался, тяжело дыша, всё выше и выше. Инженерская машина стремительно приближалась.

На самой верхней точке, откуда необходимо было придерживать злополучную конструкцию, несчастный мастер потерял сцепление с трубой и камнем рухнул вниз.

Мне казалось, он летел бесконечно долго. Девять метров никак не кончались. Мне казалось, вся его жизнь пронеслась в тот миг пред взором неведомого судьи.

Раздался глухой удар — изо рта потекла тёмная кровь. Грудная клетка Степаныча ударилась о блестящую жесть наземной магистрали. Зубы клацнули, голова запрокинулась.

Повинуясь всплеску адреналина, несчастный дёрнулся, пытаясь подняться. Захар, находящийся в состоянии сильнейшего шока, сделал пару неловких движений в сторону приближающегося начальника участка.

Степаныч что-то пробормотал, плюя брызгами крови, затем плавно осел. Его тело уже билось в конвульсиях, а мутнеющие глаза закатились.

Тревожные взгляды устремились на несчастного, тишина повисла над объектом, наблюдатели оцепенели.

Молчание разорвал чей-то крик:

— «Скорую! Звоните быстрее!»

На следующее утро Захара не стало. Он умер в больнице, так и не придя в себя.

Мне и до сих пор неясно, где здесь судьба, а где случайность.