Сёстры мои меньшие

У меня две кошки. И если одна из них просто живёт рядом со мной, то Джулька — совершенно точно владеет территорией.

Она ведёт себя по-королевски. Не потому, что капризная или избалованная. Нет. В ней есть какое-то удивительное внутреннее достоинство. Джулька не суетится. Не выпрашивает. Не пытается понравиться. Она просто знает: она — Джулька. И этого вполне достаточно.

Если ей хочется лежать на кресле — она ложится на кресло. Если хочется пройти по комнате — проходит, не объясняя никому маршрут. Если не нравится, когда её трогают, она совершенно недвусмысленно сообщает об этом взглядом. И в этом взгляде нет злости. Есть граница.

Я иногда смотрю на неё и думаю: вот этому мне у неё учиться. Потому что человек почему-то постоянно забывает, что имеет право быть собой. Мы объясняем свои желания, оправдываем свои поступки, боимся кого-то разочаровать, стараемся быть удобными, полезными, хорошими. Нам кажется, что любовь нужно заслужить, внимание — выпросить, уважение — доказать.

А Джулька ничего не доказывает. Она не спрашивает: «Я достаточно хорошая кошка?» Она не переживает: «А вдруг обо мне подумают плохо?» Она не сидит ночью и не анализирует, правильно ли сегодня ответила человеку. Она просто живёт.

И, кажется, именно поэтому вокруг неё возникает пространство уважения.

Конечно, Джулька — кошка. У неё нет наших человеческих социальных конструкций, комплексов, воспоминаний, обязательств и бесконечного внутреннего диалога. Но, может быть, поэтому она иногда оказывается мудрее нас.

Она напоминает мне простую вещь: достоинство не нужно демонстрировать. Оно начинается внутри.

Королевская осанка — это не поднятый подбородок. Это внутреннее ощущение: «Я имею право занимать место в этом мире». И вот этого права человеку порой очень не хватает.

Мне хочется быть похожей на Джульку не внешне, конечно. Хотя, если честно, иногда и внешне неплохо бы: спокойно сидеть, красиво смотреть в окно и не принимать близко к сердцу чужую суету.

Мне хочется взять у неё другое. Умение не объяснять себя тем, кто не хочет понимать. Умение уходить оттуда, где тебе плохо. Умение принимать любовь, не чувствуя себя обязанной за неё расплачиваться. Умение отдыхать без чувства вины. Умение иногда просто молчать. И главное — не уменьшать себя ради чужого удобства.

Наверное, поэтому я так люблю наблюдать за Джулькой. В ней есть та версия меня, которой я сама ещё только учусь становиться.

Я хочу быть женщиной, которая знает себе цену, но не выставляет её на витрину. Которая может быть мягкой, но не бесхребетной. Может любить, но не растворяться. Может помогать, но не позволять садиться себе на шею. Может быть щедрой, но не раздавать себя по кусочкам каждому встречному.

Женщиной, которая иногда просто посмотрит на происходящее вокруг, медленно моргнёт и подумает:
«Нет. Это не моё. Я пойду полежу на своём кресле».

И, пожалуй, в этом есть настоящая философия королевства.

Королева не потому королева, что ей служат. А потому, что она сама себе не изменяет.

Так что у меня дома живёт не просто Джулька. У меня дома живёт маленький пушистый тренер по самоуважению.

И я, похоже, её прилежная ученица.

Булочка на двоих
У Няши есть память. Кошачья, конечно. Не такая, как у нас, где события раскладываются по датам, фотографиям и старым разговорам. У неё память, кажется, на запахи, интонации и ощущения.

Когда-то она сидела на улице около булочной. И люди, проходя мимо, подкармливали её сдобой. Наверное, так она и узнала: булочная — это место, где человеку можно посмотреть в глаза, а потом получить что-нибудь вкусное.

Мы однажды забрали её с улицы. Теперь у неё есть дом, миска, тёплое место, свои люди и всё то, что когда-то, возможно, казалось недоступной роскошью.
Но память никуда не делась.

Стоит мне сесть за стол и открыть свеженькую булочку с ванилью — Няша тут как тут. Причём она не бросается, не требует, не возмущается. Просто садится рядом и смотрит. Вот этим своим взглядом. Вопросительным. Таким, в котором совершенно ясно читается:
— А мне?

И я, конечно, делюсь. Как не поделиться?

Возможно, для неё это не просто булочка. Может быть, это запах той самой булочной. Улица. Чьи-то добрые руки. Ожидание, когда человек отломит кусочек и протянет его маленькому голодному существу.

А может быть, Няша просто любит ванильные булочки. Что тоже вполне возможно. Но мне нравится думать, что она помнит.

Потому что есть вещи, которые мы считаем мелочами, а для кого-то они становятся доказательством того, что мир всё-таки не совсем жесток.

Когда-то она сидела возле булочной и ждала подачки от случайных прохожих. А теперь она живёт дома и ждёт свою булочку от меня.

Какая, оказывается, огромная дистанция между этими двумя «ждёт». И, наверное, в этом и заключается спасение. Не только в том, что животное оказалось в тепле, накормлено и больше не боится улицы.

Спасение — это когда вчерашняя голодная кошка сегодня уже знает: если человек сел есть булочку, он обязательно отломит тебе кусочек.

И можно больше не просить. Можно просто прийти. Сесть рядом. Посмотреть в глаза. И тихонько спросить:
— А мне?

А я отвечу:
— Тебе, Няшенька. Конечно, тебе.

Потому что теперь у нас булочки — на двоих.

И, кажется, это одна из самых маленьких и самых важных форм человеческого счастья: когда существо, которое когда-то просило у мира хоть крошку доброты, однажды становится твоим и больше ни у кого ничего не просит. Кроме тебя. Особенно если у тебя в руках свежая ванильная булочка.