Когда сценарий завершается

Вышли из автобуса на остановке. Друг детства сказал, что ему надо ненадолго заскочить домой и тут же скрылся в многоэтажке напротив. Время бежало, а он всё не возвращался.

Я крутил в одной руке телефон, уже собираясь звонить ему. Но телефон глючил… как всегда. В другой руке у меня была незажжённая коричневая сигара с тонким и скрученным концом, как у самокрутки…

Подъехал троллейбус. Из него вышли двое парней. Один попытался выхватить у меня и телефон, и сигару. Я вовремя отшатнулся и отвёл руку с телефоном за спину… Сигару слегка помяли — этот гад успел схватить её своими длинными пальцами. Я рассерженно возмутился:

— Что за дела?

А сам в два прыжка оказался у передней двери и быстро заскочил в троллейбус. Это был номер 7, как раз тот, что нам с другом был нужен. Мы собирались ехать на пляж.

Я стоял. Держался за поручни. И смотрел в окно. Троллейбус проезжал мимо больших клумб с коротко стриженной сочно-зелёной травой. Замечаю рядом с тротуаром прямо на траве роскошный тёмно-малиновый диван. Выпуклые, вьющиеся узоры по всей поверхности и золотистая отделка на подлокотниках. Старый и пыльный, но всё ещё выглядит величественно.

Глядя на него, я вспоминаю, что это тот самый диван, который выбросили из закрывающегося мебельного салона пару дней назад. Мы с супругой тогда проходили мимо, и она спросила у рабочих: неужели они его выбрасывают? Те ответили утвердительно и предложили за некоторую сумму доставить его к нам домой.

Я наотрез отказался. Диван хоть и красивый, но в нашей маленькой гостиной он никак не вписывается в наш фэн-шуй, к тому же займёт слишком много места. В общем, диван мы не взяли. И теперь, видя этот предмет роскоши, одиноко стоящий на обочине, как никому не нужная вещь, я задаюсь вопросом:

«Как его могло занести сюда, в другой город? Должно быть, кто-то его всё-таки взял, но почему-то не довёз и оставил здесь.»

Хочу сфотографировать, чтобы потом показать супруге эту удивительную диванную миграцию… Пока возился с телефоном, мы проехали мимо. Зато я наконец-то сумел позвонить другу. Он сожалел об опоздании. Голос у него был странным, каким-то детским, высоким и чрезмерно вежливым. Извинялся, а это на него совсем не похоже.

Стало ясно — на пляж сегодня мы не попадём. Убрав телефон в карман, я обратил внимание на девушку слева. Она стояла рядом, едва не касаясь меня, и пристально наблюдала за мной. Словно желая скрыть свой интерес, она первая заговорила со мной так, будто мы знакомы.

— Хочешь съездим на мою яхту?

Я посмотрел на неё. Молодая, не старше двадцати пяти, внешность обычная…

Но что-то в ней было особенное, располагающее, если описать в двух словах, — милая и простая. Я сразу почувствовал, будто знаю её всю жизнь. С каждым её словом волна за волной на меня накатывало постепенное узнавание кого-то, кого знал всегда, но почему-то забыл и никак не могу вспомнить.

Я удивился:

— У тебя есть яхта?

Она уклончиво ответила:

— Ну… не то, чтобы прямо яхта…

— Почти яхта.

Я задумался над её словами, пытаясь понять, что значит «почти», но ничего, кроме мысли о чём-то среднем между большой лодкой и маленьким кораблём, в голову не приходило. Конечно же, я согласился — на пляж с другом всё равно не вышло попасть. Мы сошли на следующей остановке, чтобы пересесть на другой маршрут.

Тело сигнализировало, что не помешало бы облегчиться, ведь я уже долго в пути, а сколько ещё добираться до яхты неизвестно. Как раз неподалёку были какие-то полуразрушенные постройки. Я уединился за невысокой стеной.

Тем временем моя попутчица разговорилась с незнакомой женщиной преклонных лет. Они время от времени поглядывали на меня, но это совсем не смущало — было очевидно, что они поглощены разговором и взгляды их скорее случайные.

Пока я справлял нужду, в голову вдруг полезли рассуждения:

«Если смог помочиться, значит, я не в теле сновидения, а просто сплю обычным сном. А если так, тогда какой смысл мочиться во сне? Это же никак не решит проблему. Всё равно будет хотеться в туалет, пока не проснусь и не схожу на самом деле. Хотя, возможно, это как-то отвлечёт тело и оно на время забудет об этой нужде и я смогу побыть в этом сне ещё…»

Я почувствовал облегчение. И хотя можно было мочиться дальше, я решил остановиться на уже достигнутом. К тому же подъезжал наш автобус. Всё это показалось очень знакомым, как дежа-вю. Я вроде бы почти вспомнил, но не смог ухватить это — хрупкое воспоминание растаяло как снежинка на ладони.

Мы поднялись в автобус, заняли свободные места и отправились в путь.

— Далеко ли нам ехать?

— Да. Возле Умани, — ответила она.

«Ого, и правда далеко…»

Через какое-то время мы сошли на остановке в районе, похожем на промзону. Шли вдоль белой прямоугольной постройки. Сквозь трещину в бетонной стене был виден канал сточных вод. Можно было пробраться внутрь — в просторный туннель, поросший зелёным мхом. Воды там не было. Туннель впереди заканчивался узким лазом…

По левую руку тянулся высокий железный забор, потемневший от времени, с большими воротами, за которыми скрывалось какое-то предприятие.

В этот момент я чётко и ясно, с совершенно невозмутимым спокойствием, осознал, что сплю. В моём восприятии ничего не изменилось. Только моя спутница неожиданно исчезла из виду, хотя я по-прежнему ощущал её присутствие — она была где-то рядом. Странно было и другое: я знал, что теперь могу изменить происходящее, но почему-то не чувствовал себя тем, кто его определяет.

Я слышал её голос. Она звала следовать за ней, идти на голос, но я не мог понять, где она и куда идти. Её присутствие удалялось от меня дальше и дальше, голос слабел, затихая где-то в неопределимой дали. Вскоре я перестал слышать её зов и почувствовал, что остался один.

Это не смутило меня. Я продолжил её искать.

«Она, наверно, вошла в туннель, больше вроде и некуда.»

Но мне не хотелось туда лезть.

Когда осознаю себя во сне, сценарий обычно завершается. Но не сейчас. Я продолжал следовать ему. Перемена была резкой. Возможностей значительно прибавилось, однако я не знал, чем ещё заняться, будто не был готов изменить направление.

«Куда это она могла пойти?»

В воротах открылась калитка. Из неё вышли несколько здоровенных мужчин криминального вида, и я стал прятаться от них за бетонным сооружением.

Я оказался в незнакомом месте и не смог бы объяснить, как здесь оказался и что делаю. Поэтому решил пока не попадаться им на глаза, переходя с места на место. Что от них ожидать, я не знал, но предполагал, что лучше держаться подальше. Пока скрывался, сценарий себя исчерпал, и я проснулся.

А ведь свою задачу спутница выполнила — она привела меня к своей «почти» яхте под названием Осознание. А плыть на ней или нет — это решение она оставила за мной. Вот только сценарий завершился раньше, чем я успел это решить.


 17.06.2026