Люди встречаются

После смерти жены и неделя, и две  проходили, а он всё жил и жил.
Потерянно бродил по квартире. Ел пиццу из доставки. Допивал запасы растворимого кофе. Лежал на диване.
Всё умерло вместе с ней - и книги, и новости по интернету. Глаза ни на что не глядели.
Но вот как-то утром, сев в постели, он почувствовал под ногами песок. И  увидел затем змейку пыли, гонимую по паркету сквозняком. Это было как потрясение.
Он включил пылесос, ухватив хобот двумя руками, как это делала жена. И стал так же рьяно толкать щётку взад-вперёд как она, (сжимая при этом губы, будто идя в штыковую атаку).
Порыва хватило ещё и на влажную уборку. Налил в ведро воды. На минуту задержался, вспоминая, как ловко, одним движением, жена наматывала тряпку на швабру. Немного  потренировался и у него получилось.
И при мытье окон, он тоже, как она, напоследок до скрипа тёр стёкла газетой.
Привёл квартиру в порядок. Занялся готовкой.
Купил курицу, стал разделывать и почувствовал тошноту. Ему вдруг опротивело мясо. Курица пошла на выброс и он вовсе перестал есть мясо – как она. Он стал варить каши и постные щи. Жареную картошку заедал листьями салата, отрывая зубами от пучка как делала она.
Он всё полнее и полнее вживался в её образ. И уже не так сильно страдал от потери. Теперь ему не доставало, пожалуй,  только звучания её голоса.
Он перерыл в своём телефоне все архивы контактов. Оказалось, что она никогда не пользовалась голосовыми сообщениями.
В компьютере он просмотрел все видеозаписи из отпусков, - и везде она только улыбалась, а его болтовня в комментариях с претензией на юмор теперь страшно досаждала ему.
Душу пришлось отводить в мысленных беседах с ней, во сне и наяву.
На прогулках он иногда так увлекался этими беседами, что встречным казался безумцем.
Однажды он увидел себя таким в отражении витрины, испугался, и нашёл в себе силы для разрыва этого круга отчаяния. На последние сбережения купил путёвку в турагентстве, как они многократно делали с женой, и поехал.
+++
Поехал с её маленьким кожаным рюкзачком. Налегке.
Место в автобусе ему досталось у окна на третьем ряду за водителем.
До последней минуты ждали опаздывающую туристку. Женщина подбежала к автобусу, влезла с извинениями и, запыхавшись, остановилась перед свободным местом возле него.
-К вам можно?
-Ну, если это ваше место, - произнёс он разведя руки.
Она скромненько села, стараясь не прикоснуться к нему. А он ещё немного отодвинулся.
Его окутал запах её духов, но от этого уже никуда было не деться.
Экскурсовод устроила перекличку. На звук своей фамилии он приподнял козырёк бейсболки. Мол, вот он я, Лунёв Дмитрий Гелиевич. Соседка поглядела на него, изумляясь столь необычному отчеству.
Так же, посредством оглашения списка, без спроса на то, произошло затем и знакомство с нею самой  - она оказалась Верой Васильевной. Фамилия была самая простая, то ли Иванова, то ли Петрова. Он не запомнил фамилию, как говорится, пропустил мимо ушей и отвернулся к окну.
Автобус мчал по пригороду. Виды за окном набрасывались и отлетали. Его будто вжимало в кресло. Он обнимал рюкзачок как спасательный круг.
Когда выехали на платную трассу и разогнались под сто двадцать, тоска в какой-то момент схлопнулась в нём. Он выдохнул шумно, длительно и поудобнее утроился на сидении.
Стало так хорошо, что он некоторое время даже улыбался. Потом вдруг устыдился своей радости и принялся обратно наволакивать на себя горестные мысли. Во всех подробностях вспоминал своё одиночество в квартире, и ликование удалось притушить, но он не захотел вовсе избавляться от него. Не эта ли радость была целью его вылазки? Не за этим ли он ехал?
Он сладко задремал, уткнувшись лицом в рюкзачок. Сколько-то времени поспал, и вскинул голову от торможения у бензоколонки.
Туристы выходили из автобуса.
Он встал и огляделся.
Он оказался среди множества женщин, единственным в своём роде. Впервые, без жены, он чувствовал себя как бы ничейным.
Сзади послышался голос соседки Веры Васильевны:
-Вы так и будете стоять?
Он спустился из салона на землю.
Вера Васильевна держась за поручни на верху лесенки глядела на него с милой улыбкой, ожидая помощи на спуске. 
В вечном присутствии жены рядом с собой Дмитрий Гелиевич напрочь отвык от ухаживаний за другими женщинами. Они для него как бы не существовали. В подобных поездках он отвечал только за жену, только ей подавал руку. И сейчас, не раздумывая,  отошёл от автобуса и сел за столик уличного кафе.
Он был на виду у женщин. Они следили за ним. И оставление Веры Васильевны без помощи было истолковано ими как пренебрежение обязанностями свободного мужчины. Необдуманный поступок Дмитрия Гелиевича выразился  у одних брезгливым сложением губ. У других высокомерными взглядами сквозь него. А одна даже вызывающе громко произнесла: ха-ха-ха!
Единодушное осуждение неловкого шага Дмитрия Гелиевича было нарушено дамой в спортивном костюме, подтянутой и лёгкой на ногу.
Неудачу Веры Васильевны в сближении с ним эта дама отнесла, скорее всего, на счёт недостаточной решительности претендентки. Поэтому,  накинув на голову капюшон своего свитшота, дама с ходу подсела за столик к Дмитрию Гелиевичу и сказала:
-У вас классный рюкзак. Это какая модель?
-Ну, какой же классный. Так, обычный, – сказал Дмитрий Гелиевич, и спустил рюкзак под ноги.
По этому жесту дама тотчас определила в нём новоиспечённого вдовца и произнесла трагическим тоном полного сочувствия:
-Такой компактный.
Это прозвучало как «женский», и Дмитрий Гелиевич покраснел, словно пойманный на обмане.
-Вы впервые на этом маршруте?- спросила она.
-Нет. Приходилось бывать.
Теперь его смутила безличная форма своего ответа. Почему-то не получилось сказать: бывали с женой.
-В программе теперь так много нового, - сказала она.
-Да?
-Особенно замок Ангелов. Он открылся только в этом сезоне. Вы перед отъездом скачали описание?
-Нет. Не успел.
-Давайте, я вам перешлю. Говорите номер.
-Спасибо. Я своими глазами, так сказать, оценю.
-Давайте, давайте. Не стесняйтесь. Всегда лучше быть готовому к осмотру новой локации.
Во время разговора он смотрел то в сторону от неё, то вниз на рюкзачок. И говорил тихо в надежде, что она не расслышит. Но буквально через минуту сообщение оказалось в его телефоне.
Одновременно с сигналом уведомления подал гудок и автобус.
Дмитрий Гелиевич поднялся в салон, сел на своё место, удивляясь, что он так легко ввязался в разговор с незнакомой женщиной да ещё и дал ей свои контакты. Отвернувшись к окну, он долго мял лицо в горсти.
Потом глубоко, прерывисто вздохнул и стал в телефоне читать и рассматривать фото замка Ангелов.

Неожиданно между спинок кресел переднего ряда выглянула женщина, оказавшись той самой дамой в капюшоне. Она скинула капюшон и улыбалась, часто по-кукольному моргая, - хлопала ресницами. На неё невозможно было сердиться. Даже приятно было смотреть.
Так что теперь Дмитрий Гелиевич разглядел ещё и смешливые морщинки на её лице, на том месте, где обычно бывают ямочки. И пышные чёрные волосы с проседью. И зубы, открытые в широкой улыбке, по цвету схожие с клипсами в ушах. «Как будто сделаны из одного материала, - подумал он. - Как будто специально подобраны».
Зубы у женщины были, наверное, всё же вставные, но при её красоте как-то не верилось в это. В любом случае её зубы были, конечно, не чета его потемневшим и изъеденным зубам человека, который ещё совсем недавно бросил курить.
Так же неожиданно для него она опять накинула капюшон и исчезла за высокой спинкой сидения.
На следующей остановке она догнала его и, простоволосая, запросто пошла рядом, на ходу поправляя причёску.
-Я рабыня своих волос, – сказала она как бы с досадой, и повернулась к нему.
Пышная причёска преподносилась явно для оценки. 
Он поглядел и одобряюще кивнул. 
Она двигалась быстрее его, согласно своему темпераменту, в обгон, и у Дмитрия Гелиевича ещё оставалась возможность не сокращать отрыв, а то и вовсе притормозить и разойтись как в море корабли, но ему уже не хотелось.
«Прямо спортсменка какая-то, - подумал он,  и прибавил шагу.
Эта старинная дворянская усадьба славилась своим парком. Группа разбрелась по аллеям. Голос экскурсовода стих за деревьями. И в какой-то момент Дмитрий Гелиевич услышал голос спутницы. Она негромко наговаривала стихи:
-Кругом шиповник алый цвёл. Стояла тёмных лип аллея…
Он удивился точности поэтического описания этого уголка парка и едва сдержал слова восхищения. (Ему ли, человеку приземлённой профессии инженера-путейца, совершенному дилетанту в литературе, пристало толковать о стихах).
Гудок автобуса опять вынудил их вернуться на посадку.
Снова была устроена перекличка. И по вскинувшейся впереди женской руке в перстнях Дмитрий Гелиевич наконец узнал имя своей спутницы. Злата Сергеевна. 
Потом в маленьком городке экскурсанты побывали на фабрике стекла, глядели как в цехе на огне голые по пояс мужчины выдували хрустальные кувшины и вазы, и женщины восхищались их силой, возможно намеренно задевая самолюбие Дмитрия Гелиевича. Потом молча, угрюмо  осмотрели военные памятники, и Злата Сергеевна терпеливо ждала, пока Дмитрий Гелиевич, как мужчина, читал таблички у орудий. Побродили ещё в залах краеведческого музея.
И когда всей толпой зашли на рынок, в горы и россыпи всяческой снеди, то коллективную душу женщин уже вовсе перестало волновать не только присутствие Дмитрия Гелиевича среди них, но и его  гендерная неустроенность. Пряные сочные запахи одурманили женщин. Сердца наполнились добротой и сладостью жизни. Смягчился нрав. И сближение Дмитрия Гелиевича и Златы Сергеевны обрело у них, наконец, свойства сакральные, вполне отвечающие самым высоким моральным требованиям их матримониальных представлений. Так что на следующем отрезке пути Дмитрий Гелиевич со Златой Сергеевной получили возможность без оглядки и со всей живостью переговариваться сквозь проём между креслами.
Они вместе рассматривали в телефоне Дмитрия Гелиевича фото храма Ангелов, где им предстояло побывать.
Этот туристический артефакт представлял собой заброшенную церковь без крыши. Художники населили руины деревянными скульптурами вестников небес, десятком забавных фигур с крылышками, в рост человека.
Судя по снимкам, ангелы там были заняты вполне земными делами: поливали капусту с младенцем внутри кочана. Зажигали фонари на столбах. Просто смотрели в смартфон.
Жаркий шёпот Златы Сергеевны и Дмитрия Гелиевича прервал голос экскурсовода в динамиках:
-Друзья мои, посмотрите направо!
Все приникли к окнам.
Руины долгожданного храма высились на зелёном холме.
Снизу, с дороги, из автобуса зубчатые стены и колокольня  в сверкании солнца выглядели короной, упавшей с неба.
Ступени к дверям храма были обрушены, подниматься пришлось скачками.
У Дмитрия Гелиевич свалилась бейсболка с головы, представив вниманию публики глубокие залысины на его крупном черепе.
Стараясь скрыть досаду, одной рукой он напяливал кепку на голову, другую протягивал в помощь Злате Сергеевне, но она легко вскочила сама и оглянулась на него: «Что? Как я вам?»
Он одобряюще прикрыл глаза.
Туристы толпились на входе в проёме дверей и с удивлением озирали  театр деревянных кукол, карнавал божков, игрище посланников божьих воплоти.
Забавные актёры были расставлены не случайно, а как воплощение райской жизни здесь  на земле, жизни легкомысленной без указующего перста.
Злата Сергеевна тотчас вписалась в ансамбль молчаливых фигур, позировала, заводила с истуканами  шутливые диалоги. Просила Дмитрия Гелиевича фотографировать её в образе комедиантки. Ею невозможно было не любоваться. И когда она вступила в заумный богословский спор со скульптором – автором этих творений, - Дмитрий Гелиевич вдруг почувствовал, что уже ревнует её.
Несведущий в духовных науках и подозрительно относившийся ко всяким мистическим видениям он вежливо отошёл от спорщиков и стал прогуливаться в этом театре марионеток.
Его привлёк величественный Серафим с расправленными крыльями и в натуральной поношенной шляпе.
Фигура была с секретом.
Шутники-резчики по дереву так устроили скамью возле Предводителя Ангелов, что если присядешь, то он с какой-то своей тайной целью толкнёт тебя крылом в бок.
Дмитрий Гелиевич не знал об этом, и сел.
Получив лёгкий удар щепяным крылом, он не без удивления поглядел на общительного небожителя. Указующий перст его крыла был направлен за спину Дмитрия Гелиевича.
Он оборотился на этот жест и застыл, будто уподобился молчаливым героям разыгрываемой мистерии в этих стенах.
Рядом с ним на скамейке в коконе холодного свечения сидела его жена. Лицо её искрилось словно в налёте инея. Она смотрела на него с таким нежным участием, с каким всегда провожала в командировки. Подол её простого домашнего платья слегка колыхался, будто на сквозняке. И откуда-то снизу на лицо Дмитрия Гелиевича веяло холодком.
Он, никогда не изменявший ей при жизни, сейчас оцепенел будто уличённый в измене. Ему было стыдно глядеть ей в глаза.
Такого, омертвелого, и увидела его Злата Сергеевна.
Раздался её голос над головой:
-Искусство должно развлекать. Если непонятно, значит плохо. Инсталляция  великолепная!
Дмитрий Гелиевич поднял на неё глаза, полные ужаса.
Столь резкая перемена в новом знакомце поразила даму. Она села на скамью рядом с ним, в то пространство, которое в воображении Дмитрия Гелиевича только что занимала его жена, и он оказался единственным свидетелем и появления, и исчезновения этой галлюцинации.
-Вам плохо? - спросила Злата Сергеевна.
Он вымученно улыбнулся.
Она взяла его под руку и вынудила подняться.
Они покинули балаган, спустились с холма и сели в автобус каждый на своё место.
+++
Поездка затянулась до темна.
На остановках Дмитрий Гелиевич не выходил из автобуса, потеряв к путешествию всякий интерес.
На обратном пути ночью проезжали возле этого места. Храмовая гора, облитая лунным светом, наплывала издалека. Руины серебрились.
Прильнув щекой к окну, Дмитрий Гелиевич долго провожал взглядом эту таинственную локацию. 
Злата Сергеевна со своего места  участливо оглядывалась на него, но не заговаривала.
Лишь в конце маршрута на выходе у офиса турфирмы она сказала ему:
-До связи, Дмитрий!
Он усмехнулся, подумав о том, как многозначно звучит это «до связи».
Приехав домой, он раскрыл шкаф в отделении с одеждой жены, припал лицом к платьям, и долго стоял так, словно задохнувшись от тонкого прелого запаха осенних листьев.