Психобиография ап. Павла. Продолжение

     Психоаналитическая и социо-психологическая гипотеза «Павел как тотальный лидер» строится на глубоком текстуальном анализе его собственных посланий, где сквозит колоссальная амбициозность и жесткое нежелание подчиняться кому-либо. В рамках психобиографии эта установка — быть лидером без конкурентов — объясняется через механизмы компенсации, ревнивое соперничество с другими духовными лидерами («братьями» по вере) и его уникальный статус «опоздавшего», изначально нелегитимного апостола. Чтобы преодолеть это чувство вторичности, его психика выстроила мощную защиту: он должен стать не просто равным, а первым. Таким образом, Павел психологически перешагивает через всю иерусалимскую иерархию, провозглашая эксклюзивную связь с Богом.
     Британский историк А. Н. Уилсон в книге «Разум апостола» рисует портрет человека, который органически не был способен играть вторую роль в каком-либо коллективе. Уилсон анализирует Павла до обращения: Савл был молодым, невероятно честолюбивым фарисеем, который, по его собственным словам, «преуспевал в иудействе более многих сверстников» (Гал. 1:14). Ему требовалось быть лучшим учеником Гамалиила, самым яростным защитником Закона, главным гонителем христиан. Когда произошло видение на пути в Дамаск, структура его личности не изменилась — изменился только вектор. Из первого среди преследователей он должен был мгновенно стать первым среди проповедников.
Уилсон обращает внимание на миссионерскую стратегию Павла. Он принципиально отказывался проповедовать там, где до него уже кто-то работал. Павел пишет: «Притом я старался благовествовать не там, где уже было известно имя Христово, дабы не созидать на чужом основании» (Рим. 15:20). С точки зрения психологии лидера, Павел строил свою собственную империю общин, где он оставался абсолютным, непререкаемым отцом и основателем. В подконтрольных ему регионах (Коринф, Галатия) он жестко пресекал любое влияние иерусалимских эмиссаров, утверждая свой монопольный авторитет.
     Эрик Эриксон и другие современные исследователи психоистории объясняют эту установку на безусловное первенство через кризис идентичности. Павел — человек «между миров» (еврей, эллин, римлянин). В иудейском мире Иерусалима он всегда оставался «пришельцем из Тарса» — провинциалом. В римском мире он был иудеем. Психология Эриксона утверждает: личности с такой разорванной идентичностью часто находят выход в конструировании радикально новой, тотальной системы смыслов, где они сами становятся архитекторами и вождями.
     Концептуальное продолжение эта идея находит в трудах британского ученого Хайама Маккоби, который  прямо называет Павла главным архитектором новой религии, оторванной от исторического контекста Иисуса. С точки зрения Маккоби, Павел совершил грандиозную реформу первоначального иудейского учения Назарянина, соединив фигуру Христа с элементами эллинистических языческих мистерий об умирающем и воскресающем боге. В контексте психобиографии эта теологическая концепция Маккоби предстает как чистейший продукт триумфа эго: Павел создает христианское богословие для язычников, где иудейские законы ритуальной чистоты и обрезания больше не важны. А значит, Петр и Иаков мгновенно теряют свое автоматическое преимущество как земные спутники Иисуса! Павел спроектировал новое поле по своим правилам, где он — Апостол язычников — закономерно становится главной фигурой всемирного масштаба.
Осознав, что консервативная иерусалимская община Петра все равно будет сопротивляться его доминированию, Павел совершает масштабный стратегический маневр. Объявляя себя «Апостолом язычников», он осуществляет грандиозное разграничение сфер влияния. Прежним лидерам и угасающей иерусалимской группе он оставляет локальную, замкнутую в себе провинцию, а для своего проекта забирает весь цивилизованный римский мир. Павел отправляется строить собственную вселенскую общину. В основанных им церквях Средиземноморья он — абсолютный духовный отец, единственный и непререкаемый авторитет. Его уязвленное прежде эго наконец достигает триумфа. Тот холст, который ему не дали расписать в Иерусалиме, он развернул на пространства всей Римской империи, навсегда перерисовав карту мировой духовности.
      Павел — грандиозный пример того, как уязвленное эго непризнанного гения, натолкнувшись на закрытые двери традиции, способно взорвать эту традицию изнутри.Свой личный конфликт с иерусалимской элитой Савл перенес в плоскость универсального богословия. Он буквально подобрал то, что одиноко и бесхозно лежало в пыли Иерусалима, — весть о погибшем Иисусе Христе, которой Его напуганные ученики не знали, как распорядиться. Савл полностью освободил этот образ от национально-религиозных рамок и дезавуировал авторитет Закона — той самой системы, которая отказалась признать его первенство. Построив на этом фундаменте собственную вселенную, Савл из Тарса лишь сменил вектор своего фанатизма, но не его природу. Он остался верен своей непреодолимой страсти быть Первым, единолично определять законы бытия и железной волей вести за собой человечество.