Глава 1. Нарушение идиллии экстраординарным способом.
Толстый моховой ковёр под ногами пружинит, будто идёшь не по лесу, а по мягкой кровати. Редкая лесная трава безуспешно пытается скрыть яркие брызги поздних ягод. А вот заросли побуревшего папоротника вполне успешно скрывают островки осенней добычи тихих охотников – густые, плотно сбитые стада молодых опят. Сентябрьский лес щедро бросает в лицо хвойную прелую сырость пополам с мокрой паутиной и косыми лучами уже не жгучего, но ещё тёплого солнца.
Неторопливое хождение по лесу с ножом и корзиной – этакая русская национальная медитация, наряду с рыбалкой и прополкой грядок. Сочетание душевного с прагматичным. Полезного с приятным. Необходимого с необходимым.
Хороший год. Урожайный.
Летняя жара в сочетании с ночными дождями напитала садово-огородную и лесную растительность с избытком, что только успевали собирать и готовить. Очнувшиеся от потрясений последних лет сограждане понесли в наш семейный бизнес небольшие, но многочисленные заказы, заставляя изрядно потеть, при этом довольно потирая лапки при подсчёте прибыли. Лишь мировая паутина была стабильно урожайна на новости как всегда. Войны, кризисы, скандалы, новые технологии, старые медийные морды.
И только новый учебный, трудовой и ёж знает какой ещё год позволил, наконец, вздохнуть свободно и выбраться в лес не столько за добычей, сколько для удовольствия. Вот вроде и ходим с женой всего второй час, неторопливо смакуя сосновую свежесть, а всё равно по корзине уже набрали и по второй начали. Остановимся ягоды поклевать, а тут опёночье семейство из-за угла выглядывает. Разглядываем особо крупного крестовика, стерегущего паутину, по толщине и прочности рассчитанную на низколетящих пингвинов, а за ним пенёк, усыпанный знакомыми шляпками. Эдак и нагуляться не успеем, как складывать некуда будет.
Конечно, совместный отдых можно было бы устроить и совсем иначе – от банальной рыбалки с шашлыками до культурных посиделок в заведениях. Однако, первое не интересно жене, а второе уже мне. Поездки в места отдалённые туристические – это дело заманчивое, но слишком для нас продолжительное. Не хочется пробегать интересные места галопом.
Собственно, первая наша с женой беседа, состоявшаяся четверть века назад в студенческой общаге на праздновании Дня Победы, была именно о том – где бы мы хотели побывать, что повидать и пережить. Нежданно-негаданно увлекательный разговор привёл к свадьбе, четырём детям, двум котам с собакой и двадцати пяти годам почти безоблачной совместной жизни. За эти годы и побывали, и повидали, и пережили многое из того, о чём мечтали в тот знаменательный день. Были и трудности, и охлаждение отношений, и скандалы, но каждый раз, посидев по разным углам, нас соединяло притяжение родственных душ, не позволяющее на месте своей половины даже представить кого-то другого.
Нет, у нас не случилось неземной любви, всё превозмогающей и преодолевающей. Задумавшись об этом уже в зрелости, мы решили, что у нас тот самый случай, когда уважение, дружба и влечение оказались примерно в равных пропорциях, что не раз спасало обоих от необдуманного. А когда закончилась притирка, сгладились углы и взаимные недостатки стали казаться привычными и родными, будто произошёл переход на новый уровень игры, где тыл надёжно прикрыт, под ногами дорога из жёлтого кирпича, а впереди только хорошее.
Хороший год. Хорошая жизнь. Местами трудная, даже жестокая, но хорошая.
Я успел пожить при социализме. Застал не лучший его период – с очередями, дефицитом и ожиданием перемен. Но в силу возраста запомнил больше добрых людей, свободу для нас, малолетних, ещё не знавших про маньяков и автомобильное бешенство, а потому леса, реки, подвалы и стройки были нашими полигонами для игр. И ещё запомнил огромную страну – от горизонта до горизонта из иллюминатора самолёта, и целую неделю из окна вагона под ритмичный стук колёс и бесконечные разговоры с попутчиками.
Мне повезло почти без потерь пережить девяностые. Поездки через всю страну стали недостижимой роскошью, зато страх и нищета – обыденностью. Наркота и криминал проредили сначала дальнюю родню, затем друзей и знакомых. Когда закрыли предприятие, где работал отец, стало совсем туго. Сначала перебивались подножным кормом из леса и огорода, но потом мужики плюнули на остатки осторожности и законопослушности, в счёт невыплаченных зарплат растащив по гаражам и дачам станки и инструменты, пока где-то там всё это добро делили новые хозяева жизни, с применением оружия, утюгов и паяльников. Так у нас появился наш маленький семейный бизнес, начавший приносить сначала хлеб, а под конец тысячелетия и масло.
По иронии судьбы будущий тесть, оказавшись за оградой разорённого таксопарка, помыкался, влез в долги, но открыл свой маленький «гараж-монтаж», приносивший ему в те трудные годы головную боль чаще, чем прибыль, но всё-таки позволил пережить.
А под конец тысячелетия, изрядно подгулявшие на нашей свадьбе отцы настолько душевно поговорили, что объединили не только семьи, но и мастерские. И если вместе с нашим отцом трудились мы с братьями, то у тестя была только дочь, которой он, за неимением сыновей, передал всю свою любовь к технике. Сейчас в «Железной артели» трудится уже третье наше поколение.
Под размеренные воспоминания о том, как почти двадцать лет назад старший сын, будучи ещё трёхлетним карапузом, вооружился здоровенным рожковым ключом, который еле держал двумя руками, полез под пригнанную на ремонт «Ниву» - помогать деду, мы с женой, рассекая собой особо плотные заросли папоротника, вышли на маленькую поляну. Раздался дружный восхищённый выдох: убегая в сумрак зарослей, от самых наших ног тянулся длинный ствол давно поваленной берёзы, полностью покрытый грибами.
- Да мы забегаемся всё это таскать! – возглас жены, тем не менее, выражал сплошной восторг.
- Ничего, не надорвёмся. Домой всё равно не на горбу повезём, – с хищным оскалом я присел к торцу бревна, доставая из корзины нож.
- Подожди, давай в одну корзину всё пересыплем, да я в машину унесу.
-Зачем? Сейчас даже одной полной не наберётся. Давай обе наполним, тогда я отнесу.
- Зачем, зачем… - передразнила супруга, – носик попудрить надо. Ключи давай.
- А-а-а, это да, это повод, – усмехнувшись, я пересыпал грибы, вручив ей едва на две трети полную корзину и брелок с ключами. – Заодно воду прихвати, что-то мы не догадались с собой бутылку взять.
- Хорошо.
- Не заблудишься? – я точно знал, что топографическим кретинизмом никто из нас не страдает, но всё равно немного беспокоился.
- С чего бы? Метров двести вон туда, – взмах рукой чуть в сторону от направления, откуда только что пришли, - а уж мимо просеки точно не промахнусь.
- Всё верно. – пришлось мне согласиться. От просеки мы ходили исключительно перпендикулярно и параллельно, так и ориентироваться проще, и заблудиться сложнее.
- Переживаешь, Глебушка? – вполоборота спросила уже развернувшаяся уходить жена не без кокетства.
- Переживаю, Лидушка, – в тон супруге ответил я. – Лес всё-таки, почти тайга.
- Да что тут может случиться? За столько-то лет всё на сто раз перехожено, каждый пень «в лицо» знаем, а каждую белку по имени! – развеселилась, уходя, Лида.
- Что правда, то правда. Ладно, иди, – сказал спокойно, а в душе что-то еле заметно подморозило. Переживание? Интуиция?
Оглянулся вслед уходящей половине. Нет, действительно: вон за теми деревьями виден густой кустарник – это край просеки, рукой подать. Заблудиться нереально, опасной живности на моём веку тут не видели, опасных людей… так они и в городе могут встретиться, опасные-то, даже с большей вероятностью. «Так что зря нервничаю» - окончательно убедил я себя и, протянув с дебильной интонацией из анекдота: «Грибо-очки-и-и», продолжил вдумчиво, не торопясь, горсть за горстью срезать с бревна плотную грибную мякоть.
Хорошие грибочки, мелкие, один к одному. Такие на зиму мариновать самое то. А как их тёща маринует – язык проглотить можно. Вот умеют же люди готовить. Никогда к грибам пиетета не испытывал, пока Лида не привела меня на знакомство к родителям. Тогда-то Марина Степановна и покорила меня с первой ложки жареной картошки с этими самыми опятами. Тогда же я клятвенно пообещал, что буду регулярно обеспечивать её сырьём, лишь бы на нашем столе всегда присутствовал этот деликатес. И вот уже четверть века, как я держу данное слово, каждый год привозя тёще дары леса, с поправкой на урожайность года, конечно. А она в свою очередь продолжает нас гастрономически поддерживать. Однажды жена по секрету поведала, что именно этим восхищением её стряпнёй я Марину Степанну и подкупил. Мол, молодец, всё правильно сделал. И даже удивилась, что восхищение было абсолютно искренним.
Саму же супругу я покорил, как оказалось, не задушевными разговорами о дальних странах, лесах, горах и океанах, а стихами. Точнее – одним единственным стихотворением. Когда я почувствовал, что увлечение симпатичной девочкой, одинаково любящей походы и автомобили, переросло во что-то большее, на глаза очень удачно попался кадр из всенародно любимой «Операции «Ы».
Главным источником информации в доинтернетную эпоху были библиотеки, куда я и помчался, загоревшись идеей. Полночи зубрил «Так Пушкин влюблялся, должно быть, так Гейне, наверно, любил…», а затем ещё полдня повторял: «Гейне, Гейне, Гейне» вместо невесть откуда возникшего в голове «Геббельса». Вечером, торопясь на свидание, боялся ляпнуть этого «Геббельса». Прицепился же. Но не ляпнул. Прочитал. С выражением, даже с придыханием: «Хорошая девочка Лида…»
Хорошая девочка Лида похлопала в ладоши, целомудренно чмокнула в щёку, от чего в душе ангельски запели даже опоссумы и ондатры, и похихикала над тем, что со школой я немного припоздал, платьям она предпочитает джинсы, а живёт не на Южной улице, а совсем даже на Правобулочной, причём в районе с неаппетитным названием «Мочище». Разве что с «золотыми косицами» согласилась, при условии, что затягивать их «будто жгуты» ей никто не будет. В общем, пообтесала мой романтический порыв, однако, своё дело он уже сделал.
Корзина переполнилась, не поглотив и четверти найденного «клондайка». Встал, разминая затёкшие ноги, оценил оставшийся фронт работ. Самое малое – ещё три корзины. А жены всё ещё нет. Оглянулся в сторону просеки – ни одного движения.
«Ладно, всё равно добычу относить» - подхватил корзину, защёлкнул раритетный советский складень, кидая его в карман, и двинулся к машине.
Уже подходя к сиротливо стоящему на краю просеки «Патриоту» снова почувствовал неприятный холодок. Нет, выглядело всё по-прежнему – никаких валяющихся вещей, признаков борьбы или ещё чего-то настораживающего, но холодок внутри почему-то крепчал, грозя вырасти в мороз.
Поставил корзину возле дверцы багажника и захлопал себя по карманам. Мелькнула мысль: «Ключи-то я отдал!»
Начал озираться по сторонам. «Так, я вышел здесь, а она собиралась идти левее, всего метров на пятьдесят, но всё же не прямо. Может живот прихватило, решила к машине не торопиться?»
Сложив ладони рупором, прокричал:
– Ли-и-ида-а-а… - лесное эхо, погуляв между деревьями, затихло где-то вдалеке. Прислушался. В ответ не донеслось не то что человеческого голоса, но даже привычная таёжная живность затихла. Даже самые шумные местные жители затаились – всего несколько минут назад голосившая кукушка и вечный лесной перфоратор-дятел. Ни грызунов, ни насекомых. Только едва слышный отдалённый гул. Трасса? До неё далековато, вряд ли отсюда можно услышать. Другие грибники?
- Ли-и-и-и-ида-а-а-а! – проорал уже в полную силу, стараясь не сорвать голос. Снова не дождавшись ответа, сорвался с места и побежал туда, где, по моим прикидкам, она должна была выйди на просеку.
Вот тут всё внутри окончательно заледенело. На фоне зловещей тишины тревожным индейским барабаном глухо забухало сердце, а в коленях появилась предательская слабость: посреди дороги, в начавшей буреть межколейной траве стояла корзина, в ней, поверх опят – ярко-красный канцелярский нож с выдвинутым лезвием, а в полуметре на колее – кислотно-оранжевый пластмассовый прямоугольник, прицепленный на одно кольцо с автомобильными ключами и брелоком. Это супруга, после нескольких потерянных вещей, завела традицию – специально для походов «в дичь» покупать предметы кричащих цветов или прицеплять к ним «вырвиглазные» этикетки. Нет, оставить на виду корзину, чтобы налегке посетить кусты, даже забыть в ней нож – это было бы нормально. Но бросить на дорогу ключи?
Стоя на внезапно ставших ватными ногах, оглядел дорогу и редкий березнячок справа от неё. Ничего. Даже трава нигде не примята. Схватил ключи, пронырнул узкую полоску кустов слева – вот её следы: отчётливо продавленные участки мха, местами содранные каблуками. Обратных следов нет, как и чьих-то других.
«Да где ж ты есть-то?» - металась в опустевшей голове судорожная мысль. Вместе с ней о стенки черепа бились и другие: «Позвонить!», «Нет тут связи вёрст на десять», «Пробежать дальше по дороге, может туда ушла?» «Так почти на километр видно, не успела бы дальше».
Всё-таки пробежал метров двести, безрезультатно оглядывая округу. Пока отпыхивался, упираясь ладонями в колени, заистерила новая думка: «Да как так-то? Тут ведь и деваться особо некуда, если специально не прятаться…»
Так, стоп! А что если..?
Конечно, весь опыт совместно прожитых лет показывал, что Лида к дурацким розыгрышам не склонна, но мало ли? Вот и расстались мы на довольно игривой ноте, в общем, хотелось верить в любую безобидную чушь, лишь бы не допускать зарождения паники.
Несколько успокоившись, я выпрямился, набирая в грудь воздуха, чтобы громко усовестить разыгравшееся в моей супруге детство, да так и замер, вместо крика выдохнув сиплое карканье.
Недалеко впереди над просекой медленно взлетал… э-э-э… космический корабль. Если, конечно, бывают космические корабли, которые цветом и формой напоминают погрызенную кем-то гигантскую человеческую печень длиной метров двадцать. Ну, или голову ксеноморфа-микроцефала, убитого молотком для отбивания мяса.
Ксеноморф дал собой полюбоваться секунд пять, после чего плавно, но быстро набирая скорость, затерялся в быстро бегущих облаках. А я остался на дороге, изображая пограничный столб. Абсурд и нереалистичность ситуации настолько выбили из колеи, что даже те немногие мысли, что всего минуту назад роились в голове, удрали, видимо, вслед за летающей печенью.
Сколько так простоял – одним ежам ведомо, но потом всё произошло как-то сразу: ватные ноги наконец подогнулись, я не очень мягко уселся на примятую колёсами хвою, а информационный хаос в голове начал упорядочиваться. Я мыслю, следовательно что? Правильно: ergo sum. И о чём мыслю? О том, что самый очевидный вывод – зелёные человечки утащили жену. Может совсем даже не зелёные или не человечки, но вывод напрашивается сам: и направление совпадает, и времени прошло как раз, чтобы успеть дотащить бесчувственное тело. Почему бесчувственное? Да потому, что не было ни следов, ни звуков борьбы. Оглушили какой-нибудь инопланетной глушилкой и утащили в свою… печень.
И что это всё нам даёт? Что искать бесполезно? Если мой вывод верен, то да, бесполезно. Даже если случится чудо и меня примут в отряд космонавтов, то дальше МКС всё равно не улечу, а нужно явно дальше. На много порядков дальше. А у меня даже дельтаплана нет, не то что летающей тарелки. И что делать?
Задавшись этим сакраментальным вопросом, я как-то заторможенно огляделся, немного погодя встал и поплёлся в сторону машины. Подобрав по пути супружнину корзину, подошёл к «Патриоту», и закинул в багажник обе. Только увидев бутылку, вспомнил, что хотел пить. Выхлебав почти литр противной тёплой минералки, уселся за руль, но не мчаться за подмогой, а пока только думать.
Шоковое отупение получилось загнать в тёмные углы сознания только с третьей попытки, но всё же получилось.
Итак, что имеем: жены нет, но есть муж, на машине, с ножом и кучей грибов. Несмотря на очевидность первого вывода, стопроцентной уверенности в том, что искать бессмысленно, всё-таки нет, поэтому поиски организовать надо. Тем более что правду говорить нельзя никому – мало того, что не поверят, так наверняка ещё и заподозрят как минимум в попытке сокрытия чего-нибудь, а как максимум в том, что головушкой скорбен стал. После чего поеду я не супругу искать, а глотать вкусные препараты для перманентного пребывания в стране деревянных брёвен. Хорошо, если обойдётся без рубахи с длинными рукавами, памятуя о достославном Шурике, рвавшемся спасать студентку и комсомолку. Хотя, наши доблестные подозревать всё равно будут – работа у них такая, а ситуация к тому дюже располагает. Так что искать несмотря ни на что будем. А вдруг? И уже потом, по результатам будем посмотреть – что делать дальше.
Глава 2. «Кому вы пудрите мозги, Казюльский?»
Дома без Лиды стало пусто и… странно. Странно оттого, что выработанные годами привычки и рефлексы холодно и шершаво диссонировали с осознанием изменений в доме. В жизни. В душе. Сумбура в душе добавляло то, что статус потери неясен. Когда жена четырежды покидала дом для пополнения семьи, из них дважды – на длительное сохранение, её отсутствие сопровождалось приятным ожиданием. Когда человек умирает – это очень грустно, но тоже понятно. Окончательность потери так или иначе принуждает разум поставить точку. А тут – полная неопределённость во всём.
Прожив большую часть совместной жизни по чужим квартирам – то по съёмным, то у родителей, десять лет назад смогли всё же накопить на свой дом. А шесть лет спустя осуществили давнюю хотелку – сделали внутреннюю обшивку из натурального дерева, да не просто так, а с выдумкой – Лида долго экспериментировала с морилками и орнаментом из крашенных ими досок. Стало очень красиво, уютно, но главное – в доме запахло деревом, лесопилкой, обновлением.
Валявшийся в нокауте после ковида нюх не реагировал ни на бензин, ни на запахи железа и дыма. Даже бронебойная вьетнамская звёздочка, судя по легендам поднимающая мёртвых, позорно капитулировала перед обонятельной импотенцией. А вот этот смолистый запах древесины – смог. Однажды утром, не успев открыть глаза, я вдруг осознал, что чую, и именно его.
Тогда он ассоциировался у меня с выздоровлением и новосельем, а сейчас почему-то раздражал.
Семья по сей день пребывала в шоке. Младшая дочь первые дни то рвалась искать мать, то горько плакала на руках у родни, только сейчас, спустя полторы недели, вроде успокоилась. Сыновья после неудавшихся поисков ходят пришибленные, а на родителей жены смотреть было просто страшно. Оба резко состарились и будто погасли, день за днём встречая разводящих руками поисковиков. Видя, что стариков нужно спасать, я взялся их убеждать, что раз не нашли тело, значит шансы остаются, а лично я так просто железно уверен, что Лида жива, вот сердцем чую. Осталось только придумать – как её найти. Не скажу, что получилось воодушевить, но похоронные настроения миновали. Помогло то, что даже в официальном заключении поисковой операции, хоть и в обтекаемых формулировках, но значился ряд странностей, ничего не проясняющих, но вселяющих надежду.
Когда на пятый день было заявлено, что лесной массив прочёсан вдоль и поперёк, многократно и с применением собак, поисковой техники и даже местного шамана, а следов пропавшей найти так и не удалось, поиски решили прекратить. Зато решили начать оперативно-розыскные мероприятия правоохранители, так как некоторые косвенные свидетельства указывали на возможное участие в исчезновении гражданки Неверовой Л.П. третьих лиц, то есть подозревали похищение.
На их месте я бы тоже подозревал, ведь первый же запуск по следу собак привёл к коллективной истерике четвероногих, когда они добрались до места предположительной стоянки ливерного звездолёта. В сотне метров от означенного места друзья человека заволновались, в полусотне – вздыбили загривки и начали поскуливать, а на самом подходе с визгом разворачивались и бежали в лес, не разбирая дороги. Посовещавшись, кинологи выдали единственную рациональную, хоть и не совсем правдоподобную версию: на конечной точке присутствует запах крупного хищника, предположительно – экзотического, например льва или белого медведя, ведь запах местного Потапыча некоторым собакам знаком, на него они бы отреагировали агрессивно, но без паники.
Следователь, который начал наше знакомство с упорных попыток развить тему бытового конфликта между мной и Лидой, вынужден был принять версию об участии людей, имевших отношение к работе с животными – охотников, ветеринаров, в конце концов – работников цирка. В пользу чего говорило как отсутствие следов борьбы: для подобных профессий пневматика с транквилизатором – привычный инструмент, так и отсутствие следа моей жены где-либо ещё в лесном массиве, кроме указанного мной маршрута, а все свидетели нашей семейной жизни в один голос заявили о том, что дружнее пары они ещё не встречали
В общем, товарищ майор неизвестных злодеев искать-таки начал, но чем-то задним чую: версию о «синей бороде» при этом отнюдь не оставил.
Больше всех удивил шаман – ещё не старый алтаец в рыбацком камуфляже вышел на середину идеально круглой поляны, по периметру которой на высоте человеческого роста на деревьях виднелась чёрная полоса шириной в ладонь, будто след от раскалённого металла, огляделся задумчиво и изрёк:
- Не человеческих рук дело. Тут чужие твари побывали. Забрали девку. Тут искать нечего.
И ушёл. Поисковики пожали плечами и продолжили нарезать круги по лесу. Я хотел было догнать и расспросить с пристрастием – не в бровь, а в глаз ведь попал, но вовремя передумал. Что он мне скажет? Где космический корабль автостопом поймать? Номер планеты похитителей в антитентуре галактики? Так у меня ни пепелаца, ни гравицапы. В общем, прочёсывал местность вместе со всеми, изображая бурную деятельность. А мозг при этом работал совсем в другую сторону.
По окончании поисков, наматывая пластырь на стёртые в кровь ноги, я мусолил в уме только одно решение – искать в интернете. Вряд ли моя жена настолько уникальна, что ради неё одной эти черти пролетели тысячи световых лет. Или откуда они там, из параллельного мира?
Первые эмоции схлынули, а долгие выматывающие поиски и переизбыток общения с массой людей – поисковиками, друзьями и роднёй, полицией и даже местными журналистами, просто выпотрошили голову, оставив там белый шум и желание забиться в угол подальше от всех. Детей, кроме старшего, отправил к дедушкам с бабушками – и первые под присмотром, и вторые при деле, значит легче переживут. Ванька остался якобы по дому помогать в отсутствие матери, и чтобы мне одиноко не было. Хотя было заметно, переживает он и о том, что я на стакан наступить могу или ещё чего похуже. Пришлось объяснить, что именно у меня упаднических настроений искать не надо:
- Вань, ты за меня меньше всего переживай. Я присутствие духа терять не собираюсь, в запой уходить тем более. Мать жива, я в этом на все сто уверен, поэтому собираюсь не страдать, а искать.
- Где ж ты её искать собрался? – сын говорил с нотками обречённости, но в глазах всё равно читалась надежда - Почти неделю вон какой толпой искали и всё без толку. Менты между собой говорили, я слышал, что раз по горячим следам не нашли, то всё, шансов почти нет.
- Для начала, как водится, спрошу у мировой паутины, - я скрипнул любимым креслом и вдавил кнопку включения системника, - а там будем посмотреть.
- Думаешь, интернет тебе скажет то, чего специалисты не сказали? – Иван изображал скепсис, но больше для проформы, чем действительно его испытывал.
- Думаю, что случай с нашей мамой достаточно необычен, чтобы не потонуть в океане однотипной и бесполезной инфы, а узнать что-то новое, если аналогичные случаи уже бывали.
- Ну, тогда зови, если реально продвинешься в поисках, – скепсис из голоса сына ещё не ушёл, но робкая тень энтузиазма уже появилась.
- Договорились. – Повернувшись к монитору, запустил браузер и приготовился просеивать мелким ситом всё то, что вывалит на меня инфосетка.
Мда-а-а… Конечно, я был морально готов к тому, что ради жемчужины полезной информации придётся перелопатить не один автопарк царя Авгия, но чтоб настолько? Помимо стандартных ежегодных потеряшек, блуждавших по грибы и ягоды, алгоритмы поиска выдавали то блудных подростков, то опять уплывших на знакомой льдине рыбаков. Изменения формулировки запроса выдавали результаты поинтереснее, хотя ничуть не более информативные: истории про маньяков, жертв медведя-людоеда, лесные пожары и даже про нашествие энцефалитных клещей.
Вбивая в строку поиска запрос о похищениях инопланетянами, я в общем-то догадывался, что пробуждаю древнее зло, но результаты всё равно превзошли ожидание. Отборнейшая шизофрения и параноидальный бред – самые мягкие эпитеты, которые приходили в голову при переходе по большинству ссылок. Попадись мне в тот момент предложение от одного депутата, известного скандальными законопроектами, пускать в интернет только по справке от психиатра, я бы не раздумывая согласился.
Другая категория ссылок была не в пример содержательнее, но тоже абсолютно мимо. Это были аннотации к фильмам и книгам в жанре фантастики. Когда где-то глубокой ночью, уже изрядно осоловевшими от долгого чтения и недосыпа глазами я прочитал статью о похищении деревенской женщины снежным человеком, от которого она потом родила мохнатого мутанта, в широко известной в девяностые насквозь жёлтой газетёнке, понял, что интернета на сегодня хватит.
***
Утро началось со звонков. Родные интересовались моим самочувствием, клиенты – сроками выполнения заказов. Один из старых и постоянных клиентов участливо поинтересовался результатами поисков Лиды. Можно было бы заподозрить в праздном любопытстве или попытке влезть в доверие ради скидок и иже с ними, но нет, этот человек всегда был довольно эмоционален и искренне сопереживал. Тёплое чувство, оставшееся после душевного разговора со старым знакомым буквально через пару минут слегка пригадил следователь. Он был профессионально вежлив и корректен в выражениях, однако настойчивая просьба прибыть в его кабинет для «уточнения деталей» заметно пованивала неприятностями.
Не менее вежливо, но слегка злорадствуя в душе, ибо нефиг добрым людям настроение портить, объяснил, что в ближайшие дни я по кабинетам не ходок в самом прямом смысле – стёртые ноги заживали, но из-за постоянной беготни молодая кожа сохла и трескалась, как бы намекая: «хорош суетиться, ты же в курсе, что не туда воюешь». Однако, поразмыслив, решил, что это только отсрочка неизбежного разговора, и пригласил его к себе.
Положив телефон возле монитора, взялся за любимую «сиротскую» кружку объёмом не то литр, не то три четверти, обнаружив, что кофе безбожно остыл. Лидия батьковна часто пеняла мне на прямо-таки преступную неразборчивость во вкусах. Если ей «вот этот» сорт недостаточно ароматен, поэтому пить его невозможно, то мне одинаково на ура заходит любой дешманский сублимат, лишь бы сахара и молока побольше. Для неё вчерашний борщ – это «фи, холодильником провонял», для меня же пока не прокис – пища богов.
Улыбнулся, вспомнив фразу, ставшую в семье крылатой: «тебе хоть помои, лишь бы с хлебом или с сахаром», и похромал греть кружку с «кофейным сиропом». Ну не выливать же вкуснятину. Ковыляя мимо зеркала, остановился, непонятно почему отреагировав на появление собственного отражения. Всё произошедшее так повлияло на меня что ли? Зеркало-то стоит тут с незапамятных времён, честно стыренное ещё с первой совместно арендованной квартиры за хамство и мелкие пакости со стороны хозяйки.
С той стороны меня разглядывал немолодой мужик со следами не до конца рассосавшейся спортивной формы организма. Мда, на пятом десятке удерживать рвущееся на волю пузо всё труднее, хотя, с пяток килограммов за эти десять дней всё-таки слетело, ибо поесть и даже попить удавалось лишь урывками, а про отдых и речи не было, не говоря уж про перманентный нервяк. Лицо осунулось, небритость стала постоянной, лишь с намёком на ухоженность. Видимо, однажды промелькнувшая мысль, дескать, бриться больше не для кого, закрепилась где-то в подсознании, заменив ежедневное бритьё на триммер пару раз в неделю. Ну, хоть так.
Не успел я толком погрузиться в пучину цифрового океана, как в дверь позвонили. Не знаю, слышно ли было за дверью моё недовольное «Ща-а-ас!», но пока влезал в тапки и неторопливо шкандыбал в прихожую, звонки не повторялись.
Следователь со смешной фамилией Рыбкин на этот раз был в гражданском, хоть и с неизменной папочкой. В прошлые наши встречи я его видел исключительно в форме с погонами старлея. Неловко балансируя на одной ноге и при этом стараясь не выронить из подмышки папку, Рыбкин с интересом разглядывал жилище.
- Сами делали? – указал он на затейливо вьющееся по потолку и стене соцветие лампочек в переплетении металлоконструкции, несмотря на размеры не выглядящей тяжеловесной.
- Да, однажды решил перестать быть сапожником без сапог, - род моей деятельности, помнится, старлей выяснил едва ли не в первую очередь, - и вот, заморочился.
- Хм, впечатляюще, - одобрительно покивал он головой, - где мы можем расположиться, чтобы с бумагами поработать?
- Чай, кофе будете? Кофе только растворимый. Молотый, уж извините, варить не умею, это жена – тонкий ценитель. Зато чай в ассортименте. Тоже её епархия, кстати.
Предложил не столько из гостеприимства, сколько из опасения, что зоркий глаз гостя углядит открытую вкладку браузера. Ничего криминального, но уфологический форум с обсуждением похищения людей коварными пришельцами – это совсем не то, что хотелось бы показать сотруднику при исполнении в текущих обстоятельствах. Хотя, может решит, что у мужика, у меня то есть, с горя гуси вперёд хвостами полетели? Не, ну его нафиг. Мне моя дееспособность ещё пригодится.
- Знаете, от крепкого сладкого кофе не откажусь. Без этого допинга в нашем деле трудновато, почти весь день на ногах, да с бумагами, - будто оправдываясь согласился следователь.
- Крепкий и сладкий – это по-нашему. Тогда давайте на кухню.
Пока посетитель раскладывал свою бумажную бухгалтерию, я звенел посудой и булькал кипятком. Беседу он начал почти по-дружески.
- Знаете, в деле вашей супруги столько непонятного, что я даже не знаю что дальше делать. Предположение кинологов мы отработали в первую очередь, но всё вхолостую – последний передвижной зоопарк в нашем регионе был в прошлом году, цирк и того раньше, а ветеринары никого страшнее коровы не видели. С охотниками же всё настолько сложно, что не вижу смысла продолжать. Проверка на вывоз личного охотничьего оружия за пределы края показала двоих переезжающих на ПМЖ в соседний регион, где ни львов, ни тигров не водится. А браконьеры, сами понимаете, с повинной не придут. Прямо тупик получается.
Рыбкин изобразил лицом покаянное бессилие, но как-то не совсем искренне, и потянулся к исходящей паром кружке. Шумно и с видимым удовольствием, уже вполне искренним, отхлебнул и, едва не поставив кофе на документ, дёрнулся, сделав только хуже: напиток немного, но плеснул-таки на бумагу.
- Твою ж за ногу! – выругавшись, он начал стряхивать жидкость с листа, стараясь не размазать ещё сильнее, - Извините, это я не вам.
- Да я так и понял, - усмехнувшись, протянул ему несколько бумажных полотенец, - Вот, сойдут за промокашку.
- О, в самый раз, спасибо! – гость принял промокашку и несколько суетливо начал спасать документ. Однако через пару минут он был уже собран и готов к продолжению разговора.
- С нашей прошлой беседы остался один непонятный момент. Сможете прояснить?
- Спрашивайте. Мы с вами ведь именно для этого тут собрались.
- Ну, смотрите: от того места, где вы, по вашим словам, расстались с женой до места, где вы нашли её корзину и ключи – всего двести тридцать метров. Место глухое, по вашим же словам – никого постороннего вы там не встречали. То есть если бы по просеке проехала машина с похитителями, вы бы её обязательно услышали, так?
Рассматривая разнообразные вариации нашего разговора, я предусматривал и этот вопрос, поэтому ответил спокойно, лишь немного задумавшись.
- Понимаете, я уже лет тридцать работаю на довольно шумных станках почти каждый день, поэтому слух неизбежно просел. Насколько, сказать не могу – последнюю медкомиссию проходил ещё в студенчестве. Но малошумный транспорт, да ещё на минимальной скорости вполне мог прохлопать ушами даже в тихом лесу. Тем более, что к просеке я сидел спиной, в кустах, и в сильном интересе.
- Допустим. Но вот что мне ещё непонятно: ни сейчас, ни даже в первые дни поисков я не заметил, чтобы вы проявляли… ну, скажем так, сильные эмоции. Обычно родственники переживают намного заметнее. Ваши дети например, да и с вашими родителями я пообщался - тоже места себе не находили. А у вас – лёгкое беспокойство, не более. Вы настолько устали от семейной жизни, что пропажа супруги вас сильно не взволновала? – вопрос был нарочито провокационный, поэтому мне пришлось спровоцироваться, правда, не совсем так, как рассчитывал следователь.
- Если вы допрашивали моих родителей, то могли поинтересоваться: был ли у меня хоть малейший мотив избавиться от жены, - я добавил в слова точно отмеренную дозу желчи, правда, вполне искренне, - а заодно, насколько я вообще эмоционален по жизни.
- И насколько? – казалось, желчи он не заметил совсем.
- Настолько, что шутки про Буратино надоели шутникам ещё в институте, потому что рационалист, а не эмоционал. Не умею я лицом хлопотать, а все переживания исключительно внутри.– это я произнёс уже прежним тоном и даже немного доверительнее, - А насчёт Лиды – это совсем мимо. Мы с ней только последние лет пять и прожили душа в душу. До этого всё как-то поперёк шерсти было – учёба, работа, дети, притирка характеров. И тут вот это…
Кажется, я действительно немного взгрустнул. Причём настолько, что Рыбкин проникся. Правда, всё равно не поверил в мою непричастность, что тут же и продемонстрировал.
- А может всё совсем не так, как вы рассказываете? Например, нашли молодую любовницу, решили радикально поменять жизнь, а чтобы не делить семейный бизнес и детей – организовали похищение. Вы же часто бываете в чужих домах на замерах и монтаже. Наверное, молодые красивые клиентки попадаются? Как вам такая версия?
- Это вас должность заставляет подозревать потерпевших? – вопрос был задан абсолютно спокойно и старлей в ответ кивнул так же, без малейших признаков раскаяния, дескать «всё по инструкции», - Хорошая версия. Только не про меня. Я и в юности не был склонен к авантюрам, а с возрастом и подавно. Не для того я двадцать шесть лет семье посвятил, чтобы на пятом десятке всё похерить ради молодой бабы.
Кажется, гость думал иначе, но продолжать тему не стал. Задал ещё несколько малозначительных вопросов и, допив кофе, засобирался.
Выпроводив посетителя, я вернулся к прерванному поиску зёрен ценной информации среди плевел цифровой отрыжки общества. Ох, нелёгкая это работа…
***
На четвёртый день от уверенности, что всезнающая мировая паутина может дать хотя бы подсказку, не осталось даже запаха. Бесконечный поток бреда, буйной фантазии, пересказов известных и малоизвестных фильмов и книг, а главное – множества репостов и вариаций на тему, настолько притупил внимание и набил оскомину на том органе, который отвечает за восприятие текстовой информации, что захотелось всё бросить. Ну или хотя бы сделать перерыв.
Действительно, какой смысл упираться, если львиная доля смысла пролетает мимо? Да и лучший отдых - это смена деятельности. Надо бы, конечно, и за работу уже браться. Накопления какие-никакие есть, да и семья не даст с голоду помереть, но у меня есть ещё и личные заказы от постоянных клиентов, терять которых просто жалко – именно такие заказчики в своё время помогли нашему семейному делу крепко встать на ноги.
Ноги, кстати, уже пришли в себя и бодро рапортовали о почти полной боевой готовности, чем я не преминул воспользоваться.
Мастерская встретила умиротворяющим шумом родной уже среды обитания: визгом болгарки, свистом снимаемой стружки, стуком молотка и литературно-художественным матом, коим разговаривал насквозь пролетарский по происхождению, но при этом доморощенный интеллигент по жене тестюшка, а за ним и остальная наша банда железячников. Сыновья, братья и отцы, мой школьный друг и двое племянников тестя встретили меня приветливо, но с лёгкой настороженностью: в каком настроении, оправился ли от потери, не словил ли какое замыкание от переживаний.
- Вот и правильно, сын. – батя был лаконичен и обошёлся без долгих предисловий, - Андреич, вон, тоже трудотерапию практикует.
- Да я в порядке, пап, как ноги починил, так и припёрся. – поздоровавшись со всеми по кругу, протянул руку тестю, - вы-то как, Пётр Андреевич? Марину Степановну не боитесь оставлять?
- Держусь, как видишь. – тесть выглядел постаревшим, но уже не таким потерянным, как в первые дни. – А Маринка чай не одна, с девочками осталась. Ты ведь тогда правильно сказал: раз тело не нашли, значит шансы есть. Да и ради внуков, вот, тоже жить надо. В наше время у молодёжи дедки-бабки – большая редкость говорят. Так что покоптим небо покамест. – на заросшем седой щетиной лице обозначился слабый намёк на улыбку. Я согласно кивнул в ответ, мимоходом подумав, что шансы надо бы как-то увеличивать, а у меня идеи кончились.
Обсудив под чай-кофе-сигарету последние новости, включая беседу с Рыбкиным, рабочие вопросы и даже политическую обстановку, все разошлись по своим трудовым углам. За без малого треть века мастерская разрослась пристройками, снаружи напоминая теперь то ли творение одичавшего дизайнера, то ли облагороженный цыганский самострой. Главное, что места теперь хватало не только на трёхместный гараж, станочный цех и склад, но и на одиннадцать персональных рабочих мест, обустроенных на вкус и личные потребности каждого железячника.
На верстаке пылился родимый творческий беспорядок, посреди которого, прямо на чертеже, лежали отпиленные в размер куски профильной трубы, уже две недели ждущие – когда же блудный мастер снимет фаски. Мастер внял мольбам и сгрёб детали в ящик.
Зашуршал наждачной лентой гриндер, полетели искры, вскоре загудел сварочник. Руки автоматически выполняли привычные действия, а мозг, включив автопилот, принялся за более важное дело.
Итак, поиск по фантастическим запросам результатов не дал. Как и по околофантастическим, мистическим и прочим необъяснимым. Стандартные «потеряшки» без налёта сверхъестественного как правило обнаруживаются рано или поздно. Но ни в одной из прочитанных мной историй поиска не значилось необычное поведение собак. Не сочли нужным упомянуть? Или нам с Лидой не повезло нарваться на первый контакт? Если так, то остаётся только надеяться на высокий уровень развития пришельцев, которому, вроде как должны сопутствовать эмпатия и гуманизм. Глядишь, вернут где взяли. А иначе всё слишком грустно.
Думай, голова, думай, буду мыть чаще, обещаю. И шампунь куплю самый вкусный.
Чего не хватает моим рассуждениям? Логика вроде в порядке. Вариантов того, как обнаружить деятельность зелёных человечков на Земле? Так миллионы людей об том же думают, иногда даже пытаются что-то систематизировать.
Стоп! Систематизация и структуризация! О, боги, как же усыхает мозг, когда перестаёшь его как следует нагружать трудными задачами. Для начала надо пробежать по событиям и фактам. Пум-пурум-пум-пум… Мысли забегали шустрее, но при этом начали выстраиваться в подобие порядка.
Мы топтались там несколько часов и никто нас не похищал. Характерного гула, который издавала космическая печёнка при взлёте, никто из нас не слышал, даже Лида, у которой слух куда острее моего. Это значит что? Это значит, что либо при посадке этот выкидыш сумрачного инопланетного гения не гудел, что сомнительно, либо он уже стоял в лесу. Несколько часов. Нужен был только один образец? Не исключено. С другой стороны, вряд ли у тех, кто имеет звездолёт, не нашлось способа эффективно и без рисков избавиться от ненужного второго аборигена.
Далее. Лида вышла на дорогу, где её схватили. На дороге… Почему именно на дороге? Кстати, а почему собаки начали гадить под себя только у поляны с кораблём? Почему на месте похищения их ничего не насторожило и не испугало? Не было незнакомых запахов? Как так?
Внезапно разрозненные догадки выстроились в стройную логическую цепочку, отчего я ненадолго завис, боясь упустить долгожданный проблеск надежды. В себя привела вонь горелой кожи – раскалённая сваркой конструкция прижгла сварочную перчатку. Я аккуратно положил держак полуавтомата, снял маску и уселся в протёртое и местами прожжённое искрами вращающееся кресло и, наконец, окончательно сформулировал мысль.
Лиду схватили на дороге и собаки ничего необычного не учуяли потому, что похитителями были обычные, ну или почти обычные люди, которые приехали со стороны города на обычной земной машине. Видимо, жена услышала звук проезжающей машины и вышла на просеку левее, чтобы посмотреть – кого там принесло на нашу поляну. Злодеи увидели позади себя женщину, остановились, как-то её обездвижили – парализатором, инопланетянскими усыпляющими лучами, хрен знает каким ещё инопланетным девайсом, погрузили в машину и увезли. Потому и ключи с корзиной остались нетронутыми, что машина уже проехала дальше к кораблю.
А зачем забрали? Как свидетеля? Как женщину? За неведомой инопланетной надобностью? Свидетельствовать там вряд ли было чему – корабль стоял намного дальше и с того места был совершенно невидим. Женщина под полтинник, даже неплохо сохранившаяся для своего возраста, весьма сомнительный трофей для людей, владеющих космическим аппаратом. Тем более, что ехали они скорее всего из города, где… Что? Изучали человеческую культуру, технологии, социальное устройство? Добывали что-то для себя ценное? Наши технологии для них – каменный век, ресурсы проще добыть на астероидах или необитаемых планетах, биоресурсы – это логичнее в аграрных районах искать. Что остаётся? Из очевидного – предметы искусства и… люди. Самое хреновое, но и самое, выходит, логичное предположение.
Так-с, и что делать с этими выводами? Продолжать тиранить поисковик, но уже более конкретными запросами. В первую голову – предметы искусства. У нас хоть и не культурная столица, эрмитажей с третьяковками не водится, но всё ж таки краевой центр, музеи с галереями не совсем деревенские. А может и аукционы какие найдутся, и антиквариат вот вспомнился.
***
Родня молча проводила меня недоуменными взглядами, когда я выскакивал из мастерской, забыв даже переодеться из рабочего обратно в повседневное.
На этот раз не было судорожных метаний между сайтами, долгого вычитывания бесполезных текстов и прочей потери времени. Культурная жизнь города вальяжно варилась в собственном соку, не переживая сколь-нибудь заметных всплесков активности в плане перемещения художественно-культурных ценностей из рук в руки. Зато по теме пропажи людей в городах прогресс наметился хоть и не сразу, но уверенный.
С разницей в два-три года в трёх региональных столицах при одинаковых обстоятельствах исчезли по две сотни человек в каждой. История была одна и та же: рекрутинговая компания набирала людей на вахту. Сразу на полгода, поэтому пропажу многих людей обнаруживали только тогда, когда след безнадёжно простывал. Для центральной России и Сибири это был рыбный промысел на Тихом океане, а для Дальнего Востока – нефтедобыча на противоположном конце страны. Набор людей проходил по-разному. Где-то нужное количество набиралось за неделю, а где-то не хватало и месяца. Если следовать предложенной логике, то с меньшей вероятностью у нас надо искать набор в нефтяники и с большей – в рыбозаготовители.
Выбор оказался невелик – несколько старых проверенных агентств по трудоустройству предлагали различные вахты, две конторы целенаправленно зазывали присоединиться к добыче полезных ископаемых и одна – к суровому морскому путешествию.
Ну что ж, всего три варианта. Прям как в сказке: направо пойдёшь – денег заработаешь, налево пойдёшь – на тебе заработают, прямо двинешь – на летающей печёнке покатают.
Я отодвинулся от монитора, размышляя о том – что мне делать с полученными сведениями и попутно барабаня пальцами по столу не то Интернационал, не то имперский марш из фильма про мужика в чёрном плаще со световым мечом и дыханием загнанной лошади.
Идти за помощью в компетентные органы – значит гарантированно уехать в другое компетентное учреждение, только с красным плюсом на борту. Да и вообще к кому угодно с этим идти чревато. Самому сначала проверить что ли? Опасно конечно, но не упакуют же меня прямо посреди города? Если они по двести человек набирают, то вывозят наверняка партиями, добровольно и при полном сознании, иначе на первой же проверке документов велик риск завалить всё дело. Поговорю, осмотрюсь, сделаю предварительные выводы, а там видно будет, куды бечь с этим.
Определившись, наконец, с направлением, я осмотрелся и только тут заметил, что пачкаю изгвазданной робой любимое кресло. Лида бы не преминула приложиться дланью к челу и закатить глазки в притворном ужасе.
Невольно улыбнувшись этой мысли, я отправился переодеваться, приводить себя в порядок перед, так сказать, разведкой боем. Пока брился и выбирал форму одежды поприличнее, включился здравый смысл. Стоп, а куда я собрался-то? Адрес указан только у одной конторы, у двух – лишь телефоны. Как-то подозрительно. Ну, ладно, по ходу разберёмся.
От мыслей отвлёк стук двери, затем звон упавших на тумбочку ключей и шебуршание куртки. Не иначе, кто-то из детей осчастливил родную хату.
- Ты куда так газанул, бать? Да ещё прямо в рабочем? – Ванька был явно озабочен странным поведением отца. Мужики поди ещё между собой мой спешный драп обсудили, отчего сын пришёл несколько накрученный.
- Да мысль дельная появилась, надо было срочно проверить.
- По поводу мамы? – Иван аж напрягся весь в ожидании ответа. Подошёл ближе и только сейчас заметил мои приготовления. – А ты куда? Что-то узнал?
- Да, Вань, надо срочно проверить догадку, глядишь и срастётся что-то.
И тут будто нашептал кто-то на ухо, не особо заботясь о последствиях выдал:
- Тогда, в лесу, я кое-что видел. Такое, что до сих пор сам себе с трудом верю. – сын напрягся ещё больше, ожидая продолжения. – Космический корабль.
Иван выдохнул и как-то скис.
- Ба-а-ать… - и переминаясь с ноги на ногу продолжил: - Тебе бы отдохнуть, или провериться там сходить, нервы подлечить…
- Вот именно поэтому я никому ничего и не говорил. – я назидательно наставил палец на отпрыска, - Себя представь на моём месте. Увидел такое, что даже сам себе поверить не можешь, а расскажи кому – лечиться предложат, а не помощь в поисках.
- Ты поэтому так себя на поисках вёл, ну… без энтузиазма? – старший детёныш, видимо, как-то принял мои слова, ну или хотя бы попытался. – В инете сутками что-то искал. Про похищение инопланетянами, да?
- И про это тоже. Только всё без толку. Про пришельцев там что угодно, кроме нужного. След обнаружился там, где я и предполагать не пытался.
Кратко пересказав сыну всю эпопею с моими изысканиями, я попутно записал в телефон номера всех трёх контор и уже начал обуваться, когда он предложил свою помощь в проверке адресов.
- Бать, если ты всё равно пока только посмотреть едешь, давай я с тобой, ну прикрою там, если что, или замечу чего. В четыре глаза явно эффективнее будет.
- Так-то ты прав, но во-первых, хрен их знает – какие у них там технологии и что они про нашу маму знают. Вдруг увидят сразу двоих её родичей возле своего офиса и свалят. Либо нас с тобой свалят. Тогда толку от такой разведки будет один сплошной минус, а случись что с тобой – наши старики этого могут и не пережить.
Сын погрустнел, но было заметно, что продумывать варианты своего участия не перестал. Я же тем временем продолжил.
- А во-вторых, случись что со мной, кто-то должен остаться – помогать младшим и старикам, да и рассказать обо всём, что я тебе тут выдал.
Мы помолчали, думая каждый о своём. Внутренняя борьба молодого и далеко не глупого парня явственно отражалась на лице. Он прекрасно понимал мою правоту, но и отказаться от участия в поиске матери, а то и в справедливой каре похитителей, чем чёрт не шутит, было для него очень тяжело.
- Ну и главное, мать увезли туда, - я показал пальцем в потолок, прервав затянувшееся молчание, - а добраться туда можно только через тех, кто сейчас, я надеюсь, всё ещё по одному из этих трёх адресов. И как их уговорить вернуть маму, я пока в душе не чаю. Ладно, двигать пора.
Протянул было уже руку к двери, но Иван перехватил её и неожиданно севшим голосом с тревогой просипел:
- Пап, ты только возвращайся, хорошо?
Тут и мне горло сдавило, да так, что с трудом удалось проглотить упрямый комок. Обнял сына и уже почти нормальным голосом ответил:
- Ты ж меня знаешь, очертя голову я не полезу, а уж если что случится, то сами будут виноваты. – тут Ванька неуверенно ухмыльнулся, видимо, вспоминая пару эпизодов из жизни, когда нехорошие люди хотели сделать плохо нашей семье.
Есть такие люди, которые вследствие скудости ума и воспитания принимают доброту и вежливость за слабость. Вот и эти оба раза быковатые хомо эректусы решили, что мирно гремящие железками мужики суть – терпилы, за счёт которых можно и нужно улучшать своё благосостояние и тешить чувство собственной важности.
В самом начале нулевых, недобитым в девяностых браткам приглянулась наша недавно объединённая мастерская. Приехали бригадой из пяти рыл, зашли в основной цех и поначалу даже пытались разговаривать. Но то ли вещества в крови, то ли природная борзота переговоры быстро низвели до угроз, порчи имущества и рукоприкладства. В тот день я впервые узнал, что способен на такое бешенство.
Пока они угрожали и ломали что под руку подворачивалось, во мне только начинали закипать фекальные массы. Но когда согнулся от удара под дых батя, крышечку таки сорвало. Как потом рассказали родичи, никто даже заметить не успел, как я уработал двоих супостатов художественно переосмысленным рычагом КПП от ГАЗ 53, на котором когда-то работал тесть. Художественное переосмысление состояло в кустарно отлитом из пластмассы угрожающих размеров фаллоимитаторе на месте набалдашника. По словам тестя, его начальник в те годы был тот ещё хрен, но с чувством юмора. Собственно, сие поделие предполагалось тому в подарок при проводах на пенсию. Однако, в последний момент коллегиально решили, что это всё-таки перебор, поэтому ограничились спиннингом, а фаллический символ прозябал настольным украшением до самого своего героического применения.
В общем, когда наше численное и тактическое преимущество стало очевидно для обеих сторон, в бой вступили остальные. Всего через минуту враг был разбит на голову, позорно бежал, роняя раненых, выбитые зубы и комки навоза, а наш дружный коллектив после зализывания ран и генеральной уборки отпраздновал победу, а героический рычаг, доселе валявшийся в ящике с железками марки «авось пригодится», занял своё почётное место на центральной стене между телевизором и флагом ВЛКСМ. Последствий, как ни странно, не случилось. То ли нас зауважали, то ли браткам было элементарно стыдно, что оказались биты пластиковым писюном.
Не прошло и полгода, как события повторились, только в этот раз было уже совсем невесело. Эти особи имели куда более серьёзные намерения и характерный кавказский акцент. Пока мы, гражданские шпаки, мялись в сомнениях, прошедший две командировки на Кавказ старший брат Борис, имевший к этому акценту особую аллергию, уже сделал выводы и приготовился к худшему.
Весёлого мордобоя с дальнейшим празднованием не получилось. Зато получился перелом лучевой кости у Борьки, пуля в окороке у меня и четыре трупа, закопанных в лесу. Пока мы с братом отлёживались дома, отцы ликвидировали следы преступления: прикопали покойников, залили пол в мастерской свежим бетоном и переработали вражеский «Гелик» едва ли не в опилки. Говорят, тесть чуть не плакал, уничтожая добротную и весьма дорогую для нас машину, но дело своё делал на совесть.
Этот эпизод в жизни стал таким переломным моментом, которые радикально что-то меняют в голове и в душе. Едва поняв по борькиным взглядам и поведению, что ситуация пиковая и радикальных мер не избежать, я только на секунду представил, что мстить могут не только мне лично, но и Лиде с детьми, внутри меня будто сорвали предохранитель с запрета на убийство себе подобных. А любая угроза детям, сначала своим, а со временем и детям вообще, превратилась в некий триггер, провоцирующий с трудом контролируемую ярость.
- А если всё-таки задержусь, значит я их нашёл и теперь ищу маму. – уже вполне уверенно улыбаясь, я похлопал сына по плечу и решительно шагнул за дверь.
Обзвон попавших под подозрение организаций сразу почти наверняка отсеял одну: контора располагалась в самом центре, работала, судя по отзывам, не первый год и приглашала на собеседование только в конце недели, так как соискателей очень много. Две других базировались на окраинах, встретиться предлагали прямо сейчас, если мне удобно, и я двинул к ближайшей.
Несмотря на первоначальное решение не соваться сразу тигру в пасть, всё-таки попёрся. Во-первых, как известно, нет хуже развлечений, чем ждать и догонять, а я и так уже слишком долго этих контрацептивов вычислить пытаюсь, когда Лида неизвестно где и что с ней. А во-вторых, я не совсем безобиден для простого обывателя. Самодельный нож в ножнах, пристёгнутых к голени, и за ремнём сзади тот самый трофейный Макаров, пулю из которого я поймал мясной частью бедра почти два десятка лет назад. Ибо у хозяйственного мужика и бычий х… в смысле хвост – верёвка. И пользоваться я этим железом умею. Может не на уровне специалиста, но уж уверенного пользователя точно.
Старое, советской постройки, двухэтажное административное здание в промзоне, как попало облепленное рекламными баннерами, сайдингом и ещё родной, видимо, обсыпающейся штукатуркой, встретило меня длинным извилистым коридором, из которого без провожатого можно и не выйти. Офис оказался в самом дальнем углу, был гулок, пуст и от того неуютен. В разных углах помещения за экранами ноутбуков на куцых столах сидели два мужика. Оба в серых деловых костюмах, но если дальний, у окна, был похож на обычного менеджера с приклеенной лыбой, то второй больше напоминал грузчика или охранника, который случайно влез не в свою форму одежды.
- День добрый. Я вам звонил полчаса назад. – поприветствовал я обитателей унылого помещения, попутно осматриваясь. Два стола, четыре стула, одинокая светодиодная панель на потолке и вторая дверь справа, за спиной «грузчика», вот и всё убогое убранство офиса, долженствующего завлекать людей на высокооплачиваемую для рядовых обывателей работу.
- Да, да, здравствуйте, проходите сюда, - затараторил «менеджер» обильно жестикулируя из-за своего ноутбука, - вот на этот стул, пожалуйста.
«Грузчик» же только кивнул в ответ, всего на долю секунды оторвавшись от своего монитора. Наверное, очень занят, хотя, где-то на краю восприятия мелькнуло, будто он смотрит не на экран, а сквозь него. Ну, может косоглазие у мужика, кто его знает.
Я аккуратно придавил мягкое седло офисного стула, устраиваясь поудобнее так, чтобы ПМ не сильно давил на поясницу. Опыта подобных собеседований у меня за полной ненадобностью не имелось, поэтому предоставил инициативу собеседнику.
- Расскажите, пожалуйста, где мне предстоит работать – о фирме, о вакансии, какие условия, зарплата?
- Э-э-эм… - «Менеджер» замялся, видимо, разговор пошёл как-то не так, - Видите ли, обычно мы начинаем с опроса соискателя – подходит ли он нам. Работа довольно тяжёлая, часто – в трудных условиях, поэтому рациональнее продолжать собеседование с теми, кто имеет подходящие физические и психологические кондиции. Но можно сделать и исключение. – мужчина доверительно улыбнулся, а затем начал выдавать, судя по всему, давно заученный текст.
Когда стороны узнали друг о друге все интересующие подробности, собеседник встал и, делая приглашающий жест, заявил:
- Ну что ж, по результатам собеседования вы нам подходите. Осталось только пройти медицинскую диагностику.
Я встал одновременно с грузчиком, который открыл вторую дверь, щёлкнул выключателем и махнул рукой, дескать «заходи». Если до этого момента всё было вполне обыденным и скучным до зевоты, то сейчас я напрягся. У них там что, медкомиссия сидит в полном составе?
Не дожидаясь меня, молчун зашёл в соседнюю комнату и стоя ко мне боком начал какие-то манипуляции с невидимым из-за угла предметом. Тут и болтливый подошёл, приглашая вслед за первым.
- Вас это может удивить, но нам удалось приобрести новейшую южнокорейскую разработку – компактный медицинский диагностический комплекс. Они ещё не попали на мировой рынок, поэтому…
Молчаливый «Грузчик» тыкал в сенсорную панель какого-то кокона, не то металлического с имитацией древесной текстуры, не то деревянного с перламутровым отливом, с прозрачной купольной крышкой. И конструкция эта была не просто футуристичной. Она имела к Южной Корее в частности и к планете Земля в целом такое же отношение, как я – к альфацентаврианской аристократии. Даже не вникая в подробности, общая чуждость предмета человеческим представлениям о дизайне настолько бросалась в глаза, что выводы я сделал быстрее, чем «Менеджер» договорил фразу.
Если ещё минуту назад я был готов выделить этим ребятам не больше тридцати процентов вероятности того, что именно они причастны к похищению Лиды, после чего с чистой совестью ехать на второй адрес, то сейчас я стремительно тянул из-под ремня увесистый огнестрельный аргумент против инопланетного вторжения.
Не сказать, чтобы я отточил это движение до автоматизма, но до сотни повторений сделал и сейчас выхватил ПМ довольно резво, даже успел снять с предохранителя и дослать патрон. Однако за то же время болтун успел нырнуть обратно за угол, а молчун ещё более стремительно выхватил какую-то серую помесь водяного пистолета с кондитерским шприцем.
«Похоже, всё-таки охранник, а не грузчик» - успел подумать прежде, чем всё началось и даже кончилось
На фоне оглушительного в небольшом помещении хлопка Макарова серый шприц пшикнул совсем неслышно. Я почувствовал удар и скрежет твёрдого острия по ребру, успел увидеть наливающееся красным пятно на белой рубашке «Охранника», после чего отъехал в беспамятство, даже не долетев до пола.
Глава 3. Вот, зарыт в амбаре пулемёт.
Пробуждение состоялось плавно и как-то даже нежно, будто в детстве, когда ты юн, полон сил, хорошо выспался, а на дворе лето и торопиться некуда. Странно, лежу на мягком и упругом, вроде плотного поролона, никаких запахов не ощущается. Из звуков только собственное дыхание с пульсом, а глаза слиплись так, что не разодрать. Хотя свет сквозь веки пробивается.
Протянул руки к лицу, по пути задев пальцами что-то твёрдое и гладкое над собой. Быстро ощупал всё вокруг. Лежу абсолютно голый в чём-то овальном вроде… того самого диагностического комплекса. Замуровали, демоны?
Начал раздирать ссохшиеся веки. Окаменевшая слизь крошилась, отваливалась кусками, часто вместе с ресницами. Да и хрен с ними, важнее срочно оценить обстановку. Пока пробивал путь зрению, в ногах что-то зашипело, подо мной раздался еле слышный гул, а потом потянуло прохладой.
Ага, один глаз продрал, второй, теперь оглядеться. Ну да, тот самый кокон. Хотя, нет, не тот – похожий. Так как цвет другой, да и над головой не привычная светодиодная панель, а длинная матовая полоса зеленоватого флуоресцирующего нечто. Металлический потолок, металлические стены, открытый колпак кокона, а за ним, со стороны левой ноги, стоит негр. Длинный, худосочный, выражение лица безразлично-брезгливое.
Увидев, что я обнаружил его присутствие, негр что-то заговорил. Язык не то что незнакомый, а просто даже сравнить не с чем. Ничего похожего на всё, что доводилось слышать во всеобъемлющем интернете, включая разнообразные африканские диалекты. Не то чтобы я заделался доморощенным лингвистом, но определить приблизительную географическую принадлежность человека по некоторым фонетическим особенностям речи в наше время при желании может любой, у кого всё в порядке с музыкальным слухом. Тут же не возникло даже отдалённых ассоциаций.
Негр завис, расфокусировав взгляд, при этом у меня в голове разом заметались тысячи мыслей. Мозг будто завибрировал, не давая сосредоточиться, и так же внезапно, как началось, всё прекратилось. Чёрный пришелец, ну а кто же ещё, говорящий на незнакомом землянину языке, в футуристичном комбинезоне, повторил первую свою фразу. И я её понял. И проникся.
- Вставай, мясо.
Вот так, значит. Мясо. Походу, моё предположение о том, что они к нам именно за людьми прилетают, только что подтвердилось. Собирают нас, как бесхозное барахло, и увозят. Жрут они нас что ли? И Лиду, поди, сожрали уже?
По мере развития этого внутреннего монолога, из тёмных глубин подсознания стремительно всплывала старая добрая бешеная ярость. Ещё не зная, что сделаю в следующую секунду, я сел на своём лежбище, неторопливо развернулся, свесив ноги, и соскочил на пол лицом к брезгливому гуталину. Тот неуловимым движением ухватил меня правой клешнёй за горло, крепко так схватил, неожиданно крепко для такого тощего телосложения, и уже начал поднимать в мою сторону левую с зажатым в ней разомкнутым пластиковым браслетом большого диаметра. Оружие что ли? Ошейник? Ах ты, падла!
Прежде чем сообразил что творю, сделал ногами короткий разворот, скручивая позвоночник, шейные позвонки при этом жалобно хрустнули, и выстреливая вперёд правую кисть.
Когда много лет работаешь с металлом, руки будто перенимают часть его прочности. А если без лирики, то заскорузлые пальцы слесаря всяко твёрже нежных щупальцев обывателя, не привыкшего держать в руках ничего страшнее телефона. И эти вот закалённые в масле и железных опилках пальцы, в количестве двух штук, я и воткнул в наглые зенки людоеда. Глубоко. С омерзительным хлюпом.
И если средний ожидаемо упёрся в заднюю стенку глазницы, то указательный столкнулся с неожиданным препятствием. Глаз-то, похоже, искусственный. Но это уже не важно, так как злодей, утробно хрюкнув, ослабил хватку и начал оплывать на пол.
Я придержал падающее тело и на всякий случай сунул всё те же героические персты к сонной артерии. Пульса не было. Нежный какой-то инопланетянин попался. От болевого шока загнулся что ли? Да и хрен бы на него.
Получив кровавую жертву, ярость поутихла, мысли пошли более хладнокровные, но никаких эмоций от сделанного не колыхалось. Во-первых, это уже не впервые, а во-вторых, он первый начал. И вообще, чего они? Сами виноваты короче.
Так-с, и что мы имеем с гуся? А с гуся мы имеем шкварки. В качестве шкварок – непонятный комбез, который ещё надо понять, как с трупа снять, ибо сверкать голым волосатым задом как-то не по-джентльменски. Сбоку на комбезе чехол или подсумок, похожий на кобуру, а в ней тот самый плод противоестественной любви водяного пистолета и шприца. Ну и всё. Карманов нет, баулов, сумок, чемоданов тоже. В комнате, помимо кокона, голые стены, изрезанные геометрическими узорами, а может это какие-то технологические коммуникации. Может среди этих линий какие-то встроенные шкафы есть, но мне точно не по глазам. На попытки надавить руками или подцепить края не реагируют.
Ладно, займёмся пока тем, что в ручонки загребущие попало. Пистолетик с характерной рукоятью, вместо спускового крючка – ребристая кнопка, предохранительной скобы, бойка и видимой затворной рамы нет вообще. Зато над стволом, где у водяных пистолетов ёмкость с водой, присобачен упитанный цилиндр. Надо опробовать это чудо враждебной техники.
Навожу ствол на одну из стен, давлю кнопку, раздаётся знакомый «пшик» и в стену втыкается с десяток тёмно-серых, почти чёрных игл. А неплохо так. Мне понравилось. Надо бы ещё на одиночные и короткие очереди потестить, явно же силой нажатия на кнопку регулируется, да только цилиндра запасного с боеприпасами нет, и сколько осталось в имеющемся, тоже не нарисовано.
А вот с комбинезоном случилось фиаско. Никаких застёжек нигде не обнаружилось и горловина растягиваться отказалась, а других способов вытряхнуть труп из шкурки я не придумал. И даже окровавленные пальцы об него вытереть не получилось, ибо скользкий аки тот вездесущий пластик. И вообще ни одной тряпки вокруг. Ну как так-то? Что ж, придётся пока гордо нести в массы мускулистый образ Геракла, разрывающего пасть писающему мальчику.
В таком интригующем виде меня и застал тихий шорох разъезжающихся на одной из стен панелей. Метнувшись за кокон, я выставил из-за укрытия иглострел, игломёт, или как его там, и тут же дал две коротких очереди в появившиеся фигуры. Сомневаться там было не в чем – оба персонажа тыкали в дверной проём оружием.
Первый, с таким же игломётом, оправдал ожидания и завалился вперёд. А вот второй, с громоздкой бандурой в обеих руках, неприятно удивил: мало того, что иглы срикошетили от его костюмчика, больше похожего на скафандр, чем на уже знакомые комбинезоны, так он ещё и рыбкой нырнул под защиту другого бока моего кокона.
В этот момент отсутствие одежды сказалось как никогда остро. Не припомню, чтобы когда-нибудь чувствовал бы себя настолько же уязвимым. И что делать? Пустая комната, посередине – одинокий прыщ кокона, выход, как и враг – по другую сторону. У врага – какой-то страшный бомбошвыр и неуязвимая для моих зубочисток броня. И я против всего этого с голой пяткой, причём буквально. Аж зубами заскрипел от бессилия.
На всякий случай улёгся на пол и вжался в угол между полом и коконом, благо, его покатый бок малость прикрывал сверху. Пока пытался прикинуться плинтусом, начал шевелить мозгами: ситуация, конечно, швах, но будь у злодея полный иммунитет к моей пукалке, вряд ли бы он стал шкериться, вышел бы, да отстрелил всё, что по его мнению мне лишнее. Но нет, сидит и гадость замышляет. Тьфу, мля, да он же не в шлеме каком-нибудь, башка-то босиком, и даже лысая. Вот и уязвимость. В голову попадать – не то же, что в тушку, но и расстояние тут буквально – в упор.
Пока я всё это обдумывал, враг завозился, что-то стукнуло в пол с той стороны и тут же бок, торчащий из-под укрытия, обожгло, кажется, аж зашкворчало. Следом брякнулся в перекате уже с моей стороны лысый броненосец. Я зашипел не хуже свирепого кота и от души полоснул очередью по вращающемуся телу. Во все стороны опасно засвистели рикошеты, а тело долетело до стены и замерло там в нелепой позе «стрелка из копчика по лампочкам».
Засранец перепрыгнул кокон и пальнул в меня из своей базуки, но малость промахнулся, видимо, не ожидал, что я так глубоко протиснусь, поэтому только обжёг бочину. В полёте прикрывал второй рукой уязвимую часть тела, но щедрая очередь нашла-таки щёлку в обороне: пара игл торчала у самого среза воротника.
Опасливо выглянув из-за укрытия и не обнаружив там новых действующих лиц, я метнулся к поверженному противнику и завладел новым оружием. Невольно выдохнул: да как он так ловко управлялся с эдакой шпалой, в ней же полпуда, не меньше?
Провёл экспресс-тест приобретения – пальнул в ту же стену, где ещё торчали иглы от предыдущей пристрелки. Бандура плюнула сгустком голубоватой энергии, типа шаровой молнии или фаербола. На стене появилась живописная подпалина, а на корпусе пушки рядок ранее незамеченных белых светящихся индикаторов сменился красным, однако, быстро возвращая себе прежний цвет. Интересно, а индикатор батареи тут есть или оно вечное? Или тут реактор встроенный? Столько вопросов, а ответить некому. Ладно, пойду, поищу – в кого ещё пострелять.
Дизайн коридора ничем не отличался от убранства покинутой комнаты, только без кокона. Так, слева тупик, а справа Т-образная развилка. Медленно, приставным шагом двинул к развилке вдоль стенки. Бомбошвыр, падла, немилосердно оттягивал руки. Вот вроде с железом всю жизнь работаю, а именно такое упражнение на выносливость практиковать не приходилось, оттого и тяжко.
Блин, надо было игломёты брать, оба. Вернуться что ли? С этой мыслью я подошёл к концу коридора и выглянул за угол. Там мялся чернявый парень лет тридцати, который, при виде направленного на него ствола, бухнулся на колени и запричитал:
- Не стреляй, не стреляй, я без оружия, сам в рабском ошейнике, видишь? – чернявый задрал подбородок, оттопыривая большим пальцем такой же серый браслет, с каким ко мне сунулся первый встреченный тут абориген.
- Ты кто? – задал я потрясающий своей глубокомысленностью вопрос. И тут же едва не выронил базуку: «Я же не по-русски это сказал, а на том же неизвестном языке!»
- Фуркан меня зовут. В прошлом году поехал в Стамбул работу искать, а меня сборщики упаковали и сюда. Проснулся в медкапсуле, как и ты – голый и ничего не понимаю. Хорошо хоть нейросеть мне установили «Техник», а не рабскую, сейчас бы уже овощем был. – тараторил новый знакомый, будто боясь, что если не успеет выговориться, то пристрелю его, как немецкого шпиона.
- Так, стоп, хорош пулемётить. Кроме тебя кто тут ещё есть?
- Ну, доктора ты завалил, кэп и второй пилот как увидели, что его метка погасла, метнулись в медотсек. У тебя пушка кэпа, значит ты его завалил, и ушастого Зира скорее всего тоже. А больше тут никого нет. Только новые рабы в криокапсулах спят. – кажется, Фуркан понял, что убивать его не торопятся, поэтому заговорил спокойнее. – А как ты кэпа ухитрился положить-то? У него же плазмомёт, бронескаф, импланты боевые. Хоть и старьё, но с голыми руками, если ты не спецназ какой-нибудь, против него было просто без шансов.
- Да я доктору вашему глазки удалил, заодно игломёт позаимствовал. Из него тех двоих и уложил. – не без гордости заявил я, опуская наконец тяжеленный, как оказалось, плазмомёт. – Слушай, а одеться тут есть во что, а то надоело голяком скакать.
Но парняга, кажется, услышал только одно.
- Игольником? Так у доктора он чисто транквилизатор. Не убил ты их, а только вырубил.
- Да штопаный описторхоз!
Я развернулся и рванул обратно, больно долбя пятками в железный пол. Благо, бежать было недалеко. Сзади топал турок, держа почтительную дистанцию в пару метров. Остановившись над первым телом, лежащим в так и не закрывшемся обратно проходе в медотсек, я направил на него жерло плазмомёта.
- Стой! – крикнул сзади Фуркан. – У них нейросети, импланты, всё денег стоит.
- Ладно. А делать-то что?
- Минуту… - он зашарил руками по сторонам своего туловища, и только тут я заметил, что на нём висит что-то вроде монтажного пояса, но с закрытыми, как подсумки, отделениями. Наконец, найдя что-то, протянул это мне, – Вот!
- Отвёртка? Ты серьёзно? – я держал в руке почти привычную плоскую отвёртку, разве что рукоятка слишком тонкая и с поперечной перекладиной на торце.
- Ну, здесь этим откручивать нечего, тут это экстрактор для извлечения… да какая разница, более подходящего под рукой всё равно ничего нет.
- И то верно.
Я ухватил инструмент поудобнее и начал прицеливаться в глаз. Или лучше под основание черепа? Не уверен, что смогу в сердце попасть. И даже достать до него. Да ёпт, выбор, достойный матёрого душегуба. Всё-таки убивать врагов на кураже, в противостоянии – совсем не то же, что вдумчиво добивать безвольное тело.
-Ты это, поторопись что ли. – успокоившийся было Фуркан начал нервно переминаться с ноги на ногу. – У кэпа импланты боевые, его организм транквилизатор быстро переработает, и тогда нам хана.
Что это всё такое – импланты, нейросети, медкапсулы, где мы вообще находимся и другие увлекательные истории, было малопонятно и очень интересно, но начинать расспросы как-то несвоевременно. Поэтому пришлось решаться на поступок, от которого с души воротило и цивилизованный гуманист во мне яростно сопротивлялся, но рассудок однозначно подтверждал: «Надо, Федя, надо».
Выдохнув, пристроил острие отверт… то есть экстрактора к месту стыка черепа с позвоночником, примерился, стиснул зубы и коротко ткнул основанием ладони в перекрестье рукояти. Падла, будто для этого и делали.
Лежащее тело содрогнулось, мелко затряслось, шумно выдохнуло и вроде как расслабилось. Я тоже вроде как расслабился, но, похоже, рановато. Лежащий «дулом» кверху кэп дёрнул ногой, завалился набок и издал то ли скрип, то ли стон.
Мы с Фурканом подскочили к нему, не сговариваясь, распределили роли: турок начал переворачивать тушку спиной ко мне, а я приготовил инструмент для эвтаназии на втором пациенте. Однако, пациент был с процедурой не согласен. Открыв глаза, он быстро проморгался, оценил диспозицию и лягнул моего подельника так, что тот перелетел через кокон медкапсулы и что-то невразумительно мявкнув при падении, затих.
Я же, пытаясь удержать «прицел», во-первых, не сразу понял, что твёрдый воротник скафандра едва-едва, но скрывает от меня основание шеи, а во-вторых, приходящий в себя враг начал поворачиваться в мою сторону.
Чёрт, я же сейчас опять с голым задом против этого броненосца окажусь! Уже не думая ни о чём, выпустил отвёртку и схватил его голову в «замок». Кэп же стремительно оживал: зашевелился активнее, вцепился клешнями мне в руки, пытаясь расцепить захват. Когда понял, что не получается – начал, курва, долбить локтем мне в бок. Обожжённый, етить его дивертикулу, бок!
Согнувшись от боли, я взвыл тоскливой собакой и что было сил навалился на руку, которой упирался в затылок живучего супротивника.
Наверное, боевые импланты – штука ценная и в бою весьма полезная, но от перелома шейных позвонков, как показала практика, не спасает. Услышав характерный мерзкий хруст и убедившись, что пациент в анестезии больше не нуждается, я, тяжело дыша, будто после пробежки, откинулся на пол.
Лежал и думал, отпыхиваясь: а что мне мешало ткнуть его в висок или ухо? Да хотя бы и в глаз. Тем более, основы глазной хирургии я уже практиковал сегодня. Запаниковал, да. И вообще, я только что трёх человек голыми руками убил, должен вроде бы страдать, муками совести пожираемый, а я думаю о том – какого хрена человеку шею сломал вместо того, чтобы отвёртку в ухо сунуть по самый мозжечок.
А вот хрена с два, не признаю я в них людей. Уроды людоедские. Или рабовладельцы? Турок что-то про рабский ошейник говорил. Один хрен – нелюди, которых из человеческого общества удалять положено любыми доступными способами.
Ладно, хорош валяться, почки простужу. Кстати, как там мой боевой товарищ?
Товарищ валялся в неестественной позе, ну труп трупом. Однако, при моём приближении открыл глаз и опасливо скосил его в мою сторону. Убедившись, что это именно я, расслабленно выдохнул и закопошился, пытаясь сесть.
- А я уж думал – всё, утилизатор мне светит. Кэп видел, что я тебе помогаю, не простил бы.
- Да всё, проехали. Его самого теперь утилизировать надо. – я устало уселся в самое родное здесь место, в мягкое ложе медкапсулы. - Слушай, так есть тут одёжка хоть какая, а? Да и бочину мне починить надо бы.
Оглядев многострадальный бок, увидел, что там всё довольно отвратно: кожа аж до середины бедра красная от ожога, ближе к пояснице лопнувшие волдыри, а на рёбрах ко всему прочему ещё и наливающиеся колером здоровенные гематомы, и сочащиеся кровью трещины на запёкшейся шкуре. Хренасе, и как я это сразу не заметил? Ну ладно, гематомы и трещины – это носорог лысый мне локтем раздолбал, но хрустящая корочка? От увиденного что-то аж подурнело.
- Это у тебя после разморозки чувствительность ещё не восстановилась. – просветил меня Фуркан, поняв мой внутренний диссонанс между увиденным и ощущаемым. - Надо бы тебя обратно в капсулу положить, пока шок не случился. Вот только ты доктора укокошил, а у меня медицинских баз нету.
- Что за базы и где их взять?
- Базы знаний по медицине. Купить на станции, либо на планету какую-нибудь лететь. Только у нас денег нет, и всех пилотов ты поубивал. – турок был лаконичен, но вот прям нифига не прояснил, кроме того, что это не быстро и недёшево.
- И чего делать?
- Ложись давай, попробую вручную запустить. Я же техник всё-таки, да и не совсем дурак, разберусь поди. – он начал подниматься с пола, кряхтя и постанывая. – Да и меня бы не помешало подлатать. Эта свинья мне, похоже, рёбра сломала.
Глава 4. Дивный новый мир.
Второе пробуждение оказалось ничуть не хуже предыдущего, несмотря на приснопамятные травмы. Разве что глаза открылись без проблем и чувствовал я себя куда бодрее сразу, а не через несколько минут, как в прошлый раз.
Так, а это ещё что? Перед глазами прямо в воздухе ритмично мигала красная точка. Будто на стекло прямо перед носом села божья коровка. И с закрытыми глазами точка никуда не делась. Что ещё за напасть?
Вытянув руки, толкнул вверх колпак медкапсулы, раздались уже знакомые звуки и колпак уехал к потолку. Сел, огляделся. Трупы валяются на своих местах, а напротив, привалившись к стене сидит техник и, кажется, спит.
- Фуркан, вставай, почки простудишь, – когда турок поднял голову, спросил: - как там твои рёбра?
- Хреново рёбра. – парень говорил с нехорошим похрипыванием. – Лёгкое продырявило, кажется. На, вот. Разберёшься.
Придерживаясь одной рукой за травмированное место, другой подтолкнул ко мне рулончик того же цвета, что и его одежда.
Я легко соскочил с насеста и быстро подошёл к товарищу по несчастью. Даже как-то слишком легко, будто в ранней молодости.
- Давай-ка теперь тебя починим, - аккуратно подхватив его под руку, поднял и повёл к освободившемуся кокону, - залезай.
- Погоди, капсула так не работает, шмотки снять надо.
Он прижал сложенные вместе указательный и большой пальцы, будто ухватил бегунок застёжки-молнии, и провёл ими от горла к паху. Костюмчик тут же отслоился, будто шкурка с варёной сосиски, и сполз на пол, а сам болезный, застонав, перевалился через низенький борт капсулы.
- Хорошо, что свидетелей поубивали, - ворчливо пробормотал я, примериваясь к размотанному рулончику выделенной мне одежды, - а то два голых мужика в комнате с одноместной кроватью – это уже извращение.
- Так ты только из-за этого их замочил? – Фуркан тихонько хохотнул и тут же закашлялся. – Не, брат, я не из этих. Сколько себя помню, мне женщины нравились.
- Не поверишь, я тоже не из этих. – справившись с непривычной одеждой, наконец-то почувствовал себя одетым. Будто бронежилет надел, а не тоненькую тряпочку. - Урождённый неизлечимый лесбиян.
- Да не смеши ты, больно же! – содрогался попеременно в смехе и кашле бедолага.
- Ладно, объясняй – как тебя лечить. Да, и что у меня за красная точка перед глазами, ты не знаешь случайно?
- Вот шайтан, забыл совсем. Это нейросеть у тебя установилась. Сосредоточься на этой точке и сильно захоти на неё нажать. А потом просто следуй инструкциям.
Я нажал. И захотел. Точка мгновенно превратилась в текст: «Выберите способ коммуникации: 1 – текстовый; 2 – голосовой». Вот так просто? Прикольные тут технологии. Ну, хорошо, к делу. Текст перед глазами мне уже сейчас мешает, значит – голосовой. Жму.
«Вас приветствует нейросеть «Техник 3». Выберите голос: 1 – мужской; 2 – женский; 3 – унисекс; 4 – механический». – прозвучал прямо в голове голос, очевидно – механический. Экий тут сервис, однако. Но пункт 4 точно нет. Слишком искусственный, жизни в нём нет совершенно.
«А озвучь-ка мне первые три варианта».
Нейросеть озвучила. Унисекс сразу мимо – чересчур живо напоминает какого-нибудь жеманного трансвестита из современных фильмов. Женский – ну ничего так, нормально. А вот мужской напомнил что-то до боли знакомое.
«Мужской голос сделай чуть выше и произнеси им фразу: «Три магнитофона, три портсигара золотых отечественных, куртка замшевая». И голос произнёс. По-русски. Вот нифига себе, аж домом повеяло!
«Выбираю пункт 1. И имя тебе будет – Шпак, Антон Семёныч».
«Принято. Голос мужской. Присвоено имя - Шпак, Антон Семёныч». – как-то слишком официально для своего киношного прототипа ответила нейросеть.
«Не, так дело не пойдёт. Ты можешь больше человеческих эмоций в голос добавить?»
«Чувственно-эмоциональный синтезатор не входит в базовый пакет нейросети «Техник 3».
«Жалестно. Ну, хотя бы сменить язык с делового на разговорный можешь?»
«Переход на разговорный стиль общения с реципиентом возможен».
«Ну так переходи. Да, откликаться можешь на «Шпак» и на «Семёныч».
«Договорились».
«Вот, так гораздо лучше. А скажи-ка мне, Семёныч, как мне запустить медкапсулу, чтобы товарища вылечить?»
«Такой информации у меня тоже нет, но ты сам можешь посмотреть меню». – передо мной, прямо на стеклянной крышке кокона появился интерфейс аппарата, где зелёным подсвечивалась самая первая функция, видимо, подразумевая, что именно с неё и надо начинать: «Диагностика». Ладно, война план покажет. Жму «Диагностику». Агрегат тихо шипит, гудит и чем-то подсвечивает. В общем, работает.
Не прошло и минуты, как перед глазами вылез диагноз. Собственно, как и ожидалось: перелом двух рёбер и трещины ещё в двух, правосторонний пневмоторакс, внутреннее кровотечение, гематомы, лёгкое сотрясение. Что там дальше? Пум-пурум-пум-пум… это мы не проходили, это вообще хрен пойми что такое… ага! Комплексная регенерация! Жмём на неё.
Появился таймер с обратным отсчётом: одиннадцать часов и двадцать минут. И это на сращивание костей? Феноменальные технологии! Так, лечение запустили, одежду примерили, с нейросеткой познакомились. Надо бы оглядеться.
Вышел в коридор и огляделся, но уже с подсказками от встроенного помощника. Тупик слева оказался дверью лифта, доступ в который мне был запрещён. Слева за Т-образной развилкой – вход в рубку, куда меня тоже не пустили. А вот справа значилась кают-компания, дверь в которую гостеприимно распахнулась без моего участия. Озираясь, как вышедший из лесу дикарь в Эрмитаже, я оглядывал небольшое помещение, где из более-менее знакомого был только стол посередине в окружении явно приваренных к полу скамеек, мягкий диван в дальнем углу и зелёное растение рядом с диваном. Точнее, растение было совершенно незнакомым, но выглядело привычно, как любой незнакомый тропический фикус с матушки-Земли.
Некоторые предметы подсвечивались виртуальным интерфейсом, но большинство осталось безымянными. Из того, что получилось понять, были только тренажёр, выглядящий, как примерочная кабинка с привязными ремнями, и пищевой синтезатор, похожий на потолстевшее дитя холодильника и банкомата. Вот это чудо сумрачного инопланетного гения и поманило меня к себе пуще неволи, ибо жрать хотелось чудовищно. А ведь пока слово «пищевой» не увидел, то и не замечал.
Тщательное изучение меню поставило в тупик, ибо буквально все названия не говорили о своих вкусовых качествах вообще ничего, кроме простой воды. Но так как водой не наешься, пришлось рискнуть и заказать кашу из ёж знает чего с мясной нарезкой из хрен знает кого, а на запивон – неведомый коктейль. Риск, говорят, дело благородное. В крайнем случае вытряхну Фуркана и ещё раз в коконе полежу.
***
Через полчаса я давил диван, предаваясь размышлениям о превратностях инопланетной кухни. Вот как они могут это жрать? На вкус – разваренные опилки с размягчённым солоноватым каучуком. Разве что коктейль нормально зашёл, что-то вроде газированного молока с сиропом из неизвестной науке ягоды. Вкусы еле угадывались, но хотя бы были. Странно, но удобоваримо.
Итак, я на космическом корабле. С чего я это взял? С того, что наличие второго пилота, рубки и кают-компании ненавязчиво намекают, что я таки на корабле. Учитывая, что я искал инопланетян, нашёл инопланетян, и даже пустил троих на перегной, а может и четверых, про того «охранника» мне никто не доложил, то корабль таки космический. Осталось всё остальное про окружающий мир выяснить.
Эх, сейчас бы Фуркана допросить, да с пристрастием. Он хоть и в рабстве тут был, по библиотекам не бегал, но всё же год – это достаточно много времени, чтобы начать ориентироваться в местной жизни.
Так, а чем меня может порадовать Антон Семёныч?
«Шпак! Ты тут?»
«Я всегда тут. Чем могу быть полезен?»
«А скажи-ка мне, есть тут какие-нибудь источники информации об окружающем мире, политике, экономике, социуме?»
«В доступном мне секторе корабельной инфосистемы имеется нейрограмма «Интеграционный курс для новых граждан Содружества». Нейрограмма бесплатная и находится в свободном доступе. Скачать?»
«Будь любезен. Тем более, если бесплатно».
«Готово. Установить?»
«Э-э-э… куда?»
«В отделы долговременной памяти мозга».
«И как это всё будет выглядеть?»
«Как любое обычное долгосрочное запоминание».
«Ну, если так, то давай, устанавливай».
«Процесс пошёл. Время до окончания: 24 минуты. На это время попрошу не беспокоить, так как вычислительные мощности у меня скромные».
Ух ты, последняя фраза прозвучала как-то уже почти по-человечески. Ладно, без малого на полчаса я снова в гордом одиночестве. Ещё пожрать что ли?
Уже знакомое ощущение бешеного роения мыслей застало меня за вполне узнаваемым желейным десертом. «База установлена» - запоздало оповестил Шпак. «Так-с, во что мы там вляпались?» - облизывая ложку вопросил я у пустого помещения.
Знания пошли, как давно забытые, но легко восстанавливаемые воспоминания. Оказывается, жизнь во вселенной не просто есть, её прямо дохрена и ещё чуть-чуть, в том числе разумной, причём львиная доля этой разумной жизни очень даже гуманоидная, а большинство разумных рас так и вовсе люди. Ну, может с незначительными отличиями. И рептилоиды, на радость земным конспирологам, тоже имеются. Правда, пакость та ещё: религиозные фанатики, консерваторы, шовинисты, не гнушаются людоедством.
Есть люди-кошки, люди-медведи, несколько разновидностей эльфов. Люди обычные представлены всеми земными расами, причём сразу несколько человеческих миров – европеоидные. Это хорошо, не буду маячить белой вороной, если придётся контактировать с местными.
«Содружество» и фронтир – исследованная часть нашей галактики, а всё остальное – дикий космос. И вот в этой дикости водится всякая свирепая хтонь, вроде пауков, инсектоидов, рептилоидов и кочевников-номадов, которые вообще не пойми что, гигантские метаморфические амёбы с коллективным разумом. И где-то среди этой хтони сиротливо болтается наша родимая солнечная система с Землёй-матушкой. С чего я это взял? Да живи мы в более густонаселённой части космоса, давно знали бы своё место среди технически более развитых цивилизаций. Ибо шило в заднице не утаишь.
Ещё были какие-то «Древние», от которых остались в основном запчасти. В смысле – обломки построек и кораблей, археологические находки, непонятные артефакты, и куча легенд, причём у всех разумных рас без исключения.
Государственные образования представлены тоже всевозможные – от империй и конфедераций до родоплеменного строя. Причём некоторые родоплеменные сообщества давно и надёжно обскакали землян в техническом развитии. Ну, или удачно освоили имущество заблудших туристов из Содружества, что более вероятно.
Технологии. Вот тут бы наша семейная банда железячников порезвилась на всю катушку. Если не считать уже знакомых нейросетей, медкапсул и пищевых синтезаторов, которые играют, пожалуй, главную роль в жизни большинства местных, ибо дают еду, здоровье и связь, на второе место можно смело водрузить корабли, оружие и искусственный интеллект. Ведь это – транспорт, безопасность и вычислительные мощности. А уж как разыгралась фантазия при упоминании ремонтного дроида, м-м-м…
Плазмой режет, лазером варит, сам отмеряет, сам гайки крутит, только кнопку нажми. Ну, в смысле, команду через нейросеть отдай. Эдак из любого УАЗика можно т-а-а-аку-у-ую космическую вундервафлю изваять, прямо не слезая с дивана! Аж фантазия в голове счастливо жмурится и мурчит. Так и вижу, как этот дроид суетится вокруг моего «Патриота», красоту ему наводит, а я лежу и в потолок поплёвываю. Лепота!
А теперь о грустном. Деньги вся эта звездобратия использует с не меньшим энтузиазмом, чем мы, отсталые. Хоть они тут и цифровые, виртуальные, но не менее востребованы. Покупается и продаётся тут всё – от ресурсов и технологий до гражданства и даже продления жизни в разы.
И люди тут тоже товар. По крайней мере в части миров. Тот негр, первый из мною упокоенных, похоже, был как раз из такой рабовладельческой империи под названием Арвар. Кстати, надо это запомнить. Не знаю зачем, но чем-то задним чую, что надо.
В общем, мир победившего капитализма. Сталина на них нет, торгаши проклятые. И тут я почти не пошутил: по некоторым теориям очень неглупых людей выходит, что решение такой глобальной задачи, как массовое освоение космоса, невозможно усилиями частного капитала, так как он имеет ряд ограничений, создающих ему практически непреодолимый потолок возможностей. Да, очень высокий потолок, но выше головы, как известно, не прыгнешь. Хотя, там же какие-то древние были, может в них всё дело? Надо будет у нового друга поинтересоваться.
Усвоение и осмысление большого объёма информации несколько утомило, но скорее разум, чем тело. А так как из медицинского сна я выбрался совсем недавно, то спать не хотелось абсолютно. Пришлось развлекаться тем, что имелось в пределах доступности.
Подрыгался на ремнях в кабинке-тренажёре. Хоть и пытался следовать инструкциям, но без живого инструктора многое оказалось непонятно и оттого неудобно. Хотя, казалось бы: физиология-то у нас тут у всех одинаковая, а вот поди ж ты…
Сунулся к панели, напоминающей плоский монитор, и почти угадал: хреновина называлась – головизор. В вертикальном настенном положении экран показывал обычное плоское изображение, а вот в горизонтальном – вполне реалистичную объёмную голограмму.
Уже потирая ручонки от предвкушения, что вот сейчас увижу чужие миры, разнообразных инопланетян в естественной среде обитания, космические баталии, звездолёты всех мастей и прочие чудеса, испытал неожиданно чувствительное разочарование. Память устройства содержала контент исключительно двух направлений: порнуха и мордобой. Для просмотра всего остального предлагалось подключить доступ к неведомому «галонету». Если я правильно понял – аналогу нашего интернета.
Не найдя ничего более информативного, хотел было уже вырубить бесполезный девайс, когда взгляд зацепил название: «ксено». Воодушевлённый мыслью «может хоть тут инопланетян покажут», полез смотреть. И таки показали.
Порнуха с кошколюдьми и крокодилолюдьми может и возбуждала кого-то из местных, но у меня ассоциировалась исключительно с зоофилией. Хотя, мысль о том, что на пятом десятке лет буду смотреть порно в чисто познавательных целях, позабавила. А вот мордобойство всё-таки показало кое-что интересное.
Первым интересным оказался бой мелкого прыткого азиата с двусторонним копьём, на одном конце которого длинный обоюдоострый клинок почти полметра длиной и что-то вроде полумесяца на втором, против здоровенного рептилоида, вооружённого солидными когтями и клыками.
Рептилоид был почти вдвое крупнее азиата, но при этом выглядел по-своему изящно, как это бывает у крупных хищников. Он действовал молниеносными рывками, мгновенно сокращая дистанцию и пытаясь пробить оборону человека. Несмотря на некоторую гуманоидность формы, все движения и повадки у него были характерно рептильные. Будто отрастивший длинные конечности варан или змея, он обладал поистине нечеловеческой реакцией и хладнокровием.
Однако, всё это ему не помогло, так как человек, имея сопоставимую скорость, толково строил защиту из своего копья, на острые концы которого приходилась каждая атака динозавра, так же обладал воистину азиатской выносливостью.
Сначала рептилоид гонял человека по здоровенной клетке из каких-то энергетических линий или полей, которые слабо отсвечивали при попадании в них оружием или конечностью, а потом азиат начал гонять уставшего варана, в конце концов пришпилив того к полу своей пикой.
Второй ролик оказался ещё интереснее: пятеро бедолаг там воевали с огромным пауком, вернее – паукообразным существом, так как конечностей у него было больше и по функционалу разнообразнее, а глаз, как мне показалось, меньше. Из названия следовало, что монстр – это арх-солдат, что бы это ни значило, а против него выживали осуждённые-смертники.
Смертники были вооружены разнообразным холодняком, смотревшимся против хитинового чудовища несерьёзно, а паук выставил перед собой пару остроконечных не то коротких лап, не то длинных суставчатых хелицер. По бокам же наготове торчали педипальпы, оканчивавшиеся зубчатыми, даже на вид очень острыми клешнями. Да и остальные конечности не выглядели безобидными. Не удивлюсь, если он ещё ядовит и паутиной стрелять умеет.
Первые же секунды боя показали, что арх – действительно солдат. Поначалу сбившиеся в кучку люди, рассредоточились полукольцом, выставив по центру лысого мужика с самым длинным оружием – тяжёлым копьём с массивным наконечником, а по концам полукольца двоих с рубящим.
Сразу после сигнала к началу боя, паук не рванул в лоб, а зашёл с фланга, сломав людям тактику, и только тогда совершил рывок, мгновенно проткнув мужика с короткой алебардой и перехватив правой клешнёй древко копья.
Когда остальные ломанулись в атаку, арх грамотно прикрылся орущим алебардщиком, всё ещё насаженным на хелицеру, и не желающим отпускать своё оружие копейщиком. Тем не менее, обойдя хитиновую каракатицу с обоих флангов, двое начали колотить по суставчатым конечностям топором и одноручным мечом, без особого в общем-то успеха. А вот третий, вооружённый только ножом, подобрался с тыла.
В первый момент, когда увидел вооружение группы, решил, что этот мужик – либо профи ножевого боя, либо познал какой-то клинковый дзен. Это против такой-то крокозябры, да с ножом?! Но тут всё встало на свои места: несолидный на вид ножичек без проблем отсёк пауку заднюю лапу и вспорол явно бронированную тушку.
Вот только успех оказался временным. Осознав опасность сзади, паук сначала лягнул оставшейся задней ногой ножевика, и пока тот летел, катился и вставал, успел разобрать на запчасти четверых и резво подскочил к последнему оставшемуся противнику.
Опасаясь маленького, но какого-то слишком уж острого ножа, арх на этот раз не торопился. Передвигался боком вокруг пятого, будто пританцовывая и постоянно меняя направление. Мужик в полуприседе крутился вместе с пауком, не выпуская того из поля зрения, и поводил перед собой клинком. Он ещё горячился, что-то покрикивая на непонятном языке и делая намёки на бросок, но было видно, что испытывает он только страх и обречённость.
В какой-то момент паук из бокового перемещения мгновенно перешёл в атакующее, подставил одну из ног, вооружённую двумя чёрными когтями, человек не сплоховал и тут же отхватил конечность посередине, но в следующий миг хищник перехватил руку с опасным ножом клешнёй и подмял под себя жертву, спеленав всеми лапами, как это делают обычные земные пауки.
Страшное зрелище. И впечатляющее. Если бы не знал, что это всё взаправду, подумал бы, что графика. Правда, в отличие от привычной уже голливудщины, тут глаз не улавливал ни малейшей фальши в движениях существ. Нашим киноделам до такой реалистичной физики монстров ещё далеко, наверное. Хотя, земные нейросети вроде начали что-то реалистичное показывать, но когда это доведут до ума, ещё неизвестно.
Больше в памяти головизора ничего интересного не оказалось. Видимо, контингент на корабле состоял из индивидуумов, весь кругозор которых состоял только из этих двух тем. Ну да и зем… в смысле, космос им стекловатой.
Когда подошло время, отправился встречать болезного. Фуркан выскочил из кокона резвым козликом и, едва втряхнувшись в свой комбез, скомандовал расчехлять покойников. На резонный вопрос «где пожар?» ответил, что они уже и без того, наверное, пованивают, а ещё чуть протянем и некоторые ценные импланты могут испортиться.
Мда-а-а, вытаскивать из синтетической оболочки скрюченные трупным окоченением тела, которые уже сутки как расслабили сфинктеры и начали подгнивать кишечником, это дело точно не для брезгливых, слабонервных и прочих скорбных желудком и характером. В процессе я клял себя и турка разными нехорошими словами, включая замысловатые идиомы, что не догадались это сделать сразу. Турок соглашался, сетовал на то, что от боли думать не мог, даже блеванул поначалу, но дело своё делал. Жадность, она такая – стимулирующая.
Благо хоть извлечение имплантов прошло быстро, и уже минут через полчаса, отмывшись в ионном душе, мы сидели в кают-компании, прихлёбывая нечто, отдалённо похожее на цикорий.
- Это самое близкое по вкусу к кофе, что я смог тут найти. – Фуркан был уже не так бодр, но при этом доволен, как кот, набивший кладовку мышами. – Правда не бодрит нифига, но хоть о родине напоминает.
- Цикорий как цикорий. Только жидкий слишком. Ты мне скажи, эти импланты стоили того, что мы тут с тобой вытерпели только что? – фурканова оптимизма я пока не разделял.
- Да ты что! На всё, что мы из этих троих достали, можно несколько месяцев жить безбедно на любой нормальной станции. А попадись нам что-то из последних поколений, то и всю жизнь.
- Мне пока трудно судить о том, много это или мало, поэтому поверю на слово. Ты мне для начала полную диспозицию нарисуй – где мы, что вокруг творится, что делать будем?
- Вот ты умеешь озадачить. Мне что, про всё Содружество тебе рассказывать?
- Знаешь, неплохо бы. Только не с нуля. Базовую инфу для новичков я уже усвоил, а вот с бытовой, так сказать, стороны, своими словами попробуй. Впечатления, самое на твой взгляд важное, что мне знать обязательно.
- Да ты парень не промах, как я посмотрю! – собеседник уважительно покивал, - За полсуток на борту, без посторонней помощи. Может и ещё чего интересного нашёл?
- Видосы на головизоре. Только смотреть особо нечего, кроме пары боёв. И что значит «без помощи»? Нейросеть же есть. – я искренне не понимал его удивления. Что тут сложного-то?
- Пара боёв – это азиат против рептилоида и пятеро против арха? Ну да, это был гвоздь сезона. Говорят, там на ставках целые планеты проигрывали. Ну, не обитаемые, ясное дело. И выигрывали тоже целые состояния. Особенно азиат шороху навёл: на него почти не ставили, само собой, поэтому кто-то озолотился. – Фуркан говорил увлечённо, видимо, тоже азартный зритель. – А насчёт нейросетей ты – скорее исключение. Большинство людей твоего поколения неделями привыкает к тому, что в голове сидит помощник, и месяцами – к новому способу получения информации. Вот молодёжь да, быстро осваивается, даже с совсем диких планет. И почти всем приходится буквально пальцем показывать – где что скачивать и как устанавливать.
- Тут я с тобой, пожалуй, соглашусь – многие с информацией в принципе работать не умеют. Так, и что с нашей обстакановкой?
- С чем? – турок выпучил глаза, силясь понять, это была шутка, шиза или неизвестный науке термин. – Причём тут стакан?
- Извини, - рассмеявшись, я хлопнул его по плечу, - ещё не привык, что говорю не на родном языке. В русском весьма хитрое и очень вольное словообразование, часто основанное на ассоциациях и созвучиях. На другие языки порой просто непереводимо. Конечно, я имел в виду обстановку.
- А, ну тогда ладно, - он облегчённо выдохнул, - я уж думал тебе мозги вывернуло. Обстановка у нас пока терпимая, но если не решить некоторые проблемы, то станет хреново. Мы находимся на корабле типа… ну, примерно корвет. Хотя по факту – это основательно переделанный грузовоз, который укоротили, форсировали, а потом добавили брони и оружия. Экипажа должно было быть семь человек, но кэп пожадничал – сам полетел первым пилотом, док и я – техники, ещё двоих, положенных по штату, собирались разбудить из заморозки. Вот, тебя достали…
- А я их уволил. Кстати, у негра глаз был стеклянный что ли?
- Глазной имплант у него был, дешёвка кустарная с твёрдым штифтом. Ты его в имплант ткнул, штифт попал в мозг, док и скопытился.
- Туда ему и дорога, людоеду. – недобро ухмыльнувшись, посмотрел в пустой стакан. – Чего-нибудь вроде сока там водится?
- Есть такое. Но так как синтезатор древний, как и всё здесь, то на деликатесы не рассчитывай.
- Это я уже понял. Пожевал тут опилок каких-то. Ну, хоть питательно.
- Так это и есть главная функция пищевых синтезаторов – не дать сдохнуть с голоду и обеспечить всеми необходимыми витаминами и прочими микроэлементами. А для разносолов – это что-то от восьмого поколения и выше надо покупать. – он поставил на стол полные стаканы, подвинув один ко мне. – В общем, дела у нас такие: мы сейчас летим в гипере, ну, в гиперпространстве, и лететь будем ещё суток трое-четверо. Потом выйдем из гипера во Фронтир, в системе с одной неоднозначной станцией. На этой станции в принципе порядок поддерживают, но если нарвёмся на корешей кэпа, могут быть проблемы.
- А на другую станцию никак?
- Нам бы на эту как-нибудь попасть сначала. Из всей команды у нас пока только два техника и ни одного пилота. Нейросети мы, конечно, извлекли, но кому их ставить? У меня вот всего сто двенадцать единиц в интеллекте, на «Техника 3» едва дотянул. А у тебя сколько?
- Э-э-э… коэффициент интеллекта что ли? В институте тесты показывали сто тридцать – сто сорок, сейчас не знаю.
- Да не, тут своя система. По ней ориентируются – какие нейросети ставить и для каких работ пригоден. У своей сетки спроси индекс интеллекта – тебя должны были просканировать перед её установкой.
«Шпак, скажи, какой у меня индекс интеллекта?»
«У тебя индекс очень высокий – двести пятьдесят одна единица».
- Говорит – двести пятьдесят один.
- С- кх-кх-кхолько? – Фуркан поперхнулся своим напитком, но это его, похоже, не сильно взволновало, так как смотрел он на меня, как на внезапно заговорившее дерево.
- Двести. Пятьдесят. Один. – раздельно повторил я на случай, если он не расслышал. – Что-то не так?
- А. Хре. Неть. – так же раздельно произнёс он. Видимо, дерево не только заговорило, но и затанцевало. – Я про такой индекс даже не слышал. Ты часом мысли читать не умеешь? Или там восьмизначные цифры в уме перемножать?
- Не замечал за собой такого. Думать – да, умею. С информацией работать. Анализировать.
- Ты там у себя академиком что ли был? Или шпионом-диверсантом?
- Не поверишь, слесарем.
- Гонишь?
- Зуб даю.
- А нафига мне твой зуб?
- Это типа «клянусь».
- А, опять ваш русский язык, - понимающе кивнул турок, - тогда понятно. А вот почему тебя вместо элитного аукциона на нашу лайбу по средней цене продали – не понятно. Ты с таким ИИ всей партии рабов стоишь. Даже из одних землян.
- Чем это мы тут так ценимся?
- Да именно высоким индексом интеллекта и ценимся. В среднем – от ста до ста восьмидесяти.
- А для пилота сколько надо?
- От ста двадцати хотя бы. И не забывай, что надо двоих. Основное время полёта, конечно, автопилот рулит, на простых манёврах справляется искусственный интеллект. А вот на сложных манёврах, особенно в бою, без пилотов вообще никак. И когда мы из гипера выйдем, любой подлянки можно ждать, хоть от разумных, хоть от самого космоса.
- Так, в целом я вроде разобрался. Вопросов, конечно, ещё вагон, но с ними разберёмся потом, когда пополним команду. Всё равно их ещё в курс дел вводить. Пойдём доставать замороженных.
- Так это, давай сначала выберем кого будить станем. У меня доступ к списку купленных рабов есть, там всё, что сборщики на каждого составили.
Фуркан активировал головизор и на экране появился список имён с номерами и кучей пока непонятных обозначений. Затем список перетасовался, видимо, товарищ включил сортировку по интеллекту, и в начале списка оказались трое, значительно превосходящих остальных по этому признаку. Первым значился мужчина, с индексом аж в двести двадцать три единицы. Правда, открыв его файл, мы решили, что в пилоты он, к сожалению, не годится. Во-первых, по роду деятельности он был отмечен, как учёный, а во-вторых, в семьдесят семь лет не то что профессию менять, но и вообще проснуться в космосе со всеми сопутствующими новостями – может катастрофически сказаться на здоровье дедушки. За каким чёртом его вообще с планеты выдернули, непонятно. В общем, решили не тревожить старика.
Второй кандидат, с индексом сто восемьдесят, сразу попал в очередь на разморозку: студент, спортсмен, да ещё и в армии служил. Правда, лет всего двадцать два, но с местными технологиями обучения это даже минусом не назовёшь.
Третий без обсуждения сразу был назначен капитаном. Сто шестьдесят девять единиц интеллекта, мой ровесник, пилот гражданской авиации. Не иначе, как самой судьбы кунштюк.
А вот попытка найти в списке Лиду не удалась. Видимо, распродали нас по разным партиям. Обидно, досадно, но ладно. За ней в космос попасть в моих условиях вообще нереально было, но я-то вот он, с инопланетным девайсом в голове, сижу, пью инопланетный сок на космическом корабле. Значит и жену вернуть найду способ.
Глава 5. Наши в космосе.
Эдуард Алексеевич Канюк хмурился. Морщась, прихлёбывал явно не понравившийся ему «цикорий» и выслушивал доклад о том – где он оказался и насколько всё плохо.
- Эдик, ты это… - я уже собирался перейти непосредственно к его роли в нашем плане, когда он перебил.
- Если это очередная подлянка от Шустера – зубы выбью. И менять будете за счёт своего сраного босса. Я банкрот и вообще у меня справка.
- В смысле? Ты о чём вообще? - внезапный демарш лётчика сбил с мысли. – Сдаётся мне, ты нас за кого-то другого принял.
Едва не скрипящий зубами от злости лётчик долго и пристально разглядывал наши обалдевшие выражения лиц, переводя взгляд с меня на турка и обратно, пока, видимо, не решил, что степень нашего обалдения достаточно велика, чтобы выглядеть натурально, после чего заговорил чуть более спокойно.
- Знаешь как я тут оказался? Зам гендиректора на корпоративе как-то пошутил в мой адрес. Некрасиво так пошутил, с пренебрежением. По первому разу я смолчал – субординация там, и вообще непонятно с чего такой наезд, решил посмотреть что дальше будет. Но оказалось, что этот контрацептив чуть на бутылку наступает и начинается говнопад. В этот раз не повезло мне. В общем, извиниться отказался. Выхватил люлей у меня, а на следующий день уволил. Да не как-нибудь, а по статье. А мне всего полтора года до пенсии оставалось. Ну, я его подкараулил и ещё раз отоварил, – Эдик кровожадно оскалился, но, отхлебнув пойла, снова поморщился, - а его охранники меня отмудохали. Так-то фигня, через неделю и следов не осталось. Только через месяц начало зрение проседать, а потом и координация. Не критично, жить можно. Но в авиацию мне теперь вообще никак. Понимаешь?
Мы с Фурканом понимающе покивали. Пилот от озлобления как-то быстро перешёл к исповеди, накручивая себя. Сейчас бы улучить момент, тогда будет у нас капитан, а не размазня какая-то.
- Так-то хрен бы я попёрся на эту долбаную вахту. Хоть в село, на кукурузник, но за штурвалом. Да и друзей хватает, пристроили бы. А так, на что я теперь годен? Теорию в классе преподавать и смотреть, как другие летают?
- Эдик, вот именно про это я и хотел тебе сказать, пока ты огрызаться не начал: мы тут с нашим турецким другом посоветовались и решили назначить тебя капитаном этого замечательного звездолёта типа «корвет», со всеми вытекающими и сопутствующими. Тем более что и фамилия у тебя летающая*, а вместе с отчеством, так ты прям почти Гагарин. Ну, так какой твой положительный ответ?
*Канюк – хищная птица из семейства ястребиных.
Но Эдик почему-то не обрадовался, даже наоборот, снова разозлился.
- Я же тебе только что сказал, что даже гражданская авиация для меня закрыта. А ты про космос. Да там требования к здоровью и координации знаешь какие?
- Капитан Канюк, ты нас чем слушал, когда мы тебе про медкапсулу рассказывали? Вокруг-то оглядись, глазки-то получше работают, не? Координацию проверь, едрить твою в дышло. – я что-то тоже слегка осерчал, но ровно настолько, чтобы сбить начинающего кэпа с его унылого настроя.
Канюк замолк, неверяще уставившись на меня, затем по-новому оглядел кают-компанию. Вскочил, покрутившись волчком с закрытыми глазами, пошёл по одному ему видимой ниточке на полу, расставив руки, затем попрыгал на месте и побоксировал с тенью.
- И правда! Я как будто лет на двадцать помолодел! – пилот выглядел ошарашенным и возбуждённым, а я мимоходом подумал, что тоже чувствую себя если не юношей, то уж точно гораздо моложе, только мне при пробуждении не дали времени это осознать. А Эдик тем временем подскочил и, похлопывая нас по плечам, радостно загомонил, - Ребята, да вы же мне прямо вкус к жизни вернули. Я же на себе почти крест поставил, думал – всё, кроме как в разнорабочие и не годен ни на что. Я ведь кроме как летать и не умею ничего. А вы мне и здоровье вернули, и профессию. Кстати, что вы там про космический корабль сочиняли?
Было похоже, что наш новоявленный капитан, ранее слушавший не то в пол уха, не то через своё уныние, как через некий искажающий смысл фильтр, теперь начал воспринимать информацию как положено.
Так, за разговорами, Канюк, хоть и предупреждённый, но всё равно едва не подпрыгнул, обнаружив красную точку перед глазами. Пока он осваивался с приобретением, мы разбудили будущего второго пилота. В силу молодости или природной лёгкости характера, тот воспринял зигзаг судьбы с энтузиазмом и только что руку к несуществующей пилотке не вскидывал, с криком «всегда готов».
Поймал себя на мысли, что непозволительно брюзжу по-стариковски. Вот с чего бы? Предложи мне в его-то возрасте сесть за штурвал звездолёта, разве не радовался бы? Да ещё как! Я и сейчас на каждую новую неизвестную технологию смотрю, как в детстве утром первого января под ёлку.
Несмотря на положенных по штату четверых техников, один из которых - медик, двоих оставшихся решили пока не будить, так как до выхода из гипера пилотам ещё базы под разгоном осваивать, а медкапсула всего одна. На резонный вопрос: «а нафига нам вообще медик, мы вроде и так неплохо справляемся», Фуркан пояснил, что мы ничтоже сумняшеся тыкаем в «общую регенерацию» и с переломами, и с ожогами, и с любым поносом, таким образом сверх меры расходуем и медкартриджи, которые вовсе не копейки стоят, и ресурс самой капсулы, которая даже древнего поколения стоит, как небольшой звездолёт. И время. Правильное использование медкапсулы всегда экономит время. А ведь кокон работает ещё и с нейросетями, и с базами знаний, и всяческая диагностика у него есть, и ещё шайтан знает что. Вернее, медики знают, после усвоения соответствующих баз.
А вот соответствующей базы как раз и не нашлось. Искусственный интеллект поначалу не хотел пускать нас в каюты почивших членов экипажа, но мой пронырливый друг давно разведал все ходы-выходы, тайники, пароли и явки на корабле, так как досугом для раба никто не заморачивался, а коротать море свободного времени как-то было нужно. Поэтому взлом корабельного искина оказался делом минутным, а через полчаса на столе перед нами лежала кучка добра, на которую турецкий хакер только что слюни не пускал.
Помимо электронных потрохов убиенной мною троицы, в кучке значились ещё четыре нейросети: два «Техника», один «Пилот» и какой-то «Искатель», пара десятков баз, которые Фуркан разделил между троими новичками с пояснением: «потом чего получше найдёте, а пока хотя бы эти есть», несколько неведомых устройств, которые даже наш более опытный товарищ не смог опознать, и горка чипов, суммарно несущих в себе аж четверть миллиона местных денег, именуемых кредитами.
Интересно, это у местных фантазия такая странная или я что-то не понимаю? Так и представляется, как оплачиваю покупку звездолёта: «с вас четыре ипотеки и один кредит на пылесос». Как выяснилось, сумма нам досталась не сказать чтобы поражающая воображение – всего-то средняя зарплата наёмного корабельного техника за два-два с половиной года. Но и этого должно хватить на то, чтобы начать какое-нибудь немудрящее дело в новом для нас мире.
Как распорядиться экспроприированным, решили решать на базе, так как мы ещё даже из гипера не вылупились, да к базе не причалили, и это при том, что оба пилота у нас пока даже рубку в глаза не видели. А пока засунули добро в капитанский сейф и я отправился спать, так как бодрствовал уже без малого сутки.
Первый мой в космосе естественный сон оборвался неприятным искусственным голосом, призывавшим команду подготовиться к переходу из гиперпространства в обычное, до которого осталось ровно тридцать минут. Что ж, хорошо, что предупредили, я ведь до сих пор не сподобился полюбопытствовать – как этот гипер выглядит, да и вообще, кроме железа вокруг пока ничего толком не видел.
Рубка вызывала двойственные ощущения. С одной стороны всё было очень футуристично, необычно и высокотехнологично, а с другой – вполне в духе земной фантастики: два ряда кресел с мониторами и пультами управления, похожих на очень навороченные лежбища современных геймеров, множество неведомой фигни по стенам и большое панорамное окно посередине, состоящее из десятков мелких секций, соединённых толстыми металлическими перемычками.
А за окном клубилась мутная серая хмарь, будто за окном не враждебный хаос непонятного пространства, а просто дождливый осенний вечер. Разве что редкие голубоватые вспышки нарушали эту ассоциацию.
В передней паре массивных кресел с комфортом восседали наши пилоты. Казалось, что они спят или просто предаются безыдейному тюленингу, но, услышав шаги, оба поприветствовали и предложили занять одно из оставшихся четырёх мест. В процессе разговора выяснилось, что основательно отдохнувшая в коконе команда водителей звездолёта, последние часы провела с максимальной пользой, знакомясь с рабочим местом, а именно - гоняя виртуальный симулятор, милостиво предложенный неофитам местным искином.
За пару минут до перехода в рубку приплёлся Фуркан. Выглядел он сильно недоспавшим и оттого недовольным. Что-то буркнув, наверное, по-турецки, он плюхнулся на крайнее левое сиденье и растёкся по нему, не проявляя интереса к происходящему. Мы же трое вытянули шеи в сторону панорамного иллюминатора. Интересно же! Саня-студент, наш второй пилот, так вообще ёрзал в кресле от нетерпения, будто собака, услышавшая заветную команду «гулять».
В назначенный момент серость прямо по курсу сгустилась до черноты, но тут же расцветилась участившимися сполохами энергетических вспышек, а уже через мгновение за стеклом сияло множество звёзд. И пусть сам переход не впечатлил – слишком уж быстро и незаметно промелькнул, но открывшаяся картина звёздного неба внушала какой-то внутренний трепет. Не отфильтрованное атмосферой зрелище воспринималось иначе, нежели с поверхности планеты: здесь намного сильнее чувствовался объём громадного пространства, заставляя острее воспринимать бездну космических расстояний. Звёзды светили жёстче и было их намного больше, чем нам было привычно видеть, тем более в городах, а по яркости некоторые в разы превосходили Сириус, Альфу Центавра и другие самые яркие из видимых на Земле.
Неизвестно сколько бы ещё продлился этот завораживающий миг созерцания и единения с великим, но тут подал голос, видимо, искин корабля.
- Капитан, нас вызывает станция «Три кола». Ваши приказания?
- Э-э-э… - похоже, капитан тоже подвис при виде открывшейся картины, но, надо отдать ему должное, уже через пару секунд отдал чёткий приказ: - Соединяй!
На мониторе перед ним тут же нарисовался клюющий носом усталый мужик неопределённого возраста. При виде собеседника он слегка приободрился, но выражение лица его стало озадаченным.
- Корвет «Мезуза», вы находитесь в зоне ответственности станции «Три кола». Сообщите цель прибытия и… С кем я говорю? Где капитан Унгвэй? И вообще вся команда?
- С вами говорит капитан Канюк. Цель прибытия – заправка, отдых и, возможно, торговля. С предыдущей командой возникли критические разногласия, в следствие которых корабль теперь принадлежит нам. – Эдик говорил спокойно, уверенно, будто пилотировал отжатые у злодеев звездолёты не реже раза в неделю. – Так что насчёт прибытия на станцию? Коридор дадите?
- Д-да, конечно, принимайте координаты. – слегка растерялся диспетчер, после чего отключился.
- Эдик, моё почтение! Держался молодцом! – выдал я своё впечатление от короткого диалога.
- Да, Эдуард Алексеич, круто! Я бы так не смог. – присоединился Студент.
Фуркан только согласно кивнул, показывая большой палец. Потом помялся и заговорил:
- Не знаю, как насчёт друзей, но кореша у бывшего кэпа и его команды на «Трёх колах» были. Этот мужик с ними был знаком, значит инфа пойдёт, а это в свою очередь значит, что могут быть проблемы.
- Хреново. – капитан был предельно лаконичен.
- Заправляться нам всё равно нужно, как я понимаю, так что причаливаем, заливаем баки, а дальше по ситуации. – решил я за всех. – Кстати, а почему «Три кола»?
- Хех, вот и я этим же вопросом задался, когда впервые сюда попал. – усмехнулся турок, снова роняя голову на подголовник и закрывая глаза.
Пока мы совершали какой-то головокружительный вираж с изменением курса, он рассказал то, что смог узнать сам: изначально это была военная база какого-то из центральных миров, поэтому имела не название, а буквенно-цифровой код, который оканчивался на три единицы. Потом она устарела или вояки по каким-то другим причинам отсюда ушли, а базу списали и продали корпорации наёмников. Те тоже надолго тут не задержались. В конце концов её прибрал кто-то из торговцев Фронтира и устроил то, что есть на данный момент. При очередной смене владельца от последних трёх единиц отвалились остальные буквы и цифры, а так как далеко не у всех приезжих и постоянно проживающих на станции разумных в письменности единица изображается прямой палкой, да и письменность не у всех есть, то постепенно «Три единицы» превратились в «Три кола». Как ни странно, кол оказался более интернациональным, чем числовое обозначение.
Разглядывая приближающуюся станцию, похожую на юлу, которая ощетинилась какими-то острыми, судя по всему, причальными приспособлениями, я размышлял о том, насколько всё-таки похожи люди… хотя, тут принято говорить – разумные, в разных частях галактики. По крайней мере у нас в стране многие народные названия даются примерно такими же методами.
Причалили не просто мягко, а прямо-таки незаметно. С трудом представляю – как такую здоровенную годзиллу можно так плавно присобачить к ещё более громадной железяке. Хм, представляю-то с трудом, но уже не удивляюсь. Удивлялка пообмялась, обломала углы и затихла в одном из тёмных углов сознания.
- Всё, трап подан, шлюзование прошли, мы на месте. – отчитался капитан. – Кто пойдёт на выход?
- А нам вообще обязательно выходить? – проявил внезапную осторожность второй пилот.
- Насколько я понял, кроме наличных, ну, то есть на чипах, других денег у нас нет? – я покосился в сторону сонного старожила, тот согласно кивнул. – Тогда и вариантов нет. Придётся выходить и оплачивать топливо. Потом надо будет попытаться продать что-то из непонятных нам устройств, или хотя бы идентифицировать их. Далее: мы ещё не решили – чем будем зарабатывать на жизнь, и вообще – никаких планов не обсуждали. Так что надо выходить и добывать информацию.
В рубке раздалась оглушительная тишина. Событие, вызвавшее аврал трое суток назад, случилось – мы прибыли к точке назначения, появилось время подумать и все принялись за это увлекательное дело. Наконец, наш самый просвещённый в местных реалиях член команды отлип от кресла.
- Ну, вообще-то можно всё это сделать не выходя из корабля. – все тут же повернулись к нему. – Для доставки есть курьеры и дроны, для остального – инфосеть станции. Можно даже к галонету подключиться, но без особой нужды не советую – очень дорого.
И снова все замолчали, на этот раз, обдумывая обновлённые данные. Через пару минут Шурик вскинул руку, собираясь что-то сказать, как от пульта раздался сигнал оповещения и синхронное поворачивание голов сработало в ту сторону.
- Вас приветствует станция «Три кола», - прочитал вслух студент, - просим ознакомиться с правилами пребывания и ценами на услуги. Та-а-ак, соблюдать… не совершать… это понятно… А, вот: цены на услуги. Местная сеть – сто пятьдесят кредитов в сутки, галонет – две тысячи кредитов в час, либо тридцать пять тысяч за сутки, либо сто семьдесят за неделю. Хренасе, дорогая тут связь.
- Ну, я же говорил! – ухмыльнулся Фуркан.
- Дальше. Аренда жилых помещений… это нам не надо. Аренда торговых площадей, складов, ремонтных доков… О! Суточная аренда стандартного причала – девятьсот девяносто кредитов.
- И тут эти огрызки круглых цен. – буркнул Эдик. – Что там дальше?
- Дальше налоги на торговлю и прочее. Предлагают оплатить первые сутки за причал и посетить увеселительные, торговые и прочие заведения станции. Всё. – резюмировал Саня и повернулся к нам.
- Тогда оплачиваем сутки причала, местной сети и заправку, потом думаем над дальнейшими действиями. Если что – будем доплачивать по мере надобности. – как-то самопроизвольно я принял на себя руководство нашей маленькой группой землян. – Да, предлагаю разбудить профессора и будущих техников, слишком нас мало. Даже прикрыть друг друга некому, если всё-таки придётся выходить.
- А профессора зачем, он же совсем старый? – едва ли не хором спросила вся троица моих собеседников.
- Затем, что у него, во-первых, интеллект за двести единиц, что может существенно помочь в мозговых штурмах, а во-вторых, надо узнать о его специальности. Не исключаю, что придётся строить наш будущий бизнес вокруг его научной дисциплины. Кроме того, знавал я учёных советской закалки, многие из них до глубокой старости сохраняли живой ум и сухой порох в пороховницах.
- И ягоды в ягодицах! – хохотнул Канюк.
- И шары в шароварах. – продолжил я. После чего русскоязычная часть команды рассмеялась, а турецкая часть сварливо поинтересовалась:
- Опять ваше русское словообразование?
- Воистину богат, велик и могуч русский язык! – воздев указательный палец к потолочному светильнику, назидательно изрёк капитан, процитировав не то Тургенева, не то Паустовского.
Глава 6. Не жили богато… зато всё в хату.
Сутки промчались быстро, зато крайне продуктивно. После того, как похожий на бочкотелого скорпиона по самые жвалы вооружённый дроид заглотил чип с суточной оплатой нашего тут пребывания, мы вытащили из заморозки старичка-профессора. «Старичок» на поверку оказался дюже крепким дедуганом, которому на вид больше шестидесяти-шестидесяти пяти и не дашь. Или это капсула его так сразу омолодила? Поджарая фигура легкоатлета и добротно прожаренная солнцем обветренная шкура говорили о крайне активном образе жизни научного светила.
Усевшись в коконе, светило оценило обстановку едва ли не быстрее, чем я, очнувшись там же в своё время, потребовало одежду и мото… в смысле - подробный доклад о местонахождении, обстановке и количестве времени, прошедшем с его похищения. При сверке времени выяснилось, что похитили его в тот же день, что и меня, и в том же лесу, что и Лиду, причём, по той же схеме: он собирал в лесу, правда не грибы, а наполнители для домашних террариумов, когда на просеке рядом остановился белый микроавтобус, оттуда вышел небритый мужик в деловом костюме и пальнул из странного пистолета.
«И вот я здесь», закончил свою речь профессор, деловито ощупывая и разглядывая инопланетный комбинезон. Представился он Токмашевым Иваном Ивановичем, и достался нам не абы кто, а целый член-корреспондент академии наук, биолог, герпетолог, в ранней молодости, поддавшись романтике эпохи, ходил в геологоразведочные экспедиции, для чего прошёл курсы фельдшеров. В ответ на последнее заявление я сразу предложил Иван Иванычу медицинскую нейросеть, благо, она была в наличии, причём аж шестого поколения, что во Фронтире считалось редкостью, и тут же, получив согласие, закрыл вакансию корабельного медика.
Резкую перемену в жизни Иван Иванович воспринял с живейшим интересом. Дома, кроме богатой коллекции пресмыкающихся, его никто не ждал – трое детей от разных браков давно разъехались по разным городам и даже странам, наплодив уже два новых поколения Токмашевых. За ползучими гадами присматривает бывшая ученица, а жён у него не осталось.
Причём, во всех трёх браках причиной развода стал треугольник. Первая просто не выдержала нежной любви профессора к чешуйчатым, вторая убежала, когда в постели оказались трое – он, она и пятиметровый сетчатый питон Акакий, приползший погреться под одеялком.
В третий раз Иваныч, будучи уже солидным учёным и опытным мужчиной, подошёл к делу более основательно, найдя себе жену без ксенофобских предрассудков к рептилоидам, к тому же на двадцать лет младше себя. Правда, у третьей жены профессора не нашлось предрассудков и против евреев, с одним из которых она укатила в Израиль, оставив бывшему мужу на память общего сына-подростка и собакосодержащий продукт карманной породы, склонный к неконтролируемой диарее при виде больших змей.
В общем, Токмашев влился в команду сразу и с большим энтузиазмом.
С третьим штатным техником получилось намного сложнее. Физически крепкий и вроде неглупый мужик тридцати пяти лет, Сергей Безменов долго не мог въехать в происходящее, потом требовал прекратить пранк и заплатить за скрытую съёмку, а когда убедился, что никто с ним не шутит, впал в уныние. На расспросы ответил, что жена теперь точно загуляет и на детей забьёт окончательно, а детей он любит и всё делает только ради них. Пришлось убеждать, что в нашей общей ситуации уныние сделает только хуже, зато здоровый энтузиазм и качественная работа верхними полушариями может принести куда большие дивиденды, чем рыбный промысел, на который он собрался за длинным рублём.
- Да ты даже за свой комбез на Земле денег получишь больше, чем за всю жизнь сможешь заработать! – окончательно добил его Шурик. – А тут, на корабле, всяких технологий столько, что можно всю Америку с потрохами купить и Европу получить на сдачу.
Я бы мог возразить Сашке, рассказав – что мы получим вместо денег, если открыто сунемся продавать инопланетные технологии акулам капитализма, но в целях умиротворения страдающего члена экипажа, предпочёл согласно покивать.
Серёга внял и начал осматриваться с большим интересом. А потом был мозговой штурм. Идеи выдвигались разные, но более-менее ориентировался в реалиях только один из нас, поэтому обсуждение затянулось. Если бы пищевой синтезатор умел генерировать табак, то к моменту принятия решения в кают-компании можно было бы вешать не только топор, но и мой трофейный бомбошвыр. А пока там висел только накал страстей. Кстати, оба пилота и третий техник очень страдали от отсутствия курева, но скорее психологически, так как от физической зависимости их избавила медкапсула. Тем не менее, Эдик догрызал уже третью органическую ложку, сублимируя этим заменителем раковые палочки.
В итоге остановились на трёх направлениях, в порядке убывания приоритета: добыча полезных ископаемых, мародёрка на полях космических сражений и сопровождение грузов. Из минусов – первые два требовали крупных вложений, и все три несли приличные риски. С безопасными видами бизнеса тут, за пределами центральных миров, вообще крайне напряжённо, эти хотя бы не в крайней степени. Из плюсов – если не получится с добычей, то это же оборудование с минимальными дополнительными покупками подойдёт и для мародёрки, а для сопровождения и того не требуется, правда, и выхлопа с него минимум.
Затем я своей начальственной волей нарезал задачи: пилотам – полная инвентаризация, свежепробуждённым – установка нейросетей, поиск, покупка и загрузка необходимых баз в пределах выделенной суммы, Фуркану – помогать, подсказывать, контролировать. Сам же полез в местную сеть за информацией.
О, боги, как же я люблю нейросети! Уже через пять минут я имел список необходимого оборудования и модификаций корабля, благо, это изначально был грузовоз, от которого остался просто неприлично большой для настоящего корвета трюм, а через пятнадцать у меня были первые приоритетные товары из большого списка предложений на электронном рынке станции. И всё это – прямо в голове!
Проще всего оказалось с грузовыми контейнерами: три минуты и комплект самых подходящих по соотношению цены и качества забронирован, осталось забрать у нужного причала. Со сканерами тоже проблем не возникло – пара универсальных по приемлемой цене так же упала в корзину. А вот с добывающими дроидами оказалось намного сложнее. Чаще всего они продавались поштучно, самых разнообразных видов, форм и модификаций. Но либо для них не находилось расходников и запчастей, либо кусалась цена. В любом случае получался винегрет, где ни о какой унификации и взаимозаменяемости и речи не было.
Уже отчаявшись было найти что-то подходящее, я наткнулся на предложение, от которого было трудно отказаться: аж двадцать девять одинаковых дроидов от одного производителя, с тройным комплектом расходников и запчастей. И всё это великолепие за какие-то смешные сорок пять тысяч кредитов. Правда, был и минус: великолепие находилось в состоянии почти металлолома. Ну, то есть худо-бедно работали все двадцать девять машинок, но исключительно, как инвалидная команда.
Сильно не задумываясь, забронировал товар и вышел в реал, дабы узнать об успехах инвентаризации. И не зря. Имея полтора собственных ремонтных дроида, мы бы до китайской пасхи провозились с ремонтом. Заодно наш турецкий знаток напомнил, что без нужной базы я даже китайскую пасху скорее дождусь, чем дроидов починю.
Так что пришлось снова, приняв дебильное выражение морды лица, погружаться в цифровой рынок, разыскивая пару нужных баз – себе и Сергею, и доукомплектовывать железную гвардию ремонтного цеха.
Вынырнув из виртуала, обнаружил, что все, кроме лежащего в медкапсуле профессора, сидят вокруг и смотрят на меня, как суслики на удава.
- Чё? – осведомился я немного хрипловато.
- Нат… э-э-э, Глеб, мы там всё уро… в смысле – посчитали. – выговорил Эдик, тщательно напрягая лицевые мускулы с целью придания своему таблоиду формы кирпича.
- Вообще всё посчитали, Глеб. – вторил ему Санчо, после чего оба заржали аки кони гусарские.
Так, понятно, эти уже спелись. Что, в общем-то неплохо. Серж тоже улыбается, что тоже хорошо. Фуркан, как обычно, в роли мудрой совы, которая уже без подсказок догадывается, что это снова загадочный русский юмор. Ну и я тоже поулыбался. Чего бы не поулыбаться в хорошей компании.
Отсмеявшись, капитан всё-таки собрался с силами и начал доклад.
- В общем так: у нас есть один десантный бот в состоянии средней паршивости, то есть вам бы, техникам, поработать с ним как следует, чтобы сюрпризов неприятных не случилось. Бот старый, но зато крепкий и очень вместительный, стадо слонов утрамбовать можно.
Восемь двухместных разносортных челноков, видно, что с миру по нитке набирали, но все оборудованы манипуляторами, гравизахватами и прочими хваталками. Рабочих из них ровно половина, а с ремонтопригодностью остальных – сами разбирайтесь.
Три полностью рабочих боевых дроида с лазерным и плазменным вооружением. Внушительные такие каракатицы, мне понравились. Полно пехотной снаряги и вооружения, от монструозных рельсотронов до дамских пукалок, правда, сплошное старьё и не факт, что всё в рабочем состоянии. Нам тут просто негде было проверять.
В одном из отсеков трюма, похоже, тупо свалка. Забит горами хлама буквально под потолок. Мы туда даже заходить побоялись – завалит ещё, и с концами.
Ну и один отсек, ты в курсе. Сам нас оттуда вытаскивал. Пятьдесят криогенных капсул, из них пять пустых. У меня всё.
Канюк договорил и посмотрел на Фуркана. Тот кивнул и подхватил эстафету.
- Про ремонтных дроидов ты уже знаешь. Ни запчастей, ни расходки к ним нет вообще. Я полгода кэпу… Эдуард, не смотри на меня так странно – бывшему кэпу говорил, что и последнему скоро хана, а он… В общем, надо покупать.
На бот и челноки всё необходимое есть, но не в полной мере. На один-два вылета должно хватить, а дальше, надеюсь, уже заработаем.
В трюме много грузовых контейнеров, но состояние в среднем плохое и никакой однотипности. Можно оставить на запчасти, продать или выбросить. Много на них не заработаешь, а на рудный промысел с ними лететь – дольше с сортировкой провозимся.
Пищевых картриджей у нас примерно на месяц для шести человек. Но если задержимся или станем пополнять команду, то надо ещё. А вот медицинский остался всего один. Если бы ты инвентаризацию не объявил, то мы рисковали остаться без медицины посреди космоса. Про остальное медицинское хозяйство у профессора спросишь, когда из капсулы вылезет.
Имеем шесть пустотных скафандров, точнее пять, один – полный хлам и один – ремонтопригоден, ну и один десантный бронескаф ты знаешь чей. Мы его тогда не отмыли, так что он пованивает, в остальном без нареканий. Обычных комбинезонов, в которых мы все сейчас ходим, не меньше сотни.
Кстати, Глеб, шахтёрских баз у нас нет ни одной, а нужны и по разработке, и по дроидам, и по минералогии, может и ещё что-то, но я не нашёл в местной сети. – турок договорил и качнул в мою сторону открытой ладонью, вроде как передавая эстафету.
- Молоды, ребята, хорошо поработали! – похвалил я команду. – Я тоже не балду пинал, поэтому у нас уже почти в кармане основная масса того, что обсуждали ранее. Осталось отовариться по результатам вашей проверки и мы, надеюсь, готовы к первой экспедиции.
В этот момент капитан встрепенулся и сообщил, что начали прибывать курьеры с мелкими покупками, а из медотсека вернулся выспавшийся Иван Иваныч, после чего началась всеобщая суета.
До конца оплаченных суток мы уложились едва-едва, после чего отчалили, расчехлив бот, и начали с его помощью забирать забронированные крупногабаритные товары из разбросанных по периметру станции складов и ангаров. Загрузку контейнеров оставили на десерт, как самое габаритное, за которым пришлось гнать сам корабль.
По огромному ангару шныряли многочисленные грузовые дроиды от многоногой мелочи до колёсных гигантов. А нас встречал человек. В пустотном скафандре без шлема, с планшетом в руках, черноволосый и с раскосыми глазами крепыш, фигурой напоминающий борца.
- О, смотри, монгол! – по-русски воскликнул Серёга, пихнув меня локтем в бок.
- Сам ты монгол, я алтаец. – на чистейшем русском ответил встречающий.
- С Горного? – ляпнул я от удивления первое, что пришло в голову.
- С Турочака. – поправил меня алтаец, улыбаясь.
- А мы с Барнаула. – так же растягиваюсь в лыбе.
- Земе-еля! – раненым вепрем взревел мужик на весь ангар, аж с верхних стеллажей посыпалось что-то мелкое и вроде даже матерящееся, и полез обниматься.
- Задавишь, медведь… - просипел покрасневший Серж, безуспешно пытающийся извернуться так, чтобы вдохнуть.
- Угадал, брат, - счастливо проревел борец, теперь уже почти без сомнений, - Абагай, так меня зовут, по-русски как раз – медведь. Ну или Михаил, Миша, чтоб вам привычнее. Кергилов. Вы как здесь? Давно? Как на Землю вернуться знаете?
- Я Глеб, Это Сергей, - не без опасений протянул ему руку для закрепления знакомства, сдавленные в тисках плечи ещё покалывало, - ещё недели не прошло, как из криокапсул вылезли. Про путь домой пока не в курсе, но мы работаем в этом направлении. Ты-то сам давно тут?
Михаил открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент сразу с двух сторон загрохотало, приближаясь, целое стадо чего-то, судя по звукам, крупного копытного. Через пару секунд на площадку перед шлюзом вывалилась группа, ну, скажем, разумных. На восьмерых условно обычных, не считая экстравагантной внешности, людей, приходился один не выделяющийся ничем, кроме серой кожи, один эльф, вернее… точно – аграф, с характерными ушами и синеватой кожей, и один кошко-человек, по-местному то ли мзин, то ли мрзин. Они настороженно уставились на нас, а мы, как городские дети, впервые увидевшие в деревне самоходный генератор молока – на них.
Группа была вооружена до корней волос и кончиков ушей, бронирована и сопровождалась пятёркой боевых дроидов. Увидев, что никто никого не убивает, а вполне наоборот – мирно беседует, банда опустила оружие и аграф поинтересовался:
- Абагай, тебе угрожает опасность?
- Ребята, какая опасность? – Миша лучился счастьем, как новенький ядерный реактор, при этом эмоционально размахивал руками, грозя планшету безвременной кончиной. – У меня тут земляки нашлись, не просто с моей планеты, а почти соседи! Но спасибо, что прибежали, извините, сам не ожидал, что так заору.
Когда маленькая армия неторопливо угромыхала восвояси, Михаил предложил культурно посидеть у него в офисе при ангаре, на что мы ответили, что уж лучше вы к нам, дескать, команда полностью из землян, причём пятеро из шестерых – барнаульские. Он согласился, но в офис на минуту всё равно забежал.
За столом в кают-компании уместились с трудом, пришлось отмагничивать и перетаскивать диван, на который и поместили неожиданного гостя, а заодно капитана. Эдик, увидев алтайца, насторожился, а затем спросил – не он ли победил на краевых соревнованиях по греко-римской борьбе среди юниоров лет двадцать назад. Оказалось, что мир действительно очень тесен и что именно Миша тогда отнял золото у Канюка-младшего.
«Вот надо было пролететь полгалактики, чтобы встретить тут именно тебя», ворчливо пошутил Эдуард.
А потом было долгое застолье, на котором натуральным оказалось только принесённое Абагаем пойло – не то сладкая настойка на ёж знает чём, не то очень крепкий ликёр. Даже непьющие мы с профессором рискнули попробовать чисто из любопытства. Ну и гостя уважить заодно. Человек двенадцать лет на чужбине, истосковался по всему, что о родине напоминает, в том числе – по таким застольям. Местные, говорит, не умеют так душевно заседать.
Рассказ Абагая не поражал воображение чудесами иных планет, но слушать всё равно было интересно, ибо хватало приключений. Будучи охотником и спортсменом, он не очень-то стремился после школы садиться за парту ещё на несколько лет, поэтому пошёл в армию. Отслужив срочку, остался на контракт, а там и горячие точки случились в ассортименте. В одной из таких точек обнаглевшие пираты зависли на своём боте прямо над линией боестолкновения, и пока обе противоборствующие стороны таращились на НЛО, облучили квадрат из массового парализатора.
Очнулся на одной из арварских планет, на невольничьем рынке. Несмотря на средний индекс интеллекта, избежал рабской нейросети, как потенциальный гладиатор, в качестве которого его потом и продали на одну дикую станцию в Пограничье. Вольный охотник не смог терпеть унизительное положение раба и всего через пару месяцев организовал побег с резнёй, ну или резню с побегом, сговорившись с парой десятков других гладиаторов.
То ли план оказался на редкость удачным, то ли хозяева станции излишне расслабились, но побег удался на все сто. Беглецы умудрились захватить оружие, немало других материальных ценностей и два корабля, перебив больше сотни любителей кровавых зрелищ. Половина сбежавших рассеялась по станциям и планетам, а оставшиеся скучковались вокруг удачливого алтайца.
Два корабля и оружие – это весьма приличный бонус для многих начинаний, вот и бывшие гладиаторы решили попробовать себя в качестве наёмников. Сопровождение грузов и охота на пиратов оказались довольно выгодным бизнесом – ребята прибарахлились, усилились, расширили команду и уже начали было строить более грандиозные планы, но очередная пиратская банда оказалась им не по зубам.
Лишившись одного корабля и части экипажа, наёмники растеряли прежний азарт, переосмыслив свою будущность. Застряв надолго на станции «Три кола» с ремонтом оставшегося транспорта, со временем так тут и осели, занявшись ремонтом, мелкосерийным производством простеньких товаров, вроде тех же контейнеров, и торговлей.
За это время встретил только одного землянина, судя по всему – немца, но тот даже разговаривать не стал – только рожу покривил, как аграф при виде инородца, и гордо удалился. Миша сначала недоумевал – неужели тому не интересно пообщаться с другим землянином на чужбине? А потом сопоставил возраст, с учётом технологий Содружества, и национальность, предположив, что тот просто выживший идейный гитлеровец, к которому он сунулся со своей «расово неполноценной рожей».
Кстати, ушастый боец, прибежавший на выручку командиру в ангаре, не аграф, как я было подумал, а сполот – тоже представитель одной из старших рас содружества, как аграфы и мзины, только сполоты гораздо более закрыты от остальных. Как один из них умудрился попасть в рабство – загадка.
Компания долго обсуждала историю Михаила, задавая кучу вопросов. Тот охотно отвечал, но было видно, что ему всё сильнее хочется услышать о родине – что случилось в его отсутствие на Алтае, в России, на Земле. Конечно, мы наперебой кинулись утолять его информационный голод. Абагай кивал, качал головой, бурно и разнообразно матерился на трёх языках, в общем, приобщался к суровым будням далёкого отечества. Выложив всё, что смогли припомнить интересного и важного, мы перешли, наконец, к вопросам насущным.
Во-первых, оказалось, что контейнеры нам давно отгрузили. Во-вторых, в нагрузку к контейнерам земляк подарил нам какой-то уникальный сканер пространства, который остался у него ещё с погибшего корабля. А раз мы решили заняться таким опасным делом, как добыча ресурсов в диком космосе, то такой девайс нам жизненно необходим. И в-третьих, Миша скинул координаты двух вкусных систем, на которых ещё муха не сидела, разве что мимо пролетала. Интересных планет там не оказалось, зато россыпи астероидных полей расцветились на сканерах пролетавшей мухи богатыми залежами разнообразных металлов.
В этот момент я почувствовал себя деревянным болваном, навроде заготовки для буратины: про самое главное-то я не подумал – где мы шахтёрить собирались? Судя по налившимся малиной ушам, бывший геолог Иваныч был со мной солидарен.
Про предыдущую команду в целом и капитана Увэя в частности, Миша слышал впервые. По его мнению, если за теми не числилось больших долгов, то неприятностей можно ожидать только от местных гопников, которые могут попытаться взять на понт, типа они – кореша убиенных и требуют пояснить за беспредел. Но в этом случае он предлагал смело адресовать лихоимцев к нему, ибо команду бывших гладиаторов и наёмников на базе хорошо знали и даже побаивались.
Напоследок обсудили возвращение на Землю. Михаил использовал любую возможность узнать координаты родной планеты, но знающие разумные объяснили, что у пиратов и работорговцев подобные «грядки» в диком космосе не редкость, но кто же будет выдавать всем желающим рыбное место? Вот и оставалось ему только копить ресурсы и ждать удобного случая.
На нашу компанию невольный эмигрант возлагал большие надежды, поэтому просил вообще не рисковать без крайней необходимости и возвращаться к нему при любом исходе нашей экспедиции – он обещал помочь всем, чем располагает сам, а то и вообще объединить ресурсы и искать путь домой вместе.
Мы клятвенно заверили, что никуда от него не денемся, согласились, что вместе держаться однозначно легче и надёжнее, и на этом распрощались.
Глава 7. «Пилите, Шура, пилите, она золотая».
Скажи мне кто пару недель назад, что я буду изнывать от безделья в космосе, даже не улыбнулся бы, настолько дико это звучит. А вот поди ж ты – свершилось. Попеняв себе в очередной раз за непредусмотрительность – ну что мне мешало накачать себе на нейросеть или в корабельный сервер хотя бы книжек – научных, развлекательных, да хоть пропаганды религиозной? Кроссвордов там, местных анекдотов, рецептов приготовления некузявой бутявки с планеты Плюк?
Первые дни полёта были увлекательны – все дружно изучали полученные базы знаний, пилоты копались в памяти корабельного искина, новоизбранный медик потрошил медблок, а трио техников самозабвенно собирало конструктор под названием «дроиды». Из двадцати девяти шахтёрских инвалидов мы с Сержем собрали двадцать пять полноценных работяг, а Фуркан, как более опытный, единолично поставил в строй десяток разнокалиберных ремонтников. Ещё день посвятили разбору захламлённого отсека. Затем день отдыхали. А потом началось безделье.
Когда даже от клейстерно-опилочной каши начало заново отрастать брюхо, а общее моральное разложение команды незаметно подползло к зарождающимся конфликтам, положение спас многоопытный профессор Токмашев. Во времена его молодости были очень популярны шахматы, а среди тружеников умственного труда встречались и уникумы, способные играть в уме, называя друг другу лишь передвигаемые фигуры и номера клеток на виртуальной доске, откуда и куда фигура ходит.
Однако наши мозги были улучшены технологически. Быстро объяснив своим нейросетям – как это работает, взбодрившаяся команда азартно включилась в игру. Поначалу безоговорочно лидировал старейшина, но вскоре мы с капитаном, как заставшие закат советской шахматной волны, подтянулись и поколебали трон патриарха.
Наследующий день всех удивил турецкий гроссмейстер. Ещё вчера не хватавший звёзд с неба, играя на равных только с Шуриком и Серёгой, он вдруг наголову разгромил всех и продолжил победоносный марш по нашей коллективной самооценке. Загадочно ухмыляясь, Фуркан раз за разом ставил мат, вслух сожалея, что играем не на деньги.
Не чувствуя за собой особых талантов, мы с Эдиком сосредоточились на дуэлях между собой, а вот Иваныч закусил удила. Проиграв с десяток партий, он сильно задумался, а потом неожиданно выиграл раз, другой, третий…
- Да как так-то? – скрипел зубами техник, почувствовавший было себя чемпионом.
- Что, не прошёл тест Тьюринга? – невинно осведомился ехидный старикашка.
- Чего? Какого тюнинга?
- Тьюринга. Алана. Был такой британский математик на заре кибернетики и электроники, - Иваныч на глазах трансформировался из игромана в профессора, - заранее озаботился проблемой наличия разума у машины. То, что ты сегодня с места в карьер выигрывать начал, хотя ещё вечером Саньку раз через два проигрывал – само по себе подозрительно. А потом смотрю – шаблонно играешь. Очень логично, мощно, но без выдумки. Думаю: а не твоя ли нейросетка за тебя отдувается? Ну ты в первую же ловушку и ухнул с ушами!
Токмашев победно разулыбался, а посрамлённый мошенник окончательно сдулся. Чтобы не нагнетать ненужного негатива, разбавили шахматы карточными играми, кто что вспомнил. При участии фактора случайности оторвалась уже молодёжь, отыгрываясь за все «унижения».
Так с шутками и взаимным подначиванием дошкандыбали до искомой системы. Зависнув над плоскостью эклиптики, новоиспечённые старатели по-хозяйски осматривали потенциальное «эльдорадо», а мне в этот момент вдруг подумалось, что как-то мы слишком беспечно тут выставились на всеобщее обозрение.
Канюк по моей просьбе просканировал подаренным сканером окрестности и те неожиданно таки дали несколько засветок. Все напряглись. После распознавания сигнатур выяснилось, что это всего лишь чьи-то маяки, причём разного производства и давности установки, что в общем-то обыденно для любой разведанной системы. Все расслабились, но прежней беспечности уже не было, ибо нечего расслаблять булки: кругом дикий космос, в котором может шнырять кто угодно – от банальных конкурентов до экзотических архов. Для нас экзотических, естественно, как для новичков в космосе.
Не зная, как, что и куда передают эти маяки, я предложил обходить их по возможности максимально далеко. Однако, капитан, видимо, изучив соответствующие базы, заверил, что мы уже везде засветились, так как системы маскировки у нас нет вообще никакой, кроме стандартной РЭБ (система радиоэлектронной борьбы), так что трепыхаться поздно, но и маяки тут внутрисистемные, гиперсвязи не имеющие. Поэтому, пока хозяева не прилетят и показания не снимут, как со счётчика электроэнергии, можем тут хозяйничать.
«Ну, раз можем, то нефиг щёлкать клювом», решила наша дружная компания и мы двинули к цели. Барражируя над астероидным полем, просканировали на всю невеликую мощь купленных сканеров, но даже так ладошки потели от рисуемых на центральном мониторе перспектив.
Металлов было много. Очень много. Может быть для какой-нибудь добывающей корпорации это мелочь, но для нашей маленькой команды тут был клондайк. Цветные, редкоземельные, радиоактивные, металлы платиновой группы, благородные и, конечно, железо. Железом фонило всё, что неудивительно – самый распространённый металл во вселенной всё-таки. Многое из того, что предстояло добывать, было относительно равномерно размазано по всему участку и мне пока было трудно представить – как это всё перелопатить. Выделялись два участка поля, богатых ураном, а одна группа астероидов светилась прямо-таки самородным золотом.
Конечно, нас просветили, что золото в Содружестве не так ценно, как на Земле и других отсталых мирах, но мы же собираемся возвращаться домой! Так что тонну-другую захватить надо обязательно, так сказать, детишкам на молочишко. О, боги, как же приятно делить шкуру неубитого медведя! От мысли о парочке грузовых контейнеров в трюме, заполненных самородками, потеплело внутри. Да и «медведь» - вот он, допрыгнуть можно.
Отправив Шурика с Сергеем на гружёном боте распределять добывающих дроидов по делянам, мы приготовились приятно провести время в наблюдении за тем, как наши инвестиции сами себя окупают. Ага, щас. Первый сигнал о замене наконечника бура прилетел уже через двадцать минут. Следующий час прошёл в томительном ожидании, а потом началось: полный контейнер увези, пустой привези, наконечник поменяй, сервопривод на место присобач, сбитого пролетавшим камнем дроида на место верни…
К концу первой двенадцатичасовой смены мы оценили всю соль шахтёрского хлеба. Относительно бодрыми оставались только капитан, не покидавший своего поста и профессор, пока не участвовавший в работе в силу возраста и отсутствия нужных знаний, хотя, через пару дней подключился и он, благо, высшей математики в такой работе не было. Иваныч даже предлагал нам в капсуле отлежаться, но мы дружно решили, что это перебор, собственно физической нагрузки было не так много, просто усталось от постоянных мотаний взад-вперёд.
Дроиды в отличие от людей могли работать безостановчно, как конвейер, а вот нам, мясным, требовалось придавить подушку часиков по восемь-девять. Ну, хоть есть успевали в перерывах между «вызовами». Поэтому, собрав движимое имущество обратно в бот, сыграли отбой.
А на следующий день мы потеряли первого дроида. Где-то прохудилась антирадиационная защита и мозги трудолюбивого робота спеклись не то от космической радиации, не то от того, что он уран добывал. В общем, отложили бедолагу на запчасти, если новые мозги найти не получится.
К концу второй недели все попривыкли к такому режиму работы, перестав сильно уставать, зато начали уставать от однообразия. Полсуток «в поле», полсуток на корабле, и всё время в замкнутом пространстве. Немного спасали редкие выходы в скафандре «за борт», но психологическая усталость всё равно накапливалась. А к началу четвёртой подошли к концу расходники для дроидов и запас пустых контейнеров.
В обратный путь двинулись с чувством глубокого удовлетворения, но при этом в состоянии лёгкого отупения. В шахматы никто не играл, разве что в картишки с Эдиком десяток раз перекинулись. Молодёжь без энтузиазма пересматривала мордобой пополам с порнухой, вяло комментируя происходящее, и только наш престарелый аксакал был бодр и весел, обнаружив где-то в недрах медотсека заначку предыдущего доктора в виде планшета, на котором имелась неплохая библиотека арварских книг по медицине. А доктор-то, похоже, был фанатом своего дела, хоть и гнида пиратская.
Порадовавшись за Токмашева, я в очередной раз сходил в нашу «тайную комнату» - трюмовый отсек, вычищенный от хлама и теперь заполненный аккуратно принайтованными к переборкам контейнерами с золотом. Шестьдесят четыре контейнера, в каждом около тонны. Из них двадцать пять – с самородным золотом и тридцать девять с породой, имеющей высокое содержание. Лепота!
Валяясь на койке в собственной каюте, подумал, что неплохо бы конкретизировать дальнейшие планы. С момента пробуждения прошло уже около месяца, а качественно порефлексировать так и не удалось – то суета, то в голову не приходило.
Ладно, разложим по полочкам. В трюме, по нашим подсчётам, руды не менее, чем на полмиллиона кредитов, а если смотреть оптимистичнее, то и на миллион. К сожалению, более точно наши сканеры концентрацию не показывают. Если расширяться, то скромный потрёпанный грузовоз нам обойдётся минимум в сто пятьдесят тысяч, плюс ремонт и доукомплектование под наши задачи, итого – от двухсот.
Штат дроидов со всей расходкой придётся увеличивать раз в несколько, иначе мы будем грузовоз по полгода заполнять, это ещё не меньше трёхсот. Количество контейнеров в те же разы придётся увеличить.
Команду пополнять придётся тоже. Кто поведёт грузовоз? И пару ботов к нему надо, челноков комплект. Сменщиков на добычу. А это всё новые нейросети и базы. Самое интересное, что корабли тут стоят иной раз намного дешевле некоторых девайсов для улучшения мозга. Вот уже под миллион сумма подкрадывается, если не больше. Потянем? Ну, смотря как расторгуемся. Да и развлекухи надо будет запасти самой разнообразной – от книг и фильмов до какой-нибудь экзотики, о которой я сейчас даже не подозреваю.
Это всё – ближайшие планы. А что у нас по дальнейшим? Как жену искать будем? Да и других земляков там немало. Пока поиск Лиды совпадает с поиском координат Земли, никто не будет против. А дальше? Корабли, запас золота, дорога домой известна, не предложат ли мне товарищи дальше разбираться со своими проблемами самостоятельно? Ну, допустим, все согласятся. Мужики вроде все нормальные, все через похищение и криокапсулы пиратов прошли, не должны послать. И как будем действовать?
Начнём с того, что добровольно, как сказал Миша, никто нам координаты не отдаст. А это значит: во-первых, нужны быстрые и мощные корабли, не меньше трёх, как подсказывает опыт того же Михаила. Во-вторых, мощная абордажная команда, так как разносить лоханки лихоимцев на мелкий винегрет контрпродуктивно – нам от них информация нужна, а не факт их уничтожения. Ну и добришко, если стоящее попадётся. А чё, грабь награбленное – золотые слова. Ну и в-третьих – информация. Не шнырять же по всему космосу в поисках злодеев? Гораздо логичнее и рациональнее караулить на торных тропах, и уже там отлавливать и вдумчиво, без суеты обезжиривать.
Итак, корабли – это понятно: деньги и ещё раз деньги. Абордажников можно обучить, из тех же замороженных соотечественников, в крайнем случае нанять. Да и с Кергиловым поговорить стоит – его команда как раз этим и промышляла. В общем, тоже решаемо. А вот с третьим пунктом будет сложнее.
Если пираты, грабящие караваны, собственными набегами обозначают свои охотничьи угодья, то работорговцы предпочитают окольные пути, чтобы не попадаться патрулям государств Содружества. Тут уже нужен профессиональный подход к сбору информации, банальным частным детективом вряд ли отделаешься. Вот собственную контрразведку бы организовать… ну, это уже мечты. В общем, тут надо коллективно подумать.
- Товарищи, у меня к вам очень важный лично для меня вопрос, - начал я своё выступление, собрав всех за столом на следующий день, - вы все в курсе, как и почему я оказался здесь…
- Мы всё понимаем, Глеб, - недослушав мой спич выступил профессор, - ты для нас уже вон сколько всего сделал – из плена освободил, снабдил технологиями инопланетными, новые профессии дал, заработок организовал. Так что за всех не скажу, только за себя: хоть из меня воин тот ещё, но лично я тебе помогу, чем смогу.
- Да, Глеб, русские своих не бросают! – присоединился Эдик. - И про остальных наших забывать не стоит. Мы ж только одной из партий были.
- А я чё-то не въехал. Вы про что вообще? – подал голос Саня-студент, на что ему тут же всё расшифровали старшие товарищи и прозревший Шурик не стал выбиваться из коллектива: - Дык, вы же в курсе, я за любой кипеж, кроме голодовки! Куда вы, туда и я.
Серёга лишь молча кивнул, соглашаясь с остальными. А вот турок замялся, задумался. И только под вопросительными взглядами остальной команды тоже кивнул, пробормотав что-то вроде «ну, раз уж вместе начали, то можно и дальше».
- Фуркан, я же не заставляю никого, и всё понимаю – это моё личное дело. Когда получим координаты Земли, мы можем поделить всё добро, кроме корабля, и дальше ты волен делать что хочешь. Твоей доли золота хватит, чтобы дома сразу миллиардером стать, а какой-нибудь курьерский бот с гипердвигателем – не такая большая проблема, если сам не накопишь к тому времени, то поможем.
- Да ладно, чего мусолить, согласился уже. – буркнул техник, явно недовольный то ли своим решением, то ли своим конформизмом, а может просто не выспался.
- Ну вот и ладушки. Спасибо, мужики, без вас я реально не представляю как это дело вывозить. – хоть и не умею толком выражать свои чувства, но поблагодарил я товарищей от всей души и тут же, чтобы скрыть неловкость, поспешил перейти к делу, выкладывая всё, что надумал накануне.
- Кому как, а мне нравится, особенно «грабь награбленное»! – оскалился во все сорок два зуба капитан, а турок согласно закивал с уже более заинтересованным видом.
- Я так мыслю, что все три пункта вилами по воде писаны. – высказал своё авторитетное мнение Иван Иваныч, - Во-первых, как я понял, тут и территория Содружества не всегда и не везде полностью безопасна, а мы промышляем за пределами даже Фронтира, где хотя бы периодически военные патрули проходят. Так что наш удачный первый опыт – скорее дело случая, не стоит на него делать ставку. Во-вторых, каждое боестолкновение – это лотерея, особенно пока у нас нет многократного численного и технического превосходства над пиратами. И это я уже не говорю про абордаж! А про третье, Глеб, ты и сам сказал – без профессионалов в поиске такой информации не обойтись. Так что я предлагаю оставить продолжение этого разговора до тех пор, пока не продадим руду и не пригласим к обсуждению Михаила. Его опыт и связи наверняка внесут существенные коррективы в наше планирование.
- Ты смотри, как грамотно всё по фактам-то раскидал, - уважительно поджал нижнюю губу Эдуард, - сразу видно – человек наук!
Так под дружный смех, представляя облачённого в красно-синее трико профессора в затянутом паутиной медотсеке, за исключением традиционно не въезжающего в русский юмор турка, мы и закрыли тему.
- Короче, мужики, насчёт сбыта я договорился, как только маякну, подойдёт мой знакомец – оширский торгаш, - докладывал Абагай, прихлёбывая местный эрзац кофе, - просканирует товар на процентное содержание металлов и даст хорошую цену. Верить ему можно – мы давно дружим и в подставах он пока не замечен. Азиатов, ну то есть оширцев, тут мало, а он, как и я, бывший военный и спортсмен, только не по борьбе, а по какой-то своей рукопашке, на том и сошлись. Контейнеры я вам сразу отгружу, как только трюм освободите. Грузовоз подходящий есть и цена прям то что надо – всего сто двадцать косарей, но есть проблема: тихоход, плюс жилой модуль разграблен. Ну, то есть каюты, койки, даже пищевой синтезатор на поколение моложе вашего, но в остальном – голяк. Сами там глянете чё как, я-то не техник.
Едва ответив на стандартный запрос диспетчера станции, мы тут же связались с Михаилом, который безапелляционно заявил, что сначала к нему, а потом всё остальное. И чтобы не терять время, он предложил помощь в сбыте и некоторых приобретениях, пока мы преодолеваем оставшиеся до станции миллионы километров. Обозначив наши хотелки и пообещав интересный разговор, мы расслабились в ожидании прибытия.
Причалив к знакомому ангару, уже через минуту приветствовали алтайского батыра, который ещё через минуту докладывал нам о проделанной работе. Оценив грузовик, скинутый нам через нейросеть, пришли к выводу, что если комплектующие найдутся тут же и по приемлемым ценам, то приобретение стоящее.
Перейдя к отложенному в середине обратного пути разговору, мы всерьёз загрузили Мишу. Сначала он долго думал сидя за столом и цедя «кофе», потом ходил по кают-компании, разминая плечи и хрустя пальцами, после чего, наконец, усевшись обратно, заговорил.
- Насчёт кораблей всё просто: будут деньги – будут корабли, а пока можем только на пальцах прикинуть сколько чего нужно. Насчёт абордажа сложнее, но тоже решаемо. Мои наверняка согласятся – у нас и опыт есть, и большой зуб на пиратскую звездобратию, но нас мало, поэтому либо придётся из левых набирать, либо шерстите своих в заморозке на предмет профессиональных военных. На одну штурмовую команду у меня и своих запасов нейросетей и баз хватит. Но с боевыми имплантами и бронескафами придётся решать отдельно - это всё довольно дорогое железо и на каждом шагу не продаётся, особенно если не совсем рухлядь.
- Миш, по ценам на это железо хоть примерно можешь сориентировать? – прервал его я, подумав, что если отложу на потом, то могу банально забыть, а ведь это, судя по его словам – существенная статья расходов.
- Ну, только очень примерно. Чтобы иметь преимущество перед средним пиратом или работорговцем по всем статьям – защите, огневой мощи, силе и скорости реакции, нужно превосходство хотя бы на одно поколение, а это – начиная, скажем… от ста косарей на одного бойца.
«Нехило!», «Фигасе…», «Шо ж так дорого?», «Там целый корабль за сто двадцать, а тут на одного…» - послышались возгласы со всех сторон, кто-то просто присвистнул.
- Мужики, это я про снарягу не выше пятого поколения говорю, - ухмыльнулся борец, - а если брать от восьмого и выше, то там ценники минимум с шестью-семью нулями будут. Но и боец, в которого столько вложено, как правило, может в одиночку всю команду пиратов раскатать, включая абордажников, и даже не вспотеет. Ладно, с этим прояснили. Теперь по последнему вопросу. Свою контрразведку мы сейчас однозначно не потянем сразу по нескольким причинам: нам тупо не хватит ни денег, ни связей, ни времени. А вот воспользоваться услугами действующих контрразведчиков – дорого, но более реально. Один такой как раз моего вызова дожидается, чтобы руду вашу понюхать.
- Это в смысле оширец твой – контрразведчик? – спросил Эдик и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, - он что ли по пятницам контрразведчик, а по вторникам торгаш? Или как это тут работает?
- Да так же, как и везде: он из бывших, насколько люди его профессии вообще бывают бывшими. Но это фигня, главное, что у него могли остаться связи в его бывшей конторе, которыми мы можем воспользоваться.
- Что же это за контрразведка такая, которую можно как частного детектива нанять? – удивился Токмашев.
- Отечественную коррупцию вспомните, - скривил губы в усмешке бывший гладиатор, - а теперь умножьте на десять, или двадцать, как больше нравится. Вот примерно такая обстановка в среднем по Оширу. В военных конторах может поменьше, а может и наоборот. Ну, это вы сможете у моего знакомца сами спросить. Так что, зовём?
Получив от меня разрешающий кивок, Кергилов на полминуты расфокусировал взгляд, после чего доложил, что минут через десять можно встречать.
В означенное время из шлюза вышел странный азиат в таком же комбинезоне, как и мы все, только цвета охры, а не привычного уже серого. При ближайшем рассмотрении оказалось, что странность заключалась в очень бледном цвете кожи. Вспомнив, что в голове имеется универсальный коммуникатор, надо же привыкать к полезному устройству, спросил у земляка – чего это его друг такой блёклый. «А ты попробуй сохрани нормальный цвет лица, когда лет двадцать из космоса не вылезаешь», ответил Михаил.
Оширца звали Джау и странным в нём оказалось многое, начиная с несоответствия моложавой внешности и явно немолодой личности, заканчивая очень непривычными реакциями на многое в разговоре. Вроде ничего явного, за что можно было бы зацепиться вниманием, но в целом суммировалось какое-то ощущение чуждости. Допустим, с определением возраста у азиатов европейцы в принципе нередко затрудняются, но всё остальное… Ладно, спишем на то, что на других планетах не только языки и культуры отличаются, но даже мимические и жестовые реакции. С другой стороны, психология и физиология вроде одинаковы. Хотя, Миша вон, нормально общается, привык наверное, значит и нам надо привыкнуть.
- По итогу сканирования могу сказать, следующее: вот эти восемь контейнеров, - Джау вытянул руку в направлении одного из углов трюма, - не мусор, но близко к тому, насыщенность руды слишком мала, покупать не вижу смысла. Вот из этой группы, тридцать пять – хорошего качества сырьё, но цена на никель невелика, готов взять только из-за качества.
Пока оширец говорил, у меня понемногу портилось настроение: столько трудов и ожиданий, а на выходе полный облом? Судя по вытягивающимся лицам товарищей, у них мысли были аналогичные.
- Вот эти… не вижу сколько там, около сотни кажется, очень высокое содержание палладия и родия. Очень хороший товар. – тут наш коллективный энтузиазм дёрнулся было в обратную сторону. – Остальное здесь – смесь металлов и минералов среднего качества, зато довольно много. После взвешивания при разгрузке скажу точнее.
- Сколько это по деньгам выйдет? – не выдержал Фуркан.
- Около трёхсот тысяч кредитов. Точнее выяснится при взвешивании. – нечитаемая мимика инопланетного азиата начинала раздражать и, похоже, не только меня.
- А чё так мало-то? – на этот раз выразить общее мнение решил Санёк.
- Я же сказал, что относительно ценны здесь только вон те контейнеры с родием и палладием, они и составляют примерно восемьдесят процентов от суммы. – дружный разочарованный выдох сопровождался непонятными, но явно матерными эпитетами со стороны турка.
- А теперь перейдём к актиноидам. – на лице торговца впервые появилось что-то вполне узнаваемое, то самое выражение, когда самое вкусное приберегают напоследок и заранее смакуют обескураженность собеседника.
- К чему? – снова встрял Шурик.
- К актиноидам. – сделав морду тяпкой повторил Джау. – Вы же сложили радиоактивную руду в отдельном отсеке.
На этот раз дружный выдох был скорее облегчённым, хоть и сопровождался парой хлопков по лбу. Да, забыли про самую малочисленную, но и самую многообещающую часть добычи все, коллективно.
- И сколько же мы выручим за актиноиды? – с надеждой проговорил Иван Иваныч, а коллектив затаил дыхание, уставившись на оширца в ожидании.
- Уже сейчас могу сказать довольно точно: не менее одного миллиона ста тысяч кредитов. Очень богатая руда, такое высокое качество довольно редко в нашем секторе, поэтому цена соответствующая.
Тут все дружно заговорили, кто-то хохотнул, вроде бы Эдик, на него похоже, а Джау из подозрительного пришельца тут же превратился в дорогого гостя. Ещё бы, даже предварительная оценка оказалась почти в полтора раза выше самых смелых ожиданий. А я мельком подумал, что неплохо бы и нам такой сканер приобрести, а то наши плюс-минус сапог показывают. Ну и цены на полезные ископаемые нужно изучить подробно, чтобы не набивать трюмы дешёвым сырьём, на котором зарабатывают только горнодобывающие гиганты чисто за счёт масштабов конвейера.
Ну да ладно, первый блин пусть не комом, но как-то хаотично всё организовывали, с бухты-барахты, толком не изучив матчасть. Хорошо, что удачно попали, хоть и пальцем в небо. Но тут же сам себе поставил на вид, что впредь буду делать как привык: тщательная подготовка и только потом действия.
Прежде чем отчалить в сторону ангара оширца на выгрузку руды, пригласили его на переговоры. Поначалу напрягшийся было гость получил краткое разъяснение от нашего общего друга и уже с явной заинтересованностью двинулся в нашу «переговорную».
Узнав о цели переговоров, азиат не просто не удивился, а состроив буднично-деловое табло, выкатил буквально прайс-лист на услуги отечественной секретной службы. Слегка охренев от такого «продвинутого» капитализма мы дружно подвисли, осмысливая свалившееся на нас счастье.
Усилием воли приказав себе перестать удивляться, не на Земле всё-таки, иная цивилизация – иные нравы, я обратился к наиболее интересующим меня пунктам прайса. После чего охренел повторно. Ценник на актуальные разведданные о пиратах в секторе гордо отсвечивал семью нулями после двойки. А активное сопровождение операции по отлову злодеев кораблём разведки не ниже шестого поколения с соответствующей системой РЭБ – два с половиной миллиона в сутки. То есть на тот момент, когда мы будем технически готовы к началу охоты, в кармане необходимо иметь самое малое – двадцать пять миллионов местных цифровых пиастров. Ну и самому переговорщику тысяч сто, детишкам на молочишко.
Что ж, не астрономическая цифра, особенно на фоне результатов первой же экспедиции, но всё же, но всё же…
Договорившись, что свяжемся с ним так же, через Кергилова, когда потребуются его услуги, двинули корабль на разгрузку. И тут нарисовалась проблема. Ни у кого из нас не было личного банковского счёта, через которые обычно проводились такие суммы, и представительства банка на станции тоже не было, чтобы такой счёт открыть.
И снова выручил Миша. Со словами: «Мужики, я по любому с вами. У меня счёт есть, давайте его нашим общаком сделаем. Сгоняем на станцию или планету, где банковский филиал есть и там на нас всех его перерегистрируем».
Русские мужики восприняли его слова с пониманием и одобрением, а вот турок сощурился а-ля «собака-подозревака», на что алтаец резонно заметил, что тратить заработанное мы будем тут же и в самое ближайшее время, с его, Михаила, непосредственным участием. А на его, Михаила, личном счету денег существенно больше, чем поступит сейчас, но он готов их вложить в наше общее дело, так что нефиг рожу кривить, осман недобитый, Суворова на тебя нет.
При чём тут великий полководец, осталось только догадываться, но Фуркан пожал плечами и демонстративно отвернулся, дескать «делайте что хотите, я своё мнение лицом изобразил». А через пару минут Абагай скинул нам скрин сообщения о пополнении счёта на один миллион шестьсот двадцать тысяч кредитов. Оказалось, что контрольное взвешивание показало разницу со сканированием в нашу пользу ещё на двести с лишним килобаксов, что не могло не радовать.
Через двадцать минут, вернувшись к мишкиному ангару, ну а что, удобно и за аренду причала платить не надо, после короткого обсуждения нарезал команде задач: нашему османскому технику – составление списка покупок и подбор товаров на рынке по горнодобывающей технике и сопутствующим девайсам, профессору с Серёгой – расконсервация наших будущих шахтёров и подбор пилотов на грузовик, Эдик на посту в рубке, а мы с Шуриком и Михой на боте летим смотреть наш потенциальный второй корабль.
- Ну, что скажешь, как пилот? – спросил я Санька после осмотра, сканирования и результатов диагностики грузовоза.
- Черепаха. – ёмко отрапортовал наш второй пилот. – Такая же медленная, но крепкая.
- Так что, берём?
- Смеёшься? Берём, конечно. Состояние на четыре с плюсом, ну, если жилой модуль не считать. А трюм видел? Да в него наш корвет влезет. Если в ворота пропихнуть, конечно.
- Пропихивать ничего не будем, сам полетит. – деловито отрезал я, краем глаза наблюдая за приплясывающим от нетерпения продавцом очень характерной внешности – не то кавказской, не то арабской, - Только двигло на него сначала найдём. Что думаешь по двигателям?
- Гиперпривод у него примерно аналогичен нашему, но это нормально. А вот пространственный движок надо менять на что-то раза в три мощнее, чтобы хотя бы по прямой наравне с нами летал. Про маневренность даже не говорю – кирпич он и есть кирпич. Например, от фрегата класса пятого-шестого. Можно бы и седьмого, но тогда реактор только на него и будет работать, а нам надо бы и щиты на него навесить, и оружие хоть какое-нибудь.
Согласившись с мнением специалиста, я полез шерстить местный рынок. Вновь погрузившись в цифровое «купи-продай», отметил про себя, что для сравнительно небольшого сообщества, если можно сравнивать инопланетную космическую станцию с земным маркетплейсом, тут поразительно широкий ассортимент. Правда, следующее наблюдение расставило всё на свои места.
Во-первых, местный рынок оказался на более чем девяносто процентов вторичным. Новьё если и попадалось, то только среди мелочей, вроде баз знаний, расходников для дроидов или контейнеров, производимых прямо здесь. Всё что касалось кораблей, являлось исключительно бывшим в употреблении, причём преимущественно в долгом и отнюдь не бережном употреблении. Поэтому аналог отечественного авторазбора на станции, а скорее всего и во всём Фронтире, процветал.
А во-вторых, Содружество смогло сделать то, о чём на матушке-Земле пока только мечтают: оно создало универсальную модульную систему буквально всего – от кораблей до пистолетов. То есть теоретически двигатель от гражданской яхты аграфов последнего поколения можно присобачить к боевому хакданскому линкору поколения эдак третьего, и оно таки полетит. Правда, как, куда и надолго ли – одним ежам ведомо, да и тем вряд ли, если у них нет нейросети и соответствующих баз. У меня, кстати, тоже загруженные базы на линкоры не распространяются, поэтому и приходится апеллировать к ежам.
В общем, стало понятно, почему нужный двигатель, а точнее – система двигателей, нашлась так быстро. Приятным бонусом стало то, что продавец вызвался сам установить свой товар на нашу баржу в собственном ремонтном доке, правда, не раньше, чем послезавтра, ибо очередь.
Миша с арабом обменялись кивками, обозначив переход денег со счёта на счёт и кодов доступа от продавца к покупателю, после чего Саня, скормив бот объёмистому трюму, погнал приобретение к нашим.
Наши тоже сопли не жевали. Фуркан первым делом выкатил список на полсотни пунктов и без малого семьсот тысяч денег. Из ранее неучтённого в нём была лишь вторая медкапсула в наш бортовой лазарет. На молчаливый вопрос «нахуа?», было отвечено, что доктор там толпу народа разбудил, которому нейросети устанавливать, да грыжу со сколиозом лечить, а потом нам всем дружно учить базы, которые чем выше по уровню, тем больше усваиваются, а в капсуле – переспал с этой мыслью и готово. И вообще, помнишь, Глеб, как мы с тобой оба ранетые в очередь становились, чтобы шкурку заштопать? А нас тут уже в разы больше стало, так что случись чего, у-у-у…
Поспешив похвалить предусмотрительного техника, я побежал знакомиться с пополнением. Пополнение ничем особо не выделялось, кроме двух колоритных дам. Колорит состоял в том, что насколько одна походила на готового к поединку рукопашника – от квадратной челюсти до характерного перекатывания с ноги на ногу, настолько же другая напоминала комнатный цветочек, боящийся любого сквозняка. Как подсказал мнущийся без дела Серёга, обе дамы – медики, но если первая регулярно ездила по вахтам в качестве фельдшера, то вторая, проработав полтора десятка лет педиатром в детской поликлинике, всего лишь подвезла соседку до конторы по найму, а проснулась уже здесь. На этот раз вопрос «А нахуа, собсно, нам педиатр?» я произнёс вслух, на что получил ответ: один медик на грузовик, второй – на помощь, а то и на смену Иванычу, дескать стар и немощен, боится не потянуть, а педиатр-не педиатр, всё одно - врач.
Ага, стар и немощен, подумалось мне, он и на Земле шустрым стариканом был, а уж тут и подавно. Женщина-то вполне себе ничего такая – фигуристая, лицо породистое, симпатичное. И если мне она ровесница, то для Токмашева - очень даже молодуха. Особенно после медкапсулы. Ох, не для медицины он её разбудил, зуб даю!
Сюрпризы на этом не закончились и даже безвылазно торчавший в рубке Эдик не безыдейно просиживал штаны, а стратегически планировал глубокий тюнинг своей «ласточки». В перспективе предполагалось сменить маневровые двигатели на помощнее и добавить силовых щитов, а прямо сейчас необходимо было переставить ударные ракетные установки на неповоротливую баржу, а нам добавить турелей противокосмической обороны и малых ракетных установок.
На ставший уже сакраментальным вопрос, лётчик пояснил, что мы теперь не сможем гордо смазать лыжи в случае грандиозного шухера, а будем самоотверженно защищать беззащитную грузовую лайбу. Вот чтобы не оказаться беззубыми терпилами перед вражьим рылом, нам и нужно переставить большие и тяжёлые зубы на тяжеловоз, а себе нарастить зубов помельче, зато лёгких и много.
«Ну и щитов бы тоже сейчас неплохо прикупить», скромно потупив глазки и едва не ковыряя ножкой бронепалубу, добавил капитан.
- И сколько все твои хотелки денег стоят? – фактически уже смирившись с новыми тратами спросил я.
- Ну, если чисто турели, то всего двести-двести пятьдесят тысяч, - хитрый Эдик уже просёк, что я согласен, но суммы всё равно предпочёл выкладывать постепенно, - а если с эмиттерами щитов, то ещё плюс восемьдесят. Но к новым эмиттерам дополнительный реактор нужен – самого скромного хватит, тысяч за пятьдесят. Плюс столько же на грузовик, он-то у нас совсем голый, даже вместо брони – фольга противорадиационная.
- Итого, значит, полмиллиона. – подбил бабки я.
- Где-то так, - изображая полную покорность судьбе, выдохнул товарищ.
- Тебе полмиллиона, Фуркану семьсот тысяч, за баржу сто двадцать отдали, а нам ещё пару ботов, челноки и ещё хрен знает чего по мелочи брать придётся…
В этот момент напомнил о себе Абагай, забросивший все свои дела и сопровождавший меня с самого нашего прибытия.
- Глеб, боты и челноки ваш турок уже внёс в список, так что это в минус. А вот что вам бы не помешало купить, так это более современный пищевой синтезатор. Не надоело этим силосом давиться?
- Миша, да ты гений! – в два голоса почти проорали мы с капитаном.
- Мяса жареного хочу, сил нет…
- Картошечки жареной…
- Салатик с помидорами…
- Пивка с кальмарами…
- Мля-а-а…
- Э, стоп, мужики, не разгоняйтесь! – оборвал наши мечтательные стоны Михаил. – Я сам готов купить вам синтезатор шестого, ну седьмого поколения, чтобы у еды вкус и нормальная консистенция появились. Но то, о чём вы тут тоскуете – это уже на порядок дороже стоит. А я вам не олигарх, чтобы на пожрать половину своих накоплений угрохать.
Увидев наши вытянувшиеся морды, он смилостивился и добавил:
- А просто вкусно похавать можно в бар сходить. Там как раз такой стоит. С собой, конечно, не возьмёте, но душу отвести вполне достаточно.
- Миша, благодетель ты наш! – сердечно затряс его руку Эдик.
- Веди нас, Сусанин, веди нас, герой! – в тон ему подхватил я.
- Идите вы нахрен, я сам здесь впервой. – хмыкнув, продолжил бородатую шутку алтаец.
- Тогда доделываем дела и дружною толпою валим в харчевню. – перевёл я развлекуху на деловой лад. – Мы все заслужили выходной.
Глава 8. Что такое «не везёт» и куда оно везёт.
- Он ещё спрашивал: «нахуа нам вторая медкапсула»… - громко ворчал турок, вылезая из-за стола и хватаясь при этом за ушибленный бок, - три надо было брать. Любого поколения. Лишь бы рабочие.
Так и гундя себе под нос, Фуркан ухромал в медотсек, а за столом остались мы с Шуриком, Сергеем и профессором. Целее всех оказался Иван Иваныч, ибо старческой мудростью своей сразу сообразил схватиться за стул, послуживший щитом и мечом в схватке. Мы с Серёгой потирали залитые медицинским гелем разбитые кулаки, а Санчес щеголял двумя симметричными фингалами, которые делали его похожим на коварного енота. Правда, заплывшие щёлочки глаз, помимо коварства, придавали еноту признаки монголоидности, но Кергилов отказался признавать родство, ибо, по его словам, «что противоестественно, то безобразно».
Наш главный «по тарелочкам» в бою сломал ногу о чью-то костлявую задницу, поэтому первым отлежался в коконе и сейчас уже нёс вахту в рубке. Новообращённые в нашу команду пострадали меньше, разве что эго, честь и достоинство грузовозного главврача считали, что пострадали больше всех. А ведь всё так хорошо начиналось…
Услышав заветное слово «сабантуй», ответственные лица, так же уставшие от трудовых будней, включили режим электровеника и закруглили все запланированные дела в кратчайшие сроки. Так что вскоре пейзане дружною толпой ввалились в ангар к бывшим гладиаторам, где к нам присоединились трое мишкиных бойцов, то ли тоже решивших гульнуть, то ли в качестве группы поддержки на случай проблем.
Пройдя просторный шлюз, вышли в широкий коридор, плавно изогнутый в обе стороны и, похоже, окольцовывавший всю станцию. «Старички» возбуждённо гомонили, а новички просто пришибленно оглядывались, не справляясь с обилием впечатлений, но всем было одинаково любопытно, хотя кроме привычных уже металлопластиковых конструкций с непонятной подсветкой внимание привлекали лишь встреченные разумные. И даже не они, чего интересного в более-менее обычных людях, только обряженных в футуристичные комбинезоны и скафандры, а их движимое и самодвижущееся имущество – антигравитационные платформы, гружёные какими-то чемоданами, боевые и грузовые дроиды, двуногие, многоногие, колёсные и даже гусеничные, пролетела парочка мелких дронов – один похожий на инопланетное насекомое, другой просто шарообразный.
Так, изображая группу китайских туристов, мы попетляли по круговым и радиальным коридорам, больше похожим на городские улицы, только с потолком на высоте около десяти метров, добравшись, наконец, до просторного зала, уставленного столами и стульями самых разнообразных видов и модификаций. Никакой унификацией тут и не пахло, похоже, тащили отовсюду, где плохо лежало, на протяжении всего существования бара. Не было тут только привычной землянам деревянной мебели – исключительно металл, пластик и прочие шкуры молодого дерматина.
Михаил махнул рукой в сторону одного из дальних углов, командуя сдвигать столы и выбирать стулья. Когда всё было организовано, призвал за собой троих добровольцев и увёл их в сторону громоздкой устрашающей конструкции, напоминающей заводской конвейер по производству боевых роботов. Как выяснилось через пару минут, конвейер производил не самоходные мясорубки, а весьма разнообразный ассортимент еды, уже почти неотличимой от натуральной.
- Аграфский колониальный синтезатор двенадцатого поколения! – прорекламировал Миша агрегат, аккуратно сгружая на стол целую стопку подносов с посудой. – Для них, конечно, старьё, зато для нас вполне передовая технология.
- А где бармен? – задал резонный вопрос кто-то из новеньких.
- Бармен будет вечером, когда народ потребует развлечений. А днём – самообслуживание.
Любопытный Санёк, первым делом обследовавший панель управления синтезатора, и двое новичков предпочли сбегать несколько раз, чем соревноваться в ловкости с борцом, с каждым заходом прибавляя аппетитных запахов. После затяжной целлюлозной диеты, наша старая гвардия давилась слюной в ожидании команды к началу застолья. Новобранцы же больше корчили кислые мины, хотя у некоторых на лицах читался интерес: всё-таки инопланетная еда.
- Вы погодите, вот пожуёте с месяцок в экспедиции те опилки, что наш аппарат производит, тогда вам эта жрачка за деликатесы сойдёт. – напутствовал последний раз евших ещё на Земле размороженных Эдик. – На нас вот посмотрите – какой блеск в глазах, руки трясутся от вожделения, а у нашего турка аж слюнка капает. Так что порадуйтесь напоследок тому, что бог… ну, в смысле эти, как их… аграфы послали.
Не то запугивая, не то воодушевляя на трапезу недовольных, капитан говорил по-русски, поэтому Фуркан на его спич внимание не обратил, подтягивая к себе тарелку с чем-то, похожим на мясное рагу с гарниром. Его руки действительно подрагивали от нетерпения, а взгляд даже слегка пугал маниакальностью.
Тут я вспомнил, что парень около года прожил на корабле в качестве раба и вряд ли ел что-то вкуснее той биомассы, которой мы все давились последний месяц. Тут же скинул это своё размышление Канюку и тот, судя по изменившемуся выражению лица, тоже проникся.
Когда на стол были выставлены бутылки, оживились и новообращённые. Застолье загудело, пошли тосты, затем разговоры. Постепенно общее гульбище распалось на отдельные группы по интересам, кто-то экспериментировал с инопланетной кулинарной экзотикой, кто-то тупо накидывался местными коктейлями, подкрадываясь к стадии «ты меня уважаешь». Мы с Абагаем обсуждали Содружество – политику, экономику, географию, точнее космографию. Вернее, это он рассказывал, а я заваливал вопросами.
Профессор, старый сатир, вовсю окучивал педиатра Аллочку. Аллочка, поначалу хряпнувшая стакан горячительного, позже призналась, что вовсе не пьёт, просто была немножко в шоке от происходящего. Теперь же, оттаяв и раскрасневшись, она благосклонно принимала ухаживания разошедшегося не на шутку члена-корреспондента, который, кажется, ещё годков десяток-другой скинул, гарцуя вокруг дамы бодрым кентавром. Видимо, изображал что-то забавное из времён своей молодости.
Незаметно ранее почти пустое помещение наполнялось народом, что неудивительно, ведь по станционному времени подкрадывался вечер. За соседним столом гуляла компания не самого благопристойного вида – неопрятные мужики среднего возраста больше квасили, чем ели, поэтому неудивительно, что в какой-то момент их потянуло на приключения.
Почему-то объектом для приключений они выбрали нашего третьего медика, который, точнее которая, в тот момент соревновалась в армрестлинге с одним из новых техников. Когда маргинального вида помятый жизнью мужик из-за соседнего стола вякнул что-то вроде «определись уже, мужик ты или баба», мне вдруг вспомнился забавный мем из соцсетей, где на спине крутого заокеанского спецназовца значилась надпись «Marine», а подпись под картинкой: «Это вы ещё Катю не видели».
Теперь я увидел Катю. Катя усмиряла разбуянившихся на вахтовом безбабье мужиков последние лет семь. Где добрым или не очень словом, а где и волшебным пенделем. Пендели у Кати выходили на загляденье, так как имеющая коричневый пояс по кикбоксингу Катя, которой сильно не везло с личной жизнью, вкладывала всю нерастраченную любовь и нежность в этот суровый вид спорта.
В общем, не привыкшая лезть за словом в карман Катя, ответила в духе «ты, я смотрю, уже определилась», от чего мужичка подкинуло со стула, как крышечку на засвистевшем чайнике, он даже успел сунуться к ней с перекошенной рожей, но больше ничего не успел, так как коронный катин пендель – с разворота в грудину, отправил маргинала в недолгий, но красивый полёт.
После секундного замешательства в бой вступили друзья торпедированного задиры, а следом повскакивали и наши. Через полминуты битва захватила половину зала, втягивая посторонних посетителей, напоминая сцену в салуне из вестерна, где все дерутся со всеми. В промежутках между ударами и уворотами я успевал выхватывать картинки происходящего.
Вот Иваныч кого-то прикладывает стулом поперёк хребтины, мужественно прикрывая собой Аллочку. Вот Сашка обменивается ударами аж с тремя противниками, получая свой первый бланш, а из-за его спины Фуркан будто гранаты мечет посуду в толпу. Вот Эдик с ехидной рожей пробивает пенальти чьей-то так удачно оттопыренной нижней чакре, после чего пропнутый реактивным снарядом уносится вдаль, а сам Эдуард, меняясь в лице, падает на собственный тухес. Где-то слева раздаются частые удары, через раз заканчивающиеся воплями – это Катя щедрою ногой раздаёт свои знаменитые пендели. Где-то справа об пол шлёпаются, судя по звукам, мешки с навозом – это Миша с задорным хэканьем роняет сунувшихся к нему искателей приключений.
Последнее воспоминание – мне прилетает ногой по рёбрам чуть выше почки, в ответ я воздаю локтем с подшагом, попадая недругу вроде бы в ухо, после чего в помещение врывается бронированная группа, вооружённая какой-то высокотехнологичной балдой на колёсиках и все падают.
Приход в себя состоялся через полчаса, заботливо прислоненным к стеночке коридора, где вся наша честная компания была выложена в одну шеренгу. Рядом сидел Абагай, что-то рассказывая главному из бронированных, а за ним из бара выносили очередное бесчувственное тело.
Как ни странно, последствий для нас не было никаких. Служба безопасности станции отсмотрела начало конфликта по камерам и записям на нейросети, которые вели некоторые посетители, и в результате выкатила длинный список имущественных и административных претензий. Правда, Миша потом объяснил, что демократией и справедливостью тут и не пахло, просто главный эсбэшник у него тренируется в рукопашке, а иначе скорее мы бы огребли проблем, как новички на станции.
В общем, к новой экспедиции мы подготовились гораздо более основательно, запасясь не только оборудованием и средствами для скрашивания досуга, но и богатыми впечатлениями. Да и какой-никакой совместный боевой опыт получили. Ну как боевой опыт… по крайней мере никто не сбежал в панике, под стол не забился, все, кроме Аллочки, так или иначе помахались в общем строю, но ей простительно, она ж не Катя.
Пока народ бесцельно фланировал по кораблю, поочерёдно заныривая в медотсек, я всё-таки вспомнил про то, что время перелёта – это куча утомительно свободного времени, которое нужно проводить с пользой.
Первым делом полез искать в местной сети книги. С ними было не то чтобы совсем плохо, но рассчитывал я, честно говоря, на большее. Среди художественной литературы с большим отрывом преобладала… фантастика! Судя по названиям и аннотациям – боевая. Ну, в общем-то это не удивительно – мужиков на станции в разы больше. Только было любопытно: что здесь, в мире, который на Земле уже считается фантастическим, может служить фантастикой?
Второе место прочно занимали приключения, за ними, кто бы сомневался, любовные романы и… почти всё. В самом хвосте плелись чьи-то мемуары, сборник стихов какого-то аграфского поэта и одинокий атлас ксенозоолога-любителя.
Быстро накидав себе приглянувшейся по аннотациям фантастики с приключениями, из любопытства взял атлас и зачем-то сборник стихов. В любви к поэзии меня никто уличить не смог бы при всём желании, особенно я сам, но стало вдруг любопытно почитать, наверное, чтобы попытаться понять загадочную эльфийскую душу.
С разминкой для мозгов тоже оказалось не очень богато: с полсотни игр-головоломок и что-то вроде космической пошаговой стратегии, хотя, мне показалось, что это скорее какой-то тактический тренажёр для детей среднего и старшего школьного возраста, чем полноценная развлекалка. Слишком мало зрелищности и много скучного наумняка.
Фильмы тоже были, но хватало нескольких кадров, чтобы гневно отвергнуть это убогое поделие галактической киноиндустрии. Нет, со зрелищностью там было всё в порядке, даже очень. Эффект полного присутствия во всей красе, включая даже запахи и тактильные ощущения опционально, земные киноделы удавились бы от зависти на ближайшем саксауле. Вот только наполненность смыслом, актёрская игра и прочая художественная ценность, скажем так, в пух и прах проигрывали даже раннему Болливуду, не говоря уже о настоящем киноискусстве. Надеюсь, что это влияние контингента станции, а не общее положение дел в Содружестве.
Пока валялся на диване в кают-компании, скачивая развлечения на нейросеть, надоумил окружающих, что им неплохо бы озаботиться тем же самым, чтобы не наступать на старые грабли. Старожилы прониклись и тоже зависли вокруг стола с разной степенью дебильности выражения лиц. Новобранцы же проигнорировали дельный совет, продолжая бездельничать, пока Сергей в красках не расписал им перспективу долгих перелётов без доступа в интернет.
К вечеру помимо личных запасов на общий монитор были установлены разнообразные игрушки, куплен малый технический принтер и даже напечатано на нём что-то вроде оптических пистолетов для игры в стрелялки.
Когда молодёжь наигралась, пуляя из монструозных игрушечных базук по зубастым рептилоидам на экране под разнузданное брюзжание старичков, старички подхватили упавшее знамя борьбы с ксеносами и стреляли до самого отбоя.
Разбудило меня сообщение, что ремонтный док для нашего кашалота освободился. Александр был мгновенно мобилизован на пилотирование за новым двиглом, а с ним и один из новопробуждённых, будущий второй пилот кашалота. Канюк закономерно поворчал, что у него отбирают Сашку, к которому он уже привык, но согласился, что даже мизерный опыт – это всё-таки опыт. А когда новички сами поднатаскаются, то можно будет и об обратной рокировке поговорить.
Через час Шурик телеграфировал, что договорился о дооборудовании грузовика и перевооружении наших кораблей по предложенному Эдиком плану в том же доке теми же техниками за смешную доплату, в связи с чем предлагал шустро шевелить подставками в его сторону. Видать, почувствовал себя капитаном.
Около полутора суток по обшивке грохотали магнитные копыта ремонтных дроидов и пасущих их техников. Почему-то при этом вспомнились отечественные голуби, цокающие когтями по жестяной крыше. Правда тут голуби были бронированные, от центнера весом каждый, да и жестяная крыша была рассчитана как минимум против небольших метеоритов и противомоскитных ракет. Но ассоциативному мышлению, как и сердцу, хрен чего прикажешь.
Несмотря на травматичный первый опыт, следующие два дня не отвадили нас от кишкоблудия в местном баре. Особенно этому способствовало предчувствие месяца, если не больше, постного питания отрыжкой низкоуровневого пищевого синтезатора. Да, мы купили новый, получше, но это чисто чтобы окончательно вкус еды не забыть. А вот команде кашалота только предстоит испытать все прелести пищевого воздержания, ибо старый синтезатор мы без зазрения совести сплавили им. Ничего, авось, к следующему рейсу заработают себе на улучшение жилищных условий.
- Команде прибыть в рубку. Тридцать минут до выхода из гиперпространства. – оторвало меня от чтения ксенобиологического атласа ставшее уже почти привычным оповещение.
Отметив виртуальной закладкой недочитанную страницу в виртуальной книге, я стремительно умылся и бодро пошагал в рубку. Оба пилота закономерно были на месте, как и Серёга, через несколько минут после меня прибыла парочка медиков, кресло турка привычно пустовало.
«Поговорить с ним надо на эту тему. Понятно, что по большому счёту формальность, но и элемент дисциплины всё-таки» - подумал я, когда почувствовал какой-то дискомфорт. Поёжившись в кресле, пришёл к выводу, что дискомфорт не физического характера, а скорее психологического. Тем временем чувство дискомфорта плавно превращалось в нарастающее ощущение опасности.
- Эдик, сколько там до выхода из гипера осталось?
- Двенадцать минут. А что? – видимо, что-то почуявший в моём голосе капитан даже обернулся.
- Не сочти за беспочвенную панику, но мой анальный сенсор чует, что неплохо бы превентивно смазать лыжи в обратную сторону.
- Витиевато выражаешься, - бросил Эдик, - говори конкретнее, что предлагаешь?
- У нас же в гипере связи с Сашкой нет? – уточнил я на всякий случай, хотя и так знал, но не наверняка.
- Нет. И сразу после выхода пару секунд не будет.
- Тогда предлагаю вот что: на выходе максимально быстро сканируешь пространство, если есть опасность, тут же пересылаешь инфопакет Саньку, дружно разворачиваемся и валим обратно. Инфопакет формируй прямо сейчас, пока время есть.
- Инфопакет готов, отправить – пара мгновений. А вот баржу развернуть и разогнать – уже не так быстро. Так что пара-тройка минут там погоды не сделают. – Эдуард выдохнул и снова развернулся ко мне. – А ты не нагнетаешь?
- Эдик, - я постарался говорить серьёзно и проникновенно, чтобы рассеять последние сомнения, - вспомни, что мы летим на пиратском корвете, нас самих продали работорговцы, а находимся мы сейчас в диком космосе, где человек человеку – волк. Мы слишком расслабились, а это в данных условиях – прямой путь если не в могилу, то в рабство.
Сзади охнула Аллочка. Иваныч забормотал что-то успокоительное. Канюк посмотрел на меня пристально, бросил быстрый взгляд на медиков, затем согласно кивнул и вернулся к панели управления.
- Ты прав, расслабились. Это хреново. Только полетим мы не обратно, а по вторым координатам, которые нам Мишка дал. Если, конечно, придётся улетать.
Вот про вторую поляну я напрочь забыл. Минус мне с занесением в личное тело, как руководителю. Но я скромно промолчу, авось, не заметят, что опростоволосился.
Через несколько минут силовой кокон прорвался мириадами острых звёзд на чёрном полотне космоса, а спустя ещё полминуты капитан выдавил сквозь зубы:
- Нас сканируют.
- Кто? Где? Сколько их? - загомонили остальные.
- Четыре сигнатуры. Три схожи с нами – корветы или фрегаты, одна здоровенная, но не боевая. Грузовоз или шахтёр. Мелочь рванула к нам. Время прибытия – часа полтора.
- Полтора часа? Да это же вагон времени! – радостно воскликнул Сергей.
- Нифига. – оборвал его капитан. – Нам на разгон не намного меньше надо. А ещё наш сухогруз не вынырнул, которому только на разворот минут десять понадобится.
В рубке повисла напряжённая тишина.
- А вот и наш грузовик. – удовлетворённо проинформировал второй пилот.
- Инфопакет ушёл. – вслух начал сухо комментировать события Эдуард, чтобы держать команду в курсе. – Получен. Саша начал разворот. Встаём ему в кильватер.
Затем был долгий разгон и все присутствующие напряжённо следили за перемещением одной зелёной и трёх красных точек на мониторе. Сначала красные быстро приближались, затем скорость сравнялась, а потом мы начали потихоньку отрываться.
- Нас взяли в прицел. – нервно сообщил второй пилот. Надо бы спросить как его зовут что ли, а то я как-то не запомнил. Чего это я именно сейчас этим озаботился? Наверное, тоже нервничаю.
- Ракетный залп!
- Активируй щиты задней полусферы. И противоракетные турели. – скомандовал Эдик. И уже тише, но с явным удовлетворением: - Так и знал, что пригодится.
Тем временем разрыв между нами и преследователями увеличивался, но красные пунктиры ракетных отметок наоборот – быстро нас догоняли.
- Щиты и турели активированы. Три минуты до входа в гипер. – доложил безымянный второй пилот.
Уж не знаю, как там работают турели, но по ощущениям ничего не произошло. Просто десяток трассерных отметок вражеских ракет одна за другой начал пропадать с монитора. Потом слегка мигнул свет, а пилот сообщил, что кормовой щит просел на двадцать процентов.
- И это всё? – глумливо хмыкнул Канюк.
- Минута до перехода. – уже вполне спокойно доложил пилот. И тут же взволнованно: - Ракетный залп с нашего грузовика!
- Сашка, засранец, нафига? Ушли ведь уже? – воскликнул капитан.
- Десять секунд до перехода. Девять. Восемь…
Зелёный пунктир на мониторе шустро пролетел в самый низ экрана и одна из красных точек погасла. Затем погасла зелёная точка впереди, и тут же перед носом корабля вспыхнул силовой экран, сменив черноту космоса на серую муть гиперпространства. Вырвались.
- А почему мы до сих по в гипере? – раздался сзади удивлённый голос турка, разорвав сгустившуюся тишину.
- Фуркан, разъедрить твою в три звезды через коромысло! – вырвалось у меня от неожиданности. – Если бы ты вовремя пришёл, то был бы в курсе.
- Зачем мне-то по сигналу приходить, я же не пилот, а мы – не военный флот. – в голосе техника послышалась обида.
- Для порядка и дисциплины. – назидательно ответил я, внутренне расслабляясь после напряжённого драпа от опасности. – Мы не на прогулке в парке всё-таки, тут, считай, перманентное военное положение.
- А ещё рубка – самое защищённое помещение корабля после реакторного отсека. Поэтому, случись чего, тут выжить больше шансов, - внёс свою лепту капитан, - и техники в случае ЧП будут нужнее, чем пилоты.
Было видно, что Фуркан был недоволен отповедью, но возражать больше не стал, а только повторил свой вопрос. Получив в ответ красочное повествование о стычке с неизвестными, он всё-таки сел в отведённое ему кресло, переваривая услышанное. Затем долго ругался на лихоимцев, обломавших бедному осману так хорошо начавшийся процесс обогащения.
Услышав, что мы не убегаем, поджав хвост, а летим на разведку второго адреса, приободрился и, пообещав, что впредь будет являться вовремя, удалился.
Теперь, после тщательной подготовки к долгому досугу, перелёты стали проходить незаметно и даже приятно. Вскоре мы снова сидели на своих местах, теперь включая Фуркана, прибежавшего едва ли не первым, слушали обратный отсчёт. Мгновение перехода и команда замирает в ожидании результатов сканирования пространства.
- Вроде чисто. – хрипло прокомментировал данные сканера второй пилот. – Пара древних маяков и всё.
Команда дружно выдохнула, кто-то вполголоса заговорил, захихикала Аллочка, зацокал ногтями по подлокотнику Эдик, что-то прикидывая. Наконец, он выдал результаты своих размышлений:
- Так, народ, Глеб, сканер показывает два астероидных поля – одно огромное, металлов немного, но радиоактивные в наличии и даже в приличном количестве. Второе меньше на порядок, зато сплошной металл. Наш грузовоз хоть и форсированный, но всё равно медленнее нас, так что его ждать ещё с полчаса. Внимание, вопрос: ждём наших опаздунов или летим на разведку сами?
- Так-то подождать бы по-хорошему, - подумав, сказал я, - но раз тут враги не толпятся, то можно и сгонять посмотреть. Раз приоритет у нас на радиоактивные материалы, или как говорит наш оширский партнёр – актиноиды, то и нашу баржу имеет смысл отправлять к месту добычи, а мы пока можем второе поле разведать. Раз грузоподъёмность у нас увеличилась в разы, то и обычных металлов можно будет загрузить, особенно, раз они там в такой концентрации, что сканер чуть ли не чистый металл показывает. Что думаете?
Мнения разделились. Нашему штатному педиатру было неинтересно смотреть на какие-то камни, поэтому она предлагала подождать остальных. Иванычу было интересно, но невидимый аллочкин каблучок уже начал своё неумолимое давление, поэтому профессор её нехотя поддержал. Как и второй пилот, которого космические масштабы пока ещё немного пугали, поэтому он искал в присутствии второго корабля некоторую моральную поддержку.
Звали его, кстати, как я выяснил во время перелёта, редким именем Александр. Так у нас в компании появились – Александр Первый, он же Саня-студент, Александр Второй, он же Саня-дальнобой и ещё два Александра во второй команде. Благодаря своеобразному чувству юмора не то судьбы, не то Токмашева, занимавшегося подбором команды грузовика, там оказались ещё два Сергея, чему наш Серёга втайне радовался, а именно – что на нашем корвете он такой один.
Однако, все остальные рвались побыстрее обнюхать злачные пажити, грозящие принести в наш общак много-много вкусных кредитов. Поэтому, развернувшись хоботом в сторону добычи, мы рванули ко второму астероидному полю.
Пока корвет шустро поглощал миллионы километров до цели, народ с прибаутками делил шкуру пока ещё мирно дрыхнущего медведя. Веселье продолжалось до тех пор, пока Эдуард батькович не заявил самым серьёзным тоном:
- Ребят, это нифига не астероиды!
В наступившей тишине при желании можно было услышать стук откладываемых самыми пугливыми членами команды кирпичей и скрежет мастерка по стене стремительно строящегося бункера.
- А что? – едва слышно проблеяла Аллочка.
- Корабли. Вернее – много мёртвых кораблей. – подумав, Канюк решил всё-таки развернуть ответ. – Большинство кораблей, похоже, кусками дрейфуют, не живее тех же астероидов. Но в некоторых ещё что-то работает, реакторы например.
По мере приближения сканер всё отчётливее рисовал подробности корабельного кладбища: тысячи кораблей навсегда зависли в пространстве в разной степени разобранности, примерно десятая часть сохраняла изначальную форму, остальные же представляли из себя мешанину от половинок корпусов до мелкого крошева обломков. В самом центре поля висел огромный… линкор? Дредноут?
В общем, ёж знает как называется эта годзилла километров двадцати в длину и около пяти в поперечнике, напоминающая что-то нарочито инопланетное из голливудских фильмов, но именно она являлась центром огромного кокона, состоящего из мёртвых кораблей, радиусом километров сто.
Пока мы в благоговейном молчании зависали над поражающей воображение картинкой, на связь вышел Александр Первый. Эдик на автомате выдал ему заранее согласованную команду двигать в сторону радиоактивных залежей, но одёрнутый мной, перенаправил Шурика в нашу сторону.
Даже ещё не в полной мере осознав увиденное, я, тем не менее, сообразил главное: это кладбище, даже если его основательно разграбили до нас, гораздо перспективнее того, чем мы занимались до сих пор.
В ожидании прибытия второго корабля мы успели приблизиться к кладбищу на расстояние видимости невооружённым глазом. Подлетать ближе пока не рисковали, так как редкие засветки активности бортовых систем могли означать как безобидную систему жизнеобеспечения, так и коварно затаившееся вооружение. Пусть это будет даже противометеоритная защита, но для нашего эрзац-корвета может хватить и этого.
- Офигеть сколько кораблей, - сдавленно проговорил Серёга, - как от Барнаула до Горного, почти половина Алтайского края!
Сравнение с привычными мерами расстояний проняло всех. Даже Фуркан, для которого далёкая Сибирь была так же абстрактна, как иная незнакомая планета, осознавал, что речь идёт о целом регионе огромной страны, а значит и кладбище кораблей достаточно огромно, чтобы будоражить воображение.
Несмотря на коллективное, кроме индифферентного к железкам педиатра, желание сунуть свои загребущие ручонки в эту кладезь несметных богатств, решили всё-таки дождаться товарищей и дружно выработать план мероприятий, призванный снизить риск и повысить эффективность.
Через полтора часа в кают-компании стало очень тесно и несколько душновато, несмотря на все потуги системы регенерации воздуха. Пришла вся команда баржи, кроме оставшихся на посту второго пилота и двух техников. Заседание грозило перерасти в базар, но позже выяснилось, что большинство припёрлось просто пожрать из нашего нового синтезатора, так как опилки из нашего старого всех уже утомили.
Кратко изложив диспозицию, я предложил высказывать свои предложения по вопросу – как подступиться к такому лакомому, но опасному куску. Первым решил выступить Саня-студент, после смены статуса со второпилотского на капитанский, начавший обнаруживать в себе лидерские качества, но пока без должной осмотрительности.
- А чё тут думать? У нас там добывающих дроидов больше полусотни, будем их запускать по одному, если долетит без проблем, то можно мародёрить. С одного корабля всяко больше можно снять, чем этот дроид стоит, сильно больше.
- Сань, ты забыл, добывающие дроиды сами не летают, мы их челноками возили, а челноков у нас всего двадцать. – остудил его порыв Сергей.
Шурик сквасил кислую мину, дескать «наше дело - предложить», но развивать тему не стал. Зато подал голос Токмашев:
- А сам что предлагаешь? У тебя, как у техника соображения есть?
- Да есть мысль, - сообщил Серж, подумав, - только сырая пока, её бы коллективно обдумать. В общем, для начала обшаривать гарантированно дохлое железо, ну, максимум – челнок на дистанционке запускать, чтобы уж наверняка. А там полюбому что-то летающее найдётся – те же челноки или спасательные капсулы, разведдроны там, ещё что. Пускай в убогом состоянии, главное, чтобы движок и связь работали немного, нам же на них не летать, чисто в один конец запустил и всё.
Народ похмыкал, кто-то покивал одобрительно, кто-то начал обсуждать с соседом подробности. Однако, профессор вернул обсуждение к главному:
- Мне вот что покоя не даёт. Там, в центре поля обломков, этот гигантский корабль не просто так висит. Все обломки аккурат в его… зоне поражения, наверное. А ну как сунемся мы туда, он нас и накроет, как остальных?
- В корень зрите, Иван Иваныч, - согласился капитан, - сам о том же думаю. Не хочется соваться без разведки даже в самый краешек поля, стрёмно как-то.
- Согласен, стрёмно, - вступил в обсуждение я, - не улыбается погибнуть ни за хрен собачий. Но не забывайте, что мы тут за тем, чтобы добывать материальные ценности, с каковой целью покупали оборудование. Потеря челноков и даже ботов вполне допустима, если это откроет доступ к погибшим кораблям и тем более, если сохранит нам жизни. Предлагаю выбрать место, где поменьше засветок активных систем кораблей и начать оттуда: запустим челнок, проведём дистанционно до выбранного корабля и назад, затем бот. Если всё в порядке – отправляем бот с экипажем. Так сказать – мародёрной командой. А дальше, если найдём что-то подходящее – действуем по предложению Сергея.
- А на убой, в первую вылазку, кого посылать будешь? – с ехидцей спросил пожёванный жизнью мужичок, которому по причине пожёванности можно было дать и под сорок, и за пятьдесят. Сколько ни силился, не смог вспомнить его ни в эпической драке в баре, ни после.
- Тебя звать-то как? – спросил я ехидного.
- Серый. В смысле – Серёга. Сергей. – внезапно стушевался мужичок. Глядя на него, мозг автоматически дорисовывал недостающие детали: кулёк семечек в руке, цыбарик в зубах и торпеда с дешёвым пивом возле ножки стула. И непременный «Абибас-три полоски» с остроносыми туфлями. «Какой типа-а-аж!» - восторженно протянул где-то глубоко внутри меня режиссёр Якин.
«Ага, вот и один из тёзок нашего Сержа нарисовался. Значит всё-таки был там, просто на глаза не попался» - подумал я, а вслух сказал:
- Ты, Серый, куда слушал, когда мы тут за безопасность и снижение рисков говорили? В пищевой синтезатор? И если так боишься, то можешь на борту отсидеться, а я – техник с нужными базами, поэтому в первый рейс пойду гарантированно.
- Дык, я это, в обсуждении поучаствовать… - жёваный окончательно скис и вопросов более не имел, тем более, что во время дебатов он действительно что-то хомячил за спинами других. Зато вопрос возник у Канюка:
- Глеб, мож ты бы как раз того – отсиделся, а? Ты ж у нас вроде как лидер. Да и жену твою кто спасать будет, если что?
- Эдик, если будет хоть малейший риск, я сам не полезу и никого не пущу. Мы тут не за родину воюем, а за баблом гоняемся, так что не переживай.
Блин, а приятно всё-таки, когда за тебя вот так волнуются люди, с которыми без году неделя знаком. Да, отношения в нашей маленькой компании сложились тёплые, почти семейные, но до этого момента всё-таки отдававшие именно что рабочим коллективом.
- Итак, - продолжил я, - резюмируем: первое - находим поблизости участок с наименьшей энергетической активностью среди обломков, второе - выбираем там самые целые корабли, третье - проверяем их безопасность последовательно челноком и ботом, без пилотов, конечно, и четвёртое - десантируемся на боте командой из… ну, скажем, четырёх человек.
- Почему именно из четырёх? – спросил кто-то из ранее молчавших новеньких.
- Может и не из четырёх, это как получится. Будет зависеть от загруженных баз знаний – кто что успел изучить. Что может быть ценного на погибших кораблях? Во-первых, части и модули самих кораблей: целые искины, источники энергии, гипердвигатели, вооружение, системы РЭБ, маскировки и другие. Во-вторых, содержимое трюмов: челноки, боты, дроиды, ценные грузы. В-третьих, личные вещи: каюты экипажа, сейфы, тайники, личное оружие и скафандры… ну и нейросети с имплантами в самих… членах экипажа.
Народ загудел, кто-то завозмущался, дескать «мы ещё и трупы шмонать должны?», «не по-людски это» и «я на такое не подписывался». Кто-то оказался более прагматичным, спросив: «а чё эти нейросети по деньгам?»
Я уже хотел было возопить командным голосом, чтобы разогнать митинг, но за меня это сделал, кто бы мог подумать, Серый, который в смысле Серёга:
- Мужики, харэ галдеть, не на базаре. – Серый дождался тишины и внимания, после чего повернулся ко мне: - Глеб, ты бы пояснил за мародёрку трупов, а то правда как-то это стрёмно выглядит, не по душе людям в такой тухляк лезть.
И вот что ему ответить? Нет, слов-то много, как и весомых резонов, но тут надо не просто отбрехаться, а целую кучу всяких психологических барьеров людских преодолеть, от банальной брезгливости до замшелых религиозных табу.
Думая все эти думы, я не сразу обратил внимание, что смотрю в глаза собеседнику, вообще не моргая. Мужик занервничал, начал переминаться с ноги на ногу и вроде даже хотел что-то сказать, как я созрел.
- Ты домой хочешь? – спросил я, теперь уже сознательно стараясь не моргать, затем медленно, задерживаясь на отдельных лицах, прошёлся взглядом по рассредоточенной группе земляков, обращаясь ко всем сразу: - А вы домой хотите? К жёнам и детям? Родителям и друзьям? На Землю? Или вам тут нравится – среди пиратов и работорговцев, где даже воздух денег стоит?
Кажется, людей проняло. За множеством фантастических впечатлений некоторые вообще забыли, что оказались в космосе не по своей воле и дома их ищут, ждут, а может и оплакивают близкие. Тем временем я продолжил:
- Так получилось, что из нашей партии рабского мяса я оказался первым разбуженным и, к счастью, наиболее готовым к тому – где окажусь. И первое, что я сделал, выбравшись из медкапсулы – убил троих пиратов и работорговцев. Затем мы с Фурканом, подлечившись, вытряхивали завонявшие трупы из комбезов и доставали из них электронные потроха, чтобы превратить неуправляемую железяку, несущую нас хрен знает куда, в управляемый корабль, ставший нашим оплотом в этом новом мире.
Упоминая турка, я кивнул в его сторону, вроде как указывая на живого свидетеля и участника достопамятных событий, на что тот важно кивнул в ответ и эдак со значением обвёл взглядом высокое собрание.
- Разбудив ещё четверых, мы составили план дальнейших действий и отправились в первую экспедицию, где горбатились почти месяц, чтобы купить наш грузовоз и, разбудив вас, его будущую команду, сразу обеспечить всем необходимым – от нейросетей и баз знаний до медицинских и пищевых картриджей. Вы думаете, мы это всё развлечения ради провернули, ну, или от нечего делать?
Несмотря на очевидно риторический вопрос, я снова заглянул в глаза присутствующим, теперь в обратном порядке, вроде как ожидая ответа, но на самом деле – пытаясь внушить каждому чувство причастности к происходящему, чтобы никто не тешил себя иллюзией, будто он может затеряться в толпе, за стеной общественного мнения. Ну, и немножко – пытаясь прочитать на лицах настоящие чувства, отношение к происходящему.
- Лично меня дома ждут четверо детей и пенсионеры – родители. А где-то у работорговцев моя жена и ещё человек сто пятьдесят наших земляков, которых тоже необходимо вернуть домой.
Постепенно, сам не замечая того, я повышал голос, добавляя в него всё больше железа, с которым проработал большую часть жизни, превращая простое внушение в какую-то командирскую речугу перед последним и решительным. Но слушателей это, похоже, захватило и поволокло…
- Так что, если потребуется, я буду голыми руками разбиратьть трупы, хоть свежие, хоть древние. А оно потребуется и очень скоро. И новые трупы делать тоже потребуется, когда отрастим зубы побольше, достаточные для того, чтобы кошмарить пиратов. Мы даже направления не знаем, где Земля находится, и эту информацию придётся вырезать из тех злодеев, кто ворует людей с нашей планеты. Ловить и потрошить, иголки под ногти загонять, кишки на локоть мотать, но получать данные, которые позволят нам вернуться.
Что-то я совсем разошёлся, лязгая сталью не хуже железного дровосека.
- А кого что-то не устраивает – поднимаем лапки и топаем обратно в криокапсулы. Или на станции можем высадить, если местная жизнь понравилась. Мне нахрен тут не сдались брезгливые чистоплюи, белоручки и прочие соплежуи, на которых нельзя положиться. Мы начали крайне трудное и опасное дело, в котором не место слякоти, не способной прикрыть спину товарищу, потому что в эту спину наверняка будет прилетать, и не раз. Так что решаем здесь и сейчас: слабые духом – на выход, Иван Иванович с Аллой помогут вам упасть дрыхнуть до возвращения. Ну или до другого исхода. А всем остальным – добро пожаловать в команду.
Кажется, заряд металла и пороха наконец-то иссяк вместе с запасом слов. Я замолчал, давая присутствующим осмыслить услышанное и принять решение. Люди задумались, кто-то – потупив взор, кто-то – переглядываясь с другими. Первой ожидаемо решила высказаться Катя.
- Согласна, Глеб, всё ты правильно сказал. Чтобы вернуться домой, надо потрудиться, а то и ручки замарать. С этим не проблема – ещё с медучилища привычна трупы резать. Насчёт повоевать - не знаю, я же только по рукопашке. Но если скажешь «надо», то пойду воевать. Только научи сначала, не хочу быть самым бесполезным бойцом.
Я только благодарно кивнул, дескать, «принимается», и «если надо – научим». Тут же очнулся от раздумий и подхватил Серый, спровоцировавший мой эпический спич.
- Да, Глеб, всё по фактам раскидал, базара ноль. Не резон щас от гнилухи морду воротить. Как я понял – мы сами в непонятках, а земляки вообще в беде. Я ж не в курсах был, ты пойми. Да и остальные, походу, не в курсах. А так – да, я в деле, не вопрос, командуй.
Ему я тоже кивнул. Больше желающих заверить меня в своих самых искренних не нашлось. Поэтому после выразительной паузы ко мне обратился Эдик.
- Похоже, все всё поняли, Глеб, давай, наверное, продолжим по делам нашим скорбным говорить.
- А на чём я там остановился, кто помнит?
- На команде мародёров и добыче нейросетей из трупов. – подал голос Токмашев.
- Ага, точно. Значит так: для всех видов работ понадобятся изученные базы: первое - по основным модулям кораблей, пока только до крейсера, линкоров в ближайшем обозрении нет. Затем – хакинг и прочий взлом, в том числе – банальных сейфов, хотя, тут, наверное, ремонтных дроидов хватит. Третье – по ручному вооружению и боевым дроидам, ёж его знает, что там из внутренних защитных систем может работать на боевых кораблях. Ну и четвёртое – медицина. Медкапсулы и картриджи – стоят дорого и нам самим ещё могут пригодиться. У меня – ремонтные дроиды, ручная стрелковка и малые корабли есть. Кто ещё в первый рейс чего полезного предложить может?
- У меня медтехника изучена, я пойду, - незамедлительно выступила Катя, - да и кому кроме меня, не Ивана Ивановича же отправлять, с Аллочкой.
На последнем слове Катя подпустила едва заметную нотку превосходства. Аллочка так же едва заметно сощурилась, давая понять, что шпильку заметила и запомнила. Но промолчала. Зато не промолчал профессор.
- А что это вы, Катенька, меня со счетов списываете? Я и дома-то активного образа жизни никогда не прерывал – в «поле» постоянно работал, да и спорта не чурался. А уж после местной медицины и подавно не стоит меня из строя выбрасывать. Вот, парни не дадут соврать, что на астероидном поле я не лодыря гонял, а работал наравне со всеми.
Старый состав на это дружно покивал, подтверждая слова старейшины, а Катя подняла руки в защитном жесте, дескать, «глубину своих заблуждений осознала, не надо меня воспитывать». Дождавшись окончания этой сцены, дал о себе знать Шурик.
- Оружие и боевые дроиды у меня, если что. Ну и тактику зачистки помещений с армейки помню. На практике, правда, не доводилось, и как оно против лазерных турелей, я в душе не ведаю, но всё-таки не полный ноль.
- Договорились, идёшь с нами, – сообщил я парню, при этом попенял себе, что о боевых базах знаний даже не подумал, хотя сам на войну с пиратами нацелился, позор мне, как руководителю, - а бот тогда поведёт Александр Второй.
- Нафига? – возмутился Саня-студент, - Чем мне роль штурмовика помешает бот вести?
- Тем, что если придётся драпать, пилот должен быть за штурвалом в полной готовности, а не с дроболыгой на чужом корабле. – ответил за меня Канюк.
- Ну ладно, убедили. – согласился Александр Первый. После чего возникла долгая пауза.
- Я так понимаю, программирование и хакинг никто кроме меня не изучал? – прервал тишину Фуркан.
- А ты их покупал? – я с сомнением посмотрел на турка, - Нейронками и базами ты ведь занимался.
- Ну, в список я их точно вносил, - смутился он, пожимая плечами, - но их либо никто не стал изучать, тогда надо в сейфе у капитана смотреть остатки, либо не было в продаже.
- Ладно, нет, так нет, летишь с нами. – и уже ко всем присутствующим: - Теперь у нас комплект. Ну что, поехали?
- Па-а-аехали! – с каким-то молодецким азартом воскликнул Эдик, первым вскакивая с дивана и стартуя в рубку.
- Чего это он? – Катя с недоумением уставилась вслед ускакавшему юным козликом пятидесятилетнему мужику.
- Так ребята сейчас всяких ценных запчастей натаскают, и Эдик сможет провести этот, как бишь его… глубокий тюнинг своей «ласточки», - просветил женщину профессор, - а уж обосновать этот тюнинг крайней необходимостью он сумеет, даже не сомневайтесь.
- И в мыслях не было сомневаться. Мой бывший тоже мог авторитетно обосновать – почему новые чехлы и коврики для его «ласточки» важнее, чем новые обои и коврики в доме. - что-то в этих словах крылось глубоко личное, поэтому ответить или прокомментировать никто не решился.
Долгие перелёты, ожидание и душеспасительная беседа вызвали у народа изрядную жажду деятельности, поэтому уже в скором времени все с замиранием сердца наблюдали за подлётом управляемого дистанционно челнока к изрядно покорёженному корвету. Челнок шустро преодолел разделяющие два корабля километры, прошёл впритирку вдоль борта, затем по широкой дуге окольцевал того вокруг продольной оси, после чего целым и невредимым вернулся в родной трюм нашего грузовоза.
Настала очередь бота. Тот повторил маршрут своего мелкого собрата с той разницей, что на обратном пути показал пару фигур высшего пилотажа, невозможных в условиях атмосферы и гравитации.
«Всегда мечтал это сделать!!!» - прилетело сообщение от Эдика. Кто бы сомневался, что это его рук дело.
- Ну, теперь дело за нами. – я встал и двинул на выход, подавая пример остальным.
Забавное, давно забытое ещё с молодости ощущение, названное кем-то из университетских друзей «кураж-мандраж»: нервное возбуждение со слегка трясущимися коленками, но сопровождаемое чувством приятного предвкушения.
Странно это. Фактически – всего лишь мародёрка, но ощущение, будто на другую планету сейчас высаживаться предстоит. Непонятно, странно, а потому – подозрительно.
Уже в боте, распределяя скафандры, я хотел вручить трофейный бронескаф Сашке, как исполняющему обязанности охранника и штурмовика, но тот отбрехался, сказав, что без соответствующих баз он ему больше мешать будет в случае боестолкновения, чем помогать. А следом Иван Иваныч с Эдуардом Алексеичем на пару прямо через нейросеть проклевали мне весь мозг, что раз уж я самолично сунул голову в такое опасное мероприятие, то обязан хотя бы более защищённый костюмчик напялить ради всеобщего спокойствия.
Я было попытался впарить броню Кате и Фуркану, но и они дали мне от ворот поворот. Катя, видимо, из солидарности с остальными, а вот мой османский товарищ, как мне кажется, из тех же соображений, что и я. Ибо ещё свежи в памяти воспоминания, как мы вытряхивали из этого доспеха подпорченную тушку его бывшего владельца со всеми успевшими выделиться жидкостями.
Если бы это всё происходило ещё на корабле, то я просто взял бы один из пустотных скафандров для техников, но мы шкандыбали уже на полпути к цели. Поэтому пришлось сморщить булки, но втиснуться в провонявший миазмами бронескаф. А, нет, не провонявший. Это оказались фантомные запахи, ибо изнутри скафандр не пах вообще. Ну, что ж, остаётся только облегчённо выдохнуть.
Подлетев к жертве вплотную, мы поначалу думали проникнуть внутрь через здоровенный косой разлом в корпусе, но при ближайшем рассмотрении решили, что он только в длину здоровенный, а в ширину можно и застрять, как Винни-Пух в норе у Кролика. Поэтому как нормальные люди пристыковались к шлюзу. Который был приветливо раскрыт нам навстречу. Как-то подозрительно.
Я, как самый бронированный, хотел было сунуться первым, но меня опередил Саня.
- Так, сами вперёд не лезем, у нас для этого есть специально обученные дроиды. Затем иду я, Глеб, как самый защищённый, замыкает. Фуркан за мной, ты же по взлому, значит будешь двери открывать, какие покажу. А пока кино посмотрим.
При этих словах мимо нас пробежала пара насекомовидных роботов, красиво обсыпанных матово-чёрными чешуйками брони, с хищно торчащими по бокам орудиями, отдалённо напоминающими достопамятный бомбошвыр.
Через несколько секунд на нейросеть пришло уведомление с предложением подключиться к трансляции. Перед глазами возникли две почти одинаковые картинки, с той разницей, что камеры располагались друг от друга метрах в двух и не были синхронизированы, как глаза у хамелеона.
Едва не получив вывих мозга от такого диссонанса, я уменьшил левую картинку, загнав её в угол, при этом расширив правую почти во весь обзор. Зрению сразу полегчало, сделав возможным вдумчивое наблюдение за происходящим.
А наблюдать было нечего. Голый коридор, пустые каюты, ободранная до голых стен рубка. Причём это было результатом не попадания чем-то крупным и убойным, а тщательная и планомерная работа умелого техника, который с толком и расстановкой, не торопясь, отсоединял модули, откручивал приборы, узлы и агрегаты, не забыв прибрать к рукам даже крепёж.
- Похоже, всё украдено до нас. – изрёк я общую сейчас для всех мысль. – Сами пойдём смотреть?
- Ну, пойдём, посмотрим, раз уж припёрлись. – со вздохом ответила Катя.
- Погоди, ещё реакторный и двигательный отсеки проверю. – притормозил нас Шурик.
Как и ожидалось, там тоже остались только голые стены. Причём противоабордажное вооружение на корабле явно было – следы его демонтажа присутствовали. Но, как и всё остальное оборудование, турели, или что там ещё могло быть установлено, пополнили бездонные карманы наших предшественников.
Получив добро на вход, мы выстроились в порядке, установленном нашим самым молодым, но и самым опытным в этом деле товарищем, и двинули в шлюз.
Сначала мне показалось, что я падаю, причём вместе со шлюзом и впереди идущими, взмахнул руками, попытавшись зафиксироваться в нешироком проходе, но тут по внутренней связи заголосили, кто-то вскрикнул. В следующий момент я понял, что мои товарищи висят в воздухе над полом. И я тоже вишу, не касаясь пола ногами. И только турок прочно стоит на своих двоих.
- Ребята, вы бы магнитные подошвы включили что ли. – в спокойном голосе Фуркана мне послышалась тщательно скрываемая усмешка. – Не стал вас предупреждать, думал сами догадаетесь, что мы за пределы искусственной гравитации выходим.
Один за другим три воздушных шарика человекообразной формы шлёпнулись пятками в пол. Фух, хоть какая-то определённость. И всё равно ощущение, что висишь вверх ногами на потолке – притяжения-то нет. Но летать всё-таки было прикольно. Будь я помоложе лет на тридцать – шнырял бы тут ошалелой медузой, отталкиваясь от стен, и нафиг бы не нужны были эти магнитные подошвы. А сейчас вона чё – стабильности подавай и приземлённости.
Корабль и при персональном осмотре оказался вычищен почти под ноль. Почти, потому что остался фатально повреждённый двигатель, кое-что из мебели, светильники, да внутренняя обшивка. Безрезультатно пошарившись по пустой скорлупе некогда грозной боевой машины, я предложил утащить хотя бы стол со скамейками, так как на наших заседаниях в кают-компании перестало хватать и мест за столом, и сидячих мест вообще.
Перегрузив мебеля к себе на бот, я уже хотел дать команду на возвращение, как Фуркан с криком «я должен хотя бы попробовать» удрал обратно в шлюз. Оказалось, турок весьма болезненно перенёс разочарование от того, что кто-то выгреб всё, не оставив даже мелочей, вроде приборов навигации в рубке, поэтому, накрутив себя до предела, в отчаянии рванул вскрывать внутреннюю обшивку в каюте капитана.
К тому моменту, как мы добрались до искомого помещения, шустрый техник ободрал уже половину стены и, всё наращивая темп, шелушил вторую половину. Катя с Шуриком, не имея соответствующих навыков и инструментов, остались на входе, с интересом и некоторой жалостью наблюдая за потугами неудавшегося мародёра. Я же решил помочь, выбрав другую стенку.
Минут через десять, расчехлив три стены из четырёх, мы добрались до входа. Пока я отковыривал угловые панели, мой товарищ начал с середины – отсоединив небольшую панельку над дверным проёмом.
- Агрха-а-а! – разнёсся по внутренней связи непонятный, но явно торжествующий вопль, дополненный затем возбуждёнными фразами, скорее всего на турецком.
Ломанувшиеся на вопль напарники снесли висящего в проёме техника, придавив его к противоположной стене, при этом Катя прикрывала турка грудью, а Саня тыкал во все стороны пушкой, выискивая опасность.
- Да отпустите вы его, это он от радости, а не от страха. – вступился я за придавленного бедолагу.
- Да вы сдурели что ли – так живого человека таранить? – пришёл в себя ушибленный, при этом старательно пытаясь прощупать сквозь скафандр то, чем его прикрывали.
- А вот нехрен так орать. Я подумал, что тебя нечисть инопланетная в вентиляцию утаскивает, как в том фильме про ксеноморфов. – Саня явно хапнул адреналина, поэтому отвечал так же эмоционально.
Катя ничего никому не говорила. Только медленно переводила тяжёлый взгляд с глаз Фуркана на его беспокойные руки. Тот запоздало сообразил, что дело запахло коронным катиным пенделем, поэтому ужом вывернувшись из ставшего скользким положения, снова подскочил к находке, выгребая какие-то предметы.
Предметами оказались четыре чипа с весьма круглой суммой на них, маленький пластиковый контейнер с зеленоватым порошком и база знаний «Методология секса. Базовый курс». Похоже, местный капитан был тот ещё затейник.
Земной опыт подсказывал, что подозрительный порошок, это с большой долей вероятности – наркотик, но всё равно надо отдать Иванычу на экспертизу. Он вроде приспособился с помощью второй медкапсулы простенькие химические анализы проводить.
Я морально приготовился, что наш новоявленный кладоискатель заявит претензию на чипы, без малого миллион кредитов – сумма по местным меркам весьма приличная, но ошибся. Вся троица моих молодых коллег положила глаз на шарик базы знаний.
Удивительно, но до сих пор обходилось без каких-то серьёзных разногласий, а тут вдруг перетягивание одеяла быстро перешло на повышенные тона и пришлось волевым решением забирать яблоко раздора себе, правда, с обещанием купить всем по такой же, как только появится возможность.
Все трое дулись, старательно не глядя друг на друга, но было видно, что соломоново решение их устроило больше, чем переход вожделенной базы в руки конкурентов. Парни хотели было ободрать оставшиеся каюты, но я погнал всех обратно в бот.
Когда новый стол пристыковали к старому, отрегулировав по высоте и добавив новые скамейки, тем самым сократив свободное место в родной уже кают-компании до минимума, я выставил напарникам ультиматум: либо все споры, дрязги и конкуренцию они оставляют здесь, в пределах жральни, либо я набираю новую мародёрскую команду.
Все, конечно, согласились, что повели себя непрофессионально, я ещё хотел добавить: «по-детски», правда сдержался, но было видно, что Фуркан чувствует за собой право на эту находку, и в случае чего-то подобного может припомнить.
Разобравшись с этой проблемой, я решил немного рационализировать процесс разведки безопасных троп, предложив отправлять беспилотники к новым целям, пока мы обследуем предыдущую.
Так и сделали. Мы обшаривали второй из парочки близкорастущих фрегатов, когда Эдик доложил, что очерченный ранее сектор разведан полностью, поэтому можно отправить ещё пару команд, чтобы ускорить процесс.
В этом определённо был смысл, так как все три обследованных корабля были одинаково ободраны до нитки, точнее - до детальки. Да, тайники нашлись на всех, но такого жирного, как первый, пока не попалось. На третьем корабле мы потрошили уже седьмой, тут преобладали базы знаний, хоть и менее экзотические, зато более полезные, снова попадались вещества, следует полагать – наркотические, один раз достали пару очень маленьких игольников и какой-то следящий гаджет, что очень напоминало какую-то шпионскую заначку.
А вот денег после первого миллиона пока не наскребли и ста тысяч. Ну да ладно – это и так была скорее приятная неожиданность, чем цель поисков. Так что на другие корабли можно было смело отправлять не профильных специалистов – отковыривать панели может и обученная мартышка, только инструмент ей дай, а если обнаружится нетронутый корабль, тогда и нас можно вызвать.
К концу рабочего дня состоялся общий сбор, совмещённый с ужином. Несмотря на в общем-то довольно лёгкую работу, умотались все, так как мародёрка быстро превратилась в монотонный конвейер по перелёту от одного корпуса к другому и отколупыванию несметного множества панелей.
- По результатам первого дня мы имеем почти полтора миллиона кредитов, около полусотни баз знаний, четыре неплохих нейросети, несколько разносортных электронных приблуд, пара стволов и куча всякой химии. – подвёл я итоги после того, как стук ложек сменился вопросительными взглядами. – Кстати, Иван Иваныч, что-то получилось исследовать?
- Да, Глеб, так как все вещества оказались, так сказать, фармакологического свойства, то анализатор медкапсулы их без проблем определил. Все они, как и предполагалось изначально, относятся к наркотическим веществам, причём там представлен довольно широкий спектр воздействия – от мощных галлюциногенов до стимуляторов. Все, кроме первого образца.
- А первое тогда что? – тут же заинтересовалось сразу несколько человек за столом.
- Первое – тоже можно отнести к наркотикам, хоть и лёгким. Но главное свойство этого вещества: мощнейший сексуальный стимулятор и одновременно – афродизиак. Настолько мощный, что я бы предложил удалить его с корабля от греха подальше, а то мало ли что.
Кто-то захихикал, пошли шутки на тему корабля любви, кто-то вспомнил, что женщин в наличии всего две на толпу мужиков и прочая гусарщина.
- Под «мало ли что» я подразумеваю последствия передозировки, которую можно осуществить даже просто неаккуратно открыв контейнер с веществом. Порошок крайне летучий, поэтому, случись подобное здесь и сейчас, попавшей в воздух дозы хватит, чтобы все здесь присутствующие испытали сначала сильнейшее сексуальное возбуждение с непредсказуемыми последствиями, а затем – гиперчувствительность нервных окончаний, такую, что боль будет вызывать даже прикосновение к собственной коже, пароксизмальную тахикардию более двухсот сокращений в минуту, и смерть.
Когда профессор закончил говорить, над столом сгустилось тяжёлое молчание. Балагурившие минуту назад «гусары» поражённо застыли, переваривая услышанное. И лишь чьё-то чувственное «хрен-н-насе» нарушило тишину.
- Иван Иванович, надеюсь, вы надёжно изолировали сие опасное вещество от неаккуратного открывания контейнера? – вкрадчиво поинтересовался я, представив, что было бы, сунь мы из любопытства носы в эту коробочку прямо в боте, возвращаясь из первого рейса. Хорошо, что природная осторожность сработала на автомате и непонятное вещество я прибрал сразу, чтобы молодёжь любопытная не сунулась.
- Насколько это возможно в наших условиях, если не считать изоляцией возможность выбросить в открытый космос. – уверенно заявил Токмашев, взмахнув рукой, видимо, изображая выбрасывание контейнера в шлюз, после чего решил уточнить: - Сразу выкинуть не решился, мало ли, вдруг у тебя какие-то планы на это вещество окажутся. Так что попросил Серёжу, тот принёс мне металлическую тубу с крышкой на резьбе, да кусок мягкого уплотнителя. Замотал, закрутил и в сейф капитанский положил.
- Это чё, оно у меня в каюте щас лежит что ли? – вытаращил глаза Канюк.
- Не бойся, в такой упаковке оно абсолютно безопасно. Чтобы его распылить – сейф нужно будет взорвать как минимум.
Кажется, Эдика это не убедило, но возражать он не стал. Только поинтересовался дальнейшими планами на это химическое оружие. Я напомнил ему, что нам предстоит война с пиратами, где и такому оружию может найтись применение. Но пообещал, что придумаю для его хранения отдельное, специально оборудованное место, дабы исключить всякие возможные неприятности, как случайные, так и злонамеренные.
Дальше порадовались, что за день заработали столько же, сколько за без малого месяц старательства, и даже моё уточнение, что такие находки, как найденный первым миллион – это явно исключение, а не правило, не испортило народу настроение.
Наш османский кладоискатель заявил, что готовые деньги – это прекрасно и греет карман, но грузовоз мы покупали явно не для этого. Дескать, неплохо бы и более габаритными находками разживаться начать. В целом я, как и все остальные, был с ним согласен и хотел было уже обсудить планы на завтра, как внезапное понимание перебило эту мысль.
- Фуркан, а давно ты по-русски говорить научился? – все присутствующие недоуменное уставились на нас двоих.
- Только заметил, да? – довольно улыбнулся турок.
- Ну, как-то всё не до того было. Так когда?
- Так на станции, после драки в баре, когда у нас вроде как выходной был, помнишь? – я согласно кивнул. – Ну вот, купил специальную лингвистическую программу – там и переводчик, и адаптер слово… э-э-э… ну, как их там… а, фразеологизмов, и ещё всякое такое. Короче, мы же с вами на унилингве говорили, так вот: чтобы не переводить с русского на унилингву, а с неё на турецкий и обратно, я весь первый перелёт учил эту программу нашим двум языкам, а потом сделал прямой перевод. Прямо со всеми фразеологизмами. И этими, как их… или… ими…
- Идиомами? – подсказал многомудрый Токмашев.
- Во, точно! И с ними. В общем, сделал перевод, а потом на его основе простую языковую гипнограмму. Полчаса в медкапсуле, потом ночь просто поспал и всё. Сюда я прилетел уже со знанием русского языка.
- Круто! – восхитился кто-то из мужиков, и остальные одобрительно загудели, обсуждая находчивость парня.
- А можно мне в обратную сторону? – протиснулся поближе Серый, - Ну, в смысле точно так же турецкий выучить? Вот поеду в следующий раз в Турцию со своей бабой, и как начну там на чистом местном шпрехать – реально козырно будет. Научишь, а?
- Да не вопрос! – вальяжно махнул рукой Фуркан. – Лови.
Серый сначала вытаращил глаза, не понимая чего ловить, а затем расфокусировал взгляд. Видимо, получил сообщение о принятии файла.
- Только настройки не забудь поменять, чтобы второй раз русский не выучить.
- Ой, а мне тоже можно?
- И мне…
- И мне…
- А ведь молодой человек превосходную идею подал, - задумчиво высказался профессор, - таким макаром на Земле можно самому полиглотом стать, а с помощью гипнограмм и других обучать просто-таки конвейерно.
Я мысленно поаплодировал старшему товарищу, запросив и себе эту программу. Турецкий меня особо не интересовал, а вот возможность одолеть-таки недоученный в школе и институте английский, да ещё пару-тройку языков освоить, вполне прельщала.
Вот только произошёл облом. Готовую гипнограмму я получить мог, а сама языковая программа оказалась надёжно защищена от копирования, поэтому придётся подождать до возвращения на станцию и купить себе, так сказать, лицензионную версию. Теперь надо не забыть об этом.
«Я могу напомнить по прибытии на станцию» - внезапно вылез уже подзабытый Шпак. А и правда, чего на свою память полагаться, когда встроенный прямо в голову секретарь имеется.
«Да уж будь любезен, напомни» - обременил я электронного инициатора его же инициативой.
«Принято» - с готовностью ответил Антон Семёныч.
Очень скоро желание нашего османа сбылось. Уже с утра начали попадаться корабли с ободранной обшивкой в каютах, а ближе к обеду халява и вовсе закончилась. Вследствие чего нашим совместным с Эдиком решением началась экспансия вглубь поля обломков.
Чтобы не мотаться самим по выскобленным до дна железным гробам, лицезрея чужие успехи, придумали ещё более хитрую схему: первый челнок облетает цель, инспектируя окрестности на предмет опасностей, а второй стыкуется к цели, запуская в неё разведывательный дрон, который передаёт нам, лениво загорающим под тусклыми лампами кают-компании, картинку внутренней обстановки.
Два с половиной дня и почти полсотни километров вглубь поля ушло на то, чтобы найти, наконец, достойную цель. Точнее, цель нашла нас сама, подбив первый челнок.
Расслабленный монотонной работой и отсутствием происшествий Саня-Дальнобой, прозевал летящий прямо на камеру заряд плазмы, оповестив присутствующих о потере дистанционно пилотируемого челнока громким, но отнюдь не виртуозным матом. Всполошившиеся мародёры срочно запросили картинку, а отсмотрев запись устроили военный совет.
Зубастый эсминец имел полностью отстреленный вместе со всеми двигателями хвост, зато всё вооружение, а вместе с ним искин и реактор, судя по всему, были в полном порядке.
С одной стороны, это была опасная цель, к которой не очень хотелось приближаться, а с другой, не тронутый предыдущими мародёрами корабль казался настолько вкусным куском, что аж слюнка выделялась непроизвольно.
В лидеры тут же выбилось два предложения: либо подкрадываться со стороны отрубленной задницы и оттуда начинать взлом, либо внаглую ломиться прямо на нашем корвете, включив все щиты на максимум и устроить полноценный абордаж.
Оба варианта не нравились мне излишним риском и долей авантюризма, превышающей допустимые пределы, поэтому я, отвлёкшись от коллективного обсуждения, старательно выискивал третий вариант.
Так, в чём заключается основная проблема? В системах вооружения? Эсминец, конечно, не линкор, и даже не корвет, но навалять нам, учитывая нашу относительную боеспособность, может и он, особенно, если попрёмся ему в торец на абсолютно беззубом боте.
Но вооружение работает не само по себе. Им управляет либо человек, либо искин. Людей тут давно нет, значит остаётся только искусственный интеллект, который в свою очередь зависит от сенсорных данных с приборов обнаружения, а так же от источника энергии. То есть достаточно либо ослепить ИИ, либо отрубить ему питание.
А чем это можно сделать в наших условиях? Да, пожалуй, только одним способом – электромагнитным импульсом. Но тут уже требуется коллективное творчество, благо, нас, техников, тут уже почти десяток.
- Так, граждане алкоголики, хулиганы, тунеядцы, заткнитесь, пожалуйста! – оборвал я уже довольно азартную полемику, рискующую перейти в лёгкий дружеский мордобой.
- А чё это алкоголики и тунеядцы-то? – возмутился Саня-Студент.
- Эх, ты, балбес, - отвесил ему шутливый подзатыльник капитан, - классику отечественного кино знать надо.
- А чё там?
- Домой вернёмся, я тебе культпросвет устрою. Всё, шыц, Глебу слово.
Глядя на этот забавный эпизод, Санёк Эдику, похоже, заменил оставшегося дома сына, я невольно подумал о собственных детях. Как они там? Как старики? Справляется ли Ванька с ролью старшего в доме? Мы ведь за всю жизнь ни разу друг с другом дольше чем на неделю не расставались, всегда все рядом, бок о бок, всегда за спиной родня, семья, которая поможет и поддержит. А тут мы, сначала Лида, а потом и я…
- Глеб, ты чего сказать-то хотел? – вернул меня к реальности голос неугомонного Шурика.
- А? Ах, да… Задумался что-то. Короче, так: раз по нам стреляют, значит жив искин. Искин – электронный девайс, который боится чего? Правильно – ЭМИ. Есть в нашем хозяйстве что-то, способное жахнуть по той жестянке электромагнитным импульсом, чтобы отключить ИИ, но не спалить окончательно? У кого какие соображения на этот счёт?
Народ запереглядывался, кто-то зачесал в затылке, а Фуркан, растёкшись в самолично притащенном с очередного корабля и тут же застолблённом им кресле, расфокусировал взгляд. Похоже, общался со своей нейросетью.
- Не знаю чем это поможет, - начал один из техников грузовоза, - у нас есть из чего сделать ЭМИ-пушку, генератор, или разовый разрядник, но для этого придётся разбирать бортовое оборудование. Корабль-то стерильно пустой был, а собственным запасом барахла мы обзавестись не успели. Имеет оно смысл или нет – вам решать.
- Нет, разбирать собственный транспорт мы конечно же не будем. Случись чего – не жить же тут оставаться. – высказался второй пилот грузовика, с чем все были согласны.
- Фуркан, а у нас что-то подходящее есть? Там целый отсек в трюме запчастями забит. – обратился я к старожилу, который сам инспектировал, а потом и докупал запас железа и электроники в наше с ним ремонтное хозяйство.
- Подожди, Глеб, я как раз этими занимаюсь. – пробурчал он, не выходя из своего электронного транса, на что я только вскинул ладони в жесте «всё понял, не лезу, занимайся», однако уже через пару минут поиски были успешно завершены. – Есть! Хватает на одну пушку, но мощную, мозги эсминцу сожжёт гарантированно, а жаль – это один из самых ценных трофеев. И ещё можно сделать с полдесятка маленьких бомбочек-разрядников. Тут наоборот – мощность маленькая, поэтому, если хоть какая-то защита от ЭМИ сохранилась, то не сработает.
- А если сработает, насколько вырубит искин? – спросил наш главный штурмовик.
- Минут на пять минимум. Если отрубит, то всё – искин, питание, датчики резервной батареи. Пока вся цепочка сработает, пока перезагрузится искин, пока наведётся, там и все десять пройдёт.
- Мало. Нам только на подлёт и стыковку не меньше десяти нужно, а ещё и противоабордажные системы внутри встретят. Посудина древняя, но мало ли что там ещё работает. Плазменная турель, вон, вполне исправна.
- Мужики, не забывайте, что это эсминец, - внёс дополнение Канюк, успевший глубже других изучить корабельную иерархию Содружества, - хоть и средний, но нам этого за глаза хватит. От ракет усиленные щиты помогут, если не допустить второго залпа, а вот если там осталась хоть одна торпеда… Впрочем, от одной как раз отстреляемся.
- Короче, не страдаем фигнёй и делаем ЭМИ-пушку. Хрен с ним, с искином, жизнь дороже. – вынес я окончательный вердикт. – Фуркан, дальнобойность у неё какая?
- Вот этого я пока не знаю, соберём, опробуем – выясним. – развёл он руками.
Сборка агрегата составила всего час с небольшим. Из них не меньше сорока минут – поиск нужных деталей. Унификация и модульность всего и вся в Содружестве по сути превращают сборку любой конструкции, от чайника до космического корабля, в собирание конструктора, отличного от детской игрушки только масштабами и серьёзностью назначения.
Бандура получилась громоздкая и неповоротливая, зато обнаружилась возможность настройки силы и дальности импульса. Результаты испытаний и радовали, и не радовали одновременно.
Во-первых, можно было жахнуть аж на полкилометра слабым импульсом и вырубить напрочь электронику любого незащищённого или слабозащищённого корабля на время, достаточное для подлёта и начала абордажа, при этом на подлёте можно было жахнуть ещё раз и спокойно дойти до рубки, отключив управляющий искин.
Но мощный импульс, гарантирующий полное уничтожение электроники цели, работал всего метров на сто, при этом перезарядка длилась аж до получаса.
Во-вторых, присобачить эту балду можно было хоть на челнок, разве что противорадиационную защиту в виде кожуха соорудить. Однако, кушает эта приблуда столько, что даже мощностей бота не хватит, только от энергосистемы корвета.
И в-третьих, относительная простота конструкции повлияла на её надёжность – не предназначенные именно для генерации нужных нам импульсов блоки показывали нагрузки, близкие к критическим, то есть пушка могла отработать тысячу выстрелов, а могла перегореть на втором. Поэтому, выгнав спать всех, кто не имел инженерного образования, то есть всех, кроме себя, я начал пробуждать от многолетней спячки всё то, что, как мне думалось, уже никогда не пригодится.
Бессонная ночь, проведённая над творческим переосмыслением нашего чудо-оружия, принесла свои результаты. На стыке инопланетной электроники и земных исследований в данном направлении родилась поистине вундервафля – надёжная, как автомат Калашникова и вариативная, как вся местная техника.
Сначала пришлось вспоминать всё, чему учили в институте и что прочитал из любопытства сам, когда интернет пришёл в наши края. Поучаствовали даже наработки академика Сахарова в создании ЭМИ-генератора, вернее – то, что я смог вспомнить из прочитанного.
Затем был мучительный перевод наших амперов и джоулей в местную систему и обратно. Блин, как же трудно расшевеливать давно запылившиеся нейронные связи…
Пришедший первым турок, выспавшийся и вполне довольный жизнью, обошёл заметно изменившуюся конструкцию, прищуриваясь и, видимо, вчитываясь в обновлённые характеристики, подсказываемые нейросетью, затем остановился как вкопанный и вытаращил глаза.
- Это как вообще? Ты как это всё сделал? Тут же инженерная нейросеть нужна с кучей баз!
- Нейросеть у меня такая же, как и у тебя, зато есть инженерное образование, хоть и земное. – не без гордости сообщил я. – Да и тот самый индекс интеллекта, который тебя так удивил, тоже в дело пошёл.
- Вот теперь понимаю как это работает, - с чувством произнёс Фуркан, почёсывая в затылке, - собрал, как вы говорите, из говна и палок такое чудо! А катушка медная тут для чего?
- А это, коллега, наше спасение и при этом – слабое место.
- Это как?
- Очень просто. Наш знаменитый академик Сахаров ещё в тысяча девятьсот лохматом году проектировал генератор ЭМИ, в котором накопителем служила такая вот катушка. В наших условиях – это самый дешёвый и надёжный вариант, поэтому – спасение. А слабое место в том, что из-за огромной мощности подаваемой на неё энергии, катушка быстро разрушается. Допустим, её хватит на десяток слабых импульсов, но только на один мощный. А может и не хватит, тут надо экспериментировать.
- Ну так давай попробуем другие металлы и сплавы, ведь в Содружестве их намного больше, чем на Земле? Какой-то да подойдёт.
- Наверняка подойдёт. Но я не шарю в местном материаловедении, поэтому даже пытаться экспериментировать не буду, пока нужную базу не изучу. Мало ли, подадим напругу на катушку, а она рванёт, как бомба, или корабельную энергосистему спалит. Оно нам надо?
- Конечно нет! – замахал руками техник. – Нам пока и так сойдёт. Так чего сейчас делать будем?
- Сейчас нужно склад прошерстить на предмет не очень нужной меди, а потом зарядить её в принтер и наштамповать таких катушек впрок. Я бы ещё со сплавами меди и диаметром прутка поколдовал, но, боюсь, это надолго.
Пока мы обсуждали процесс переизобретения ЭМИ-пушки, подтянулись остальные. Обсудили по второму кругу, поохали, вдохновились и уже было собрались разбегаться, как были мною отловлены и назначены ответственные за сбор сырья и распечатку катушек, пока гениальный и жутко талантливый главный инженер изволит задрыхнуть хотя бы на пару часов, ибо глаза уже слипались.
Ну, может не два, но через три с половиной часа точно, умывшись, побрившись и закинувшись дозой комбикорма, по другому язык не поворачивается называть, несмотря на более свежее поколение пищевого синтезатора, я вернулся в ремонтный отсек, где турок аки лев защищал пушку от нападок диких техников. Техники шипели, грозили карами и косили жадным глазом на вожделенное орудие.
При моём появлении техники сдулись и впали в уныние, зато османский герой-защитник воспрял духом и сдал с потрохами своих неразумных коллег.
- Ну ты прикинь, Глеб, я им говорю: давайте действовать по плану, всё уже обсудили, решили и утвердили, куда вы лезете, а если сломаете? – кипел возмущением Фуркан, - но нет же, мы же столько этих пружинок нашарашили, что пару-тройку извести на пострелушки можем себе позволить.
Вот это нифига себе, слушая турка думал не столько о взрослых мужиках, у которых детство пониже копчика взыграло, сколько о том, что по-русски он уже шпарит не хуже коренного сибиряка, прям со всеми аутентичными идиомами и эпитетами.
С мужиками-то всё понятно: первые сорок лет в жизни мальчика – самые трудные и всё такое, а вот возможности той самой лингвистической программы кажутся всё более интересными. А сколько ещё ей подобных водится в инфосетях Содружества?
- Мужики, а чего, собственно, вы хотите от пушки-то? – удовлетворив базовые потребности в еде, сне и гигиене, я был благодушен и склонен к всепрощению.
- Ну так известно чего – пострелять! – Серёга был прост и категоричен, как оружие пролетариата.
- Чё, пары спиралек жалко что ли? Мы их вон, два ящика напечатали, - поддержал его техник из команды грузовоза.
- Катушек мне не жалко, тем более, что с неразграбленных кораблей наверняка ещё меди наберём. Тут в другом дело. Вы от пушки чего ждёте-то? Стрельбы и взрывов что ли?
- Ну да! – выступил кто-то из несостоявшихся старателей, - Пушка же.
- Электро. Магнитная. Пушка. – вложил я максимум сарказма в короткое словосочетание. - Вынужден вас разочаровать: визуальных и акустических эффектов не будет. Ну, может погудит чуть-чуть. Весь движняк будет на мониторах, да и то в виде показаний датчиков.
Мужики приуныли, энтузиазм увял осенними помидорами. Тоже в общем-то не дело, когда команда энтузиазм теряет.
- Ну, чего сдулись-то? Нам разбор корабля предстоит. Судя по тому, что он ещё огрызается – дел там на всех выше башки хватит. – глядя на ничуть не вдохновлённых повзрослевших детей, у которых отобрали игрушку, добавил: - Если будет рабочая лазерная турель – разрешу пострелять по мелким обломкам.
Съязвить по поводу взыгравшего в штанишках у радостных мужиков детства мне не дал Канюк, живо интересовавшийся – когда мы уже возьмёмся за лакомый эсминец, ведь пушка аж с утра готова к бою.
Напомнив, что утро в открытом космосе – понятие относительное: когда на корабельном будильнике его выставили, тогда и утро, сообщил, что торопливость капитана не красит, ибо стрелять прямо из ремонтного отсека – череповато последствиями для нас самих. Разве что искин эсминца сам от смеха подохнет. Но это не точно.
В общем, орудие надо установить на корпусе нашего корвета, желательно в носовой части. То есть либо ставить на место какой-нибудь имеющейся противометеоритной турели, либо ковырять корпус и гамырить установку с нуля, но это сложнее, а потому – дольше.
Эдик демонтировать что-то из любимых игрушек отказался наотрез, ведь «там всё продумано и сбалансировано», поэтому выбора нам, техникам, не оставил вообще.
Переговорив с капитаном по нейросети, я вернулся в реальность и устроил коллегиальный хурал, озадачив людей проблемой установки ЭМИ-пушки на корпус корабля. Сам же тем временем открыл в той же нейросетке карту коммуникаций в носовой части корвета, пытаясь выбрать наиболее удачное место для установки при наименьших трудозатратах.
Не знаю, сколько бы так просидел в бесплодных раздумьях, но в конструктивное русло размышления вернул резонный вопрос одного из коллег: «А катушки-то как менять будем?»
Оставалось только хлопнуть себя ладонью по лбу. По не выспавшимся лобным долям, которые легко подбирали эпитеты, помогая ёрничать над товарищами, но не заметили слона в одном из важнейших сегодня вопросов. А ведь и правда – как?
В результате получасового мозгового штурма было найдено простое, но по-своему красивое решение: намертво присобачить прямо поверх одного из технических люков один из челноков, что потолще, предварительно срезав ему брюхо, вмонтировать в него пушку и короб с катушками, а через люк провести энерговод.
Получалось что-то вроде шаровой пулемётной турели на самолётах второй мировой войны, только пространства для стрелка побольше, а манёвренности турели поменьше. Ну и сама турель не шарообразная, а в форме пирожка с картошкой. Но в наших походных условиях и это – шикарный вариант.
Хорошо, когда люди объединены общей целью, полны энтузиазма и трудятся не за страх, а за совесть. Ещё лучше, когда инструменты и материалы на тысячи лет и многие поколения превосходят все самые смелые ожидания. А изобретателю ремонтных дроидов ближе к вечеру, когда кипела работа по монтажу бывшего челнока, а ныне – стационарной огневой точки, я готов был воздвигнуть памятник, пусть даже нерукотворный.
Не знаю, как к этим невероятно полезным машинам относились местные, скорее всего –ровно как и к любой другой технике, но на Земле они гарантированно произвели бы фурор среди мастеров-железячников всех мастей.
Это и очень смышлёный подмастерье, и десяток весьма крепких рук, контролируемых через нейросеть не намного хуже собственных, и целый спектр инструментов – от банальных отвёрток до лазерного резака.
В общем, не в последнюю очередь благодаря роботам, следующим утром мы, наконец, были готовы поточить зубы о вожделенный боевой корабль.
- Так, господа и дамы, ещё раз пробегаем по плану и вопросы задаём сейчас, если таковые назрели, потом будет поздно.
Эдик серьёзен как никогда, собран и видно, что немного мандражирует, что и понятно: вылет не экстремальный, высший пилотаж вряд ли потребуется, но всё-таки первый боевой, со многими неизвестными, и главное – с экстренной стыковкой буквально «на скаку». Конечно, не считая прошлой пострелушки с погоней, но там всё чисто спонтанно получилось, так что вся серьёзность ситуации накрыла только постфактум.
- Так как мы не знаем – осталось ли на борту эсминца ракетное вооружение, то первый выстрел из ЭМИ-пушки делаем на рубеже ракетной атаки, не дожидаясь сигнала об облучении нас системами наведения. Сергей, ты мощность импульса на этой дистанции посчитал?
- И на этой, и на всех последующих. - деловито кивает Серёга, донельзя довольный тем, что такое ответственное дело, как управление новым оружием, доверили ему. – Ресурс одной катушки как раз на первый выстрел, и сразу под замену, зато все остальные – только на две трети второй катушки.
- Кстати, мужики, - встрепенулся Канюк, - а по ракетам вашей мортирой можно шарахнуть, если полетят? Тогда мы вообще в шоколаде – глушанём их, как рыбу в пруду, да и полетим дальше.
- У пушки фокус импульса маленький, в корабль бы попасть, а автонаведения нет и сочинять его долго, - ответил я, попутно придумывая, как можно было бы эту задачу всё-таки решить.
- Так подключите к нашему искину, он же турели и ракетные установки сам наводит, - не сдавался Эдик.
- Для стандартных типов вооружения у нашего искина все алгоритмы ещё производителем прописаны, ну или поставщиком софта. А тут чистая самоделка. Будет время и всё необходимое – срастим с какой-нибудь лазерной турелью, а может и замену катушек автоматизируем. Но это потом, а пока нет гербовой… Ну ты понял.
Эдик понял, поэтому согласно кивнул и продолжил:
- Значит так: от последнего выстрела у нас минут десять. Расстояния для космоса будут смешные, но инерция, едрить её через колено… В общем, стыковаться придётся на манер того бешеного таксиста из кино – с заносом и дрифтом.
- Из эстонского? – решил пошутить Саня, - с ме-е-едленным-ме-е-едленным дрифтом.
- Наш маленький корветик – это масса в сотни тысяч тонн, - не принял шутливый тон Канюк, - тебе надо объяснять – что будет при ударе, даже слабом, о другую подобную махину? Вот то-то же. Поэтому перед вылетом все фиксируемся в креслах. Десантная группа – в ложементах у шлюза. Фуркан?
- Я запитываю шлюз эсминца от нашей энергосистемы и открываю его, затем отхожу и дожидаюсь своей очереди на вход. – без запинки отчеканил турок.
- Я запускаю дроидов и захожу следом, контролирую активность противоабордажной системы. – снова выступил Шурик, не дожидаясь, пока к нему обратятся.
- Потом мы дружно ломимся в рубку и вырубаем всё, что может врубиться без нашего разрешения. – подытоживаю я, начиная слегка вибрировать от нетерпения: слишком долгая подготовка к двадцатиминутной операции, хотелось уже перейти от разговоров к активным действиям.
- Ну, тогда поехали! – провозглашает капитан, хлопнув ладонью по подлокотнику и вставая с дивана, и уже тихо, себе под нос, на выходе из кают-компании вздыхает: - один хрен всего не предусмотришь.
Первый выход был фактически в полную неизвестность, кроме того факта, что корабль признаков жизни не подаёт. Да, было некоторое волнение, предвкушение, интерес, но сейчас мы точно знаем, что эсминец не мёртв, искин бдит и огрызается, поэтому, несмотря на всю подготовку, мандраж присутствовал у всех.
Я в который раз перебираю в голове все возможные проблемы, ожидающие нас на пути от шлюза до камеры искусственного интеллекта, прорабатывая их решения. Фуркан, зафиксированный в настенном ложементе напротив, нервно дёргает ногой, глядя в пол. Глаз за стеклом шлема не видно, только по наклону головы можно угадать. Катя вяло переругивается с Шуриком, обзывая его «Штурмовым Шурупом», мгновенно подхватив это ехидное определение у капитана, когда тот в очередной раз выдал шутку юмора в адрес младшего товарища.
«Штурмовой Шуруп» бодр, весел и сыплет прибаутками по поводу и без. Видимо, это его способ давать выход нервам. И только пара боевых дроидов у стеночки безучастно изображает мебель, поплёвывая с высоты своих электронных нервов на наши мясные проблемы.
Шлюзовая камера загерметизирована, воздух откачан. Всё готово к стыковке.
Время тянется густой зелёной соплёй, выматывая не хуже длинной очереди в любой бюрократической конторе. Томительное ожидание прерывается отчётом Сергея об успешном попадании из ЭМИ-пушки.
Эдик объявляет пятнадцатиминутную готовность. Снова ждём, считая секунды.
Серёга отчитывается о повторном выстреле, затем о третьем. Канюк начинает обратный отсчёт до стыковки. Доклад о контрольном выстреле перед контактом и к самому концу отсчёта гравитация ощутимо смещается в сторону выхода: это капитан заложил-таки крутой вираж, ювелирно подогнав нашу трёхсотметровую ласточку к бронированному боку почти полукилометрового эсминца.
- Ваша очередь, мужики. – хрипло выдохнул Эдик по внутренней связи и что-то прошептал, не то благословил, не то выматерился.
Катя на это многозначительно хмыкнула, но комментарии оставила при себе. Есть подозрение, что она это ещё припомнит.
Отогнув захваты ложемента, я подскочил к створкам шлюза и хлопнул по массивной клавише открывания. За разъехавшимися створками, метрах в десяти, тускло отсвечивал серо-коричневый, будто кора дерева, бок боевого корабля.
Бок медленно смещался, приближаясь. Видимо, мы слегка промахнулись мимо входа и теперь пилоты маневровыми двигателями или гравизахватами подруливали поближе.
- Вот он! Капитан, стоп, мы уже напротив шлюза. – скомандовал стоящий у второй створки Фуркан, уже прицепивший к монтажному поясу скафандра массивный штекер энерговода. – Ну всё, я пошёл. Глеб контролируй кабель.
Он довольно ловко прыгнул, готовясь прилипнуть магнитными подошвами к обшивке, но разматывающийся кабель имел свой весьма немалый вес, поэтому прыжок начал замедляться раньше, чем ожидалось, так что мне пришлось экстренно выбросить пару витков толстого энерговода вслед напарнику.
Это помогло. И уже через десяток секунд штекер торчал из неприметного лючка над входными воротами.
Система принудительного открывания шлюза делалась для того, чтобы спасатели могли без варварского вскрытия брони открыть обесточенный корабль. Инженерам Содружества, наверное, и в страшном сне не привиделось, что прилетят хитрые русские и сначала вырубят космический торпедоносец, опережающий земные технологии на десятки тысяч лет с помощью примитивной электромагнитной установки, а затем используют систему спасения для абордажа и банального грабежа.
Тем временем створки расползлись в стороны, а из тёмного тоннеля прямо в нас выстрелил поток мусора в густых клубах мелкозернистого снега. Да ёперные ёжики, корабль подбит, брошен, но не разгерметизирован! Свезло так свезло. В обратную сторону.
Меня снесло обратно в «предбанник» и ощутимо приложило спиной к внутренним воротам. Будь на мне обычный пустотный скафандр техника, на этом моё участие в абордаже могло и закончиться. Убить бы не убило, но в медкапсуле полежать скорее всего пришлось бы.
- Глеб, ты там как? – взволнованно спросила Катя, когда поток иссяк и замёрзший воздух рассеялся в вакууме.
- Живее всех живых. – отрапортовал я. – Фуркан, тебя не снесло?
- Нет, Глеб, я же только штекер вставил и сразу команду на открытие дал.
- Добро. Тогда двинули.
Тут же в темноту метнулись дроиды, а чуть погодя – Саня. Я дождался своей очереди и снова пошёл замыкающим.
Тёмные коридоры ничем не отличались от всех тех, что мы успели обшарить на этом кладбище. Кроме одного: здесь мы неслись бегом, насколько позволяла ловкость при отсутствии гравитации. Закрытые двери, открытые двери со скудной обстановкой за ними, пара предметов мебели, иногда какие-то контейнеры – это всё, что успевал замечать глаз во время бега. Всю мелочёвку, видать, вымело потоком воздуха. А жаль, тут могло быть немало интересного.
Сколько потребуется времени искину на перезагрузку мы знали очень приблизительно, а на входе и так несколько задержались. Так что шевелили портянками изо всех сил, длинные коридоры стараясь пролетать, отключая магниты.
Вот вроде кораблик всего вдвое больше, а коридоров как на целый линкор понаделали. Или мне из-за спешки так показалось…
Но добежали. Успели. Аварийное питание начало просыпаться, когда блок искина уже обнаружили и стали выкорчёвывать из уютного железного гнезда. Конечно, так варварски выдёргивать такую ценную добычу крайне не рекомендовалось вшитыми в изученные базы советами от более опытных коллег, но уж очень не хотелось получить в спину лазерных звездячек от не вовремя проснувшейся противоабордажной турели.
- Эдик, слышишь меня? – позвал я, лёжа над полом в невесомости возле извлечённого цилиндра, закинув руки за голову и заякорившись одной ногой в пол.
- И даже вижу. – пробурчал друг с непонятной интонацией. – Здесь вам не там. Нейросети, всякие нанотехнологии, если ты не знал. Ну чё там, всё? Можно расслабиться?
- Всё, жаба, выдыхай, наш паровоз на запасном пути. – после всех напрягов начался расслабон и даже некоторая эйфория. Хотелось шутить и беззаботно дрыгать ножкой.
Забавное, кстати, ощущение, когда дрыгаешь ножкой в невесомости, прилепившись ею к полу, всем рекомендую. Получается, что не ты ножкой дрыгаешь, а она тобой. Правда, трудновато, я-то потяжелее ножки буду раз в несколько.
Так, что-то меня понесло на отходняках. Такой вкусный кусок оторвали, куча неотложных дел, а я тут дрыгаю…
- Граждане товарищи, а как бы нам с выдранным из гнезда искином протестировать корабль на предмет сохранности интересующих нас запчастей? – взяв себя в руки, я решил всем показать, что начальство не предаётся безыдейному тюленингу, а думает о нашем общем благе. – Есть идеи?
- Да чего тут придумывать, - ответил, пыхтя, явно чем-то увлекательным занятый Фуркан, - энерговод мы уже подключили, осталось кабель для передачи данных протянуть и наш искин поработает вместо местного.
- Вот и замечательно. Сделаешь?
- А-а-э-э-э… А можно чуть позже? Или ещё кто-нибудь? – турок, похоже, отвлёкся от своего весьма интересного дела и очень хотел снова к нему вернуться. – Тут столько интересного. А техников у нас аж два комплекта. Уж кабель-то протянуть и штекер воткнуть даже собаку научить можно. А то всё Фуркан да Фуркан…
Всё понятно. Жадный до халявы осман дорвался до любимого дела – мародёрки, да ещё на нетронутом конкурентами корабле. Хотел было уже надавить на гражданскую сознательность несознательного члена команды, но тут на связи нарисовался Серёга.
- Глеб, давай я сделаю, стрелять больше не надо, а корабль посмотреть хочется.
- Добро. Ищи кабель и двигай к нам. Заодно контейнеров из трюма прихвати, тут добра - таскать не перетаскать.
Как показало детальное исследование добытого корабля – одного Серёги оказалось слишком мало. Работать пришлось всем, кроме дежурных пилотов. Даже наш аксакал Токмашев вызвался поучаствовать в грабеже, благо, невесомость превращала тяжёлый труд практически в лёгкую гимнастику.
Но рабочих рук всё равно не хватало. Было даже высказано предложение разбудить ещё людей из заморозки. Однако, несмотря на всю заманчивость, предложение пришлось отвергнуть, так как для новобранцев не было ничего – от подходящих нейросетей до запаса пищевых картриджей для синтезатора. Да и системы жизнеобеспечения обоих наших кораблей не рассчитаны на переизбыток народа.
Подключенный искин нашего корвета, тщательно обнюхав добычу, сообщил, что эсминец в общем-то ремонтопригоден, но только в условиях ремонтного дока, а в полевых условиях и думать нечего его починить.
Двигатели в хлам, из трёх энергоячеек работает только одна, корпус пробит в хвостовой части и поведён в районе торпедного отсека, благодаря чему были повреждены энерговоды и искин не смог атаковать нас тяжёлым вооружением. В его распоряжении оставались только одна лёгкая плазменная пушка и пара противометеоритных лазерных турелей.
Осознав, какая опасность нас миновала, мы коллективно вытерли холодный пот со лбов и поблагодарили всех причастных к тому, что так удачно отобрали самые страшные слонобойки у боевого искусственного разума.
Ну и заодно эти слонобойки достались нам в количестве, поражающем воображение: три десятка средних торпед и до ежиной матери средних и малых ракет класса «борт-борт». Правда, если ракетные установки у нас самих имелись, то монтировать торпедные было банально некуда – конструкции обоих наших кораблей не приспособлены к этому виду вооружения, а колхозить навесной самопал на обшивке – решение крайне сомнительное.
Блин, ну хоть лети и покупай себе эсминец ради такого добра. А очень хотелось присобачить себе такие хищные зубы, чтобы всякая мелкая шваль бежала впереди собственного визга, а шваль покрупнее трижды думала, прежде чем лезть на рожон.
Ещё из хороших новостей был исправный гипердвигатель, правда уработанный до шестидесяти с копейками процентов, пара медкапсул получше наших, добротный десантный бот, десяток челноков и пара истребителей весьма хищного вида. Что они делали в трюме сугубо артиллеристского корабля, спросить уже не у кого, разве что в памяти изъятого искина что-то сохранилось, да и ладно, не настолько важный вопрос.
Пищевой синтезатор, не дотянувший до нашего всего одного поколения, мгновенно отмела себе команда грузовоза, потихоньку звереющая от перманентной клейстерно-опилочной диеты. Тоже неплохо, а то смотрю – наши запасы картриджей как-то стремительно убывают, сильно опережая график.
Так же грузовику перепала добротная система маскировки и система радиоэлектронной борьбы, дабы неповоротливое корыто получило больше шансов подольше оставаться незамеченным и затрудняло врагам прицеливание. Эмиттеры силовых щитов честно поделили пополам.
Всякой мелочи вынесли столько, что заманались вести учёт: ремонтные и боевые дроиды, инструменты и запчасти, оружие и боеприпасы, гора сменных модулей для всякой электроники и прочее, и прочее.
А когда обнаружили десяток боевых скафандров, мой козырный бронескаф резко потерялся на их фоне. Однако мне не позволили остаться в аутсайдерах по броневой защите, поэтому мой трофей отправили на ответственное хранение с заменой на новьё.
Наш турецкий кладоискатель тоже отчитался о находках: базы знаний, изрядный запас алкоголя и… снова наркота. Они тут, в Содружестве все на наркоте сидят что ли? Или это нам с наркоманским флотом так повезло? Не припомню ни одного обысканного корабля, чтобы там не оказалось хотя бы дозы.
Из интересного – горстка чипов, суммарно переваливших за полтора миллиона кредитов и два предмета, которые совместными усилиями были записаны в артефакты древних. Что это, для чего и как включается, определить так и не смогли, несмотря на наличие поллитры, даже нескольких.
В общем, два дня весь личный состав бегал, как наскипидаренный, проявляя при этом завидный энтузиазм и трудовое рвение. Разве что Аллочка после разорения медотсека эсминца быстро утратила интерес к «мужским железякам», после чего была переведена из носильщиков в учётчики, что её если не обрадовало, то хотя бы примирило с неинтересной работой.
Крупняк транспортировали в обширный трюм грузовика, а мелкоту складировали на корвете, чтобы, так сказать, не складывать все яйца в одну штанину. Вот вроде столько добра захапали, аж считать устали, но стоило заглянуть в закрома на барже, как стало… даже не знаю как. С одной стороны – все наши многочисленные крупные трофеи скромно притулились в дальнем уголке, сиротливо ютясь между ведром и шваброй, образно говоря, а с другой – это ж сколько сюда ещё ништяков напихать можно?!
Вечером второго дня после ужина устроили посиделки, на которых обсуждался день завтрашний, а именно: устраивать выходной или нет. Молодёжь требовала продолжения банкета, то есть мародёрки, а старшее поколение призывало попридержать коней. Не сказать, чтобы все так уж сильно устали, но вот устроить разбор полётов и планёрку следовало бы, а заодно установить на корабли отложенное для этого оборудование и вооружение.
Александр Первый резонно указывал на «непаханное поле» корабельного кладбища, от которого мы исследовали от силы десятую долю процента, и на то, что если отдыхать после каждого корабля, то на Землю он вернётся уже пенсионером.
Алексеич с Иванычем ему возражали, что кавалеристским наскоком тоже такую работу не одолеть. А ну как следующий инвалид лупанёт по нам торпедным залпом и всё, баста, карапузики. Благо, лететь никуда не надо – кругом кладбище. Так что перед следующим заходом нужно как минимум учесть ошибки, причесать неровности и улучшить положительный опыт.
Глава 9. Как добыть левиафана.
Тёплые пятки шлёпнулись о ледяной металл палубы. Несмотря на, казалось бы, идеальные настройки системы жизнеобеспечения, металл под босыми ногами всё равно казался холодным. И какого, собственно, хрена? Своими глазами видел и даже руками щупал на многих кораблях мягкое покрытие, напоминающее пористую резину, покрытую замшей. Почему у нас такой нет? С этой гневной мыслью я натянул на себя контрацептив комбинезона и отправился искать виноватых.
Как назло, виноватые, видимо, чувствуя надвигающуюся грозу, затаились по щелям, прикинувшись тараканами. Даже хитрый Эдик подсунул вместо себя Александра Второго дежурным пилотом, а сам при этом испытывал на прочность переборки собственной каюты силой вибрации могучего храпа.
- Чего у нас плохого? – огорошил я вопросом Саню-дальнобоя.
- А чё сразу плохого? Нормально у нас всё. Наши все отдыхают, а грузины шмонают фрегата, которого вчера разведали.
Грузинами мы между собой втихаря обзываем команду грузовоза. Не ругаючись обзываем, а так, по-дружески, почти любя. Сначала называли грузчиками, но потом Эдик, чёрт языкатый, перекрестил их в грузинов и всё, приклеилось насмерть, зубами не оторвёшь.
- А турок наш не пробегал?
- Не, только доктора заходили. А что, срочно нужен?
- Ну, не срочно, но нужен.
- Так а чего ты его по нейросети не вызовешь?
И вот что ему ответить? Что я по молодости к сотовому телефону года полтора привыкал, а в без малого полтинник к девайсу в мозгу, который глаза не мозолит, ещё дольше буду? В общем, помолчали мы, выразительно глядя друг на друга, как те бараны с воротами, да и пошёл я на любимый диван под фикусом, попутно набирая Фуркана.
- Чего? – каждая буква ответа прямо-таки сочилась недовольством.
- Можешь мне объяснить – почему у нас нет такой же мягкой внутренней обивки, как мы в других кораблях видели?
- Чего? – интонация явно сменилась на удивлённую.
- Ты там спишь что ли?
- Ну да.
- Ладно, спи тогда, потом поговорим.
- Угу.
Содержательно побеседовали, ничего не скажешь. Да и чего это я вдруг? Не с той ноги встал что ли? Настроение не сказать чтобы плохое, но вот бывает такое, когда что-то раздражает, а что именно – не понятно.
После памятного эсминца мы дербаним уже второй десяток кораблей, вот-вот на третий перейдём. Даже если считать по минимальным ценам, этот рейс уже многократно окупился и принёс весьма солидную прибыль, не считая того, что мы сразу смонтировали на наши корабли или притырили в личное пользование.
Одних только живых денег давно за десяток миллионов перевалило, кучка нейросетей, базы знаний скоро килограммами измерять начнём, а отдельный пакован с предметами, которые мы для себя определили, как артефакты древних, ещё только предстоит оценивать. Казалось бы, радоваться надо, а у меня день ото дня настроение портится. С чего бы?
Диван упруго прогнулся под моим весом, мягко амортизируя, будто наполненный густым киселём, но без характерного колыхания жидкости. Зато, когда я улёгся, заложив руки под голову, и подал сигнал через нейросеть – поверхность начала слегка покачиваться, как надувной матрас на воде при лёгкой волне.
Приятно, чёрт возьми, разработчики этого предмета мебели очень неплохо разбираются в потребностях разумных. Да и материал обивки на ощупь очень приятный. Не раз ко мне закрадывалось подозрение, что он рассчитан отнюдь не на то, чтобы его штанами протирали.
Вот так, покачиваясь на волнах и разглядывая персикового цвета прожилки на внутренней стороне листьев фикуса, я смог стряхнуть негативные эмоции и начал анализировать причины растущего раздражения.
Самое очевидное лежало на поверхности: время идёт, а продвижений в основном направлении нет никаких. Да, объективно всё идёт как надо: ресурсы добываются, базы изучаются, полезные ништяки копятся, команда набирается знаний и опыта. Но вот субъективно складывается отчётливое ощущение, что мы черпаем море чайной ложкой.
И таки в чём дело, я вас спрашиваю? Та-а-ак, попробуем разобраться. Ощущение хоть и субъективное, но с большой долей вероятности имеет под собой вполне объективное основание.
Когда это началось? Как минимум – после второго или третьего неразграбленного конкурентами корабля. Хотя, предпосылки были и раньше, ещё на внешнем слое кладбища.
Почему не началось, например, в астероидном поле, где мы горбатились почти месяц, а заработали меньше, чем за один день тут? А потому, что в моём распоряжении было слишком мало данных – оценить эффективность нашей деятельности было практически нереально.
Что изменилось? Стал понятен порядок цен на товары и услуги, поступили новые данные от Абагая и его оширского товарища, в общих чертах обрисовался комплекс предстоящих проблем, затрат и фронт работ. На первый взгляд, всё вполне подъёмно и осуществимо.
Так что же тогда меня грызёт?
Несмотря на все потуги, мысль увязла в непроходимом тумане осознаваемой части внутреннего мира. Подсознание же не торопилось конкретизировать свои выводы о ситуации, которые оно подавало через эмоции и чувства.
Раз не получается разобраться изнутри, значит надо попробовать найти раздражители снаружи. Авось, глаз зацепится, да и всплывёт какой-нибудь ассоциативный ряд. Жизнь на корабле, без интернета, телевидения и других внешних контактов очень сильно сужает окружающий мир, так что вряд ли поиски сильно затянутся.
С этой мыслью я одним движением соскочил с убаюкивающего лежбища и двинул на поиски. При этом отметил, что давно уже не ощущаю ставших привычными за последние годы проблем с движением – болей в спине, скрипа суставов, одышки и сердцебиения.
Да, как бы то ни было, а минимум одну медкапсулу со стратегическим запасом картриджей я в личное пользование приобрету обязательно, и всю родню, особенно стариков, через неё прогоню, да не по одному разу.
В три шага подойдя к «банкомату» пищевого синтезатора, прозванному нашими хохмачами «жрачкоматом», затребовал напиток, похожий на памятные с юности сухие соки из пакетиков, только изрядно разбавленный.
А вот эту гробину я бы с удовольствием променял на соответствующее срокам экспедиции количество упаковок еды быстрого приготовления – лапши, пюре, каш, ну или армейских сухпаев. Про тушёнку и прочую консерваторию и вспоминать не хочется – слюни набегают.
Кстати, а когда мы тут закругляться будем? Когда трюмы набьём под завязку, чтоб аж обшивка трескалась?
Прихлёбывая инопланетный «Юпи», я неторопливо направился обратно в рубку, рассчитывая начать поиск раздражителя оттуда и продолжая рассуждать.
Или когда раздербаним тот здоровенный корабль в центре кладбища?
Оп-па… А ведь это оно самое! Именно мысль о том гиганте как-то связана со всем этим. А почему?
Я остановился на входе в рубку, посмотрел на вопросительно оглянувшегося Александра Второго и под его недоумевающим взглядом развернулся обратно. Вернулся в кают-компанию и залез на диван с ногами, усевшись на манер заклинателя змей, только со стаканом вместо дудки.
Устроившись поудобнее, вернулся к вопросу: так почему же? Рассчитываю на особо богатый урожай с него? Или на то, что найдётся некий ценный ресурс, оружие, какой-то ультимативный бонус, позволяющий за один ход прыгнуть в дамки?
Да, именно это!
И каковы шансы, что мои ожидания сбудутся? Думаю, что довольно высокие. Корабль не зря в самом центре кладбища. Более того, очевидно он сам и является его центром, и… причиной. К гадалке не ходи – именно он перемолотил львиную долю всего железа, что плавает в пустоте вокруг.
Если смоделировать произошедшие тут события, то получается, что неподвижного (подбили его, сам сломался или топливо кончилось) монстра окружили и обстреливали с дальней дистанции. Монстр успешно отбился, но поле боя покинуть так и не смог.
Было это очень давно, на что указывает древность кораблей внешнего слоя – не новее третьего поколения, при этом следов сервиса «гараж-монтаж» не наблюдалось, всё строго стандартизировано (что и позволило нам так резво прошерстить десятки кораблей). То есть это был действующий боевой флот одной из стран Содружества, а не демилитаризованные и проданные на гражданку устаревшие посудины. Сейчас в мирах Содружества самое свежее поколение – тринадцатое, а это в свою очередь говорит о том, что произошедшим событиям не менее полутора-двух тысяч лет.
Со временем к месту космического сражения начали подтягиваться наши коллеги-мародёры, индивидуально и кустарно переделанные лоханки которых стали попадаться в глубине поля обломков. Сладкое слово «халява» манит не хуже, чем лампочка Ильича – мотыльков, поэтому жадные до бесплатного сыра смертники не переводились.
Сила инерции от взрывов и столкновений потихоньку расширяла поле обломков, но внутренние слои постоянно пополнялись «новобранцами», которых методично ликвидировал застрявший тут навечно гигант, да и обездвиженные недобитки, вроде приснопамятного эсминца, тоже вносили свою лепту.
Огневая мощь левиафана, видимо, потихоньку слабела, поэтому радиус поражения сузился до пары десятков километров. Где сейчас проходит граница безопасной зоны – придётся определять опытным путём. Остаётся только надеяться, что чистое от обломков пространство осталось не потому, что более удачливые конкуренты уже отожрали самый лакомый кусок.
Почему я решил, что на этом лакомом куске обязательно найдётся сверхоружие или что-то не менее ценное для моих целей? Да потому, что корабль такого размера – это класс «супердредноут» или «титан», это целый космический город. Военный город. В который уже по факту его размера вложено астрономическое количество сил, средств и самых передовых технологий, значит и оснащение там по высшему классу.
Никто не станет строить автомобиль класса суперлюкс, а затем прикручивать к нему ржавыми болтами колёса от старых «Жигулей» и обтягивать салон шкурой престарелого дерматина, убитого метательными ежами.
Стоило найти и осмыслить раздражитель, конкретизировать проблему, как дышать сразу стало легче и настроение поползло вверх. Появилась близкая и очень важная цель, достижение которой может очень сильно расширить спектр возможностей, а то и откроет новые горизонты. Значит что? Значит идём воодушевлять экипаж на новые свершения.
Так, почему опять «идём»? Всё время забываю про своё полезное усовершенствование. Зачем куда-то идти, если можно связаться со всеми по нейросети?
«Граждане, товарищи, земляки и земляне. Мы тут подумали и я решил: бросаем заниматься мелкотой и берёмся за настоящее большое дело».
Спустя десяток секунд пошли ответы:
«Чего там опять?»
«Глеб, ты так не пугай».
«???»
Деловитее всех предсказуемо оказался капитан:
«Насколько большое?»
«Километров двадцать».
«Ты там опять свой диван давишь?»
«Так ото ж!»
«Понял. Сейчас подойду».
И тут же восторженное от Шурика:
«О-о-о, пошла жара! Тоже щас буду».
Не прошло и пяти минут, как кают-компания была привычно набита народом. Некоторые технические работы с последующей халявной меблировкой теперь позволяли рассадить всех и даже большинство – за столы.
- Отставить разговоры! – Канюк хлопнул по столу ладонью и возбуждённый гомон затих, - Давай, Глеб, излагай, чего ты там надумал.
- Ничего принципиально нового. Мы все на этого динозавра в центре давно облизываемся, сколько уже разговоров переговорено, да только слишком долго к нему подкрадываемся.
- Почему долго? Всего вторую неделю тут, а одних только наличных уже под двенадцать миллионов насобирали, - возразил Иваныч, и был по-своему прав, - ты сам вспомни – сколько мы на том астероидном поле проторчали, да и потрудиться там пришлось не в пример больше. А заработали почти вдесятеро меньше.
- Всё так, Иван Иванович, но именно сейчас у нас нарисовался шанс на порядок увеличить финансы и на несколько порядков – технические и боевые возможности.
- С одного-то корабля? И из чего такие выводы? – профессор, видимо, решил, что я немного размечтался, поэтому проявлял разумный скепсис.
- Подумайте и ответьте на свои вопросы сами: корабли такого размера – это всегда вершина инженерных и технологических возможностей государства их строящего. Соответственно, порядок цифр – финансовых, трудовых и временн`ых затрат представляете? А масштабы возлагаемых на эти корабли задач? Представили? А теперь подумайте – по какому разряду будут оснащать такое суперсовременное чудо науки и техники?
- Думаю, что по самому наивысшему. – задумчиво пробормотал Токмашев.
- Ну, ещё есть вопросы по целесообразности моего предложения? – как бы я ни старался изобразить сугубо деловой интерфейс, довольная ухмылка так и лезла наружу при виде гаммы эмоций, гуляющих по лицам присутствующих.
- Так-то да, если подумать – клондайк просто. – Эдик был где-то очень глубоко в своих мыслях и мысли были явно приятными.
- Главное, чтобы эту дуру до нас не обнесли. – выдал мнение Серый, до того молчавший и с интересом наблюдавший происходящее. – Эпический облом будет.
- Тьфу на тебя!
- Не каркай.
- Вот давай не надо тут этого.
Народ, вдохновившийся нарисованной перспективой резкого обогащения, не желал крушения надежд, поэтому гневно заворчал.
- Вообще-то Сергей прав, такой вариант тоже вполне возможен, поэтому давайте не будем раскатывать губу раньше времени, а просто двинем уже на разведку, - внёс я рациональное предложение, - капитан Канюк, с какого расстояния мы можем подвести к цели наши беспилотники?
- Ну какие ж это беспилотники, - Эдик снисходительно посмотрел на меня, как на презренного пешехода, лезущего со своим обывательским рылом в лётную терминологию, - вполне пилотируемые аппараты, только с функцией дистанционного управления, которую…
- Короче, Склихасовский… - прервал я тираду, грозившую разразиться в полноценную лекцию.
- Если короче, то хоть отсюда. По лучу, конечно, не проведёшь – обломков полно, зато в радиоэфире чистота, никаких помех.
- Вот и ладушки. Понеслись тогда, чего зря время терять.
Оказалось, что отсюда не получится. Слишком густые скопления обломков на пути маневренного, но слабенького на удар челнока, грозили небоевой потерей ещё по пути к цели. Пришлось перелетать на более удачную траекторию.
Скоро шустрый разведчик приблизился к громаде супердредноута или титана, не встречая на пути ни встречного огня, ни силовых полей, и понёсся вдоль корпуса, провоцируя защитные системы корабля на отражение атаки, буде таковые в строю.
Картинки с камер не было, только схематическое изображение с подсвеченными огневыми точками. Множеством огневых точек. Лазерные и плазменные турели, ракетные установки, торпедные шахты, какие-то громадные конструкции, которые я определить не смог, а сопроводительными подписями никто не озаботился. И ни единого движения.
- Сейчас ботом подойду, тогда осмотрим как следует, там камеры отличные. – сообщил Эдик, догадавшийся о чём думают окружающие по налёту неудовольствия на лицах.
Челнок торопливо обнюхал гиганта, рыская вдоль и поперёк, как рачок-чистильщик на туше кита, после чего развернулся и рванул восвояси. Не дожидаясь возвращения шустрика, капитан переключил его управление на второго пилота, а сам повёл на разведку бот. Не из наших, купленных и доставшихся в наследство вместе с корветом, а найденный в трюме одного из «доноров». Кораблик в хорошем состоянии, но настолько древний, что его модернизация под наши нужды обошлась бы дороже его самого.
Когда похожий на угловатое гранёное полено бот подполз к цели поближе, канюк повёл его на сторону, освещённую местным светилом, чтобы в привычном глазу свете разглядеть добычу.
Добыча потрясала. Двадцать три километра в длину и четыре с половиной в ширину. Тёмно-серый матовый монстр, похожий на гибрид экзотической гусеницы с подводной лодкой. Шкура подпорчена многочисленными оспинами подпалин и вмятин от попаданий, но ни одного пробития заметно не было. Видимо, не нашлось ни одного врага, достаточно зубастого, чтобы прогрызть эту броню.
Так же не было заметно швов или стыков броневых плит, иллюминаторов и обзорных окон, шлюзов и прочих ворот. Корабль выглядел, как цельная отливка, что вряд ли соответствовало действительности, но всё равно будоражило воображение.
И где тут искать вход? Не через торпедные же шахты лезть.
- Алексеич, подведи аппарат поближе, надо дверку какую-нибудь найти, а то броню вскрывать, боюсь, мы до ишачьей пасхи будем. Да, искин озадачь сканированием и распознаванием, не факт, что мы глазами сможем шлюз опознать на этом НЛО.
- Не вопрос, щас на бреющем его обнюхаем. А насчёт искина, Саня сделает, я немножко занят. – капитан лежал в своём кресле с закрытыми глазами и был до крайности сосредоточен на управлении ботом, - Сань, слышал? Займись.
- Угу. – лаконично буркнул второй пилот, не менее сосредоточенно глядя перед собой не то в монитор, не то в интерфейс нейросети. Руки обоих при этом подрагивали, неопределённо шевеля пальцами.
Серый бок корабля быстро приблизился и камера заскользила над самой поверхностью, всего в паре десятков метров. Тут стало видно, что корпус всё-таки не монолитный, а состоит из множества шестигранников со стороной примерно в метр-полтора. Эдакие бронированные соты циклопического улья.
Что ж, земляне в совершенстве освоили прямоугольник, применяя его практически везде – от сарая до микрочипа, а эта неведомая цивилизация могла пойти по пути гексагона. Когда попадём внутрь, у нас будет шанс в этом убедиться.
А вот с попаданием внутрь у нас пока были проблемы. Канюк посредством бота излазил уже изрядную часть обшивки, но никакого намёка даже на негостеприимно запертую форточку пока не обнаружил. Искин тоже молчал. Монитор на приборной панели пестрел данными, искусственный интеллект грелся от натуги, обрабатывая быстро поступающие данные, но только бестолково облизывал сканерами поверхность.
- Ты хоть пукни, дорогая, чтоб мне дырочку найти, - пробурчал капитан, зайдя на второй круг.
Сзади кто-то захихикал, а культурная Аллочка высказала своё «фи». Её тут же усовестили, дескать «Сектор газа» - это уже классика, стыдно не знать, на что получили ещё более брезгливое «фи», на чём обсуждение культуры девяностых было исчерпано.
- Так, пока у нас полный глухарь – ни шлюза, ни даже технического люка. Ну это и понятно – среди этих сраных сот можно хоть прыгать на люке, но не распознать его, - Эдик был несколько раздражён, но делового настроя не терял, - так что попробуем другой бот. Я сейчас аратанским рулил, второго поколения, а в грузовике есть бот четвёртого, от конфедерации Делус. У них кораблестроение, говорят, на уровне, поэтому есть шанс, что и сканеры покруче.
Я не стал ему говорить, что согласно одной из усвоенных мной баз данных, электронику для сканеров своих кораблей что Аратан, что Делус, как правило покупают у федерации Нивэй, ведь разница в два поколения, может статься, окажется решающей. Особенно, если это разница между вторым и четвёртым поколениями. Так что путь пробует.
Однако, ни второй, ни третий, довольно медленный и тщательный, облёт титана ничего не дал.
- Ну, и что делать будем? - Канюк сидел с уже открытыми глазами, но глядя куда-то в пустоту перед собой, и нервно играл желваками.
- Эдик, а покажи-ка нам, например, торпедную шахту. Только прям очень крупным планом, как под лупой. Сможешь?
- Щас. – бросил тот, снова погрузившись в своё «внутриутробное» пилотирование.
Снова быстро побежали перед камерой шестигранники, пупырышки огневых точек и металлоконструкции теперь уже очевидных рельсотронов. Перед показавшимся жерлом торпедной шахты движение замедлилось и бот, видимо, совсем притёрся к серой шкуре корабля, потому что соты увеличились настолько, что в поле зрения объектива влезало не больше трёх.
Бот завис над чернеющим отверстием и начал обшаривать видоискателем его края.
- Чего ищем? – Эдик был всё так же немногословен.
- Если б я сам знал. – похоже, раздражение друга начало передаваться и мне. – А самому можно камерой порулить?
- Да не вопрос. Лови интерфейс.
Перед внутренним зрением открылась всё та же картинка с камеры, но дополненная интуитивно понятным виртуальным пультом управления. Сделав на пробу несколько движений, я начал изучать окрестности туннеля, затем его края, а потом и само отверстие.
Снаружи, как и везде, не нашлось вообще ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. А вот внутри, примерно в двух метрах от края, на внутренней поверхности шахты обнаружились полосы металла, которые очень напоминали трассы на печатной плате или скорее контактные шины, учитывая более чем полутораметровый диаметр шахты.
- Что думаете, коллеги? – обратился я к присутствующим техникам, увеличив изображение, чтобы стало видно всем.
- На контактные шины похоже. – тут же подтвердил моё предположение Серёга.
- Вот и я так думаю. Торпеда вылетает, замыкает шины, срабатывает механизм подачи боеприпаса и затвор.
- А чего их там так много, да ещё разные все? – подал голос молодой, не старше нашего Шурика, техник Никита из команды грузовоза.
- Чтобы поочерёдно задействовать подачу, затвор и ещё несколько механизмов, как я думаю. Странно только, что это всё на самом выходе торпеды завязано. Но, это с нашей, земной колокольни странно, тем, кто это построил, могут наши системы странными показаться. Осталось выяснить эту очерёдность и пробраться внутрь. А уж изнутри наверняка дверку найдём.
- Кто пойдёт проверять? – Никита явно задал вопрос не просто так.
- В бой рвёшься?
- Ага, интересно же! Инопланетный корабль, все дела.
- Так они тут для нас все инопланетные. – я улыбнулся, а следом раздались смешки других присутствующих.
- Ну, те-то уже вроде как привычные, в американских фильмах часто такие показывают. А этот какой-то… ну вот прям совсем инопланетянский. Чужой, вот. – парень совсем смутился, не найдя более точного эпитета.
- Извини, но придётся тебе подождать, когда найдём дверь. Вернее, когда я найду дверь.
- Глеб, ты опять на передовую собрался? – вот так и думал, что Эдик снова не одобрит.
- Да, собрался. Ты сам подумай – у всех присутствующих техников базы по стандартным технологиям Содружества, и только у меня инженерное образование, соответственно – фундаментальные знания, которые позволяют худо-бедно, но разбираться в незнакомых железяках. А тут явно древняя машинерия, так что кроме меня просто некому.
Товарищ вздохнул, покачал головой неодобрительно, но возражать не стал, за что ему большое человеческое спасибище от меня.
Бот с единственным пассажиром и двумя дроидами приближался к цели, а я боролся с желанием почесать руки, свербящие от предвкушения помацать аж двадцать километров всякого невиданного добра.
Корабль ни разу даже не шевельнул пушками в нашу сторону, не облучил сканерами и системами наведения, и вообще не подавал никаких признаков жизни. С другой стороны, если мы не нашли никакого намёка на вход, вскрытого люка или варварски прорезанной брони, значит и до нас никто здесь не побывал. И это не может не радовать.
Капитан объявил десятисекундную готовность. Я почувствовал инерцию от торможения, как тогда, при высадке на эсминец, только на этот раз по ходу движения, а не от резкого разворота борт-в-борт, ну и заметно слабее – сейчас никто никуда не торопился.
За открытой створкой чернел туннель торпедной шахты, обрамлённый синевато-серой бронированной шкурой. А ведь камера немного переврала цвет гиганта, на оттенки синего там даже намёка не наблюдалось.
Где-то внутри зародилось иррациональное ощущение, наверное, из-за сходства цвета корабля с кожей синего кита, что я заглядываю не то в зрачок, не то в ноздрю огромного живого существа. И оно щас ка-а-ак… Ну, например, моргнёт.
Ладно, отставить лирику. Я подкинул в жерло ремонтного дроида, боевой, как более прыгучий, ловко сиганул сам, закинул на спину короб КМФА – компактного многофункционального анализатора и прыгнул вслед роботам. Компактный-то компактный, а по объёму как приличный такой туристический рюкзак, если его плотно затрамбовать всем нужным в походе добром. Ну или как сдвоенный короб, с какими гоняют по улицам доставщики еды. Зато, протестить может что угодно – от сопротивления проводника до состава атмосферы.
Приземлился неудачно. Если шустрый боевик сразу убежал вглубь, искать угрозы, то ремонтник остался на входе. Вот об него-то я и запнулся, едва не улетев за первым дроидом. И это при том, что управление ремонтниками у меня давно загружено и не раз активно использовалось, а на боевых база только у Сани-штурмовика, на меня же он переключил только десяток простых команд, вроде «вперёд», «назад», «охранять» и «стоп». В остальном робот вполне автономен в отрыве от своего командира.
Попеняв себе за непредусмотрительность и утвердившись на ногах, я взялся-таки за то, ради чего припёрся. Ещё при просмотре кадров с камеры оформились некоторые предположения относительно назначения групп контактных шин. Вот эти три пары широких контактов на равном удалении у самого выхода - наверняка сигнализируют о покидании торпедой шахты, а может и загрузку следующей торпеды активируют.
Следующие три небольших, но оснащённых крючковатыми захватами, шины, по идее должны быть как-то связаны с контролем торпеды в шахте до команды «пуск», но это не точно. Далее по спирали идут пары контактов, которые, видимо, сигнализируют о проходе торпеды через канал шахты.
В общем-то ничего сложного. Конечно, если я правильно определил их назначение.
Ну, что ж, поехали. Достал щупы на довольно жёстких кабелях и начал прикладывать к контактам. Сначал измерил сопротивление. Как и ожидалось – строители такого чуда техники не поскупились на материал, проводящий на уровне чистого серебра.
Далее начал прозванивать на предмет наличия энергии в сети. Тут всё так же ожидаемо глухо. Ради проформы закоротил пары контактов – никакого эффекта. Пора подавать напругу. Начал с тех самых крайних контактов, которые должны отвечать за выпуск торпеды.
Встроенная батарея КМФА много не выдаст, но и на контроль выхода боеприпаса тоже вряд ли киловольт подадут. Правда, и жалкие единички через такие мощные проводники весьма сомнительны. Попробуем для начала двенадцать вольт, привычных ещё по земным стандартам, вернее – аналог земных вольт на инопланетном приборе.
Пробежался по контактам – ноль эмоций. Увеличим втрое. Ага, что-то в глубине механизма шевельнулось, как бывает при пограничном недостатке питания. Значит где-то рядом. Пусть будет пятьдесят.
Сунул щупы к контактам, приготовившись прыгать наружу или наоборот – нырять в открывшийся проход, но меня без всякого предупреждения вдруг с огромной скоростью понесло вглубь тоннеля вместе с частью внутренней обшивки.
Хорошо, что я удачно примагнитился к трубе – меня всего лишь не сильно приложило коробом КМФА об пол, да неуклюжий ремонтник, не рассчитанный на такие издевательства, долбанулся об коленки.
Пара секунд скоростного спуска и нас с дроидом колыхнуло обратно. Он откатился вперёд, а я неуверенно встал, выглядывая в открывшееся сбоку пространство. Вот только что-либо разглядеть мне времени не оставили: первое, что бросилось в глаза – надвигающаяся труба с закруглённым носом: торпеда.
На голых инстинктах прыгнул вперёд, при этом как-то умудрившись отдать команду роботам повторить за мной.
Забыв, что на спине висит нехилая такая помеха, я зацепился ею за край выходного отверстия, что, однако, не помешало, а наоборот – удачно развернуло ногами к приблизившейся торпеде. Оставалось только оттолкнуться от неё и приклеить пятки к недалёкому полу. Или потолку. Хрен тут их разберёт, в незнакомом корабле, да ещё в невесомости.
Похоже, всё-таки потолок – вон, все коммуникации, какие-то механизмы управления и оставшиеся пять торпед над головой расположены, а рядом только то, что скорее всего – потолочные светильники.
Перепрыгнул на пол и заново огляделся: вот мои роботы – один деловито бегает, кому бы пальнуть в жало, а второй смиренно ждёт указаний. Вот механизм, положивший торпеду в туннель и зависший в таком положении. Электричество кончилось? Или как это тут вообще работает? Импульс-то был разовый, а работало всё ещё несколько секунд. Короче, разбираться тут ещё и разбираться.
А вот и выход из торпедного отсека: непривычного вида, но очевидного назначения шлюзовая дверь, состоящая из нескольких разнонаправленных створок, составляющих выпуклую конструкцию, видимо, рассчитанную на то, чтобы сдержать ударную волну в случае попадания взрывчатого боеприпаса в шахту.
Торпеды-то от попадания не взорвутся что ли? Если взорвутся, то тут кусок корабля испарить должно, никакие бронедвери не помогут.
Так, и что делаем дальше? По плану я должен был открыть проход и вызвать абордажную команду, а дальше как обычно. Сейчас же надо для начала оповестить товарищей о том, что корабль меня сглотнул, но не разжевал.
А хрен там плавал – связи нет. Ни внутренняя связь через скафандр, ни через нейросеть. Мощное тут экранирование. Выход заткнут многотонной торпедой, а с управлением разобраться можно только методом тыка, причём далеко не научного – язык незнакомый, принцип назначения клавиш неизвестный, а сам пульт обесточен, как и всё вокруг.
Да эпическая сила, делать-то чего? Думай, голова. Главное сейчас что? Найти выход и установить связь. Штатные средства не работают. А что работает? КМФА работает. Можно попробовать передать морзянкой через те же контактные шины слабыми импульсами, чтобы механизм снова не запустить. Стоп, а шины-то вот они, на всю длину шахты идут, значит можно и просто постучать по ним.
Эдик, как лётчик, вроде бы должен знать морзянку. А ещё там Иван Иваныч есть, который и в армии служил, и в геологоразведку ходил, когда азбука морзе ещё довольно активно изучалась, хоть и не так активно использовалась. Бот висит перед самым входом, наверняка там все на ушах стоят после моего поспешного бегства, так что должны развесить все локаторы.
Так, вспоминаем буковки… Точка, два тире, точка, три тире, точка, тире, точка… «Порядок, иду искать шлюз, туннель закрыт». На всякий случай и отстучал, и электричеством отпульсировал, минут десять, чтоб уж наверняка.
Ну, что ж, что мог – сделал, теперь пора дальше двигать.
Чёрт, а страшновато. Воспоминания о молодости, наполненной голливудскими кровожадными пришельцами, вкусно жрущими незадачливых космонавтов, припёршихся на заброшенный корабль, поднимают шерсть на загривке. Интересно, что на всех предыдущих кораблях такого и близко не было. А тут – поди ж ты. Может из-за размера посудины?
Шлюз на удивление проблем не доставил совсем. Две утопленных в поворотные цилиндры рукояти поворачивались друг на друга, будто согнутый пруток выпрямляешь, и тянешь на себя. Всё. Десяток секунд и я в камере шлюзования, закрываю дверь. Затем повторяю действие с выходной дверью и оказываюсь в длинном широком коридоре, идущем вдоль борта корабля.
Коридор в сечении напоминает грустный чебурек, то есть уголками вниз. Да и уголки слишком скруглённые, так что даже не чебурек, а одно время гулявшая по интернетам рыба-капля, расплывшаяся на столе. Только уходящий далеко во тьму коридор вызывал отнюдь не грусть, а желание вернуться в торпедный отсек и просочиться обратно наружу.
Страшно тут до первобытной жути. Наверняка, стоит всё тут осветить, как гамма эмоций радикально поменяется, но пока вот так. Приходится всерьёз бороться с инстинктивными реакциями, чтобы продолжить задуманное.
Поигрался с рассеиванием луча встроенного в шлем фонарика. Узкий луч бьёт далеко, отодвигая невидимые опасности, зато сгущается тьма по бокам, вызывая непреодолимое желание оглядеться. Расширяешь луч – рядом становится комфортнее, зато ближайший угол навевает тоску и уныние.
Задолбало, короче. Плюнул на всё, отправил боевого дроида вперёд на пару десятков метров, а ремонтному скомандовал приготовить лазерный резак. Сам же вооружился щупами от КМФА, рассчитывая пропустить через потенциального супостата максимум ампер, который способен выдать мой сугубо мирный агрегат.
Стоило побороть атавистические страхи, как от разведчика пришла нормальная такая картинка качественно освещённого коридора. Первая мысль «Как так?» тут же сменилась пониманием: фонариком-то он не пользуется, ведь в случае боя тот дополнительно демаскирует дроида. Значит встроенный ноктовизор или что-то соответствующее. А у меня такой есть?
Считанные секунды в настройках и страшный корабль осветился, будто заработала качественная иллюминация. В мгновение ока из пугающего титан превратился в просто необычный, а прячущиеся за всеми углами монстры ушли на перекур вместе с массовкой.
Ф-ф-у-у-х… можно выдохнуть и нормально поискать дверку. Ещё раз огляделся, оценивая обстановку в новом свете, и по старой мужской традиции двинул налево.
Обшивка этого гиганта, в отличие от кораблей Содружества, не выглядела угловатой и металлической. Плавные линии в сочетании с пастельными цветами – салатовым и бледно-голубым, вызывали ассоциации не то с больницей, не то с каким-то офисом.
Примерно каждые пятьдесят метров слева маячил шлюз, каждые сто справа – переборка с закрытыми створками гермоворот, ведущих, видимо, в недра корабля. Прогуляться туда было бы дюже интересно, но это позже, сейчас приоритеты другие.
Обходя отсек за отсеком, я находил помещения для обслуживания систем вооружения, внешних датчиков и сканеров, промежуточных подброневых коммуникаций и, похоже, склады. Но даже самого завалящего технического люка что-то никак не попадалось.
Да ёлки-палки, ну не через торпедные же шахты они все тут ползали? Где-то же тут должен быть вход?
После десятка проверенных отсеков впереди показалась переборка перпендикулярная. Пока добирался до неё, сформировалась уверенность, что даже если не найду случайно, то вскоре так или иначе пойму логику внутреннего устройства корабля, когда накопится база данных, достаточная для анализа и прочей экстраполяции, и тогда обнаружение выхода станет делом скорейшего времени.
С этой мыслью я зашёл в шлюз и увидел, что это целый перекрёсток: прямо вёл проход в продолжение продольного коридора, справа, судя по всему, лифт, а слева ещё одна шлюзовая дверь, только поменьше. Вот её-то мне и надо, к гадалке не ходи.
Открыл створки, пропустил в тесный тамбур шлюза роботов, зашёл сам, повторил процедуру с внешними створками. Взгляду открылась узкая многоступенчатая труба, похожая на гофрированный шланг - едва пролезть с коробом анализатора на спине, и уже привычный матовый блеск металла.
Полминуты неторопливого карабкания и прямо перед глазами – тупик, но с уже знакомыми утопленными в поворотные цилиндры рукоятями. Поворачиваю и толкаю вперёд. Препятствие едва заметно сдвигается, но на этом всё. Силёнок не хватает или я что-то делаю не так?
Осматриваю всё вокруг с пристрастием, но ничего нового не нахожу. Попытки покрутить, сдвинуть вбок и прочие манипуляции так же ни к чему не приводят. Да блин, даже разъёма никакого нет, чтобы щупы туда сунуть.
Чувствуя, что начинаю потихоньку звереть от постоянных неудач с доступом к добыче, я снял анализатор, раскорячился в трубе поплотнее, упёршись горбом в железный тромб, и начал делать что-то вроде становой тяги, только с ногами сильно шире плеч. И дело пошло.
Медленно, но ощутимо препятствие поползло вверх, заставляя перешагивать с уступа на уступ.
На освободившемся от преграды месте круглая труба ступенькой переходила в привычный уже шестигранник. Встав на более широкие и потому удобные ступеньки, я поднатужился и выдвинул поршень насколько хватало рук.
Внезапно сопротивление пропало и меня ослепило ярчайшим светом. Инстинктивно закрыв лицо руками и отвернувшись, я пытался проморгать слезящиеся глаза, ожидая услышать рёв турбин и почувствовать, как плавится скафандр, но вместо этого услышал голос Эдика:
- Глеб! Глеб! Как слышишь меня? Это ты там норку отрыл?
- Слышу тебя чётко и ясно. Да, это я. Свет там выключи, смотреть невозможно.
- Какой свет? Ты там башкой броню не таранил случаем? Космический мрак кругом.
Тут я и сам себя почувствовал слегка ударенным. «Ночник»-то я не выключал, вот он мне свет звёзд и усилил до яркости полуденного солнца. А тут ещё и турок, видимо, понявший в чём дело, добавил:
- Глеб, ты бы функцию автоподстройки освещения включил, у тебя такая есть, даже не сомневайся.
«Было бы в чём сомневаться» - проворчал я про себя, тут же применив полезный совет. Осторожно открыл глаза – яркого света больше не было, но всё окружающее видно было отчётливо.
Я стоял в этаком гранёном стакане, над которым на шести направляющих торчал шестигранный же блок бронированной заглушки. И судя по высоте стен «стакана» - больше двух моих ростов, толщина брони у кораблика внушала глубокое почтение.
Подхватив так и висящий в трубе анализатор и в одно движение выпрыгнув на поверхность, я сначала увидел висящий метрах в тридцати бот, а потом…
Ярчайшие звёзды, разноцветные туманности, галактики – космос вдруг стал необычайно ярким и красочным, прямо как на многочисленных цифровых картинках в интернете, только намного реалистичнее и поистине в космических масштабах. Это автоподстройка освещения так работает что ли?
Я крутил головой и восторженно таращился на во всех смыслах неземную красоту, открыв рот. На озабоченные моим странным поведением запросы друзей смог выдавить разве что невнятное «Да подождите вы».
Для полноты картины оставалось только шлем снять, но всё же я не настолько фанат пейзажей, чтобы ради них самоубиваться.
Вдоволь налюбовавшись, я погнал ремонтника к боту. Боевика гнать не пришлось, он уже давно был на месте.
С этого момента события ускорились настолько, что сознание не успевало заострять внимание на чём-то одном.
Буквально не разуваясь, то есть не снимая скафандра, я провёл экстренное заседание нашей палаты лордов и лордих, описав своё короткое путешествие в недрах титана и свои выводы по поводу дальнейших поисков. Учитывая предстоящий километраж поисков, под ружьё пришлось поставить всех, кроме дежурных пилотов.
Однако, хитрый осман сумел отговориться тем, что у него есть мысль и он её думает. Нет, сначала он детали раскрывать не желал, ибо всё ещё зыбко и без всяких гарантий, но под давлением обстоятельств непреодолимой силы, в моём лице, он всё-таки развернул свою ценную мысль. Состояла она в том, что у нас скопилось целое сонмище всевозможных роботов разнообразного типоразмера, назначения и функционала, а его гениальная техническая натура предпочитает работать не ногами, но головой, поставив под наши знамёна часть этих роботов в качестве разведчиков и картографов добытого корабля.
Вспомнив количество отсеков только на одном отрезке всего одного коридора, я план одобрил и отправил инициатора бегом реализовывать инициативу, а на робкую просьбу выделить помощника едва ли не в грубой форме посоветовал набрать команду ремонтных дроидов, благо, их уже на целый батальон набиралось одних только полностью исправных.
Затем, немного передохнув прямо в зарядном ложементе, попутно перебирая в голове – что я ещё забыл взять, пока остальные собираются и экипируются, я подхватил понравившийся мне КМФА и повёл рать на новые свершения.
Так как корабль оказался наглухо экранирован от любых сигналов, то было решено передвигаться двойками в строго отведённых им участках, при этом тщательно фиксируя окружающее как на нейросеть, так и на встроенную память скафа. Наша же четвёрка, усохнув до тройки, отправилась искать мостик, дабы попробовать ускорить как поиски входа, так и освоение находки в целом.
Мостик мы таки нашли, да. На второй день поисков. Но перед этим нашли нечто гораздо более любопытное. В самом центре корабля обнаружился… даже не отсек, а целый биом, полностью изолированный и вполне обитаемый, только жили там не инопланетяне, а растения.
В центре полусферического зала упиралось в светящийся потолок гигантское дерево, невероятно толстое и мощное в основании, но сильно ветвящееся по мере набора высоты, из-за чего быстро теряло ощущение массивности, которое было у комля. Ветки росли кучно и стремились к строго вертикальному положению, при этом сильно переплетаясь и едва не завязываясь в узлы. Высота потолка по прикидкам – не меньше ста пятидесяти метров.
Вокруг теснилась масса отпрысков, не превышающих десятка-другого метров, зато густо покрывающая всё доступное пространство. Видимо, патриарх изрядно перекрыл молодёжи доступ к единственному источнику освещения, а может и к остальным ресурсам, не давая побороться с собой за главенство в этом изолированном мирке.
Мы подошли со стороны одного из нижних круговых балконов, опоясывающих купол, и, войдя в шлюз, первое, что почувствовали – гравитацию. Потом прошли полный курс дезинфекции и шлюзования и только после этого увидели бирюзово-зелёное море растительности с пепельно-серым с голубоватым отливом гигантом в центре.
Листва гиганта так же имела бирюзовый цвет, но её почти не было видно под потолком вблизи от источника света, как и пепельные стволы мелких деревьев лишь фрагментарно проглядывали в редких прорехах листвы. А то поначалу мы даже не поняли, что большое дерево одного вида с малыми.
И всё – ни единого движения. Ни колыхания ветерка, ни птиц, гнездящихся в кронах, ни криков животных, ни стрёкота насекомых. Ни. Че. Го. Мёртвая бирюзовая равнина.
В какой-то момент я спохватился и скомандовал анализатору проверить состав атмосферы. Тот не стал шипеть стравливаемым газом, хлюпать клапанами и размышлять над формулировкой ответа, а просто выдал результат быстрее, чем я успел закрыть интерфейс КМФА.
Так, азота чуть больше шестидесяти, кислорода… ого, аж тридцать шесть, у нас столько разве что при динозаврах было. Водяные пары почти два процента, ноль восемь – углекислого газа и чуть за процент всего остального. Насколько мне склероз не изменяет – всё в пределах нормы, даже почти вдвое от земного превышенный кислород.
Давление, излучения – как на лучших курортах. Единственное моё упущение – забыл товарищей известить о своих изысканиях, поэтому они слегка, скажем так, на измену подсели, когда увидели, что командир ничтоже сумняшеся стягивает с головы шлем. Пришлось восполнять этот недочёт, переслав в качестве доказательства скрин интерфейса анализатора с результатами.
Кстати, попутно выяснилось, что внутри корабля связь вполне себе работает. Поэтому я оповестил всех остальных о том, что нет смысла тратить ресурсы скафандров на регенерацию воздуха и время на возвращение на наши корабли, ведь можно притопать сюда, заправить баллоны, да и просто подышать. Тем более, что удвоенное содержание кислорода бодрит, веселит и вообще всячески способствует продвижению нашего общего дела.
Как-то незаметно я развил довольно бурную деятельность. Вроде даже порывался сбегать вниз – грибы поискать, ну мало ли, а вдруг. Но бдительная Катя принудительно упаковала меня обратно в шлем, что вернуло моё самочувствие почти обратно к норме, отчего мне слегка взгрустнулось – прикольное было ощущение всё-таки, но волевым решением скомандовал идти дальше, предварительно предупредив команду о коварстве переизбытка кислорода. Пускай по очереди колпаки снимают от греха подальше.
Рубка по площади оказалась больше, чем весь наш кораблик, точнее, его внутренние помещения, вместе взятые. Да тут при желании гонки на колесницах устраивать можно.
Всё оборудование было полностью обесточено, включая аварийное и всё прочее питание, а экспериментировать с КМФА я не стал – а вдруг лишкану с напругой и сожгу ценное уникальное оборудование? Нет уж, лучше предварительно разобраться во всём, да с умом подойти.
Искин, вернее – кластер искинов, на мостике не обнаружили. Пришлось вскрывать коммуникации и идти по следу дата-кабелей. Благо, идти пришлось всего лишь за угол, где отдельный неслабого размера отсек, минимум с трёхкомнатную квартиру, был оборудован под искиношную. Вот тут и прояснилась немного история корабельного кладбища.
Искины оказались биологическими. Ну, то есть в специальных резервуарах плавали живые мозги, соединённые множеством проводов с кораблём. Ёж знает – сколько лет кораблю вообще и сколько было на момент событий, положивших начало образованию кладбища, но проблемы уже наверняка были, так как две колбы из восемнадцати были пусты, вычищены и явно подготовлены к заселению новичков. Вряд ли это всё обошлось без участия разумных, а значит было ещё до предполагаемых событий.
Ещё одиннадцать колб несли в себе засушенные остатки содержимого, как бы живописуя собой грустные хроники медленного упадка покинутого хозяевами корабля. И последняя пятёрка представляла собой картину агонии.
Один мозг со следами разложения, видимо, был последним, отвечающим за систему жизнеобеспечения, поэтому оставшиеся четыре на вид вполне здоровых пребывали во льдах замёрзшей амниотической жидкости. Как пояснила Катя, это то же самое, что околоплодные воды, то есть – оптимальная среда обитания для живых мозгов корабля.
Я смотрел на этот подгнивший кусок нервной ткани и думал, что проживи он подольше, те его коллеги, что отвечали за пальбу и наведение, могли жахнуть по нам той самой торпедой, что едва меня не придавила. Мысль была неприятной, но особых эмоций не вызывала, будучи скорее философской.
Посовещавшись над братской могилой о дальнейших действиях, решили искать наверняка присутствующие твердотельные носители информации. Пускай завести корабль и полететь куда глаза глядят мы пока не сможем, но хоть выясним – что на нём вкусного найти можно.
Но сколько бы мы не перебирали оборудование корабля и имущество экипажа, ничего похожего на принятые в Содружестве носители информации так и не попалось. Даже отбросив стандарты и включив воображение, мы не одолели эту задачу. Поэтому, набив закрома сувенирами, оставили поиски до поры.
Долгое и переполненное эмоциями совещание привело к тому, что в итоге было решено: надо возвращаться на станцию, сбывать трофеи и плотно, с полным погружением, работать с информационной сетью содружества. Выяснять – что за корабль нам достался, всю его подноготную, язык расы, его создавшей. Да мы даже ворота так и не нашли – всё через ту же норку шлындали.
Оставлять дорогущий трофей оказалось тем ещё испытанием. Опыт предыдущей экспедиции наглядно показал, что любой щелчок клювом в этих диких краях легко оборачивается утратой сыра. Поэтому высказывались предложения по оставлению тут засады, вооружённой охраны, системы датчиков и минных полей, однако, отсутствие нужных знаний, опыта и снаряжения заставляли пойти на риск.
Ограничились тем, что запитали несколько турелей и ракетных установок от автономных батарей из добытого добра, с простейшим распознаванием «свой-чужой», аналогичным образом активировали ту самую торпеду, вытащив её по-варварски – тросом с ремонтным дроидом вместо крюка-кошки. И задвинули обратно люк, отметив его на трёхмерной карте титана.
Улетали спешно и не оглядываясь, видимо, чтобы не поощрять жабу на новые приступы удушения.
Глава 10. Наша прелесть.
Михаил настолько проникся нашим приобретением, что единолично высосал половину принесённой бутылки, на которую вожделенно таращился Серый с ещё парой мужиков из второй команды, и ещё минут несколько пребывал в прострации.
- Да вы просто охренительно везучие прохиндеи, - резюмировал он свой мыслительный процесс, - у меня и мысли не было, что вы туда сунетесь, вы же всю дорогу прям такие все разумные и осторожные, а тут вона чё…
- Да чего такого-то? – недоумённо возразил Александр Первый, - там и до нас только ленивый не шарился. Десятки корпусов до нитки ободранных.
- Ну, положим, не до нитки… - удовлетворённо мурлыкнул Фуркан.
- Ну, да, - слегка смутился Саня от неожиданного вмешательства кладоискателя, - но один хрен…
- Да вы понимаете, что туда уже лет полста, как никто не совался, потому что доступное давно выгребли, а за недоступным к чёрту в зубы лезть приходилось? – Миша слегка повысил голос, но скорее от возбуждения, чем от негодования.
- Да мы, вроде, и не поглупели, и осторожностью не поступались. Как, думаешь, мы на разграбленном кладбище почти полный трюм набили? Всё с умом, да с выдумкой. Вон, Глеб у нас такую пушку изобрёл, что и риска-то особого не было. – приписал мне лавры изобретателя профессор.
- Вообще-то мы её коллективно делали, я только до ума довёл. И даже наработки использовал не свои, а академика Сахарова. Кстати, надо сделать так, чтобы изобретение не ушло налево, иначе пираты смогут целые армии останавливать и без опаски грабить. – перевёл я стрелки в практические русло.
- Что, прям так серьёзно? – заинтересовался новинкой Абагай.
- Более чем. Конечно, против ракет с торпедами пока не повоюешь, но на ближней дистанции у нас теперь безоговорочное превосходство. Если, конечно, у противника не окажется мощной защиты против ЭМИ, - ввёл я земляка в курс дела, - более того, мы теперь имеем возможность полностью обесточивать корабль до самой высадки абордажной команды. То есть ни защитные системы, ни оружие с дроидами, ни даже бронескафандры врага работать не будут ещё несколько минут после контрольного импульса.
Алтаец глубоко задумался. Сидел, слегка покачивая ногой и глядя в пустоту, постукивал пальцами по предплечьям скрещенных на груди рук, поджимал нижнюю губу. Затем, видимо, придя к каким-то выводам, заговорил.
- Знаете, а ведь это очень серьёзная заявка на победу. Весь мой местный опыт однозначно говорит о том, что у пиратов такой защиты не бывает. Просто потому, что они не сталкивались с подобной угрозой. Вот у старших рас наверняка такая защита есть, а у этих… ну, сами понимаете. Я ведь как только ни пытался языков брать, пока мы в наёмниках ходили и щипали этих, - Михаил неопределённо качнул головой куда-то назад, - но либо корабль вдребезги, либо при абордаже всех в винегрет. А с вашей пушкой мы эту войну выиграем, я так думаю.
Затем растянулся в счастливой улыбке:
- Я ведь как вас впервые увидел, сразу так и решил, что это наши, даже не так: НАШИ! По рожам вашим увидел, что свои, земляки, с которыми хоть в разведку, хоть в баню, - тут уже все заржали над немудрёной шуткой, - не то, что местные. Среди местных нормальных людей ещё ой как поискать надо. Шкурник на шкурнике и эгоистом погоняет. Снег зимой сторожить не доверишь – либо сопрут, либо потеряют, либо тебе же и перепродадут через десятые руки. А вы, вон, только появились тут – уже и с кораблями, и при деньгах, и вундервафлю вон какую изобрели. А про корабль этот ваш вообще молчу. Тут про такое легенды слагают и детям вместо сказок на ночь рассказывают.
Миша помолчал, собираясь с мыслями, после чего закончил сентенцию:
- Теперь ваш вклад в наше общее дело намного больше моего, так что командуйте. Глеб, ты вроде за главного?
Я согласно кивнул.
- В общем, принимай в команду. Я не с пустыми руками, со своим кораблём. Выкупил у ребят за все годы. А дашь добро, так и команду свою подтяну, и бизнес свой тут продам и в дело вложу. Моя доля немалая – семьдесят процентов, это на ещё один корвет потянет, хоть и в самой скромной комплектации. Сбережения свои я и так уже в общий котёл кинул. Решай, короче.
Все сидели, переглядывались. Вот вроде вопросы чисто деловые обсуждаются, но как-то очень уж душевный и торжественный момент получился, будто нового родственника в семью принимаем. Аллочка, кажется, даже всплакнула и у молодёжи лица какие-то вдохновенные.
Как команда мы уже состоялись – и по космосу полетали вместе, и поработали, и подрались, и даже почти в бою поучаствовали. Но тут нарождалось что-то новое. Семья? Клан? Боевое братство? Ну, что-то такое. Не буду пока ярлыки навешивать, время само всё по местам расставит. Но ситуацию надо использовать, чтобы ещё упрочить взаимоотношения в коллективе. Командир я, в конце-то концов, или где?
- В общем, так, люди добрые. – начал я пропаганду, обведя всех присутствующих долгим задумчивым взглядом, - Миша с первой нашей встречи проявлял себя исключительно с лучших человеческих сторон, помогал советом, делом, вещами и информацией. Даже наш пока не оприходованный титан – его заслуга. И помимо того, что он – наш земляк, кровно заинтересованный в успехе нашего общего дела, он ещё и носитель ценнейших знаний и опыта в реалиях Содружества, что для нас, скорее всего, намного ценнее всех прочих ресурсов, которые он уже предложил. Так что не вижу ни единого повода против вступления Михаила в наши стройные ряды.
- Но так как я не диктатор и даже не падишах какой-нибудь, прости господи, а вполне даже наоборот – так уж сложилось, что ближе и роднее друг друга у нас на миллионы километров никого нет, так что у нас тут почти семья сложилась, то хочу у вас, мои дорогие, спросить: нет ли у кого возражений против пополнения семьи?
Тут уже томительного ожидания с раздумьями не случилось. Сразу начали раздаваться голоса:
- Берём, чё тут думать.
- Миха – мужик, свой в доску.
- Земеля, чего тут думать, принимаем, однозначно.
- Конечно принимаем, мог и не спрашивать.
- Думаю, вопрос был по большей части риторический, - раздался голос мудрого Иваныча, - Глеб скорее из уважения к нам его задал. Так ведь?
Мне оставалось только кивнуть с выражением лица, типа «ну, вот, сами всё понимаете».
- Поэтому хочу первым поздравить Мишу со вступлением в семью, - при этом Токмашев эдак со значением посмотрел на меня. Просёк старый герпетолог мою пропаганду, хоть я её особо и не скрывал, ну и подыграл, спасибо ему.
Все как-то разом загалдели, повскакивали с мест, взялись поздравлять нового родича, жать руки, обнимать, слова добрые говорить. И как-то незаметно на моих глазах суровый алтайский батыр, боец российской армии, гладиатор, наёмник и гроза пиратов – превратился в простого человека, потерявшего, долго искавшего и, наконец, снова нашедшего родню.
Не выдержал, пустил слезу Кергилов. Смотрю, и Катя прослезилась, а уж Аллочка натурально заливала слезами непромокаемый комбез Иваныча. Даже у меня где-то поблизости подлые ниндзя рискнули надрезать лук.
Ну, всё, воссоединение семьи произошло, поздравления кончились, можно и к делу возвращаться. Я поднял стакан с эрзац соком, в который сделал вид, что плеснул из принесённой бутылки и предложил тост за вступление в наши ряды, и тут же, после пары глотков – за «бог с нами и хрен с ними». Народ сдержанно похихикал над бородатой шуткой и обстановка окончательно вернулась в русло, подходящее для решения самого на сей момент животрепещущего вопроса – опознание гигантского корабля.
- Всякие слухи ходили, - начал рассказывать Михаил, - и что это корабль Древних, и что вообще из другой галактики залётный, но больше говорили, что он принадлежал одной из старших рас времён до создания Содружества. Давно говорили, лет сто пятьдесят назад. Сейчас-то про него подзабыли основательно. Я когда координаты того кладбища узнал – долго местные форумы лопатил, точнее - архивы. На галонет деньги, конечно, уже были, но мало, поэтому жаба взяла верх. Так и не узнал принадлежность корабля, а потом и сам забыл, пока вы меня новостями не огорошили.
- Сейчас-то у нас денег хватит чтобы хоть на сто лет подписку на галонет оформить, хоть через гиперсвязь, хоть курьером на флешках, - выступил Саня-штурмовик, - ну, на чипах в смысле.
- Может так и сделаем, - ответил алтаец, - но сначала можно моих ребят поспрашивать, у меня как раз двое из старших рас. Да вы их видели – сполот и млеур.
- Это которые эльф и кот? – проявил я осведомлённость.
- Ну, почти. На эльфов больше аграфы похожи, а у млеуров от котов только хвост и уши.
- Уши, лапы и хвост – вот мои документы! – не преминул вспомнить классику юморист Эдик.
- Вот только при них расовые и прочие подобные темы не поднимайте – очень болезненно относятся ко всему такому, - тут же предостерёг нас Миша, - особенно млеуры – те ещё холерики, и обижаться на всё очень любят. Но если кто и может на станции что-то про корабль знать, то только они. К тому же, запросы в галонет здесь только через гиперсвязь, и у меня есть подозрения, что хозяева станции, или кто-то возле них, читает и слушает всё, что проходит через их ретранслятор. Так что, звать?
- Если думаешь, что будет польза – зови. Да и просто посмотреть интересно. Уже столько времени в космосе, а настоящих инопланетян всего раз видели, и то мельком.
Присутствующие возбуждённо загалдели – большинство их вообще ни разу не видело кроме как на сохранённых на головизоре видео.
- Знакомьтесь, это Саня! – на унилингве представил нам вошедшего сполота Михаил.
Сполот вблизи оказался очень высок, без малого два метра, при этом утончённый, как искусствовед в пятом поколении, но при этом не женственный, что-то исконно мужское всё-таки чувствовалось. Серо-голубая кожа и заострённые эльфийские уши приковывали внимание настолько, что заставлять себя не таращиться стоило немалых усилий. Разве что короткие серо-сиреневые волосы выбивались из эльфийского образа. И ещё глаза. Ярко-фиолетовые, с белёсыми прожилками, казались бы совершенно чужеродными, если бы не выражение какой-то глубоко интеллигентной, вполне человеческой, мудрости. Интересно, это его личный возраст так сказывается, древность его расы или сумма факторов?
- Как Саня? У вас тоже такое имя есть? – совершенно нетактично влез Саня-дальнобой.
- Лаонвэйха ан Сан. Это моё полное личное имя. – голос сполота, тихий и проникновенный, вполне дополнял образ, - но в Содружестве не принято представляться длинными именами, поэтому Абагай предложил сокращение, свойственное вашей культуре.
- Ну, тогда добро пожаловать в Санчес-клуб, - с широченной улыбкой и рукопожатием вылез вперёд Александр Первый, - нас тут уже четверо, ты пятым будешь.
Неизвестно, что из всего этого понял гость, но кивнул он вполне дружелюбно и дипломатично, привычным движением ответив на рукопожатие. Видимо, в компании нашего земляка попривык.
- А это… - Миша слегка замялся, представляя второго гостя, - Мурзик!
В помещении зазвенела мёртвая тишина, через пару секунд нарушенная не то сдерживаемым кашлем, не то сдавленным хихиканьем.
- Моё настоящее имя вы и выговорить не сможете. – скрипучим, как мяв мартовского кота и, кажется, не очень довольным голосом произнёс кошкочеловек.
Нет, кроме характерных ушей и изящного полосатого хвоста с семейством кошачьих его ничего очевидного не связывало. Человек и человек. Но всё равно было во внешности инопланетянина что-то эдакое, неочевидное, позволяющее заподозрить родство с котанами даже если уши и хвост спрятать.
- Мурзик у нас – один из лучших бойцов, а в бою на клинковом оружии так и самый лучший!
Миша, кажется, пытался поправить эффект, произведённый названным именем, но получилось, как мне кажется, лишь отчасти. По крайней мере, мне стало казаться, что усевшийся на диван с истинно кошачьим достоинством и грацией млеур сейчас задерёт кверху ногу и начнёт её старательно вылизывать.
От представленной картины я неожиданно для самого себя позорно хрюкнул, из-за чего пришлось прикрывать рот кулаком и изображать приступ кашля. Заодно и причина подспудного ощущения сходства Мурзика с кошками прояснилась: несмотря на внешне неотличимую от человеческой физику тела, вся его моторика читалась как насквозь кошачья.
Рост ниже среднего, худощавый и жилистый, он напоминал кого-то из экзотических видов кошачьих. Может быть гепарда, но не настолько бегового, скорее худосочного длиннолапого леопарда. Ну и в бойцовые качества гостя охотно верилось – природная хищность чувствовалась едва ли не подсознательно.
- В общем, дело такое, - чтобы как-то сгладить неловкость ситуации, Михаил решил сразу перейти к главному, - ребята нашли корабль, судя по всему довольно древний, поэтому идентифицировать его непросто. Тем более, что не хочется слить находку, если кто-то на станции шерстит запросы в галонет. Вы как, не против помочь?
- Лично тебе или твоим «ребятам»? – ворчливо проскрипел млеур.
- Конкретно сейчас «лично мне» и «моим ребятам» - это одно и то же.
- Ладно. Согласен. Давай свой корабль.
- Глеб, скинь им данные по титану.
Мне ещё очень далеко до виртуозного владения нейросетью, поэтому я довольно долго формирую пакет данных для отправки – минуты три. Сполот при этом вскидывает бровь в лёгком недоумении, а вредный кошак наигранно зевает, сверкая короткими, но отчётливо острыми клыками и закатывает желтовато-карие глаза.
Я извиняюсь за задержку, объясняя её своим недавним знакомством с нейросетями, после чего всё-таки скидываю гостям пакет. Мурзик, ненадолго расфокусировав взгляд, пожимает одним плечом и демонстративно отворачивается, зато у сполота поднимается вторая бровь.
- Вы где его нашли? – серокожий не на шутку удивлён, но оттенки эмоций не угадываются.
- Помнишь, когда мы ещё грузы сопровождали, один торгаш с нами расплатился координатами двух систем, богатых рудными полями астероидов? – ответил за меня алтаец.
- Помню. Ты ещё решил, что оплата недостаточна. Пристрелить его хотел. – сполот впервые улыбается, вполне по-человечески. Правда, оказывается, что зубы у него тоже с серо-голубоватым оттенком. У нас такие в младших классах бывали, когда по дурости и малолетству лизали протёкшую шариковую ручку.
- Ну, вот, где кладбище кораблей, там, в самом центре и нашли.
- Что-то слышал про это кладбище, но не думал, что там наш корабль причастен.
- Так это ваш? – подключаюсь к разговору я, - Наверное, довольно старый, несколько тысяч лет он только на этом кладбище находится.
- Скажу больше: их только из эксплуатации вывели не меньше пятидесяти тысяч лет назад, а производство прекратили ещё раньше. Это очень старый проект, благодаря которому мы получили до двух третей наших обитаемых звёздных систем.
- Видимо, грандиозный был проект. А можешь что-то о корабле рассказать? Найти-то мы его нашли, даже немного исследовали, но информации по нему ноль, поэтому вот так, наощупь, его можно годами изучать, а у нас такого запаса времени нет.
- Видишь ли, у нас очень закрытое общество, - немного подумав, инопланетянин отвечает, тщательно подбирая слова, - с огромным количеством запретов и секретов. Несмотря на то, что я по определённым причинам исключён из нашего государства, большинство этих запретов и секретов распространяется и на меня.
- Ну, что ж, если не можешь, значит придётся рискнуть и поискать в сети. – я не то чтобы разочарован, но всё-таки рассчитывал хоть на какой-то минимум информации.
- Боюсь, и в сети вы мало чего найдёте всё по тем же причинам. Тем более что проект устарел задолго до появления современной версии галонета. А вероятность попадания кораблей такого класса, даже давно устаревших, списанных, непригодных к ремонту, в руки представителей других рас, не имеющих запретов на обнародование технических характеристик корабля, вы сами должны понимать – стремится к нулю.
Глядя на наши вытянувшиеся лица, ан Сан долго думает, но затем всё-таки на что-то решается.
- Не буду вас обнадёживать, но предлагаю продолжить беседу завтра. А сегодня я попробую получить информацию о корабле и о праве на разглашение информации о нём. Даже у наших запретов иногда истекает срок давности. Если же ничего не выйдет, то я буду вам помогать с освоением корабля личными силами и знаниями. Запреты запретами, но благодарность нашей расе свойственна, а я многим обязан Абагаю.
На этих словах он встал и, коротко кивнув одновременно всем присутствующим, быстрым шагом вышел из кают-компании с выражением не до конца разрешённой дилеммы на лице. Хвостатый же не удостоил никого даже кивком, сделав морду табуреткой, горделиво утопал вслед за товарищем.
Следующий день оказался невероятно продуктивным. Во-первых, в ангар к нашему земляку выстроилась очередь из покупателей. Мы ещё в полёте к станции рассортировали нажитое непосильным трудом по нескольким категориям: «к немедленной продаже», «сравним цены и продадим подороже», «посмотрим аналоги на рынке и может быть продадим» и «такая корова нужна самому».
Во-вторых, глядя на потёкший ручеёк денег, Миша с Эдиком решили, что нам необходим ещё один корабль не меньше корвета, а сверх того – глубокая модернизация и довооружение всех трёх боевых единиц: нашей, мишиной и ещё не купленной. Причём, для модернизации предусматривались не только наши запасы, но и покупные, если наших окажется недостаточно.
Всё-таки три вооружённых до зубов боевых корабля и утыканная турелями и ракетными установками баржа – это уже ощутимая сила для Фронтира. И если для войны с пиратами этого ещё маловато, то для того, чтобы успешно отбиться и удрать одним куском от сопоставимых сил, вполне достаточно.
В-третьих, предстоящее освоение гигантского «найдёныша» подразумевало пробуждение оставшихся в заморозке соотечественников, а за этим автоматически следовало многое – от подготовки комплектов нейросетей, баз знаний и личного имущества, до расчёта запасов пищевых и медицинских картриджей. Да и самих медкапсул теперь понадобится минимум вдвое больше. У нас в запасе их скопилось немало, но наших медиков категорически не устроило их доисторическое поколение.
Поэтому в медотсеке тоже было суетно: составлялись списки, собирались комплекты из наличествующего и заказывались недостающие элементы из рыночного.
Чтобы не терять время на акклиматизацию и обучение, будить новичков решили до вылета, поэтому требовалось расширить жилплощадь. Под это выделили кусок безразмерного трюма грузовоза. От общего объёма почти незаметный, но работы требующий довольно много – от банальной сварки-резки до проведения коммуникаций и установки систем. Так что и у наших «грузинов» на барже дел было выше ушей.
И в-четвёртых, пришло сообщение от Лаонвэйха. Довольный результатами своей работы сполот докладывал, что к нашему общему счастью их драконовскую систему запретов удалось обойти. Запрет на передачу тактико-технических характеристик кораблей типа «титан» проекта «Колонизатор» автоматически кончился вместе с активной экспансией, а значит и с самим проектом, а общий запрет на передачу таких данных во вне расы сполот появился много позже.
Поэтому формально такая древность как «Колонизатор» под нынешние запреты не подпадает, чем и воспользовался наш благодетель, нашедший и скачавший максимум информации о корабле, всё, что смог выскрести из закрытых информаториев своей родины.
Я сердечно поблагодарил доброго че… в смысле - разумного, всё время забываю, что не все тут люди, кто похож на человека, и с некоторым предвкушением открыл присланный на нейросеть файл. «Колонизатор» значит, типа «титан», вот как ты называешься, годзилла сотовая!
Нет, я, конечно, многого ожидал от нашего трофея, но чем больше я погружался в описание корабля, тем сильнее брови лезли на лоб, а внутренний хомяк впадал в оргастический экстаз.
Древние сполоты очень основательно подошли к вопросу экспансии, постаравшись вложить в каждого «Колонизатора» максимум необходимого для освоения далёких планетных систем. По их расчётам каждая колония обязана быть максимально автономной и при этом – технически обеспеченной.
Поэтому на каждом титане, кстати, не столько построенном, сколько выращенном, имелись полные технологические цепочки производств от геологоразведки до готовой продукции.
А продукция эта заслуживает отдельной поэмы: линия по производству среднеразмерных кораблей при соответствующей перенастройке способна выдавать посудины типа «средний грузовоз», «шахтёр», «рейдер», «корвет», «фрегат», «эсминец». Правда, не выше третьего класса, но всё же!
Другая линия производит мелкоту – москитов, истребители, челноки, боты, атмосферники.
Для крупняка предусмотрены заготовки для постройки пустотной верфи на базе некрупного космического тела с минимальной гравитацией – планетоида или астероида. Ну и линия по изготовлению комплектующих для крупных кораблей.
Это всё, так сказать, для «наружного пользования». А для «внутреннего» производств оказалось вообще несметное количество – от буровых установок до медкапсул.
Естественно, всё это не рассчитано на промышленные масштабы. Если каких-нибудь ремонтных дроидов можно штамповать по три-четыре штуки в день, то кораблик вроде «шахтёра» получится только один в неделю. Да и то при условии, что линия бесперебойно обеспечивается высококачественным сырьём.
Так, что тут ещё… О, нейросети! Правда, это не линия, а скорее гибрид производственной линии с медкапсулой и инкубатором, потому что нейросети, как и многое на этом странном корабле, выращиваются. Причём, нейросети тут можно выращивать аж до высшего ранга, что соответствует самому свежему поколению в Содружестве.
И что самое заманчивое, высший ранг тут – это не просто крутая нейросеть, а симбионт, то есть условно живой организм, способный адаптироваться, развиваться в установленных пределах и регенерировать при повреждениях. При этом такая нейросеть абсолютно универсальна, в отличие от специализированных рангом ниже.
Кажется, у меня впервые за всё пребывание в этом новом мире появилась личная хотелка. Сильная хотелка. Очень сильная. Уже пару раз сталкивался с тем, что рамки «техника» заметно сужают возможности личного усовершенствования, тем же пилотом или абордажником, в смысле полноценным, а не эрзац, с моей нынешней нейросетью мне не стать. Не сказать, чтобы сильно хотелось освоить именно эти специальности, но уже бывали ситуации, когда требуется разносторонний функционал, но пока никак. А учитывая наши грандиозные планы и моё в них непосредственное участие, такой бонус к универсальности мне жизненно необходим. Так что… ах, да, Шпак, напомни, когда дело дойдёт до производства нейросетей.
«Непременно напомню», - тут же отрапортовал подзабытый голос встроенного помощника.
А вот с базами знаний произошла заминка. Сначала я не мог найти упоминание о них, но, разобравшись в функциях поиска, обнаружил странное: отдельных индивидуальных баз у сполотов или не было совсем, или такое существовало лишь на «Колонизаторах», но все необходимые базы были установлены прямо в медкапсулах в качестве дополнительного программного обеспечения. А что? Удобно, просто, эффективно. Для наших же целей полезность такого формата обучения очень сложно переоценить.
Искины. При упоминании искусственных интеллектов в контексте титана, меня слегка передёргивает: ещё свежи воспоминания о колбах с протухшими мозгами. И хотя от неприятных запахов, тактильных ощущений и прочих неприятностей я был надёжно отгорожен скафандром, но ассоциативное мышление с воображением прекрасно справились с этой преградой.
Так вот: искины выращивались там же. Насколько я понял, где-то в недрах корабля находится группа огромных реакторов с биомассой, которая оттуда распределяется по инкубаторам отдельных производств.
Производство искинов и нейросетей было скорее лабораторией, в которой выращенные мозги пересаживали на постоянное место жительства в колбы и обучали всему, что должен знать благовоспитанный искин, передавая его затем по месту службы.
Интересно, что мелкие кораблики и мозги к ним тоже выращивались по отдельности. Ну, древним сполотским инженерам виднее, каким бы странным это ни казалось мне, человеку далёкому как от биологии, так и от кораблестроения. Вот старый добрый передаточный механизм для какого-нибудь хитрого станка разработать – это да, тут и я подискутировать могу о рациональности той или иной технологической операции, а в биолабораторных процессах – увы.
Кажется, я слишком сильно увлёкся изучением присланных мне материалов, забыв не только о еде, сне и времени, но и о том, что я тут как бы немножко руководитель всего этого безобразия.
Поэтому, когда безобразие в лице Александра Второго без спроса (или я его просто не заметил) проникло в мою каюту и поинтересовалось – буду ли я сегодня жрать или ещё денёк-другой попоститься желаю, я несколько удивился: «а чёйто такая забота?»
На что мне было отвечено в духе: «служивый люд царя спасённого видеть желает». И только после этого я догадался время посмотреть. Ага, время обеда. Следующего дня. На нейросети семь сообщений от товарищей. Нехило так я залип, что даже урчание обиженного полным игнором желудка мимо ушей пропустил. Негоже так с любимым организмом поступать, пойду пожру.
За обедом застал чету Токмашевых, Фуркана и делающего вид, что полностью поглощён поглощением размазни в тарелке, Эдика. Выклянчил у нашей электронной кормушки нечто, похожее на сильно разваренные тефтели в манной каше – выглядит не очень, но хоть вкус мяса отчётливо угадывается – и занял своё любимое место.
- Ну, чё там? – деланно безразлично поинтересовался Канюк, облизывая ложку.
- Дофига чё. – в тон ему ответил я, вонзая свой шанцевый инструмент в псевдотефтель.
- Глеб, имей совесть, - подключился профессор, - мы заинтригованы до крайности.
- Вот именно, Глеб, какого хрена? – вот теперь капитан эмоций не скрывает и видно, что он возмущён и полон любопытства, - заперся, на сообщения не отвечаешь, сейчас ещё кота за все неровности тянешь.
- А чего не постучали-то? Саня, вон, взял, да зашёл, без этих ваших… - я неопределённо покрутил ложкой в воздухе, - а то я бы так и сидел, изучал. Шибко дохрена там всего.
- Ну, так сначала так и подумали, что занят, - смутился друг, - потом уже поздно было, а утром думали, что отсыпаешься, вот и не ломились.
- Давай уже, рассказывай, не томи, - решил продемонстрировать своё нетерпение турок, - мы аж со вчера ждём.
- Щас. – я торопливо закидал топливо в проголодавшийся биореактор и рассказал. Относительно кратко, без технических подробностей, но с ремарками к самому интересному и заслуживающему особого внимания.
Глядя, как разгораются глаза у товарищей при каждом изложенном факте, я выстроил их таким образом, чтобы самое интересное оставить на десерт.
- В общем, если сможем запустить все линии, то в итоге имеем неплохие шансы стать довольно грозной силой если не во Фронтире, то в приграничье точно. А со временем, если перегнать титана домой, то станем полноценной космической державой по меркам Содружества, по крайней мере, где-то на уровне окраинных миров.
- Эт-то весьма впечатляет… - с чувством произнёс Иваныч после долгого молчания. Остальные же до сих пор пребывали в некоторой прострации, пытаясь осмыслить масштабы всего, что на нас так неожиданно свалилось.
- Как-то вы очень мягко выразились, Иван Иванович. Я до сих пор в изрядном шоке от новых, всё открывающихся перспектив. Как матрёшка, только изнутри наружу – всё больше и больше. Потому и времени прошедшего не заметил, и сообщений ваших.
А потом было часа три бурных дебатов с присоединением новых участников, краткими пересказами новостей, пламенными речами и морем идей о применении полученного чуда инопланетной техники от личного сказочного обогащения до построения собственной звёздной империи. В общем, было весело, увлекательно, но абсолютно бестолково.
И хотя дел ещё оставалось непочатый край, прерывать спонтанный сабантуй я не торопился. Ведь помимо простого веселья во всём этом действе сквозило что-то такое, слабоуловимое, что можно было бы назвать предвкушением чего-то великого, грандиозного, непонятного.
Нечто похожее было перед школьным выпускным, когда более чем половина жизни, прошедшая в не очень любимых, но уже таких привычных стенах, ощущалась, как почти вся жизнь, и это привычное, знакомое и понятное внезапно оказалось конечным. Тем, что вот-вот останется позади и начнётся что-то новое, незнакомое, непознанное, но интересное, влекущее в неведомые края взрослого мира.
Вот и сейчас в немного душноватой от скопления народа кают-компании, среди блеска глаз и эмоциональных жестов, наперекор потокам тёплого воздуха из трудящейся без устали системы жизнеобеспечения, сквозил прохладный, пробуждающий в душе что-то живое и вечное, еле уловимый самым краем сознания – ветер перемен.
Конечно, нас ждёт отнюдь не праздник, скорее даже наоборот – море работы, очень много труда по освоению нового, трудности, опасности, может даже война. Но это будет совсем другая жизнь для нас всех. Совсем другая даже с учётом попадания в Содружество.
Мы перестанем быть одним из низших звеньев местной пищевой цепи и перепрыгнем сразу с десяток ступеней в этой иерархии, а если сумеем сохранить тенденцию, то и в крепкие середнячки можем затесаться.
Но это всё будет потом. А сейчас пускай хорошие люди порадуются, пока всё ещё по-старому, пока не кончился «выпускной».
Глава 11. Слона надо есть по частям.
Лаонвэйха ан Сан в силу сокращения имени, придуманного Кергиловым, и своего цвета кожи застрял ровно посередине меж наших двух самых многочисленных мужских группировок – Александров и Сергеев, став Саней Серым.
Сам он никак это тезоименитство не прокомментировал, приняв как должное, а вот кто-то из мужиков пошутил про «Сашу Грэй» и эта беспочвенная кликуха периодически звучала из тёмных углов, когда шкодливые петросяны думали, что их не слышат.
Так вот, Саня Серый стоит, задрав голову, и проявляет обычно не свойственные ему сильные эмоции. Саня сейчас их испытывает много и разных, но преобладает в данный момент восторг от прикосновения к древности собственного народа.
Когда я поинтересовался у него – есть ли информация по уходу за растением со странным названием «дыхайна» или «деревом последнего шанса», как его называли сполотские колонисты, он удивился: «а зачем?» Сане и в голову не приходило, что на давно покинутом мёртвом корабле могло сохраниться живое дерево, в обычной обстановке просто дающее кислород для системы жизнеобеспечения, а в случае ЧП с отключением всех систем становящееся буквально островком жизни на корабле.
Это действительно островок, так как имеет собственную автономную «системку жизнеобеспеченьица», с освещением, подогревом и небольшой гравитацией, настолько примитивную по меркам авторов, что ломаться там почти нечему, а взаимозаменяемых источников питания там несколько – солнечные батареи, какой-то термоэлектрический преобразователь - местный аналог элемента Пельтье, и катаболический микрореактор, расщепляющий часть производимой деревом органики на простые вещества с выделением энергии. И всё это на гидропонном бассейне, в котором обитает планктон, так же идущий на топливо для микрореактора.
Конечно, это для старых космических рас примитивные технологии, а на Земле пока вполне ходовые. О микрореакторе же только мечтают, ведь это почти реактор холодного синтеза, превращающий любую материю в море энергии.
В общем, когда сполот узнал, что дерево живо, дало обильное потомство и прекрасно себя чувствует, чрезвычайно возбудился и буквально вытребовал себе место в команде, и должность садовника при уникальном растении.
Нет, полностью натуральные предки этого генетически изменённого баобаба вполне себе живы и многочисленны на нескольких планетах сполотов. Но те интереса не представляют, будучи в общем-то вполне заурядными фикусами, за исключением повышенной генерации кислорода, за что и были выбраны генными инженерами в качестве фундамента для будущего дыхайна.
Конечный же результат получился чрезвычайно живучим по сравнению с прототипом, менее требовательным к условиям проживания, втрое более крупным и ещё более кислородоносным. Разве что намного менее плодовитым.
Цвет листвы тоже вышел заметно более бирюзовым, чем у оригинала, что было высоко оценено колонистами с точки зрения эстетики и душевного умиротворения.
В общем, Саня стоял, восторгаясь давно потерянным и вновь обретённым фитоантиквариатом, и потихоньку зарабатывал кислородное опьянение. Я тоже подышал «веселящим газом», но чисто так, немного приободриться, поэтому подышав с полминуты, нырнул обратно под забрало скафа.
Не сказать, чтобы сильно стрессанул, но малость адреналина наше возвращение к титану хапнуть заставило, с последующими отходняками.
Первое, что все мы услышали, вынырнув из гипера – сигнал тревоги. На мониторе четыре сигнатуры, прямо как в прошлый раз, но на этот раз бодро рванули в нашу сторону все четыре. Командование отражением атаки принял на себя неопределённого возраста мужик из мишкиной братвы, командовавший их старым кораблём, оказавшийся специалистом по тактике малых соединений. Ну, может не специалистом, но в прошлом он служил во флоте и имел реальный боевой опыт вместе с соответствующими базами, в отличие от нас, землян, доселе видевших космические сражения только в кино.
Перед вылетом, при обсуждении возможных боестолкновений, он и предложил простую, но вроде бы вполне эффективную тактику: выстроиться треугольником из трёх корветов - нашего, мишиного и свежекупленного, объединить щиты и идти на сближение до рубежа атаки электромагнитной пушкой. Вернее, уже тремя пушками, и уже с настраиваемой воронкой импульса.
Против ракетных атак у нас на троих целая прорва турелей ПРО, а против остального – свои малые ракеты и тройной комплект силовых щитов. Ну и универсальные ЭМИ пушки, как для мягкой остановки, так и для глубоких анальных кар неразумных противников.
На крайний случай – держим в кильватере грузовоз, который помимо средней ракетной установки приобрёл ещё и довольно толстый для своего класса рельсотрон. Получилась этакая личинка линкора, с парой больших клыков, но без когтей и с мягким пузиком.
Тут же баржа только готовилась выползти в обычный космос, поэтому мы, сцепившись в треугольник, бодро потрусили навстречу супостатам, надвигающимся на нас уступом прямо в лоб. Видимо, чуяли за собой силу, может из-за численного превосходства, может вооружились хорошо, а может по обеим причинам сразу.
Ракетный залп они дали с максимального расстояния, продвигаясь дальше под прикрытием волны малых ракет. Тоже не дураки, видать, что-то в тактике шарят.
Мы же, подпустив всё это непотребство поближе, неторопливо расстреливая особо ретивые ракеты, дали электромагнитный залп по заранее разобранным целям. Цели тут же потеряли сразу все признаки жизни, хоть и продолжили двигаться по инерции.
Последний же, видя, что происходит неведомая хрень, вследствие которой он внезапно из четвёртого всадника апокалипсиса превратился в одинокую унылую лошадку, решил прикинуться маленьким, но очень шустрым пони, загребая всеми двигателями в обратном направлении.
Вот куда-то между движками, прямо под хвостик ему и зарядили прицельным импульсом, разрушив наивные мечты о побеге и, возможно, коварной мести.
Когда поднаторевшая в абордажах команда бывших гладиаторов вскрывала обесточенные корабли, лихоимцы разве что локти не кусали от бессильной злобы: всё оружие Содружества так или иначе имело электронные потроха, включая боевых дроидов и гранаты. Так что брали их легко и непринуждённо, с прибаутками и почти дружескими подколками.
Однако, чуть позже, когда начался допрос, злодеев пришлось брать за мякоть, так как, несмотря на лёгкое охренение от простоты, с которой они были повязаны, ущемленцы почему-то решили поиграть в стойких партизан.
Как оказалось позже, они решили, что их будут пугать ментоскопированием – опасной для когнитивных способностей процедурой, способной вынуть из мозгов хорошо зафиксированного пациента нужную информацию, попутно их поджаривая.
Но земные варвары оказались намного приземлённее. Когда на ягодичных мышцах самого борзого раскалённым до приятного апельсинового цвета плазменной горелкой штырём выжгли русское обозначение данного органа из четырёх букв, не применяя обезбола и даже кляпа, так что пациент орал очень убедительно и проникновенно, остальные таки прониклись и выложили даже то, чего не знали.
Да, это были те же засранцы, что перехватили нашу первую поляну. И да, Михаил оказался прав, подозревая, что запросы в галонет читает кто-то на станции. Нашёлся даже знакомец – плюгавый мужичишка, больше похожий на обрыгана возле пивняка, чем на космического лиходея, запомнившийся бреющим полётом от катиного пенделя.
Взятый за жабры специально вызванной для этого Катей с уже прибывшего грузового кашалота, он как на исповеди признался, что получив по соплям, они дружно затаили против нас хамство в душе. А так как на станции их блатная компания куковала без малого два десятилетия, пробавляясь добычей, сопровождением и мутными делишками, а иногда и довольно жирными заказами на всякое разное, тут он почему-то застеснялся, то со временем банда неминуемо обросла связями, взаимными договорённостями и полезными знакомствами.
Так что выяснение ряда подробностей о нашей деятельности, а так же о запросах в сети и направлениях прилёта-отлёта, стало делом очень короткого времени. Сопоставив направление с накопленной довольно обширной базой данных, искин выдал несколько наиболее вероятных систем, а добавив данные о нашей добыче, проданной оширцу, объёму залитого топлива и некоторых покупках, вероятность совпадения с одним из известных месторождений достигла уверенных восьмидесяти трёх процентов.
Спешным драпом собрав экспедицию, мстители успели рвануть к цели всего на сутки раньше нас. Подготовить засаду толком не успели, так как на место прибыли всего-то часов за семь, разница в гипрерприводах сказалась, поэтому ломанулись в лобовую, имея трёхкратное преимущество, если не считать наш грузовик за реального противника. А они не считали, так как про переоснащение и довооружение узнать просто не успели. Ну и получили прощальную ракету уже почти из гипера.
Правда, больших бед ракета не наделала, так, сожгла эмиттер щита и повредила часть энерговодов самого ретивого из преследователей, поэтому на наших радарах отметка и погасла. Будучи намного более опытными в местной жизни и лучше оснащёнными, наши вражины не только очень быстро починили подранка, но и подчистую выгребли наиболее дорогие ископаемые на этом астероидном поле, вернее, наиболее богатые ими руды. Так-то там ещё не на один год работы осталось.
Вернувшись с богатой добычей и с большой выгодой распродавшись, банда пополнила запасы, купила ещё пару боевых кораблей и с неделю кутила в достопамятном баре, пока нужные люди не сообщили о нашем возвращении.
Определить координаты системы, где в поле обломков кукует наш годзиллообразный трофей, оказалось ещё проще, тем более, что раньше поляну окучивали частенько. А узнав – что и в каких количествах мы продаём, рванули всем кагалом впереди собственного радостного визга.
Успели аж за трое суток до нашего прибытия. Но вместо того, чтобы готовить засаду – минные поля, глушилки и прочие подлянки, ошалевшая от предвкушения золотых гор братия, без всякой разведки и каких-либо предосторожностей ломанулась мародёрить недоломанные корабли.
Однако, в первые же часы поиска поняв, что внешний слой разграблен дотла, быстро продвинулись вглубь поля, пока не добрались до нашего гиганта. И если первые дни им крупно везло, не встретить ни одного огрызающегося недобитка, то знакомство с «Колонизатором» разбило розовые очки стёклами внутрь.
Сначала сработала торпеда, которую мы заныкали среди обломков, разнеся в пыль один из новых корветов, а затем активированные на титане турели разворотили двигательный отсек их грузовика.
До крайности обозлённые грабители активно обшаривали обломки в поисках нового двигла для своей баржи, когда сканеры доложили об активности в гиперпространстве. Напрочь забыв обо всех своих приготовлениях – минах, засадах и прочем, мародёры прямой наводкой отправились мстить.
Что интересно, окажись на нашем месте кто угодно – ему бы тоже отомстили. Просто потому, что под горячую руку попался, а не потому, что нашлись какие-то признаки нашего участия в их проблемах.
Но и тут фортуна прошла мимо, лишь презрительно глянув, как гордых ловцов удачи бесславно упаковали, будто вялых тюленей. Зато она улыбнулась нам, осчастливив почти наполовину заполненным разнокалиберными ништяками трюмом подбитого вражеского грузовика.
В итоге наша флотилия увеличилась вдвое, команда техников под руководством Фуркана обещала поставить в строй и повреждённый грузовоз, а пленных поначалу предлагали отправить в круиз по космосу, так сказать, своим ходом, но по здравом размышлении, да и от природного гуманизма, я решил, что пускай отрабатывают все свои прегрешения тем способом, который они уже неплохо освоили, а именно – авторазборщиками.
Ну, или звездолёторазборщиками, если быть более точным. В рабских ошейниках, аккуратно прибранных на склад скаредным турком, под присмотром абагаевских боевиков и боевых дроидов, те, кто нам мешал, теперь помогает преумножать наше материальное благополучие.
Остальные же занялись тем, за чем и прилетели – освоением гигантского корабля.
Оторвавшись, наконец, от восторженного созерцания дыхайна, сполот с привычным русскому уху именем Саня загерметизировал шлем и, повернувшись ко мне, предложил отправиться в рубку.
Как оказалось, даже знание современного сполотского языка не помогло бы нам оживить корабль, ведь любой живой язык меняется со временем, даже в таких закрытых сообществах, как соотечественники нашего серого Санька. Поэтому он, как разумный с весьма высоким индексом интеллекта, а так же очень престижным и качественным по меркам своей родины образованием, постарался предусмотреть всё возможное для реализации наших целей.
Как я и предполагал, помимо органических мозгов-искинов, на титане имелись и более привычные нам компьютеры, с электронными процессорами и кристаллическими носителями информации. Таковые имелись везде, где были и «мясные», в качестве менее эффективного, но зато более долговечного и прочного аварийного заменителя, а так же хранилища базовых данных, с которого «обучались» новые мозги и нейросети.
Внимательно изучив лицевую панель причудливо изогнутого компьютера, похожего на холодильник цвета чёрного кофе в дизайне Сальвадора Дали, Саня снял с пояса какой-то прибор, вроде гибкого смартфона, и прилепил его на «холодильник».
- Всё, допуски получены и одобрены, сейчас идёт перевод с древнесполотского на унилингву.
У меня мелькнула мысль, что неплохо бы тут всё русифицировать, но следом пришло понимание, что сюда скорее придётся тащить и подключать что-то из Содружества, чем с Земли, поэтому мысль увяла. Хотя, научить «Колонизатора» русскому языку всё равно не помешает, но это можно сделать и позже.
Простояв минут десять в ожидании окончания перевода, мы болтали о всяком, в том числе, пытаясь рассказывать друг другу анекдоты. Пытаясь, потому что разница между двумя разнопланетными цивилизациями, одна из которых очень закрыта и на пару сотен тысяч лет старше другой, а вторая не только новорождённая по сравнению с первой, но и вообще изолирована от галактического сообщества, оказалась непреодолимой для взаимного понимания смеховых культур.
- Базы переведены на общий язык Содружества, - сообщил сполот, прерывая дискуссию о социокультурных различиях, - для проверки общего состояния корабля требуется восстановить систему энергообеспечения.
- А что для этого надо? В смысле – куда идти и что делать?
- Проверить наполненность реакторов биомассой и конвертера – отходами. Если всё в норме – подать стартовый импульс на конвертер, дальше процесс пойдёт автоматически. От нас это всё в трёх с половиной километрах к корме, на центральной оси.
- Можно сказать – недалеко. А если с биомассой и отходами беда? Есть тут инструкции на этот случай?
- Если конвертер пуст, можно перегнать часть биомассы из реакторов. Восстановление биомассы – процесс очень быстрый, при идеальных условиях происходит удвоение объёма каждые сутки, так что и тут проблем нет.
Саня отвечал почти сразу, с еле заметной задержкой. Видимо, опыт считывания виртуальных текстов у него огромный. А может и не текстов. Кто их знает, эти инопланетные технологии, может там сразу пакеты данных, включающие изображение, звук и ассоциативные образы?
- Если пусты реакторы, то должен быть запас органики и минерального сырья в бункерах. Придётся подождать, но всё будет восстановлено. А вот если пусты бункеры, то это уже проблема.
- Что за органика тут используется и сколько её нужно?
- Органика абсолютно любая. В реакторах содержатся искусственно выведенные микроорганизмы, перерабатывающие в питательный субстрат что угодно – мясо, древесину, чернозём, отходы жизнедеятельности любых углеродных форм жизни, включая углеводороды и полимеры.
- Удобно. Нам бы такую систему на Земле – половину проблем с загрязнениями решили бы. – размечтался я, представляя, как уменьшенная копия нашего «Колонизатора» ползает по городской свалке, оставляя за собой чистый гумус. Ну а что, там же основная масса – продукты переработки углеводородов и органика.
- Ничего, так или иначе вы решите эту проблему. Все развитые технократические цивилизации проходят этап бурного роста науки и технологий с неизбежным загрязнением окружающей среды. Правда, не у всех получается его пережить.
- Как-то это угрожающе прозвучало. – я слегка поёжился. Представитель «старшей» расы с каким-то там престижным по их меркам образованием наверняка не из головы такие факты выдумывает, а на основе каких-то статистических данных.
- Выживание – вообще процесс непростой, - философски заметил собеседник, - сначала конкурентная борьба за экологическую нишу, место повыше в пищевой цепочке, преодоление множества угроз окружающего мира. Потом долгий процесс когнитивной и социальной эволюции, когда разумные осознают себя как личность и часть социума. Всё это сопровождается жестокой конкуренцией уже на другом уровне – от каменного топора до международной дипломатии.
- Это всё и наши земные головастики определили. Мне же интересно – а дальше будет какой-то рубеж, перейдя который, наша цивилизация получит… ну, какой-то иммунитет от большинства угроз? Да хотя бы внутренних?
- От большинства внутренних угроз вы избавитесь, когда осознаете себя как социум, коллективное единство. Это следующий этап после осознания себя как личности. Он важен настолько же, если не больше, потому, что после этого осознания каждый индивидуум распространяет собственные базовые паттерны – безопасности, материального благополучия, уважения, самореализации, на общество, к которому принадлежит. Религиозное это сообщество, политическое или национальное – не так важно. Главное, что каждый чувствует причастность к общему больше, чем на идеологическом уровне. И в сумме это даёт надёжную защиту от большинства внутренних угроз.
- Ты знаешь, а ведь у нас начинало зарождаться что-то похожее на то, о чём ты говоришь. Правда, совсем в зачаточном виде, и до поголовного чувства причастности там было очень далеко, но по некоторым признакам похоже.
- У вас? – сполот был не на шутку удивлён?
- Ну, да. А что тебя удивляет?
- Насколько я понимаю, вы едва ступили на третью ступень уровня «Техно ноль», в космос полетели, но даже собственный спутник ещё не заселили?
- Так и есть. Но что в этом удивительного?
Саня глубоко задумался, совсем по-человечески хмуря брови и жуя губу, но быстро подобрал слова.
- Удивительно в этом то, что такое пробуждение социального самосознания – это результат накопления огромной массы коллективного опыта. Очень разнообразного, замечу, опыта, от радикально негативного до радикально позитивного, многофакторного, многоэтапного, от страшных войн и катастроф до высоких достижений науки и искусства.
- Так последние лет двести у нас были очень богаты на все описанные тобой события. Да и до этого постоянно какой-то движняк был, две тысячи лет точно, а то и больше.
- Две тысячи лет! – захихикал представитель двухсоттысячелетней расы, - некоторые даже на «Техно два» переходят, так и не сумев перейти на коллективное самоосознание. Мы сейчас только-только начали входить в этот этап, хотя и цивилизация наша началась не с нуля.
Хотел было уточнить, что значит «не с нуля», но меня так зацепило это насмешливое «две тысячи лет», что я принялся защищать родную цивилизацию, может быть чуть более резким тоном, чем следовало.
- А у вас было такое, что на одном континенте существует до сотни государств и несколько сотен этносов, которые постоянно то воюют, то торгуют, то воруют друг у друга технологии? Причём всё это вперемешку и почти непрерывно на протяжении веков. При этом постоянно развивается философия, искусство, научная мысль и технический прогресс.
Я перевёл дух после выданной на одном дыхании фразы, глянул краем глаза, что собеседник глубоко задумался, или просто ждёт - продолжу ли я сентенцию. Ну, и продолжил.
- И это только то, что я могу вспомнить навскидку. Грамотный историк наверняка добавит ещё многое. В Содружестве же, насколько я успел понять, благодаря галактическим масштабам огромная инерция во всём – от войны до моды. Поэтому я не думаю, что между социальной эволюцией и возрастом цивилизации линейная зависимость. Скорее уж событийная.
- Если ты прав, Глеб, - после очень глубоких раздумий ответил сполот, - то нам придётся пересмотреть некоторые разделы наук социологического спектра. До сих пор у нас не было примера столь стремительного развития социального самоосознания.
Ответить мне было нечего, так как даже о земной социологии я имел довольно поверхностное представление, поэтому задал вопрос, зародившийся в процессе диалога:
- А ты кто по образованию? Социолог?
- По второму образованию я культуролог. Так что в какой-то степени и социолог тоже. Эти науки частично пересекаются.
- По второму? Кто тогда по первому?
- Искусствоведение и дизайн. – явно ностальгически улыбнулся Саня. – В детстве мечтал изучать и создавать прекрасное. Но старшие клана распорядились по-своему. – тут он спохватился, будто сказал что-то лишнее, и быстро сменил тему, - Кстати, ты не возражаешь, если я начну изучать вашу историю и культуру? Не сейчас, конечно, а когда на это появится свободное время.
- Не вижу проблем. Когда добудем координаты Земли, приглашаю тебя в гости. Сможешь изучать нашу культуру, так сказать, при полном погружении.
- Благодарю, Глеб, с удовольствием воспользуюсь твоим приглашением. Если ваша культура получила настолько уникальное развитие, то это будет ценнейший опыт.
- Да пока не за что. – я задумался, вспоминая, на чём мы остановились перед тем, как углубиться в обсуждение цивилизационных вопросов. Кажется, про органику и её количество.
- Сань, а сколько органики нужно для заполнения бункеров, про которые ты говорил?
- Порядка полутора миллиардов тонн органики и примерно столько же воды.
- Сколько? – настала моя очередь удивляться.
- А что тебя удивляет? Вспомни количество производственных линий, оснащающих выращенные в реакторах корпуса. Вырасти десяток средних кораблей третьего класса и четверти общего объёма бункеров как не бывало. Ладно, искины, нейросети и дроидов для этих кораблей считать не будем – несопоставимый объём. Или один линкор десятого класса. Там уже и дроиды общим числом на корвет потянут по объёму потраченной органики.
- Ну, всё равно масштабы поражают воображение. Это же не меньше кубического километра!
- Вообще-то больше полутора. И столько же воды. Но ты и размеры корабля вспомни. Все эти бункеры размещены в наиболее уязвимых местах в качестве дополнительного буфера между бронёй и внутренним объёмом. И мест этих не так много.
Действительно, что-то я поддался эмоциям и не дал себе труда подумать логически. А ведь при элементарном расчёте выходит, что объём корабля порядка четырёхсот кубических километров! На этом фоне три кубика бункеров действительно выглядят очень скромно.
- Ладно, поговорили мы душевно, но пора и дела делать. Полетели смотреть что там с конвертером.
На огромном корабле с отключенной гравитацией оказалось проще и быстрее всего передвигаться с помощью системы, известной даже на Земле – ранец с регулируемыми соплами и баллоны высокого давления с воздухом.
Долетели минут за двадцать. Могли бы и быстрее, но пришлось тащить с собой энергоячейку, от которой запитывали компьютер и придётся «прикуривать» конвертер, почему-то не имеющий своего «кривого стартера», несмотря на всю предусмотрительность древних сполотов.
Оценить гигантизм самого конвертера не удалось. Перед нами открылся только торец огромной конструкции, уходящей в стену вроде как на полкилометра, и панель управления этой машинерией. Зато здесь я впервые ощутил, что нахожусь внутри отчасти живого существа: трубы, уходящие внутрь конвертера, больше напоминали вены или кишки, чем собственно технологические элементы.
Ан Сан подтащил к панели энергоячейку и, вытянув из неё кабель, воткнул его куда-то под панель, предварительно раздвинув руками лепестки диафрагмы, закрывающей энерговоды. Панель мгновенно ожила, подсветившись россыпью огоньков, напоминающих глубоководного кальмара, а не электронное устройство.
Саня выпрямился, прилепил к этому «кальмару» всё тот же прибор, похожий на смартфон, и со скучающим видом уставился в потолок. Однако, на этот раз «перепрошивка» прошла намного быстрее – меньше чем через минуту взгляд сполота вернулся с потолка на панель управления, и он сообщил, что конвертер загружен до отказа и полностью готов к запуску.
Через пару минут, когда мощность выдаваемой конвертером энергии позволила начать запитывать отдельные системы, центральному компьютеру было дано задание провести полное сканирование корабля с диагностикой всех систем, агрегатов и конструкций.
Тут же выяснилось, что результата придётся ждать порядка семи часов. Если бы этим занимались штатные биоискины, то управились бы минуты за три. Но центральный комп был заточен именно на хранение больших объёмов информации, а не на вычислительные процессы, как живые мозги.
Так как наше присутствие на момент окончания диагностики было строго обязательным на случай каких-либо нештатных ситуаций, то мы решили, что лишний час ожидания стоит того, чтобы отвлечь часть вычислительных мощностей компа на приведение атмосферы под куполом дыхайна до привычной нормы.
По причине полной непроходимости любых сигналов через броню «Колонизатора», общим собранием было решено, что мы вдвоём со сполотом идём раскочегаривать наш броненосец максимум на сутки. В случае каких-то задержек, масштабных неисправностей и других неустранимых нашими силами проблем, выходим сами и решаем проблемы коллективно.
Если же мы не выходим через сутки, то за нами отправляется спасательная команда. Так что возможность переждать в подобии парка, хоть и не ухоженного, вполне вписывалась и во временные рамки, и в нашу психологическую усталость от окружающего техногенного однообразия.
Пока добирались до купола, компьютер сообщил, что атмосфера отрегулирована, дышите на здоровье. А ведь реально хорошо! Свежо, дышится легко и приятно, запахи характерно-растительные, но незнакомые. Есть что-то неуловимо похожее на эвкалипт и вроде как грибы, но в целом описать невозможно – просто не с чем сравнить.
На этот раз решено было спуститься в сам парк, посмотреть – что там, под плотным зонтом из крон пасынков дыхайна.
В парке оказалось непонятно. Вокруг вроде бы лес, а под ногами будто полигон отходов лесопилки: ветки, жухлая густо-бордовая листва и очень много чешуек отслоившейся коры, которая была бы похожа на сосновую, с верхней части ствола, если бы не голубовато-пепельный цвет.
Ноги вязли в сыпучей сухой массе, и если бы не гравитация заметно меньше привычной, утопали бы минимум по колено.
- Может всё-таки на балкон поднимемся? – каким-то неуверенным тоном предложил Саня, с неприязнью поглядывая под ноги и немного настороженно – вокруг.
- Что, атавистические страхи просыпаются? – мне почему-то стало весело, будто наблюдаю за столичным офисным хомячком, впервые попавшим в неприветливый таёжный ельник. – Давай вон на то поваленное дерево присядем, всяко лучше, чем стоять.
- А ты знаешь, пожалуй, да! – серокожий нисколько не обиделся на подколку, и даже наоборот – удивился обнаружению нового ощущения, чему, похоже, ещё и обрадовался. – Я ведь только в парках бывал, светлых и ухоженных. А такой дикий лес даже на головидео не встречал.
- Вот же дитя прогресса, - теперь пришла моя очередь говорить с ноткой превосходства, - трёхсотметровую рощицу лесом назвать… Прилетим к нам, я тебя в настоящий лес свожу, где всю жизнь прожить можно, не встретив ни одного че… разумного.
Кажется, сполот впервые при мне нешуточно вздрогнул. Ну и я несколько загнул: найти на Алтае настолько суровую глушь – задача нетривиальная.
- Да ты не бойся, ограничимся строго туристической программой: махнём с палаткой на пару дней на берег Оби, шашлычок, рыбалка, грибы, ягоды, может медведя увидим, а если повезёт – свирепую сибирскую белку.
- А может не надо? – настороженно пробормотало «дитя прогресса».
- Надо, Федя, надо.
- Я не Федя. – на всякий случай напомнил Саня.
- Если родина прикажет – будешь Федей. – уверенно произнёс я, плюхаясь на слегка наклонный поваленный ствол, отчего пересохшие в кроне ветки со звонким хрупом сложились в общую дровяную массу, а ствол принял строго горизонтальное положение. – Садись давай.
Не уверен, что инопланетянин понял специфический отечественный юмор, но возражать не стал, осторожно прощупав седалищем бревно, прежде чем сесть.
- Слушай, а сколько тебе лет? – решил я прояснить вопрос о чисто хронологическом старшинстве. Людей-то в Содружестве, со всей его медициной, ещё можно приблизительно идентифицировать, мысленно прибавляя к привычному на Земле возрасту пару десятков лет. Хотя и тут всё ломает процедура омоложения, скрывая под личиной юной прелестницы трёхсотлетнее ископаемое.
- Девяносто четыре. – немного замявшись ответил сполот.
- Ох ты ж… Неожиданно. Ровно вдвое старше меня.
- Это по нашему планетарному циклу. А по общепринятому времяисчислению Содружества – двести шестьдесят.
- Кхе-кхе… - что-то в горле запершило, не то от ещё витавшей в воздухе древесной трухи, не то от озвученных цифр, - Ещё неожиданнее. До скольки ж лет вы тогда живёте вообще?
- До полутора тысяч общепринятых в среднем.
- Вот и скажи после этого, что не эльфы… - как-то незаметно удивление от называемых цифр сменилось… может не завистью, но уж чувством колоссальной несправедливости точно. Он ведь по меркам своего народа едва ли не подросток, вот чего он так вопроса про возраст застеснялся. А человеку нужно чемодан денег заплатить за омоложение, чтобы даже до этого «юноши» дотянуть летами.
- Не совсем понял тебя, Глеб. Кто такие эльфы и какое отношение имеют к нам?
- Не бери в голову. Это из нашей мифологии. Вернее – из современной культуры на основе мифов. Разумные, похожие на людей, но живущие тысячи лет и с острыми ушами.
- Это описание больше соответствует аграфам. Мы по цвету не подходим. – улыбнулся голубоватыми зубами синевато-серый «эльф».
- Такие у нас тоже есть. Только у них глаза красные. Вроде бы. Точно не помню уже.
- Удивительное совпадение. Может наши предки к вам прилетали?
- Говорю же, это современная культура, ей несколько десятков лет, не больше. Вряд ли кто-то из ваших или аграфов прилетал на Землю только для того, чтобы показаться автору книги или художнику, а затем улететь обратно с чувством выполненного долга.
- Тоже верно.
- И вот смотри, как интересно получается, - решил я вернуться к предыдущему разговору, увидев удачную аналогию, - у нас дома мои сорок семь лет – это глубокая зрелость. В Содружестве мои ровесники ещё считаются молодыми, а у вас, я полагаю, сорок семь общепринятых – это ещё детство.
- Отрочество, если быть более точным.
- Вот. При этом наша совсем юная даже для Содружества цивилизация уже доросла до социальных явлений, которые у вас считаются признаком зрелости народа. Интересная закономерность, не находишь?
- Да, тут действительно есть над чем подумать. – сполот всерьёз загрузился, забыв даже поминутно оглядывать сумрачные заросли вокруг.
Пока он пребывал в глубокой задумчивости, я слез с бревна и выбрав приглянувшийся чем-то пятачок древесной рухляди, протоптал себе подобие лежбища, с удовольствием на нём растянувшись. Конечно, бронескаф не дал прочувствовать весь натурализм упирающихся в бока обломков веток, но это скорее к лучшему, ибо йогой я никогда не увлекался. И пока я вошкался в этой насыпи, устраиваясь поудобнее, отмер Саня.
- Знаешь, Глеб, я всё больше укрепляюсь в желании изучить вашу культуру. Ты ведь даже рассуждаешь, как представитель старших рас, что парадоксально в сложившихся обстоятельствах. И я сейчас даже не про выводы – они логичны и к ним может прийти любой достаточно развитый разумный, получивший те же исходные данные. Я скорее о твоём образе мысли, манере и масштабе мышления. Я бы меньше удивился, если бы эта же беседа состоялась с вашим профессором. Но если у вас даже инженеры способны мыслить на таком уровне…
- Ты забыл, что у нас нет нейросетей и баз знаний, поэтому все учатся древнейшим способом – изучение, запоминание, анализ, что существенно развивает мозги. Да и инженерия у нас – наука, а не как в Содружестве – смесь техника с дизайнером.
- Вот и ещё один любопытный факт о вашей цивилизации. – ан Сан встал и по моему примеру начал разгребать кучку в паре метров слева, видимо, тоже соблазнившись перспективой безыдейно продрыхнуть минут шестьсот, пока дела не погнали. – Да, на всякий случай: не рассказывай пока никому о нашем разговоре.
- В смысле? – с меня аж накатившая сонливость слетела от такого поворота.
- В прямом. – собеседник уже улёгся в свою ямку и ёрзал там, как вытащенный на поверхность червяк, утрамбовывая в сыпучий грунт горб кислородного ранца, - У меня пока нет аргументов, чистая интуиция, но то, что мы тут обсуждали, вызывает у меня подсознательное чувство большой важности сказанного. Если это оформится в понятные мне самому тезисы, я тебе обязательно сообщу. А пока просто держи в секрете.
- Понял тебя. Придержу. – озадаченно ответил я и уставился в нависающие бирюзовые кроны серых деревьев.
Ещё недавно так настырно маячившее в сознании желание вздремнуть бессовестно рассосалось, освободив место другим мыслям. Что такого в разговоре, каких было вагон почти на каждых кухонных посиделках ещё со студенчества? Ну, обсудили культурные различия, ну, сделали вывод, что мы, земляне, до обидного мало живём, особенно в сравнении со всеми этими ушастыми. И что?
Да не, бред ведь голимый. Перестраховывается юноша.
Юноша, блин, даже мысленно в кавычки уже не беру это слово. Юноша, родившийся во времена Екатерины Второй, имеющий два классических образования и ёж знает сколько ещё специальностей из баз знаний. Юноша, рассуждающий как вполне зрелый земной интеллектуал. Но при всём этом всё-таки – юноша.
Нет, привыкать мне ещё и привыкать ко всем местным особенностям. Что ни новость, то когнитивный диссонанс, а то и разрыв шаблона. Со смещением.
«Может напридумывал себе чего, а может и правда есть повод в конспирологию поиграть – время покажет». На этой компромиссной мысли я незаметно отъехал в мутную даль сновидений, не забыв, правда, захлопнуть забрало шлема. Так, на всякий.
Пробуждение случилось внезапное из-за целого вороха новостей и событий. Во-первых, тело вдруг потяжелело, как показалось, на центнер. Стало труднее дышать, сердце забилось сильнее, меня вмяло в грунт. Открыв глаза, увидел, что сверху обильно сыплется древесный мусор и даже целые живые ветки, иной раз немалые.
Во-вторых, перед глазами мелькала целая иллюминация из сообщений и оповещений, как от товарищей, так и от Шпака.
И в-третьих, надо мной стоял перепуганный сполот и размахивал руками, беззвучно открывая рот. Хотел было резво вскочить, но вместо подскока получилось вальяжное переваливание бегемотика со спины на четыре ноги. Поднявшись-таки на ноги, взмахом руки скомандовал серому «за мной» и мы побрели к выходу, по середину бедра утопая в многовековых напластованиях.
Уже у самого шлюза чувствительно получил по верхним полушариям довольно толстой веткой и запоздало возблагодарил друзей за то, что на каждый выход заставляли надевать бронескафандр, а не обычный пустотный.
Через десять минут я уже выслушивал доклад снова спокойного как вяленый удав Санька. Оказалось, что получив оповещение о готовности всех отчётов и систем, Саня попытался мне об этом сообщить, но не преуспел по причине закрытого забрала и отключенного переговорника. Под куполом, подняв забрала, мы их отключили, чтобы звук не двоился, а обратно включить перед сном я не догадался.
Не то из соображений гуманизма к спящему мне, не то из глубокого личного уважения, или ему просто было лень вставать и будить меня методом толкания в бок, но серокожий решил испросить совета у Канюка, благо, центральный комп сообщил, что все виды связи теперь доступны.
Капитан же, то ли по недомыслию, то ли из природного хулиганства, посоветовал обрадовать меня включением систем жизнеобеспечения, дескать «вот проснётся старшой, а ты ему нормальную гравитацию и атмосферу на блюдечке, то-то он обрадуется».
Я, конечно, обрадовался, но мысленно пообещал вернуть Эдику сюрприз со всеми полагающимися процентами. Ибо нефиг.
За пределами купола теперь не нужно было громыхать магнитными подошвами, но и летать аки богомерзкие забугорные супергерои тоже отныне не получится. С открытым забралом дышалось легко и свободно, но ещё очень морозно: гравитация включается почти мгновенно, атмосфера нагнетается тоже довольно быстро, а вот прогрев таких огромных объёмов пустот и твёрдой материи – дело долгое. Был бы корабль поближе к звезде, может и не промёрз бы так основательно.
Плохих новостей не последовало, чему оставалось только порадоваться, кроме того, что бункеры с органикой заполнены всего на одиннадцать процентов. Вот кажется мало, хотя на самом деле это больше ста миллионов кубов. На флот, конечно, не хватит, но на осуществление всех построенных на данный момент планов – более чем.
Все системы в норме, хотя большинство нуждается в длительной разморозке, особенно бункеры с водой и ёмкости с биомассой. Кое-где засоры, мелкие поломки, на борту жёсткий дефицит ремонтных дроидов, а боевых машин, оружия и кораблей нет совсем. Все производственные линии в порядке, но на консервации.
Складывается ощущение, что колонисты вынесли с титана всё нужное им на новой планете, а сам корабль отпустили на все четыре стороны. Странно, непонятно, загадочно. Даже сполот затруднился с предположениями, хотя пара из них показалась мне не лишёнными смысла.
Топлива оказалось на донышке – восемь процентов, значит колонисты могли отправиться к ближайшей системе с газовыми гигантами, так сказать, черпануть из атмосферы. Но произошёл какой-то сбой, поломка, глюк системы, ёж знает что ещё, и возвращение на титане стало невозможным. Команда оседлала корабли поменьше и отбыла восвояси. А обратно не смогли, не сумели, не захотели, кто знает.
Второй вариант – на колонию кто-то напал, а корабль решили отогнать в безопасное место от греха подальше. К этому варианту я был ближе, так как сам бы такой ценный ресурс припрятал от досужих глаз.
Как оно было на самом деле нам вряд ли доведётся узнать, так как на твёрдые носители тут записывать хроники было не принято, а носители органические оттаивали в колбах, и восстановлению не подлежали. Да и хрен бы с ними, в общем-то, главное, что всё, на что был расчёт, оказалось в наличии и в рабочем состоянии.
По расчётам выходило, что большие биореакторы смогут функционировать дня через четыре, не раньше, а то, что мне было интересно больше всего – искины и нейросети, можно будет запускать уже через пару часов.
Тут тоже были свои подводные камни. Нейросети нужны в первую очередь, так как для освоения корабля нужны соответствующие знания и вычислительные мощности, а наш текущий уровень третьего-пятого поколения Содружества не дотягивал до требуемого на порядки.
Чтобы полноценно оживить «Колонизатора» нужны биоискины. Создать их и даже установить минимально необходимый софт автоматика может сама. А вот доставить к месту работы, подключить, полноценно запрограммировать и поставить задачи способен только человек с соответствующими базами.
Так, и куды бечь? И вообще, чего это я всё сам, да сам?
- Сань, давай уже наших внутрь запускать что ли. Есть у нас тут подходящий трюм?
- Вообще, Глеб, я тебя правами администратора наделил, так что теперь ты и сам можешь всё то же, что и я. Проверь сообщения.
На краю поля зрения действительно замигало оповещение. С помощью Антона Семёныча удалось разобраться с интерактивной трёхмерной картой корабля, на которой можно было не только во всех деталях разглядеть любую точку внутри или снаружи – переборку, отсек или коммуникации, но и затребовать их подробные характеристики, и даже отдать некоторые команды.
Сначала, конечно, глаза разбежались от масштабов доставшегося мне хозяйства, изобилия объектов и пустот, но благодаря подсказкам сполота и нейросети всего за каких-то минут пятнадцать я осилил все премудрости поиска, сортировки, отсева и масштабирования карты, найдя наконец-то ближайшие к нам ворота в трюм.
Ворота, надо сказать, под стать кораблю – всю нашу флотилию в них можно разместить в одну шеренгу, причём едва ли не стоймя. А затем поместить в дальний угол трюма и далеко не сразу после этого найти.
С помощью всё того же Шпака скинул Эдику координаты и ключ доступа в трюм, попросив заснять – как эти гадские ворота, настолько незаметные снаружи, всё-таки открываются.
- А где хлеб-соль? – несколько минут спустя притворно огорчился по ближней связи капитан, - Не вижу радостные морды встречающих. Выговор тебе, Глеб.
- Поговори мне тут. Вот щас двери запру и свет выключу – будешь грызть свой солёный батон один и в темноте.
- Злой ты, команданте, и шуток не понимаешь. – не менее притворно посетовал Канюк, - Мы причалили. Дальше куда двигать?
Немного подумав, скинул ему карту и маршрут до биолаборатории по созданию нейросетей. Затем, прикинув, что нам до неё топать километра три, а нашим из трюма все пять, озадачился способами ускоренной доставки.
Карта показала наличие нескольких транспортных систем. Помимо обычных коридоров и пандусов, лестниц тут, похоже, не было, имелись трёхплоскостные лифты, способные перемещать пассажира не только по вертикали, но и по обеим горизонталям.
Так же в каждом коридоре значилось помещение для хранения и подзарядки транспортных платформ, предназначенных для перевозки как пассажиров, так и грузов, но на карте их наличие отображалось всего полусотней штук, и то исключительно в хвостовой части корабля.
За отсутствием выбора, потопали с напарником к ближайшему лифту, а по пути подумал, что нам и грузы возить придётся, и самих нас скоро будет многовато для лифтов, так что платформы в любом случае понадобятся. Тут же подумал и решил попробовать пригнать их сюда дистанционно. Напряг для этого встроенного адъютанта, который сам отдать команду роботам прав не имел, зато выдал чёткие инструкции мне. Уже через минуту карта показывала, что стайки гравиплатформ движутся в нашем направлении.
Комп биолаборатории сообщил, что простые нейросети для технического персонала биореактор может шарашить штук по тридцать в сутки, а вот нужные мне симбиотические – не больше двух.
Интересно, что привычного ранжира по поколениям тут нет, как и специалитета. Разница заключается только в сложности архитектуры биоэлектронного устройства и в программном обеспечении, которая разделяется всего на три категории – рабочие, командные, научные.
И отдельно идут симбионты, имеющие целый спектр дополнительных функций, включая подобие искусственного интеллекта, что в сумме позволяет нейросети не только наиболее эффективно выполнять свои основные задачи, но и своевременно подстраиваться под любые изменения носителя как информационные, так и физиологические, биохимические, и даже псионические.
Вот про псионику я услышал впервые, естественно, очень сильно заинтересовавшись. Сполот пообещал провести мне ликбез, но позже, когда это будет актуально.
Впервые прочитав про симбионты, я задумал разом поднять интеллектуальный и функциональный уровень всей нашей команды с их помощью, но сейчас выяснилось, что у них есть ограничение – не менее двухсот десяти пунктов индекса интеллекта, в противном случае реципиента ожидает море проблем с биологической и информационной адаптацией, при этом чем ниже интеллект, тем выше вероятность отторжения.
Из всей нашей братии в реципиенты годились только мы с профессором, и даже интеллектуал Лаонвэйха не дотягивал четыре пункта. Правда, граница в двести десять не являлась жёстким барьером, поэтому Саня, плотоядно облизнувшийся на халявный высокоранговый апгрейд, изъявил желание рискнуть приживить себе симбионта. Благо, процесс приживления можно было наблюдать не вылезая из медкапсулы.
Прикинув план работ на ближайшее время, я «заказал» полтора десятка рабочих, восемь командных, три научных нейросети и три симбионта, на что получил обратный отсчёт времени в пятьдесят часов ровно.
Мысленно потирая лапки в предвкушении, подумал, что двое суток ожидания это уж совсем ерунда, особенно если занят делом, поэтому скомандовал новоприбывшим осваиваться в нашем новом доме, а именно – выбрать и занять каюты, столовую, кают-компанию, а пилотам – изучить рубку.
Говорят, слона нужно есть по частям. Наверное, чтобы пасть не порвать от жадности. Тут же не то что слон, тут чудовище с максимальным населением почти как наш Барнаул, а нас - буквально по пальцам пересчитать, даже если остальных заморозков разбудим. Но меня это уже почему-то не смущает. Видимо, тактика дальнейших действий в моей голове всё ощутимее превращается в стратегию.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Не будите медведя
© Copyright: Владислав Данишевский, 2026
Свидетельство о публикации №226082101126
Свидетельство о публикации №226082101126
Рецензии