По ту сторону этого мира. Глава 81. Письмо

Город горел.

Не весь - пока еще не весь. Но густой, маслянистый дым вязко полз над кварталами у западной стены, забиваясь в горло местных жителей. В воздухе пахло гарью, страхом и той особенной, приторно-сладковатой вонью, которую оставляет после себя магия огня, пожирающая камень и дерево.

Коуки ударили на рассвете, когда солнце еще не успело разогнать туман над проливом.

Никто не ждал их так скоро. Тяжелые огненные сферы с гулким рокотом врезались в мерцающую поверхность магического барьера, возведенного в последний миг. От каждого нового удара по прозрачной глади расходились багровые круги, и купол над городом вздрагивал, роняя янтарные искры. Сеть трещин - тонких, как паутина, - неумолимо расползалась по барьеру с тихим, стеклянным звоном - предвестником скорого конца.

-Держать строй! - Голос генерала Эрхарда пробился сквозь грохот взрывов, жесткий, как удар хлыста. - Восстановить барьер! Заклинателям разделиться: одна половина - на защиту, вторая - на ответную атаку!

Маги разбились на две группы. Часть вплетала остатки сил в умирающий купол, другая - выводила пентаграммы.

-Все, кто может держать оружие, - к стенам! - Эрхард рассек воздух рукой, указывая направление. - Воины, лучники - на позиции! Не дайте огню прорваться в город!

За черной пеленой проступали первые всполохи следующей волны.

Блейд оказался в самом пекле.

Он ворвался в гущу боя, когда одна из сфер все же пробила ослабевшую защиту и рухнула на жилой дом, превращая его в костер за доли секунды. Вода взметнулась вокруг него прозрачным, ревущим вихрем, гася искры на лету. Блейд вскинул копье вперед; сталь коротко сверкнула. Он выкрикнул слова на древнем языке - и из взвеси водяной пыли, из самой ярости стихии, соткался кельпи.

Водный элементаль - мощный, иссиня-черный конь - ринулся вперед с диким, потусторонним ржанием. Его грива рассыпалась брызгами, а копыта, сплетенные из тугих струй, вминали в землю вражеских магов.
Блейд прикрывал отступающих жителей: водяные копья одно за другим срывались с его рук, разрубая огненные плети, тянущиеся с неба.

-Уводи людей! К центру! - крикнул он ополченцу. Оружие описало дугу - плотная лазурная стена выросла перед женщиной, перехватывая пламя на подлете. Вода с шипением приняла на себя жар, оставляя облако пара.

Айлин металась по улицам - там, где едкий дым стелился по самой земле, а крики раненых заглушали грохот взрывов. Лили бежала следом, бледная, с плотно сжатыми губами, прижимая к груди небольшой узел с бинтами и зельями.
-Мам, там! - Лили указала на переулок, где у стены сидел мужчина. Кровь насквозь пропитала оторванный лоскут.

Айлин упала на колени перед раненым; пепел поднялся вверх, наполняясь словами заклинания. Теплая ладонь легла на рану и вспыхнула мягким, зеленоватым светом, который заструился из пальцев. Мужчина хрипел, не веря, что помощь пришла. Его заметили. Посреди этого ада нашелся хоть кто-то, кто остановился.

-Идите к площади, - тихо произнесла Айлин, поднимаясь. И вдруг до ее слуха донесся свист.

Воздух дрогнул. Резкий, холодный порыв ветра ударил в лицо, разогнав копоть. Перед ней, прямо в мареве пожара, промелькнула безупречно чистая лазоревка. Грудь птички переливалась серебром звезд, спинка - синевой небосвода, а в глазах горел тот самый холодный ум, что был у ее создателя. Посланница зависла перед ней, сжимая в клюве тонкий свиток.

Письмо. Из Тайки.

Айлин замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, мешая дышать.

-Мам? - Лили дернула ее за край плаща, пытаясь заглянуть через ее плечо. - Что там?

Айлин развернула пергамент. Бумага была прохладной, пахнущей розами, что цвели в садах королевства Кристального ветра, и неуловимым, далеким ароматом чернил, которыми меняют судьбы.

«Помощь идет. Люди отправлены.

Но вы должны решить.

Я могу войти как захватчик: Кёку станет полем битвы, где я буду вынужден действовать сам. Или… вы станете той, кто сможет повлиять на исход - и ваше королевство останется свободным.

Вы знаете, что для этого нужно».

Она перечитала дважды. Трижды.

-Мааам... - Голос Лили сорвался, выдернув Айлин из плена букв; она подняла голову.

Земля содрогнулась от чудовищного удара. С неба, медленно и неотвратимо, как карающая рука бога, опускался исполинский огненный шар. Он был так огромен, что закрыл собой полнеба - не тенью, а раскаленным, ревущим пеклом.
Солнце утонуло в багровом чреве, и последние его лучи бились о край огненной сферы. Пламя ревело, выжигая кислород, накрывая сразу несколько кварталов безжалостным покровом.

Темный кельпи взвился над крышами по невидимому потоку воды. Всадник, слившийся с ним в едином движении, взмахнул копьем. Водяное лезвие, сорвавшееся с острия, было таким тонким и мощным, что оно с легкостью разрезало раскаленный сгусток надвое.
Столицу поглотила белая стена - она обрушилась на крыши домов тяжелой, душной волной, сбивая с ног, вышибая двери, заставляя людей падать на колени. Айлин отбросило. Она едва успела закрыть собой Лили, врезаясь спиной в фасад дома. Изо рта вырвался короткий стон.
С трудом втянув воздух, она посмотрела вверх, крепко сжимая дочь. Туман постепенно рассеялся. Сквозь звон в ушах пробился низкий гул. Подчиняясь властному жесту Блейда, горячие капли собирались в водяные копья - сотню острейших лезвий, тут же устремившихся к вражеским рядам.

Блейд рухнул на камни. Кельпи распался темными потоками, не в силах больше держать форму. Мужчина, пошатываясь, поднялся, навалившись на древко копья, а затем отыскал Айлин. Сквозь дым, боль… безнадежность.

Больше нельзя откладывать.

-Лили… - Айлин опустилась на колено перед ней. Протянула посох - тот, с которым ходила все эти годы. Лечила. Спасала. Верила. Она заставила себя говорить твердо, хотя пальцы мелко дрожали. - Возьми.
-Мам, я не… я не смогу. - Глаза Лили расширились от ужаса.
-Возьми. - Айлин вложила древко в ладони девочки и сама сомкнула их вокруг него. - Ты справишься. Исцеляй всех, кого найдешь.
Чувствуя ее растерянность, она слегка встряхнула дочь за плечи.
-Слышишь? Я вернусь.
-Обещаешь?
-Обещаю.

Айлин не знала, сможет ли сдержать обещание. Но выбора не было. Она развернулась и, бросив последнюю просьбу одними губами, помчалась сквозь город, который превращался в кладбище. Мимо проносились люди - солдаты, беженцы, маги, - но мир для нее сузился до коридора из огня.

Взрывная волна от нового удара швырнула ее вбок. Айлин с размаху налетела на каменную кладку какого-то дома, рассекла локоть, разбила колено - на мгновение реальность поплыла, затягиваясь черной пеленой.

«Вставай!»

Каждый шаг отзывался вспышкой боли, но внутри нее росло что-то другое. Предчувствие.

Дом встретил ее хаосом: распахнутая дверь, перевернутая мебель, разбитое окно. Айлин ворвалась внутрь, проскочила мимо стола с картой, где красные стрелы ползли к их дому, добралась до шкафа и замерла. Сердце в груди бешено колотилось, а время, казалось, замедлило свой ход.
Четыре года она пыталась убедить себя: оставленное ей - просто вещь. Память о том, чего не вернешь.

«Вы знаете, что для этого нужно», - голос Аллистейра в голове звучал как приговор.

Она открыла дверцу.

Там, в темноте, завернутый в плотную, грубую ткань, ждал он. Айлин протянула руку - и тяжесть, знакомая до дрожи, легла в ладонь, будто она держала не свое прошлое, а чужой рок.

Она устремилась к самой высокой башне, где когда-то, вечность назад, вглядывалась в бездну Левиафана. Вместе они бились за город. Здесь Айлин чуть не умерла.
Ступени казались бесконечными. Скользкие от копоти и крови, крутые, они выжимали из нее остатки сил. Дыхание рвалось с хрипом, ноги подкашивались, но она упрямо поднималась дальше.
Последняя ступень. Айлин вышла на площадку. Ветер, пахнущий гарью и близкой смертью, хлестнул по коже. Внизу горел ее город. Ее дом. Ее люди.

Она подняла посох над головой.

В ту же секунду ткань, скрывавшая навершие, вспыхнула и осыпалась искрами. Свет хлынул из него - ослепительный, суверенный, золотой. Он залил все пространство вокруг и ударил в небо, разрывая тучи пепла.

Внизу оборвались крики. Блейд, опираясь на копье посреди выжженной земли, поднял голову. Лили прижала старый посох матери к груди.

Айлин коснулась древка.

*

Вздох.

В зале, где стены были сотканы из первородной тишины, Она крутила мироздание на пальце.

-Йотам. Подготовьте отчет по аномалии…

Если бы кто-то мог - или осмелился - провалиться в глубину ее изумрудных глаз дальше первой завесы туманностей, похожей на разорванные облака. Через вращающиеся спирали галактик, где рождались и умирали миры. Сквозь тысячи световых лет, уместившихся в одном зрачке.

Если бы он нырнул достаточно глубоко - туда, где свет звезд бессильно гаснет, не сумев преодолеть горизонт событий… Там, за семью печатями небытия, в самом центре пустоты, что создала Богиня, лежал осколок, который она не смогла уничтожить.

И в тот миг, когда за тысячи миров от этого чертога древко коснулось живой ладони, осколок... вздохнул во сне. Короткий, глубокий вздох - как у человека, уловившего сквозь сон шаги в соседней комнате.

Пустота вокруг него дрогнула. Чуть-чуть. На миллиметр. И снова замерла.

Богиня оторвалась от мерцающей спирали. Ее внимание остановилось на лице слуги - маске из холодного гранита. Его взгляд оставался потухшим. Ни проблеска памяти. Ничего.

-…в секторе Тета-7, - продолжила она голосом схлопывающейся черной дыры, обернутым в шелест сухого пергамента. - Сдвиг на временной оси превысил допустимые параметры на 0.003%.

Йотам склонил голову. Движение было безупречным и мертвым.
-Будет исполнено.

Он не взглянул в ту глубь, где спал осколок. Он давно перестал туда смотреть. Сколько лет прошло? А, неважно. В Башне цифры не имели значения. Йотам молча повернулся и растворился в пространстве, оставляя за собой холодную пустоту.

В Кёку… Айлин открыла глаза. Посох в ее руках изменился.

Свет, хлынувший из него мгновение назад, не гас - он перетекал, пульсировал, вплетался в волокна дерева, просачивался в самую сердцевину кристалла. Айлин завороженно смотрела на него и чувствовала, как он становится другим. Тяжесть осталась прежней, но форма… она менялась, перерождалась прямо под ее пальцами. Проводимость стала абсолютной.

Изысканные узоры, доставшиеся от Элианы - те, что помнили прежнюю хозяйку, битвы… иную судьбу, - бледнели, уступая место чему-то новому. Дерево светлело, становясь проще, честнее. Оно больше не казалось чужим. Кристалл на навершии, прежде отливавший холодным блеском, теперь наливался теплым, живым сиянием, в такт ее собственному дыханию.

Посох признал в ней хозяйку. И стал ее частью.

Айлин вдохнула.

И песнь полилась с ее губ.