Как Мы Согрели Землю

Волшебный канун Нового Года. Уютная снежная тишина. Запорошенная аллея, дворы, вся Москва. Сладкое предвкушение праздника. И новогодний «Огонёк» через полтора часа в нашем, 6А классе, в кабинете литературы. Подразумевалось чаепитие, маскарадные костюмы и самое волнующее - танцы. Лена Гандыбина принесет кассетник Grundig. Хорошо если классная руководительница, неизбежный цербер на празднике, разрешит выключить свет. Новогодние гирлянды, что мы заранее развесили вдоль стены, заменят светомузыку. До откровений «Тёмной Стороны Луны» и нашего личного путешествия во вселенную Pink Floyd было еще далеко, хотя сие творение уже вышло на земную орбиту несколько лет назад. А пока, танцевать и волноваться предстояло под любимых на тот момент ABBA, Boney M, Smokie, а может и под Демиса Руссоса, который нам претил. Если хватит смелости, пригласим по очереди на медленный танец нашу тайную любовь Лёлю. Так ее звали поклонники-старшеклассники, которых мы ненавидели и побаивались. Чтобы заявить о себе, мы придумали вызывающие костюмы. В них угадывались подсознательные зачатки подросткового бунта. Не вспомнить уже чья была идея, пришла она во время построения пионерской дружины на торжественную линейку. Я был флаговым в классе. Как самый длинный. Первый в шеренге. Глянув на меня, классная сказала – «Лохматый, как хиппи, а ещё флаговый!» Боб тут как тут: «Галина Никитична, я тоже хиппи!» Вот и нарядились в хиппи. Не имея чёткого понятия об этом явлении, мы изобрели его сами. Я освободил от картошки мешок, что хранился на балконе, выстирал его и прорезал дыры для головы и рук. Боб сделал то же самое. На груди я написал гуашью «Love me or leave me», а на спине – «Knowing Me, Knowing You». У Боба спереди красовалась надпись «Love for Sale», а сзади – «He was a Steppenwolf».  Философские мантры заокеанских хиппи, неизвестные нам, заменили хитами ABBA и Boney M…

…Через пару лет в другой школе, мой новый загадочный приятель Литвинов, поведает мне на уроке химии о непростой, полной романтики и запрещенных веществ, судьбе детей цветов. Достойный сын членов Союза Художников и Союза Композиторов, он тоже причислял себя к хиппи, пропадая с единоверцами на сквотах близ Чистых прудов и ныкаясь от супостатов в лесах Подмосковья. В редкие дни вспоминая школу, он заявлялся в класс, пропахший костром и с томиком Шопенгауэра под мышкой. Настойчиво звал в свои ряды, приглашал на беседы о главном в кафе «Русский чай». Но я не загорелся. Хватало Боба и книг, которые мы читали наперегонки. Мы тогда начали курить, попробовали вино, открыли чарующий сплин Ремарка, а я вдобавок влюбился в Аню из Лялиного переулка. И целыми днями мы с Бобом слушали музыку. Вместе осваивали гитару, бренчали на черной лестнице моей многоэтажки, удручая соседей. Начался и набирал ход наш полёт к обратной стороне Луны…

…Старые джинсы мы придумали порвать на коленях. Независимо от легендарных Ramones, открыли новую эпоху в моде. Образ дополнили кудрявые мамины парики, приехавшие с нами из Японии. Преображение закончили надписи и узоры на запястьях, воплощенные синим маркером – имитация татуировок. Всё опять о несчастной любви и тяжёлой судьбе.

Мы еще не знали, какой фурор произведем и как выгодно будем отличаться от всяких мушкетеров, Петрушек, Буратин, лисичек и Мальвин. Нам суждено было стать королями вечеринки. Удивительно, что нас не обвинят в идеологической диверсии и поклонении Западу. Воистину, Москва декабря 1978 года была миролюбивой и щедрой.

А Лёля разобьёт наши сердца, заявив, что не танцует медленные танцы. Отказавшись долго горевать, мы утешимся в объятиях более покладистых одноклассниц. Для меня два танца, с экстравагантной Аэлитой и отстранённо-красивой хозяйкой Grundig Леной Гандыбиной, станут первым эротическим переживанием.

За полтора часа до вечеринки мы встретились с Бобом, чтобы внести последние правки в костюмы и стратегию поведения. Думали сунуть в зубы сигареты из жевательной резинки, но решили не искушать судьбу…

…Эти шуточные сигареты вместе с машинкой фирмы «matchbox» несколько лет назад мне протянула соседская девочка Таня в зоне прилета аэропорта «Шереметьево». Её вместе с мамой эвакуировали из объятого войной Бейрута и мы с родителями поехали их встречать. Наши семьи дружили, двери квартир запирать было бесполезно – мы, дети, непрерывно бегали друг к другу в гости. Позже её папа-дипломат, оставшийся в советском посольстве, среди прочих гостинцев, прислал аудиокассету. Включив магнитофон, мы услышали пение птиц в саду дипмиссии, а спустя несколько секунд звуки мощной канонады и разрывы снарядов прямо за окном. Спустя год папа вернулся веселый и полный впечатлений. Как любой дипломат, лишнего не говорил, но прихватил из фронтового города трофей - мину без взрывателя. Она очень напоминала космическую ракету в миниатюре и я любил с ней играть. Мама Тани использовала опасную игрушку как груз на баке с квашеной капустой. Мина, похожая на ракету, долго болталась на соседском балконе, пока однажды младшее поколение дипломатских детей, во время какого-то праздника, не запустило ее в космос с тринадцатого этажа. Взрослые прервали застолье и в ужасе бросились вниз искать трофей, опасаясь увидеть пораженного наповал прохожего, но пронесло. На газоне осталась глубокая вмятина – след неудачного запуска, а мина бесследно исчезла и судьба её осталась неизвестна. Родители Тани долго боялись ночного звонка в дверь и визита людей в штатском – мина рядом с правительственной трассой на Кутузовском проспекте могла стать причиной серьёзного ЧП и больших неприятностей. Положение спас безымянный любитель военной тематики, видимо забравший трофей в коллекцию…
 
…Мы собрались поехать на Новый Арбат в магазин «Хлеб» – по традиции выпить кофе с эклерами в кафе на втором этаже, но передумали. Боялись не успеть. Брели по аллее, живописно разрезавшей наш район на две части. Возбужденные и счастливые. «Шестой класс – мы теперь большие!» - думалось с восторгом. Запоем прочитаны четырнадцать томов Джека Лондона, зловещий и загадочный Эдгар По тоже пройден. Стремимся к новому. Взрослому. Закинули портфели после линейки, только пообедали и уже стемнело. Самые короткие дни. Свет фонарей рисовал рождественские открытки в любом заснеженном дворе. Ощущение сказки, свойственное детству, опровергало нашу уверенность, что мы стали большими. Боб зажег спичку и не спешил бросать её в снег. Мы молча смотрели на слабый огонёк. Когда пламя коснулось пальцев друга, догоравшая спичка прощально зашипела в сугробе. Я всегда переживал, когда люди пачкали девственный снег. Расстроился и тут. Эта помарка на идеальном полотне оскорбляла мой врожденный перфекционизм и причиняла страдания. И тут Боб сказал: «Представляешь, эта спичка, пусть совсем немного, но согрела всю Землю». И мой перфекционизм смирился. Мы пошли по домам готовиться к новогоднему «Огоньку».