Бронзовый рыцарь, женщина в белом и конь с железны

Динь-дон, динь-дон, динь-дон – большие часы в столовой пробили 10 вечера. Время ложиться спать. Сашка знал, что сейчас мама поднимется из-за стола, пожелает ему спокойной ночи и отправит в детскую.
Но взрослые не спешили, и, казалось, совсем забыли про него. Они увлеченно обсуждали сегодняшний прием в Мон Репо - усадьбе барона Николаи - и не собирались расходиться. Сашка потоптался у порога, но поскольку никто так и не обратил на него внимания, повернулся и грустно поплелся к себе.  Спать еще не хотелось, и он, не зажигая лампы, начал расставлять на подоконнике оловянных солдатиков в русских и шведских раскрашенных мундирах, чтобы при свете луны устроить им ночную баталию.
Мама все-таки забежала на минуту. Приоткрыла дверь, пожелала спокойной ночи, поцеловала в лоб, велела ложиться и опять выскользнула из комнаты.
«Да, конечно, в столовой интереснее: там гости, угощения, свет, - с обидой подумал Сашка. – А тут сиди один…. Или спать ложись». 
Баталия не складывалась, солдаты были вялые, и воевать не хотели. Да и за что им было воевать? - Сашка не придумал. А если нет сюжета, то и играть не интересно. Он ссыпал оба войска в коробку и стал смотреть в окно.
Окна его комнаты выходили прямо на Ратушную площадь. И днём было весело наблюдать за проезжающими мимо санями, гуляющими нарядными людьми, лоточниками, громко расхваливающими свой товар, часовыми у гауптвахты…
Но теперь фонари уже выключили, на улице не было ни души, и только луна заливала площадь своим бледным светом. В этом серебристом свете в центре площади одиноко возвышалась бронзовая фигура Торгильса Кнутссона – шведского маршала, который, по легенде и построил Выборгский замок. Днем он казался гордым, смотрел на всех сверху вниз, но сейчас, ночью,  был совсем не высоким и уже не таким гордым. Скорее одиноким и грустным.… Или Сашке просто сейчас так казалось….
В полной тишине странный звук едва донесся откуда-то издалека – как будто металлические копыта часто стучали о мостовую Крепостной улицы. Сначала едва уловимый, цокот копыт становился все громче и отчетливее. И, наконец, блестящий в свете луны серый конь легкой рысью выбежал на площадь. И пока Сашка, открыв рот от удивления, вытаращился в окно, конь грациозно подскочил к Торгильсу, а тот, недолго думая, вскочил ему на спину (что странно было ожидать от бронзового маршала). И оба стремглав понеслись по мосту в сторону замка. 
Всё произошло так быстро, что Сашка не успел и глазом моргнуть. А в том,  что это произошло, можно было не сомневаться – постамент памятника Торгильсу Кнутссону был пуст.
Сашка с минуту стоял в оцепенении, и лишь придя в себя, бросился в столовую, чтобы рассказать о том, что он только что видел. Но столовая была уже пуста, свет выключен – все разошлись спать….
Утром следующего дня Сашка едва мог усидеть на месте за завтраком.
- Дедушка, а дедушка, - издалека начал он, - как ты думаешь, а Торгильс Кнутссон, что стоит на площади, может оказаться живым?
- Как же он может быть живым, если это монумент? – удивился дед.
После завтрака, когда бабушка убирала со стола, Сашка подергал ее за рукав:
- Бабуля, а бабуля, я видел сегодня ночью, как Торгильс Кнутссон вскочил на коня и ускакал в замок. Честное слово!
Бабушка испуганно посмотрела на него и потрогала лоб рукой.
К папе он решил подойти иначе:
- Пап, а пап, а Торгильс Кнутссон, это кто? Почему он тут стоит на площади?
- Сейчас, - сказал папа, доставая с полки «Хронику Эрика» , – я тебе расскажу.
И он рассказал Сашке, что Торгильс Кнутссон был шведским маршалом (маскалком), который в самом конце 13 века покорял карел и русских, живших на этих землях, и возводил укрепления для того, чтобы шведским воинам было, где жить и откуда совершать свои набеги.
- Кстати, - заметил папа, - на месте слияния рек Большой Невы и Охты именно он построил шведскую крепость Ландскрону, которую через год разрушили новгородцы под предводительством князя Андрея Александровича - сына Александра Невского. А вот насчет Выборга, это, скорее всего, легенда. Судя по летописям, Торгильс Кнутссон здесь никогда не был, но, вероятно, отдал приказ основать крепость на месте бывшего карельского поселения. Поэтому ему и поставили памятник как основателю города. Вот смотри, как описывают шведы (или свеи) эти события в своей хронике:
«За Троицей сразу, на следующий год,
Торгильс Кнутссон, марскалк, шел в поход
именем конунга. В ледунг вошли
лучшие лодки и корабли.
Жать на язычников конунг хотел,
крепость Ландскруна построить велел.
Воинов одиннадцать сотен собрали.
Плыли из Швеции в дальние дали.
Думаю я, по Неве никогда
раньше не плыли такие суда...
Между Невою и Черной рекой
крепости быть с неприступной стеной,
в месте, где рек тех сливались пути
(лучше для крепости им не найти).
С юга к заливу Нева протекала,
с севера Черная речка впадала.»
- А что было дальше?
- А дальше русские отряды осадили через год эту крепость и захватили ее с боем, вот:
«Лишь о намереньях шведов узнали,
русские войско большое собрали.
Морем и сушей отправилась рать.
Стали момента удобного ждать...
Русские к крепости скоро приплыли,
латы видны без труда уже были,
светлые шлемы, мечи их сверкали.
Русским порядком они наступали.
Тысяч их было тридцать одна
(рек их толмач). Эта сила грозна.
Шведов намного меньше число.
Русским на этот раз повезло.
Вплавь через ров устремились на вал.
Тот, кто залез, других доставал….
Тысяч под десять лагерем встали
русские воины в лесу, выжидали.
Ярко, как солнце, кольчуги их блещут,
любо глядеть, хоть вид и зловещий...
 Люди, в Ландскруне что оставались,
 очень во многом в то время нуждались.
Пищи припасы испортило лето,
тверди в муке. Оттого было это,
 что в их домах она нагревалась.
Вскоре хорошей еды не осталось.
Солод слежался и даже горел.
Из-за продуктов всяк, кто их ел,
сильно после страдал болью десен —
радость цинга никому не приносит.
Было, когда за столами сидели,
пили настои на травах и ели,
зубы со стуком на стол выпадали.
Жить оставаться смогли бы едва ли,
многих убили беды такие.
Мертвых дома стояли пустые...
Русские шли до стены крепостной,
 там от ворот повернули домой.
 Русские войско потом снарядили,
в крепости шведский отряд осадили.
Русским удачу осада сулила —
их в раз шестнадцать поболе там было.
Стали они штурмовать день и ночь,
схваток мне всех перечислить не смочь.
 Шведов уж мало в ту пору осталось.
 Войско язычников часто сменялось,
 лезли отряд за отрядом они.
Так продолжалось и ночи, и дни.
Свеи устали оборонять
крепость, и это легко вам понять.
Бились они день и ночь напролет,
что удивляться – ведь слабнет народ.
 Нет уже мочи врага одолеть,
люди не в силах страданья терпеть.
 Вот и пожары внутри запылали,
 русские в крепость уже проникали.
 Шведы бежали от них, бросив вал,
чтобы укрыться в огромный подвал.
Те, кто у вала сражаться остались,
 с жизнью своею геройски расстались.
 Тот погибал, кого находили,
многих больных, ослабевших убили...
 Русские пленных распределили
между собой и добро разделили,
 крепость сожгли и поехали к дому,
 пленных ведя по дороге знакомой.
 Долго пожары внутри догорали.
Так вот ту крепость русские взяли.»
Сашка глубоко задумался.
- Получается, что шведы – герои, а русские – враги и разбойники?
- Нет, конечно, - ответил папа – просто шведы и русские на протяжении веков воевали за эти земли, чтобы владеть торговыми путями из варяг в греки, чтобы торговать на Балтике. А устья рек – очень удобные позиции: кто ими владеет, тот и определяет политику. Ну а тут автор хроники швед, поэтому шведы у него герои, а русские – враги.
- Все равно не понятно, - покачал головой Сашка, - Выборг теперь русский, живут тут в основном финны, а на Ратушной площади стоит памятник Торгильсу Кнутссону, который воевал здесь с русскими и карелами?   
- Да, не просто все. Как бы тебе объяснить? Ну вот, смотри. Шведы владели Выборгом 417 лет, используя его и Нотебург (Шлиссельбург) как плацдарм для нападения на Карелию и для контроля за торговыми путями. Но в 1703г. Петр I строит Санкт-Петербург, и шведские крепости становятся для нового города прямой угрозой.  Поэтому в 1710 году со второй попытки (первая осада была неудачной) Петр I берет Выборг и присоединяет его к Российской империи, отодвигая Российско-Шведскую границу на 150 км. Вот как Петр I писал о значении этой победы: «Через взятие сего города Санкт-Петербургу конечное безопасенье получено». После этой победы Выборг стал быстро заселяться русскими, финны и карелы получили здесь возможность свободно жить и говорить на своем языке, ну и треть населения – это оставшиеся в Выборге немцы и шведы. Вот так и получилось, что здесь говорят на 4 языках и исповедуют и православие, и католичество, и лютеранство… Памятник Петру I стоит на горке напротив замка, как бы оценивая результаты своей виктории. А памятник Торгильсу Кнутссону установили совсем недавно, его автор -  известный финский скульптор Вилле Вальгрен…. Так они и стоят друг против друга – люди, жившие в разные времена, воевавшие на разных сторонах, победитель и побежденный. Но оба они  - наша история, история этой земли, которую надо помнить.
- Не знаааю, - протянул Сашка, - я бы, наверное, Торгильсу Кнутссону памятник не поставил. Ведь с позиции русских он получается теперь враг.
- В свое время – да. Он своими отрядами нападал на карел и русских, причем без разницы, были ли они язычниками, или уже христианами, сжигал их поселения, в том числе и карельское, на месте нынешнего Выборга. Но, как бы то ни было, замок и современный город Выборг построены по его приказу. Да и все-таки шведский период истории – более 4 веков – тоже нельзя забывать, согласись? Память есть память – надо все знать и помнить, чтобы ошибок не повторять.
После папиного рассказа в Сашкиной голове немного уложились некоторые сведения из истории. Но вопрос «куда и почему ездил Торгильс Кнутссон ночью» так и остался без ответа.  А ответить на него надо было непременно!
Слоняясь по комнатам и размышляя над этим, Сашка буквально наткнулся на маму и от неожиданности спросил почти безнадежно:
- Мам, а мам, скажи, а ты можешь мне поверить просто так, даже если это покажется тебе невозможным?
Мама удивленно и внимательно посмотрела ему в лицо и сказала просто:
- Ну, давай попробуем. Говори.
И Сашка рассказал ей всю историю своего ночного приключения от начала и до конца, не думая о том, как нелепо она может звучать для слушателя.
- Хм, – сказала мама, – нам остается только один способ проверить твои слова – это понаблюдать за статуей Торгильса Кнутссона ночью. Так что поспи сегодня днем, чтобы ночью не проспать.
Сашка подпрыгнул от радости, что ему, наконец, поверили:
- Да, мамочка! А еще я буду ждать одетым, чтобы в случае, если он опять поскачет в замок, мы могли выбежать на улицу и проследить за ним.
Мама помахала ему рукой и пошла по своим делам, а Сашка начал готовиться к ночной вахте. Несколько раз он, правда, выбегал на площадь и долго ходил вкруг памятника, заглядывая статуе в лицо и тщетно пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки того, что она живая.
Наконец спустилась ночь. Сашка уселся у окна – своего наблюдательного пункта –  и стал ждать маму. Мама пришла не одна, а с папой.
- А как же? – ответила она на его немой вопрос, – вдруг нам придется бежать за всадником, и вдруг он на нас нападет?
Сашка покивал в знак согласия, и все уселись у окна ждать. Время тянулось ужасно медленно…. По улице спешили домой, кутаясь в пальто,  запоздалые прохожие. Проехала последняя конка, стук ее колес о мостовую стих за углом Крепостной улицы. Уличная кошка, озираясь, быстро перебежала площадь. Наконец, наступила тишина. Погасли фонари, ушел часовой у гауптвахты, и только крупные пушистые снежинки падали на белую землю в бледном морозном свете луны.
Мама уже начала клевать носом, когда вдали послышался цокот железных копыт, и грациозный серый конь в панцире и роскошной сбруе вылетел на площадь.
- Скорее за ними! – закричал Сашка и побежал по лестнице   к выходу. Они успели выбежать на площадь как раз в тот момент, когда бронзовый Торгильс вскакивал на коня. Через секунду всадник несся по направлению к Замку, а Сашка, папа и мама без лишних обсуждений так быстро, как только могли, побежали за ним, стараясь не выпускать из виду.
Когда, задыхаясь от быстрого бега, они прибежали, наконец, во двор Замка,  всадник уже спешился и стоял, обращенный лицом к крыльцу башни Олафа. Крупный снег падал на его напряженное лицо, но не таял, и Торгильсу приходилось смахивать его рукой в кожаной перчатке.
Сашка, мама и папа прижавшись к стене, чтобы не быть замеченными, тоже напряженно вглядывались в темноту крыльца. Ждать не пришлось долго: темнота разорвалась слабым туманным светом, и на крыльцо вышла молодая женщина в белом монашеском платье, с печальным и бледным лицом.
- Хедвига, любовь моя! – воскликнул бронзовый Торгильс. – Я снова здесь с тобой, и снова радость наполняет меня, как многие столетия назад, когда мы были молоды и счастливы вместе!
Женщина печально улыбнулась в ответ:
- Торгильс Кнутссон, а мое сердце разрывается при мысли о том, что мы снова расстанемся и опять не сможем быть вместе! Я каждые 100 лет трижды посылаю тебе твоего коня Хэста, чтобы он привез тебя ко мне, и ты, наконец, сказал мне те слова, что я давно жду! И я трижды спрашиваю тебя, и не нахожу у тебя ответа. Знаешь ли ты эти слова теперь? Если знаешь, говори!
- Хедвига, свет моих очей, единственные слова, что у меня на сердце, это то, что я люблю тебя больше жизни! Это ли ты хотела от меня слышать? Но я уже говорил тебе это много и много раз.
- Да, много раз! – едва слышно произнесла женщина. – И мне сладостны эти слова. Но не их я жду, а тех, что позволят нам, наконец, соединиться и никогда больше не разлучаться!... После предательства короля Биргера и твоей ужасной смерти я осталась здесь, чтобы молиться о тебе и твоей душе.  О всех безвинно погибших на этой земле, о детях Гостомысла, что жили тут до нас, и чей след был стерт с лица земли сапогами шведских рыцарей и изгнан из памяти людей. Я молилась, чтобы их души простили нас. Но жизни моей не хватило – всего лишь три года оставалось. И теперь без твоей помощи все будет напрасно. У тебя осталась последняя возможность сказать то, что должен. Иначе мы расстанемся навсегда не только на этом, но и на том свете. Скажи мне эти слова, Торгильс!
Женщина в белом с мольбой протянула к нему руки.
- Что же я могу еще сказать тебе, кроме того, что всегда говорил? Что еще я могу добавить? Я не знаю, какие еще слова помогут нам никогда не расставаться! Если моя любовь к тебе не может это сделать, то что же сможет? – воскликнул в отчаянье рыцарь.
Руки женщины бессильно упали, она опустила голову и заплакала.
- Завтра, Торгильс, ты последний раз приедешь ко мне. Найди эти слова, иначе нам никогда не быть больше вместе, и вечность разъединит нас.
Хедвига исчезла, растворившись в темноте крыльца. А рыцарь, развернув коня, вонзил шпоры ему в бока, так, что тот взвился на дыбы и помчался прочь  со двора.
Сашка и папа с мамой едва успели прижаться к булыжникам крепостной стены, чтобы не быть снесенными лошадью. Пролетая мимо них, конь дико и удивленно покосился своим огромным блестящим глазом, но всаднику не было до них дела, он не заметил их и не остановился. Когда стих ветер, поднятый взвившимся конем, и опять наступила тишина, все немного пришли в себя.
- Вот так делааа, – протянул папа.
- Кому сказать, не поверят, – добавила мама.
- Поверят или нет, не важно, - решительно сказал Сашка. – Надо узнать, что он должен сказать Хедвиге, надо найти эти слова и помочь им.
- Как же ты можешь это узнать? – удивился папа. – Кто может знать, что она хочет услышать?
- Нет,  нет, – возразила мама, – это не просто слова, которые ждет женщина от мужа, здесь должен быть иной смысл. Мы попробуем это понять завтра. В конце концов, у нас есть целый день. А теперь домой и спать, надо чтобы завтра у нас были силы и голова хорошо работала!
Утром Сашку разбудил папа, входя в детскую со словами:
- Вставай, герой! Нас ждут великие дела! Смотри, что я нашел, пока ты спал – в той же «Хронике Эрика». И он начал читать:
«Герр Торгильс Кнутссон в то самое время
правил страной, долго власти нес бремя,
трем братьям встать над собой не давая.
В Германии графская дочь молодая
ему приглянулась, руки он просил.
Отец ее в городе Равенсборг жил.
С почетом ее привезли в его дом.
Украшены золотом и серебром
все руки. Он выслал подарки невесте,
но больше еще подарил ей на месте.
Жена у него когда-то была.
Внезапно она, заболев, умерла.
И долго он прожил холостяком.
Жену все ж решил привести он в свой дом.
Свадьбу они в Стокгольме играли,
хорошим товарам числа не считали.
Каждый, кто был там, доволен остался.
Утренний дар невесте достался
сразу на следующий день после свадьбы:
поместье он ей подарил и усадьбу».
- Это как раз про Хедвигу – его вторую жену. Три брата – это король Биргер, при котором Торгильс Кнутссон был сначала регентом, а потом советником, и его братья - Эрик и Вольдемар. Все трое – дети короля Швеции Магнуса Ладулоса (по прозвищу «Амбарный замок»), который умер рано и оставил Торгильса на престоле до совершеннолетия своего старшего сына – Биргера. Слушай  дальше.  За время правления Торгильс Кнутссон не раз совершал жестокие нападения на земли Новгорода и карел. Считалось, что это были походы против язычников, но на самом деле среди карел и русских было много христиан, которых шведы все равно называли язычниками. Настоящая цель походов была – завоевание и укрепление на территориях в устье рек. Карелы тогда городов и укреплений не строили, а нападения шведов были достаточно жестокие – население уничтожалось  полностью. А на месте разоренных поселений вырастали крепости. Примерно так случилось и с Выборгом. Вот, слушай:
«В земли язычников двинулись шведы.
 Трудности ждали их, раны и беды.
 Дрались язычники, что было сил.
 Тех, кто в поход шел, конунг просил
крепость построить чтоб постарались
там, где чужие леса простирались.
Выборг - та крепость лежит на востоке.
В камень одели крепости стены.
После отправились к дому степенно.
Был там оставлен для управления
суровый наместник, он славился рвением»
Сашка сел на кровати, протирая глаза:
- То есть, Торгильс Кнутссон был жестоким и безжалостным?
- Ну как сказать, по отношению к противнику – да. Но в шведской хронике его описывают и как хорошего правителя и достойного мужа, вот:
«Был он умен и радушен со всеми.
Крестьяне, священники, рыцари, слуги —
все были довольны жизнью в округе.
Были там праздники, танцы, турниры.
Ни хлеба, ни мяса не жалко для пира.
Рыба в достатке водилась в озерах,
мир и покой царил на просторах.
Лишь по законам все споры решали.
Люди про тяжбы не вспоминали»
- Это по отношению к своим – шведам, – добавил  папа.
- А что там Хедвига говорила про его смерть и предательство Биргера?
- Аа, это интересная история и до конца непонятная, – присоединилась к разговору мама, пристроившись на краю кровати. – Между королем Биргером и Торгильсом Кнутссоном с одной стороны и герцогами Эриком и Вольдемаром началась вражда и борьба за власть. Осенью 1306 года король Биргер со своей семьей приехал в Королевское поместье Хотуна (сейчас это место называется Хотунахольм). Сюда же приехали и герцоги. Король Биргер и его жена - королева Мерта - были захвачены герцогами в плен и отвезены в Стокгольм, а затем - в замок Ничёпингсхюс. Это событие в истории получило название «хотунская забава» (шутка). Хотя смешного тут было мало. Король и королева провели в заключении четыре года. Требованием герцогов были арест и казнь Торгильса Кнутссона. Биргер, чтобы спасти свою жизнь, отдал приказ схватить Кнутссона и отправить в Стокгольм. Вот в чем было его предательство.
В Стокгольме Торгильс Кнутссон был заключен в башню, а  10 февраля 1306 года казнен – ему отрубили голову. Похоронен он был на неосвященной церковью земле как враг церкви. Вот еще одно противоречие: ведь  он совершал крестовые походы на карел под эгидой церкви и с лозунгом обращения их в христианство. А для строительства крепостей сам папа римский присылала ему своих архитекторов! Только в мае 1306 года тело Торгильса Кнутссона было перенесено в Риддархольмскую церковь и там перезахоронено.
- А что же герцоги? Чем кончилась их вражда? – Сашка уже окончательно проснулся.
- Это тоже отлельная история. И интересный конец, хоть и жестокий. В 1310 году было достигнуто видимое согласие между братьями: Швеция была поделена на три государства, и каждый из братьев получил свою долю. Через семь лет Биргер с королевой пригласили братьев в Нючёпинг на празднование Рождества и их примирения. Когда Эрик и Вальдемар уснули, приближенные Биргера ворвались в их спальни, схватили герцогов и бросили в темницу замка. По легенде Биргер выкинул ключ от подземелья в протекавшую поблизости реку. Братья умерли страшной, голодной смертью, и  Торгильс Кнутссон был отомщен.
-  Про Хедвигу, правда, больше ничего не известно. Но это и не удивительно, женщины всегда мало значили в политике. Скорее всего, она действительно ушла в монастырь или жила тихо в своем поместье, который ей подарил Торгильс.
- Дааа, - задумчиво произнес Сашка, – история невероятная, но она не дает нам ответа на вопрос, какие слова должен сказать Торгильс своей жене Хедвиге….
- Как дела, детективы? Как идет ваше расследование? – спросила бабушка, разливая какао в тонкие чашечки кремового фарфора с голубыми цветочками.
- Да вот, пока ничего не складывается, – печально сказала мама.
- Непонятно, как история жизни и смерти Торгильса Кнутссона связана с какими-то словами, которые Хедвига должна от него услышать, - добавил Сашка.
- Ну, давайте думать логически, – предложил дедушка.  – Торгильс Кнутссон был хороший военный, но жестокий завоеватель, на совести которого много крови. Он предан ближайшим другом, почти сыном, вероломно схвачен и казнен - как враг церкви, заметьте! Смерть насильственная и безбожная, безо всяких надежд на спасение. Ужасная смерть. Что же делает после этого его молодая жена? Она идет в монастырь отмаливать его грехи и просить прощения у тех, в смерти кого он повинен прямо или косвенно. Она посвящает этому свою жизнь, чтобы потом воссоединиться с ним на небесах. Но, чтобы отмолить все его грехи, ее жизни не хватает. И теперь она ждет от него какого-то шага, который только он может сделать, будучи, по сути бестелесным. Что же это может быть? Она ждет слов, это понятно, но каких? Эти слова должны завершить ее земной молитвенный труд.
Все замолчали, думая над этими словами, но ответ никак не приходил никому в голову.
- Знаете, – сказала вдруг бабушка, –  я тут вспомнила, хотя, может это и не имеет отношения к делу… В доминиканском монастыре, на самом краю, вроде есть надгробный камень с именем Хедвига. Имя плохо читается, может, и не Хедвига, а Хельга.  Но стоит, наверное, проверить? Может, натолкнет нас на мысль.
Все согласились с этим предложением и отправились на старое заброшенное кладбище, в самом дальнем углу бывшего Доминиканского монастыря «Черных братьев».  Среди старых могильных камней, разбитых и разрушенных, бабушка отыскала ту плиту, о которой говорила. Расчистив снег и грязь в выбитых на камне буквах, все начали разбирать надписи и переносить их на бумагу. Надпись была на шведском, но скоро совместными усилиями ее удалось частично восстановить. Вот что в итоге получилось:
Здесь покоится прах благоверной Хедвиги 12… - 13..
Зачем моя любовь пережила тебя? Молюсь о воссоединении вновь. 
И под надписью едва угадывался странное изображение то ли якоря, то ли крестика с полумесяцем.
- Это старый христианский символ якоря – надежды на вознесение и вечную жизнь, – сказал дедушка. – Значит, это действительно та Хедвига? Невероятно!
- Да, но это все-таки не помогает нам в ответе на наш вопрос, – грустно заметила мама.
- А это что за цветочек нарисован? – спросил вдруг Сашка и все начали расчищать изображение под якорем.
- Похоже на купальницу или ромашку.
- Может бессмертник? – предположила бабушка. – Я часто засушиваю его цветы на зиму. И название подходит как раз.
Никто не заметил за обсуждением, как к ним тихо подошел нищий и остановился у надгробного камня Хедвиги.
- Бедная душа, – проговорил неизвестно откуда появившийся незнакомец, и все вздрогнули от неожиданности. – Всю жизнь провела в молитвах, а чего хотела себе, не вымолила. Вот и ходит здесь неприкаянная, все ищет мужа и плачет, что не смогла его отмолить. Здесь до монастыря была, говорят, маленькая землянка, где она и прожила всю свою жизнь. Это уж потом здесь монастырь появился.
Получив монетку, незнакомец исчез так же тихо, как и появился.
- Я знаю, что он должен сказать Хедвиге! – вдруг сказал Сашка. – Он должен сам попросить прощения. Никто не может это сделать за него.
-  Похоже на правду, – согласилась мама.
- Все это хорошо, но теперь как донести эту мысль до бронзового рыцаря? – с сомнением произнес папа.
- Я знаю, как донести. Бабушка, у тебя ведь остались засушенные цветы бессмертника, да?
- Остались, конечно! В букетах в прихожей.
Вернувшись домой, Сашка достал из бабушкиного букета веточку бессмертника и пошел с ней к бронзовой скульптуре Торгильса Кнутссона на площади Старой Ратуши и положил засохшую веточку к его ногам.
Что именно он сказал рыцарю, ни мама, ни папа, ни бабушка с дедушкой не знали, а Сашка не сказал.
- Что тут говорить попусту. Получится, значит, скажу, а не получится, значит, все пропало, – отвечал он на их вопросы.
  Вечером, когда часы на Часовой башне пробили 11, Сашка с родителями уже были во дворе замка, и, притаившись за выступом стены, с волнением ждали появления бронзового всадника. Наконец застучали железные подковы о камни мостовой, и всадник вихрем влетел во двор замка, осадив коня перед самым крыльцом башни. Хедвига в своем белом одеянии печально вышла на крыльцо и, как и в прошлый раз, обратилась к рыцарю с тем же вопросом:
- Принес ли ты мне, рыцарь, ответ, которого я ожидаю? Готов ли ты сказать мне то, что должен? – и услышала ответ:
- Готов, о госпожа моего сердца! И если эти слова не окажутся теми, что ты ждешь, то не будет мне вовеки покоя ни на этом, ни на том свете!
- Говори же!
- Я пришел просить прощения перед тобой и перед Всевышним  за все мои грехи, совершенные при жизни – вольные и невольные. За тех, чьи кости лежат в этой земле, в чьей смерти я был повинен. Оправданием мне перед людьми служит лишь то, что я воин и жил по законам войны. А перед Богом мне нет здесь прощенья. Прошу и у тебя прощения, моя верная жена, за то, что оставил тебя на произвол судьбы и обрек на одиночество до конца твоих дней! Хотя тут нет моего умысла и вины, как ты сама знаешь. – С этими словами рыцарь склонил голову и протянул Хедвиге сухую ветку бессмертника.
Молча и медленно она взяла протянутый ей цветок и улыбнулась – впервые за многие столетия.
- Да, эти слова, мой рыцарь, я хотела от тебя слышать.  Только их и не хватало в моем молитвенном труде. Теперь мы снова обретем покой и будем неразлучны!
Сказав это, она села на коня за его спиной, и уже никуда не торопясь, конь с двумя седоками, аккуратно переступая по булыжной мостовой, вышел со двора Замка. Проезжая мимо ошарашенного Сашки, Хедвига молча положила ему на ладонь цветок бессмертника и улыбнулась. Вскоре они скрылись за поворотом, и стук железных копыт постепенно растаял в ночной тишине.
***
 На следующий день, проснувшись рано утром, Сашка какое-то время лежал в постели, размышляя о событиях последних двух дней и ночей. Было ли это на самом деле, или ему все только приснилось? Рядом на столе лежала веточка бессмертника, но это вполне мог быть еще один цветок из засушенного букета бабушки, а совсем не ТОТ самый. За окном по-прежнему стояла бронзовая статуя Торгильса Кнутссона, и в лучах розовой зари она выглядела как-то по-новому. Сашке он уже не казался высокомерным, смотрящим на всех сверху вниз. Скорее спокойным и каким-то примиренным – со своей судьбой и с историей.
- Наверное, так и должно быть, – подумал Сашка, – жизнь отдельного человека и его роль в истории оцениваются совсем по-разному. Это когда я был маленьким, все были плохие или хорошие. А теперь я вырос…, и все стало намного сложнее.
Динь-динь, динь-динь, динь-динь – звенел внизу дверной колокольчик: носильщики грузили вещи в кибитку. Надо было вставать, завтракать и отправляться на вокзал. Рождественские приключения закончились, пора было возвращаться домой – в Санкт-Петербург.