Часть 2. Завещание последнего магистра

Однажды тёплым июльским утром на фонарном столбе рядом с нашим домом по Каштановой аллее и у Мишиного  подъезда появились два одинаковых объявления, написанные от руки округлым женским почерком: «Продаю хромовые военные сапоги, 45 размер. Обращаться по адресу: Яблоневый переулок, 15»
Это был сигнал от Муси: она собирала нас в 3 часа дня по какому-то очень важному поводу в нашем старом «штабе» на чердаке её дома. Адрес был вымышленным, но «хромовые сапоги 45 размера» были сигналом Муси и о том, что необходима встреча. 
Шёл 1952 год… Стояло прекрасное тёплое лето. Город преображался на глазах: большую часть руин уже убрали, расчистив улицы и проспекты, по которым, весело звеня, бегали трамвайчики. Уцелевшие от бомбёжек дома, восстанавливали и строили новые. Почти все немцы были депортированы в Германию, а в город приезжали новые русские переселенцы и обживали незнакомые для себя места. В общем, город  начинал жить своей мирной и почти благополучной жизнью. Почти, потому что иногда всё еще были слышны взрывы от неразорвавшихся во время войны снарядов и мин, которых в городе и окрестностях было много. И до сих пор на них подрывались люди. На дне рек и озёр всё ещё находили большое количество оружия, из которого наши ровесники стреляли ради забавы и часто погибали. Но в целом жизнь в городе налаживалась, и это очень радовало всех нас.   
Я только что окончил школу и успешно поступил на исторический факультет в Санкт-Петербурге, Муся окончила второй курс филологического факультета недавно открывшегося Калининградского университета, Миша учился в Суворовском училище, а Женя перешла в 10 класс. Но был июль, и все мы собрались на каникулы дома – в Амалиенау. И, конечно же, были рады встрече со старыми друзьями.
После дружеских объятий, похлопываний по плечу, шумных возгласов и комментариев о том, кто как изменился, мы уселись на наших знакомых с детства «диванчиках» из старых матрасов у круглого чердачного окошка, слегка затянутого паутиной, над красной черепичной крышей первого этажа. Муся, заговорщически прищурившись, сразу перешла к делу, ради которого нас всех собрала:
– Хотите тряхнуть стариной и скататься в старый замок на Бальге?
–Почему на Бальгу? – переглянулись мы. – Там, ведь, ничего интересного не осталось – все разрушено.
– Думаю, вы ошибаетесь, и там есть ещё что поискать, – улыбнулась Муся, сохраняя интригу.
– Что же? Муся, не томи! – нетерпеливо почти в один голос воскликнули мы.
Муся, довольная произведенным впечатлением, тряхнула рыжей выгоревшей на солнце челкой и начала свой рассказ:
– Вы же, конечно, помните, что я давно ищу Серебряную библиотеку герцога Альбрехта и интересуюсь старыми немецкими рукописями? Так вот, в этом году, мы с нашим преподавателем работали над переводом манускриптов в университетской библиотеке и случайно наткнулась на упоминание об архиве герцога и хранящемся вместе с ним архиве тевтонского ордена. Надо напомнить, что оба они сначала находились в замке Тапиау, а потом были перевезены куда-то – никто не знает куда… Но самое интересное, в документах говорилось, что вместе с архивом Тевтонского ордена и личным архивом герцога хранился ещё один архив – тамплиеров, который тевтонцы получили, когда орден тамплиеров был распущен французским королём и терпел гонения в Европе. Так вот.., судя по содержанию текста, вместе с архивом тамплиеры передали тевтонцам и ещё кое-что очень важное… – Муся сделала многозначительную паузу. Мы молча уставились на неё, ожидая ответа.
– По моим предположениям, это был Ковчег Завета ! –  обведя нас всех победным взглядом, выпалила Муся.
– Нуууу, Муся, это не серьёзно! – разочарованно протянул я, считая себя уже почти историком, и понимая, что между легендами и историческими фактами есть большая разница. – С чего ты это взяла? И откуда такое предположение? В Калининградской области никогда в жизни не было тамплиеров.
– А вот совершенно напрасен твой скептицизм! – обиделась Муся – Я ведь не просто так это решила. Вот, например, в документе были такие слова: «ларец удивительной красоты и великой духовной силы». Что это может значить? Другого «ларца великой духовной силы» в природе не существовало. А второе моё предположение заключается в том, что архив, который исчез неизвестно куда, на самом деле Альбрехт перевёз в Кёнигсберг в созданный им университет Альбертину и хранил там, правда, далеко не всё, в открытом доступе. В одном из своих писем ректору университета Альбрехт пишет: «…особо надлежит заботиться о моём архиве, в которых содержится многое, что будет небезынтересно моим потомкам…». Когда университет разбомбили, помните, как много книг, в том числе и рукописных, валялось в куче битого кирпича повсюду?
Мы дружно закивали головами, вспоминая, как Муся и Женя искали книги для Роке.
– А что такое этот Ковчег? – после некоторого замешательства решилась спросить Женя.
– Ну, это своего рода сундук, в котором хранились каменные Скрижали Завета с десятью заповедями Моисея, – пояснил я. –  Евреи переносили его с места на место, потом он хранился в Иерусалимском храме, а потом загадочно исчез неизвестно куда. Обладающий Ковчегом, как считается, имеет огромную власть над народами мира. Именно поэтому за ним охотились разные ордена, Аненербе, например, мистики и оккультисты разных мастей…, да и до сих пор охотятся.
– Но это же сказки чистейшей воды! – скептически поджала губы Женя.
– Не скажи, – заметил Миша. – Нам с вами после недавних приключений в Королевском замке можно было бы уже и избавиться от скепсиса.
– Так вот, – продолжала Муся, воодушевлённая поддержкой, – после смерти Роке я не прекратила собирать книги, зная теперь, что представляет ценность, но выбирала не только те, которые искал он, но и те, которые и у меня самой вызывали интерес по какой-либо причине. Вот результат, кстати, этой работы!
Муся широким жестом с гордостью указала рукой на массивный стеллаж в углу чердака, который мы сначала в полутьме не заметили. Он был с верху до низу заставлен старыми книгами.
– Ничего себе! Вот это да! – ахнули мы.
– Некоторые из этих книг отмечены монограммой герцога – смотрите!
Муся достала с полки несколько книг и показала нам две маленькие пересекающиеся витиеватые латинские А и В на первых страничках – Альбрехт Бранденбургский.
– Таких книг в развалах было достаточно много, они были очень старыми, а кто ещё с такими инициалами мог иметь личную библиотеку? Я, конечно, не историк, но думаю, что это часть библиотеки герцога…. Вот в этой написано как раз о том, что тамплиеры на кораблях везли свое богатство сюда, в Пруссию, потому что больше в Европе им было некуда бежать. Везли они золото, сокровища, архив и какую-то Святыню, которую тщательно скрывали, оберегали и даже боялись назвать, но которая давала большую власть тем, кто ею обладал… – Муся немного задумалась, словно ища дополнительные аргументы для нас. – Помните, как важны были предметы, которые мы нашли несколько лет назад, для Зели Гершмана и Аненербе? А этот предмет, кажется ещё более значимым, судя по тому, как о нём говорится в манускрипте. И ещё… на одной из старых карт области – ещё с немецкими, конечно же, названиями – я обнаружила вот этот, безусловно, тамплиерский (не тевтонский) крест и надпись «ulevlkviklhgvirfh»…. Крестом, возможно, обозначено место на карте, где он был первоначально спрятан. И только на одной карте – больше таких надписей нигде нет! Вот поэтому я вас и собрала: я хочу поехать на это место и посмотреть на всё своими глазами. И хочу вас просить поехать со мной, потому что одной, честно говоря, страшновато. Что думаете?
Мы придвинули к себе карту, на которой Муся нашла тамплиерский крест. Крестом был отмечен полуостров Бальга.
– То есть, ты хочешь поехать именно в Бальгу, – уточнил Миша. – До неё не так-то просто добраться. Да и жить где-то нужно, одним днём не обернуться.
– Да далековато! – согласилась Женя.
– Там в крепости сейчас работает пионерский палаточный лагерь, можно тоже взять палатки и расположиться рядом, – предложила Муся.
 – А что искать-то будем? – спросил я, – и как?
– Следы тамплиеров. А в целом, сориентируемся на месте. Я прямо чувствую, что рукопись – это знак, что ехать нужно сейчас, и мы обязательно найдём что-то интересное!
Помня замечательную Мусину интуицию, мы не стали спорить. Предложение действительно было заманчивое, и нас не пришлось долго уговаривать.
– Только надо всё-таки подготовиться к поездке, – решительно заявил я, – нельзя же ехать наобум в такую даль! Надо собрать всю информацию, доступные карты и продумать, где и как, и, главное, что мы будем искать. А для начала можно было бы проконсультироваться с твоим преподавателем, с которым вы рукописи переводили.
– Я знаю, с кем мы проконсультируемся! – с готовностью подхватила Муся – с нашим историком, Алексеем Владимировичем. Он как раз занимается орденами и орденскими государствами. Я договорюсь с ним!
Мы дружно закивали в знак согласия.
На следующий день после обеда мы с Мусей уже отправились на встречу с её профессором. Алексей Владимирович жил неподалёку в старом немецком доме с зеленой штукатуркой, готической башенкой и высокой черепичной крышей. Профессор встретил нас и сразу повёл в свой кабинет  – уютную комнату под самой крышей с немного скошенным потолком и небольшим окошечком, выходящим в сад. От потолка до пола стены были заставлены резными книжными шкафами с множеством фолиантов на разных языках. Большой дубовый стол с мраморным письменным прибором был завален рукописями, картами и какими-то бумагами, с которыми работал профессор. Тут же на столе, в стороне от бумаг, стояла уже остывшая сковородка с недоеденной яичницей, которую профессор поспешно переставил на подоконник и прикрыл газетой. А в углу кабинета расположился большой раскрашенный глобус, у которого как крышка поднималось Северное полушарие, и бронзовая статуэтка средневекового рыцаря.
Женя не утерпела и подняла забрало, заглядывая в открывшуюся пустоту. Миша одёрнул её за рукав куртки и осуждающе покачал головой.
– Ну, что ж, молодые люди, рассказывайте, что вы хотели выяснить? – хозяин жестом пригласил нас сесть на длинный, обитый зеленым бархатом диван, и сам устроился напротив в глубокое дубовое кресло такого же цвета.
– Алексей Владимирович, мы бы хотели узнать, могли ли тамплиеры оказаться в наших краях, иметь какие-то контакты с тевтонскими рыцарями и передать им свои ценности, например, Ковчег Завета? – без особых предисловий сформулировал я волновавшие нас всех вопросы. 
Профессор с удивлением поднял на нас глаза, а потом расплылся в широкой улыбке:
– Вот уж не думал, что советскую молодежь волнуют такие вопросы! А откуда такой интерес к этой теме, позвольте спросить? 
И немного смутившись своим, показавшимся ему вдруг недружелюбным вопросом, добавил:
– Ну, просто мне бы хотелось тоже понимать ваши мотивы, чтобы построить свой ответ правильно и в нужном объёме.
Муся достала свой манускрипт и протянула Алексею Владимировичу:
– Вот… На этой карте, как мы считаем, обозначено место, где какое-то время хранился Ковчег Завета, и передан он был, судя по тексту, тевтонцам тамплиерами, бежавшими из Европы… Вот мы и хотели спросить, могло ли такое произойти, и возможно ли, чтобы этот крест указывал на место его захоронения?
– Вы владеете немецким? Очень хорошо! Позвольте взглянуть. – Профессор с любопытством взял карту и стал внимательно её изучать.
– Карта старая и, безусловно, подлинная... Век XVI… Интересный рисунок…, может быть, печать или клеймо... Что думаете о надписи?
– Тут абракадабра какая-то, ничего не понять. Но буквы латинские. Шифровка? – предположила Муся.
– Может быть… Может быть, – профессор в задумчивости потер лоб. – Здесь надо разбираться, так сходу не сказать. Подумаю.
– На других картах того же времени и более поздних такого знака нет, – заметила Муся.
– Да, я тоже ничего подобного не видел, – согласился профессор. – Вряд ли это случайный знак. Ну что ж, давайте начнём с самого начала и разберёмся с Ковчегом и историей тамплиеров, чтобы понять, что могло быть, а чего не могло на самом деле. Только предупреждаю, история эта довольно длинная, готовы слушать?
– Да! Конечно, да! – закивали мы, – Ещё бы! Мы же за этим и пришли.
И Алексей Владимирович начал свой увлекательный рассказ , с первых же слов переносящий нас в далекие времена средневековья, крестоносцев, войн и тайн, связанных с историей рыцарских орденов.
– Итак, ветхозаветный Ковчег Завета был изготовлен в 1513г. до новой эры. В 1 веке уже нашей эры перед изгнанием евреев из Иерусалима римлянами, Ковчег был спрятан в Храмовой горе в Иерусалиме. Евреи не рискнули взять его с собой, когда массово бежали из Святой земли. На долгое время их изгнания следы Ковчега были потеряны, и только в 30-ых годах 12 века, предположительно, уже тамплиерами было обнаружено место его захоронения.
– Это доказано? – полюбопытствовал Миша.
– Похоже на то. Есть исторические источники на этот счёт, хотя и немногочисленные. Но продолжим… Поскольку тамплиеры считали, что надолго обосновались в Иерусалиме, они не спешили обнародовать свою находку, и вплоть до вторжения мусульман Ковчег не покидал своего тайного убежища. Но когда войска Салах ад-Дина, мусульмане, захватили почти все христианские города и крепости, командор ордена тамплиеров Тьерри принял решение о вывозе Ковчега. Они бежали под покровом ночи на нескольких судах, преследуемые врагами, увозя с собой эту святыню. Предполагают, что временным пристанищем для сокровищ тамплиеров и Ковчега стала крепость на мысе Атлит – на побережье Средиземного моря, недалеко от Хайфы. Это был последний оплот крестоносцев и одна из самых неприступных крепостей. Но когда пала и она, Ковчег и другие реликвии были тайно перевезены во Францию, в крепость Тампль в Париже. Там он находился, судя по существующим документам, вплоть до начала 14 века, когда Филипп IV Красивый с помощью своей марионетки Папы Римского Климента V намерился уничтожить тамплиеров, чтобы получить их богатства. Но получить сокровища ордена ему так и не удалось – они исчезли прямо из под носа короля. Ночью накануне арестов тамплиеров их вывезли на морскую базу ордена – Ла-Рошель, перегрузили на 18 галер, которые вышли в море и больше о них король никогда не узнал. Великий магистр тамплиеров  Жак де Моле был казнён, но приор Франции – Жерар де Вилье, как считается, бежал на одной из этих галер, увозя сокровища.
– Ничего себе! – не удержалась от восклицания Женя. – Целый детективный роман!
Профессор улыбнулся и продолжил.
– Орден тамплиеров был распущен Папой Римским Климентом V и планомерно уничтожался королём Франции – Филиппом Красивым, а оставшиеся в живых рыцари расселились по другим странам и влились в другие ордена. Преследуемые по всей Европе, они не чувствовали себя в безопасности, поэтому перед Жераром де Вилье встал вопрос: куда двигаться дальше, где обосноваться и как сохранить сокровища и реликвии. Единственным безопасным местом казалась относительно самостоятельная Пруссия, где господствовали тевтонцы.  Жерар де Вилье отправил послание хохмайстеру Немецкого ордена , в котором сообщал о том, что флот тамплиеров направляется в Пруссию, и оговаривал условия передачи ценностей. Если орден тамплиеров не сможет восстановиться, писал Жерар де Вилье, то тевтонцы могут потратить их деньги на общее дело. Тевтонцы долго колебались, но, в конце концов, согласились. А чтобы не разделить судьбу тамплиеров сохранили этот факт в тайне. Чтобы быть подальше от Европы и короля Филиппа, они, не делая резких движений, перенесли столицу ордена в центр Пруссии – замок Мариенбург. И, видимо, там почти на 150 лет – до середины XV века – и обосновался Ковчег Завета вместе с другими сокровищами тамплиеров. Бедная до этого момента Пруссия вдруг в XIV веке начинает удивительным образом подниматься, демонстрируя невиданный размах строительства. Строятся замки, дороги, порты,  – и всё это на фоне финансового кризиса Европы.
– А что же, король Филипп не заметил этого и не заподозрил тевтонцев? – не удержалась от вопроса Женя.
– Заметил и заподозрил, но тевтонцы были далеко,  Пруссия была самостоятельной удаленной от католических центров территорией. Да и доказательств не было, что это исчезнувшие богатства тамплиеров… Но продолжим… В середине XV века удача отвернулась от тевтонцев: в орденском государстве вспыхнули бунты: восстали наёмники, которые требовали немедленной платы и не хотели ждать. Они осадили Мариенбург, и уже рыцарям тевтонского ордена нужно было срочно вывозить находящиеся там реликвии и Ковчег. Кораблю хохмайстера с Ковчегом на борту удалось миновать посты наёмников и незамеченным ускользнуть в залив (Фришгаф). Он направился к замку Бальга, но пришвартоваться не рискнул из-за кораблей неприятеля, стоявших неподалеку.
Дальше следы Ковчега теряются. Хотя, есть документы, согласно которым можно предположить, что обогнув полуостров Бальга, корабль хохмайстера бросил якорь недалеко от деревни Волитта. Там у ручья Варникам в основании высокого холма была вырыта штольня и спрятан Ковчег Завета. Видимо, этот момент и отражён на вашей карте… Смотрите, раньше в этом месте была небольшая бухта, а сейчас её нет. Получается, что тевтонцы прятали Ковчег в бухте, но сейчас это место уже достаточно далеко от моря…
– Действительно, бухты нет! – удивился Миша. – Получается, место захоронения Ковчега надо искать не на берегу, а подальше от берега.
– Ну, там уже нечего искать, – заметил Алексей Владимирович. – Он там пробыл совсем недолго. В 1467 году примерно наёмников в гарнизоне Бальги заменили на орденских братьев, и Ковчег перевезли из тайника в замок, где он, предположительно, хранился до 1525 года. Но вернёмся немного назад. В 1511 году хохмейстером был избран Альбрехт Бранденбург-Ансбахский, племянник польского короля и Великого князя литовского. Его, вероятно, сразу посвятили в орденскую тайну и показали место, где Ковчег был замурован. Не смотря на то, что тайна и Ковчег потрясли Альбрехта, его политикой в последующем стала секуляризация  государства и церковная реформа – Пруссия стала лютеранской, а Альбрехт – последним хохмайстером (магистром Тевтонского ордена) и первым герцогом Пруссии… И последним, кто владел информацией о точном месте расположения Ковчега…
– А зачем Альбрехт распустил тевтонский орден? – спросил Миша, – Тоже хотел присвоить их богатства, как Филипп Красивый?
– Не исключено, – улыбнулся профессор. – Хотя есть и более романтичная версия: он хотел жениться, а магистр ордена должен был быть монахом. Вот он и распустил орден, а заодно и поменял религию – с католицизма на лютеранство. Хотя мне кажется, что здесь был комплекс причин – и романтические, и политические – укрепление единоличной и абсолютной власти, которую можно было бы передавать по наследству.
– А вот ещё интересно, – вдруг спросила Женя, – что же евреи? Не пытались вернуть Ковчег? Ведь он принадлежал им.
– Очень даже пытались! Сионский орден, которому в своё время тамплиеры отказались передавать Ковчег, не раз пытался выведать эту тайну, посылая к Альбрехту различных агентов, в числе которых был и небезызвестный авантюрист Пауль Скалих. Но всё было безрезультатно: Альбрехт умер в 1568 году, унеся эту тайну в могилу.
– В могилу? – ахнула Маруся. – Неужели такое возможно – никого не посвятить в такую важную для многих тайну?
– Почему же нет? – отозвался профессор. – Сын у Альбрехта был психически неполноценным, близких друзей у него уже на момент смерти не осталось. Правда, в отчете Скалиха Сионскому ордену в этот период фигурирует 4 замка, где мог находиться Ковчег Завета, это: Марненвердер, Мемель, Гребин и Георгенбург. Но вряд ли это надежные сведения: Альбрехт хоть и симпатизировал Скалиху, но всегда был осторожен и лишнего не болтал. Скорее всего, это были фантазии самого Скалиха. Проверить теперь это сложно: Марненвердер находится на территории Польши, Мемельский замок не сохранился, в Георгенбурге шли раскопки, но ничего не было обнаружено. Гребин, предположительно, утратил своё значение ещё в XV веке и потихоньку был заброшен.
– А что же дальше? Как дальше складывалась история поисков Ковчега? – поинтересовался я.
– Дальше – в XVI веке – следы Ковчега теряются окончательно. Периодически появлялась информация или, вернее, намёки на то, что он может находиться в подземных коридорах Храмовой горы, во Франции (Лангедоке), но в Пруссии его никто не искал вплоть до прихода к власти нацистов в 1933г. Ими для поисков реликвий, как вы знаете, была организована специальная структура – Аненербе  или «Наследие предков», – которая вела поиски практически во всех Прусских замках, но безрезультатно.
– То есть, искать Ковчег в Пруссии нет смысла? – воскликнула Женя.
– Почему же не смысла? – хитро прищурившись, заметил профессор. – С Пруссией как раз всё не так очевидно, просто, мы многое не знаем.   Вот вам, например, интересный факт: ещё в 1941г. англичане предлагали члену Всемирной Сионистской организации Давиду Бен-Гуриону территорию Пруссии  для создания еврейского государства. Но тот отказался, предпочитая Палестину. В 1942 году англичане сделали это предложение уже Сталину, что его сильно насторожило, и после окончания Второй мировой войны Сталин затребовал эту территорию для России. Не ясно, как это связано со спрятанными реликвиями и Ковчегом, но очевидно, что в связи с этими территориями велась какая-то непростая игра. На нашей земле много нераскрытых тайн и загадок, которые ещё предстоит разгадать…. Кстати, вот вам ещё загадочная история. Сразу после освобождения Калининградской области в апреле 1945г. наши стали искать следы Янтарной комнаты и других перемещенных ценностей. На первых этапах в этих поисках участвовал Альфред Роде, который больше запутывал, чем помогал. По воспоминаниям профессора Брюсова, с которым я был близко знаком, можно было предположить, что задачей Роде было как раз помешать найти что-то ценное. В декабре Роде с женой таинственным образом исчезли. Официально, они умерли от дизентерии, но ни свидетельства о смерти, ни самих трупов в могилах найти не удалось. А два года назад Янтарную комнату или что-то другое военные искали в Бальге. Были вскрыты средневековые подвалы и исследованы подземные ходы, но ничего значимого обнаружить не удалось. Что они искали, тоже не до конца ясно. Может быть, Янтарную комнату, а, может быть, что-то другое.
– А почему именно в Бальге? – удивились мы.
– Как почему? Это же последнее место, где Ковчег хранился, и которое было хоть как-то отражено в документах. Соратник и духовник Альбрехта – Георг фон Полинц до самой своей смерти жил в Бальге, служа гарантом сохранности Ковчега. А вот о том, что его куда-то вывозили из Бальги, нигде ничего не сказано. По крайней мере, в документах, которые я изучал по этому вопросу. А изучил я практически все источники на немецком, английском и французском языках.
– Значит, все-таки, Бальга вполне может быть последним пристанищем Ковчега? – резюмировал я.
– Может быть всё, – задумчиво произнес профессор. – Бальга –  первый рыцарский замок на территории Пруссии. И последний, где Ковчег точно побывал. Всё остальное – дело археологии. Надо искать.
Мы переглянулись. У всех нас выросла и окрепла надежда, что предположение Муси не было беспочвенным, и нам действительно есть смысл ехать в Бальгу.
– А ваш рисунок я перерисую сейчас и постараюсь порасшифровывать. Кто знает, может что-то и удастся сделать, – добавил Алексей Владимирович. – Через пару дней подходите ко мне, я расскажу, что получилось, если получится.


***

Пока мы ждали результаты расшифровки, мы собирали вещи, продукты, читали всё, что касалось Бальги, тамплиеров и тевтонцев, изучали карты и старались максимально подготовиться к поездке. 
Через два дня мы снова все собрались у профессора.
– Ну что вам сказать, ребята, – загадочно улыбаясь, встретил нас Алексей Владимирович, – кажется, я понял, что это за абракадабра…
– Что же? Что? Не мучьте, Алексей Владимирович! – наперебой заговорили мы.
– Это старый шифр Атбаш — классический метод симметричного шифрования. Он работает следующим образом: алфавит переворачивается, и каждая буква заменяется на противоположную по алфавиту. Например, буква «A» заменяется на «Z», «B» — на «Y» и так далее. Процессы шифрования и дешифрования одинаковы: при вводе зашифрованного текста получается исходный текст, и наоборот .
 – Что же написано на нашей печати? – с волнением спросила Муся.
 – А вот тут-то и загвоздка, – смутился Алексей Владимирович. – Фразу-то я расшифровал, но смысл её достаточно неопределенный и, возможно, не имеет прямого отношения к Ковчегу. Звучит она так: «foveo per posterius» (хранить для потомков). А что хранить, не понятно. Похоже на личный девиз. И ещё… Я поискал в источниках: никто не пишет о существовании такой печати у кого-либо из тевтонского ордена или у тамплиеров. Такая печать нигде и в документах не фигурирует.
– Что это могло бы значить? – спросил я.
– Можно предположить, что эта печать уникальна и делалась именно под этот документ, – профессор покачал головой в сомнении. – Но мне такие ситуации не известны. Или просто такой печати не сохранилось, как и документов, на которых её ставили. Это более вероятный вариант. Но если всё-таки исходить из первого, то документ, для которого она делалась, имеет исключительное значение, и смысл фразы, которую мы не поняли, тоже очень важен.
– Так это просто ничем не примечательное описание территорий Пруссии! – удивилась Муся.
– Ну, тут позвольте с вами не согласиться! – возразил Алексей Владимирович. – Это описание избыточное в смысловом отношении. Подобные описания уже делались под определенную задачу: охарактеризовать завоеванные территории. А тут описание местности строится как маршрут следования, хоть и не очевидно, а лишь для тех, кто знает, что искать. И оно слишком подробное для простого документа. Оно доводит до полуострова, где расположена крепость Бальга, а дальше конкретика исчезает.
– То есть, дорога в никуда получается! – заметил Миша.
– Ну, что-то вроде того. Дальше весь смысл послания зависит от расшифрованной нами фразы. Но, к сожалению, не понятой.
– Что же дальше, профессор? – спросила Женя. – Что автор документа завещал хранить? Что и как искать дальше? Мы уперлись в тупик.
– Ну не совсем, – улыбнулся профессор. – Судя по типу печати и древности карты, это все-таки печать тамплиеров, а не тевтонцев. Безусловно, документ содержит больше информации, чем очевидно. С большой вероятностью, на полуострове что-то спрятано. И что-то очень важное… Как искать дальше? Думаю, надо теперь прицельно поискать в архивах информацию, касающуюся именно этого места в веках XV - XVI. Я могу взять это на себя, меня заинтересовала ваша задачка. А вы, действительно, поезжайте на само место, осмотритесь, порасспрашивайте местных жителей. Обычно на местах сохраняются легенды и мифы, бытующие только в конкретной местности, и часто отражающие реальные исторические события.
Мы поблагодарили профессора и в задумчивости вышли из его дома. Каждый был погружен в мысли о непростом документе. Было грустно, что загадка по-прежнему осталась неразгаданной, но это одновременно и раззадоривало, вызывая упрямое желание докопаться до истины, не сдаваться и не отступать.
На следующий день мы  собрали свои палатки, продукты, необходимую одежду, карты, загрузили всё на багажники велосипедов и в рюкзаки, и рано утром тронулись в путь. Путь занял весь день и только к вечеру мы были у поворота от Знаменки в сторону Бальги. Брусчатая дорога, с обеих сторон заросшая густыми зарослями деревьев и кустарника, уходила вправо. Высокие густые кроны вековых деревьев плохо пропускали солнечный свет, и в глубине дороги, казалось, уже сгустились сумерки, а по низинам стелился голубоватый туман.
– Может, заночуем здесь, а завтра с утра уже поедем к замку? – опасливо предложила Женя.
– Да тут осталось километров 5-7 не больше, – возразил, хоть и не очень решительно, Миша. – Зато уже расположимся стационарно у пионерского лагеря.
После обсуждений и колебаний, мы все-таки решили ехать, тем более, что было ещё не поздно – часов 5 или 6 вечера.
Но дорога оказалась хуже, чем мы ожидали. На брусчатке наши велосипеды тряслись и подскакивали, и очень скоро от напряжения у нас заболели спины, ноги и руки.
Я первый увидел тропинку, которая шла параллельно дороге, и предложил ехать по ней. Это было намного удобнее, и мы заметно повеселели. Но километра через 3-4 тропинка вдруг стала сворачивать в сторону от брусчатой дороги, и мы остановились в недоумении, что делать. Ехать на велосипедах было трудно, а уходить в сторону означало потерять направление и, вероятнее всего, заблудиться. Мнения наши разделились: Миша предлагал рискнуть и поехать по тропинке: кроме Бальги она никуда не могла вести – здесь практически не осталось жилых поселков, и мы это знали. Девочки же предлагали остаться на дороге и ехать по ней.
– Давайте пойдём пешком по дороге! – предложил я. – До темноты у нас еще часа два есть, успеем.
Это сильно сокращало нашу скорость, но позволяло не сбиться с пути. А поскольку лучших вариантов не было, все согласились, и мы пошли пешком, катя свои велосипеды рядом. Темнота спустилась на лес раньше, чем мы ожидали: мы не учли, что солнце итак с трудом пробивалось сквозь плотные заросли, а к вечеру его свет стал совсем тусклым. Пришлось включить фонарики и освещать себе дорогу. Шли медленно, и, как нам показалось, довольно долго. Наверное, каждый тогда пожалел, что не послушали Женю и не остались ночевать у развилки у Знаменки.
Наконец, спустя время, вдали показались огни костра и послышались голоса – мы выходили к пионерскому лагерю в крепости!
Лагерь разместился внутри сохранившихся стен форбурга : по кругу расположились палатки, а в центре горел костёр, огонь которого мы и увидели издалека. Встретивший нас начальник лагеря оказался  седоватым мужчиной лет 60, с ним были и вожатые – ребята нашего возраста. Сначала к нам отнеслись настороженно, но узнав, что мы тоже студенты и приехали на фольклорную практику, доброжелательно и приветливо. С их помощью мы быстро разбили свои палатки недалеко от стен форбурга и буквально упали спать, не ужиная и почти не раздеваясь… 
    Утро разбудило нас резким звуком пионерского горна, трубящего подъём.
– Да, тут у нас не разоспишься! – весело прокомментировал рыжеволосый Петр, старший вожатый, заглядывая к нам в палатку и  посмеиваясь над нашими заспанными неумытыми лицами.
– Какие планы, что собираетесь делать? – хитро прищурившись поинтересовался он.
– Да, пойдем местность поизучаем, местных поспрашиваем, – протирая глаза, недовольно пробурчал Миша.
Но почти все утро мы посвятили осмотру замка, вернее оставшихся от него развалин. Мы знали, что замок стал разрушаться уже давно – сами немцы разбирали его на кирпичи, а остальное довершили ветер и непогода. К концу XVIII века от всей Бальги сохранился только форбург, да и то разрушенный. Но по фундаменту и остаткам сооружений было видно, что замок полностью соответствовал средневековым канонам: остатки высоких и узких бойниц, галереи с амбразурами... Центральное сооружение Бальги – дом Конвента – располагалось над заливом на высоте 25 метров. Судя по тому, что мы читали перед поездкой, в замке были рыцарские палаты, резиденция комтура , часовня, трапезные, арсенал, склады для хранения оброка, сдаваемого крестьянами, и того, что производилось в самом замке.
С внешней стороны рва, судя по описаниям, находились здания конюшен, пекарен, мельница... В форбурге должно было быть и подземелье с характерной центральной колонной, на которую опирались “ребра” четырех сводов. Но вход в это подземелье мы никак не могли найти, как ни старались.
– Вы бы тут не лазили, – заметил Петр, проходя мимо, – Не все ещё подвалы хорошо проверены и разминированы, бережёного бог бережёт.
– Сами-то чего выбрали такое место небезопасное для лагеря? – огрызнулась Женя. И мы все сурово посмотрели на неё.
Стараясь поддерживать свою «легенду» о фольклорной практике, после быстрого завтрака мы отправились в ближайший и, похоже, единственный сохранившийся хутор без названия. Вернее, название, конечно, было – старое немецкое. Но теперь на хуторе осталось всего несколько уцелевших домов и несколько жителей, устроивших на брошенной после войны земле огороды. Новое русское название хутору дать не успели, да и не было особого смысла, если в нём осталось всего 3-4 дома.
Мы подошли к первому дому и постучали в окно.
– Здравствуйте! – крикнула Женя. – Мы студенты-филологи, собираем старые местные легенды. Не могли бы вы нам что-нибудь рассказать?
Из окна выглянул маленький мужичок с колючими глазками, ничего не сказал, и со стуком закрыл окно поплотнее.
Из другого домика вышла пожилая женщина, вытирая руки о фартук:
– Какие легенды! Не до легенд нам. Вон, разве что у деда Макара спросите, может, он что знает: он давно тут живет… Вон он, сидит у поленницы.
В самом конце короткой улицы сидели несколько мужичков, по виду демобилизованных военных. На самом деле им было лет по 50-60, не больше, но ранения, давно небритые бороды и тяготы жизни состарили их раньше времени, и для нас они казались совсем древними стариками. Мы подошли к ним, вычисляя, кто тут дед Макар.
– Здравствуйте! – начала Муся, – мы студенты, собираем местные предания, сказки, легенды. Не могли бы вы нам помочь и что-нибудь рассказать?
– Отчего же не рассказать, это можно! – отозвался шустрый «старичок» с редкой бородёнкой и глазами с прищуром. – Поговорить с людьми мы завсегда готовы.  А что рассказать-то?
– Местные предания, например, про рыцарей, про сокровища, какие-нибудь необычные события, – оживились мы.
Старичок задумался, почесал редкую бородёнку.
– Эхма, задача!... Ну вот, например, есть легенда про семерых рыцарей, защищавших замок Бальга от восставших пруссов. Они ждали помощи от своих братьев из тевтонского ордена, и всё время звонили в колокол, но помощь всё не шла. Тогда шесть рыцарей подземными ходами ушли из замка, а седьмой, чтобы прикрыть их побег, продолжал звонить в колокол. Когда помощь, наконец, пришла, его так и нашли с мечом в одной руке и верёвкой от колокола в другой. Но сам рыцарь был уже мёртв.
– Откуда такая легенда? – поинтересовалась Муся.
– Так, знающие люди говорили… Я тут после войны работал водителем, возил нашу поисковую  группу, которая искала украденные немцами ценности, документы и всякое такое. Много чего понаслушался: и легенд, и правды.
– Ну что болтаешь пустое! Это не про Бальгу вовсе, а про Лохштедт , – возразил другой старичок, до этого момента молчавший. – Это в Лохштеде было… Я когда демобилизовался, немцы ещё в тех местах оставались, кое-что рассказывали. А я немецкий неплохо знал, слушал, да запоминал.
– Так, им разве не всё равно? – упирался дед Макар, кивая на нас, (мы почему-то решили, что именно так звали нашего первого собеседника). – Им же сюжет интересный нужен.
– Нет, нам нужно, конечно, точно знать, где эти события происходили, - уточнил Миша.
А второй старичок, воодушевленный нашей поддержкой, продолжал:
– А у немцев вот такая ещё легенда про здешние места была… Однажды недалеко от деревни Волитта бросил якорь незнакомый корабль. На берег вышли шесть сильных воинов, неся на плечах золотой гроб с останками своего короля. Молча, не говоря ни слова, они выкопали у ручья Варникам могилу, опустили гроб, и тщательно закопали, чтобы никто не мог её найти. А потом в молчании вернулись на корабль.
Муся толкнула меня локтем в бок и зашептала:
– Вот оно! Это про Ковчег. Золотой гроб – это Ковчег!
– С чего ты взяла? – так же шёпотом ответил я.
- Ну как же? Место то самое примерно и золотой гроб! Какой ещё золотой гроб может быть? Да и профессор говорил, помнишь?
– Да какой угодно гроб! Может просто придумали.
– Не может! Слишком большое совпадение. Да и где ты ещё слышал такие легенды?
Но тут в разговор вступил третий старичок :
– Это все сказки! А я вам расскажу о том, что действительно происходило в этих краях не так давно… Всего-то каких-то лет семь прошло, а уже никто и не вспоминает. А ведь здесь, в окрестностях Бальги, была окружена и уничтожена 140 тысячная группировка немцев. 95 тысяч немецких солдат и офицеров было убито, и еще 45 тысяч попало в плен. А количество погибших немецких беженцев вообще никто не считал. Тысячи тел так и остались непогребенными, пока не проросли травой…. Бои шли такие, что деревья были буквально нашпигованы осколками. В 1947 году на Бальге пытались построить лесопильный завод. Но... были вынуждены отказаться от этой идеи: стволы деревьев не поддавались распилке. Механические пилы ломались, как детские лобзики, пару раз “вжикнув” по металлу.
– Да, оружие здесь валялось на каждом углу, - подхватили дед Макар и второй старичок. – Весь Калининград на Бальгу за ним ездил, а милиция потом гоняла “искателей” в поездах, отбирала оружие, боеприпасы...  Купаешься, бывало, в заливе, ногой пошуршал - о! Карабин с прикладом системы “Маузер”.
– А еще через Бальгу из Кёнигсберга было вывезено множество музейных экспонатов, похищенных нацистами. А куда они делись, кто теперь знает? Может, так и хранятся в подвалах замка.
– Верно! Один мой знакомый здесь всё подземные ходы искал. Говорил, что под заливом от Бальги есть ход до самого Балтийска, да такой широкий, что машина пройдет! Но мне он этот ход не показал: боялся, что подорвусь. Он и про немку одну говорил: она ему в 47-м году рассказывала, что видела сама, как несколько машин прошло в замок. Везли ящики, под охраной, а потом уехали пустые назад. Вроде бы, ценности это были из Королевского замка. Он говорил, под землей много ценностей замуровано.
– А еще ходили байки про то, что прямо к замку Бальга тянется фарватер, и на дне танк утопленный стоит.
– А в Мамоново будто бы есть подземная стоянка для самолетов и авиационный завод, который немцы затопили. И будто бы наши водолазов туда спускали и пробовали воду откачивать, – водолазы пропадали в системе “ловушек”. Я всё хотел посмотреть, что там и как, в этих тайных ходах, но побоялся.
– Да, сколько людей тут подорвалось или пропало! Да и сейчас-то ещё небезопасно!
– А что про сам Замок-то? Про Бальгу? – Муся предприняла попытку вернуть разговорившихся старичков в нужное нам русло.
– А что про Бальгу? Во время войны в замке работала разведшкола, готовили специалистов, действовавших против советского военно-морского флота в Балтийском море.
– А в 1947 году примерно, тут ещё Вервольф  бегал. Что искали – не понятно. Наши их обнаружили случайно и вроде как всех накрыли. Но всех ли, кто теперь скажет? И что им делать было в разрушенном замке? Я понимаю ещё – в Калининграде, а тут-то что? – добавил третий старичок.
– А раньше? Во времена рыцарей?
– Тевтонов что ли? Ну, так это, вроде, первый их замок. Хотя построили они его на месте священной для пруссов  рощи Ромове. Под корень вырубили вековые деревья, окружавшие древнее прусское капище, и пруссы, говорят, прокляли само это место, и немцев-осквернителей… Хотя тут, говорят, ещё пара дубов осталось на старом месте прусского капища – университетские биологи с Калининграда даже тропинку натоптали, что в сторону от дороги ведёт – ходят туда сами и со студентами – дубы изучают. Вековые дубы – это же редкость какая!
– Это та тропинка, по которой мы хотели свернуть вчера! – шепнула мне на уха Муся. – Хорошо, что не пошли по ней.
Я кивнул головой, живо представляя, что бы было, заблудись мы вчера в лесу.
Поблагодарив старичков, мы отправились обратно к лагерю, обсуждая всё, что услышали за сегодня.
– Ну, что же, подведём итоги, – серьёзно резюмировала Муся. – Из всех рассказов нам интересен тот, что про золотой гроб. Это очень похоже на историю про Ковчег, которую рассказывал профессор.
– Не скажи, не скажи, – хитро возразил Миша. – Была очень интересная информация про похищенные ценности, которые, вероятно, припрятаны в Бальге и Вервольф, который тут что-то искал в 47 году.
– Это не имеет отношения к Ковчегу! – запротестовала Муся.
– Зато имеет отношение к тому, что здесь что-то явно было спрятано, может, правда, и не Ковчег, - продолжал настаивать Миша.
– А про подземные ходы вам как, а? – вставил своё слово Женя.
– В общем, надо искать в Замке, - подытожил я. – Ковчег или не Ковчег, но тут явно что-то прятали и вряд ли это спрятанное нашли. Хотя, как искать? Мы же осмотрели Замок – нет входов в подземелье. Без специального оборудования не обойтись.
– Да и пионеры тут бегают повсюду, под ногами путаются, – подхватила Женя.
Так, рассуждая и думая вслух, мы почти подошли к лагерю.
И тут прогремел взрыв! Да такой громкий, что мы невольно присели, закрыв головы руками. Через пару минут, придя в себя от неожиданности, мы сломя голову понеслись к Замку. В лагере царила паника: дети кричали и плакали, кто-то стонал, вожатые оказывали помощь раненым подросткам, перевязывали и накладывали жгуты. Наспех сориентировавшись в этой суматохе, мы поняли, что пострадавших человек 7-8, не больше, убитых нет, остальные просто сильно напуганы. Мы присоединились к вожатым и наложили повязки тем, кто ещё оставался без помощи. Ранения были множественные, но, в основном, осколочные и, слава Богу, в мягкие ткани конечностей. Перебросившись парой слов с Петром, мы поняли, что взорвалось что-то – граната или мина, когда ребята попробовали развести костер у стены замка.
Достаточно быстро к нам на помощь подоспели местные (как оказалось, найденный нами хутор был не один) с телегами, на которые мы погрузили раненых и стали вывозить их из леса, направляя к ближайшей больнице в Мамоново. Начальник лагеря и несколько вожатых поехали с ранеными, а оставшиеся стали спешно сворачивать лагерь и готовиться к эвакуации. На нас уже никто не обращал внимания, все были заняты сборами.
– Пошли, посмотрим, где произошёл взрыв, – сказал Миша, и, не дожидаясь нас, зашагал в сторону стены замка, на которую указал Петр.
– Может, не надо? – обеспокоились девочки. – Вдруг там опять что-то взорвётся?
– Всё, что могло, уже сдетонировало и взорвалось. Почему ранения такие странные – по ногам? Словно взрыв был направленный – параллельно земле.
Мы подошли к злополучному месту и увидели следующее: часть стены была подорвана, вероятно, миной, застрявшей у самой земли под кирпичной кладкой. Вот поэтому-то осколки полетели параллельно земле и ранения не были столь обширны и серьезны, как можно было ожидать. Пока мы делились своими наблюдениями, послышалось едва уловимое шуршанье: песок тонкой струйкой вытек между кирпичных швов, и надломленная взрывом стена обвалилась, открывая глубокий тёмный проход внутрь. Миша многозначительно взглянул на нас:
– Через час или два здесь будут военные, поднятые по тревоге в Мамоново. Сейчас или никогда! Ну, давайте же, решайтесь.
– Не надо, Миша, давай не полезем, подорвёмся же! – запричитали девочки.
– Игорь, ты со мной? – Миша перевёл глаза на меня.
Конечно, я был готов лезть с ним в этот открывшийся вдруг проход! Хоть мы и были уже не маленькие, но чувство опасности и самосохранения в то суровое послевоенное время сильно притупилось, а вот авантюризма и безрассудства было хоть отбавляй.  Мы оставили девочек снаружи, наказав им встретить военных и в случае чего организовать нам помощь, и полезли в проход…
Внутри пахло сыростью и порохом, было темно, а под ногами шуршал битый кирпич. Мы включили фонарики. В их свете прямо перед нами возник узкий коридор, уходящий вдаль и сворачивающий направо. Мы пошли вперёд, обшаривая фонарями средневековые  кирпичные своды, распугивая летучих мышей и крыс. Пол коридора был ровным и сухим, что нас удивило и обрадовало. «Ну, конечно же, замок, ведь находится в 30 метрах над уровнем моря! Конечно, здесь будет сухо!» - промелькнуло в голове. Коридор вывел нас в маленький и пустой зал с низким потолком, таким, что мы едва могли идти в полный рост. На мгновение мы почувствовали разочарование, но только на мгновение. 
– Смотри, – вдруг тронул меня за плечо Миша,  – вон туда! Там есть поворот или ниша. Пойдём!
И не дожидаясь меня, устремился  в направлении, которое указал. Я последовал за ним, и, подойдя к стене, мы действительно увидели нишу, а в ней – небольшой деревянный, похожий на снарядный, ящик с немецкой маркировкой.
– А вот и наш Ковчег, чтоб мне пусто было! –  то ли торжественно, то ли сам себе не веря, произнёс Миша.
– Откроем? – предложил я.
– Да уж, конечно, откроем! Столько шли к нему!
Мы достали складные ножи, и стали открывать петли, которые никак не поддавались. Я поискал вокруг и поднял увесистый валун, с помощью которого петли легко были разбиты и разлетелись на куски. Мы наклонились над ящиком в замешательстве.
– А ведь Ковчег нельзя открывать любому, забыл? – напомнил я. – Можем поплатиться жизнью.
– Да мы уж не раз могли ею поплатиться, чего уж теперь! – возразил Миша и поднял крышку…
Никакого Ковчега внутри ящика не оказалось. В нём лежали какие-то документы и десятка два золотых слитков.
– Вот, чёрт! А где же Ковчег?
– А с чего мы решили, что должен быть Ковчег? Это просто снарядный ящик. Он бы сюда и не уместился.
– Искали Ковчег, вот и решили, что тут именно он. Да Муся просто нам мозги запудрила своими теориями.
Миша был явно разочарован.
– Миша, погоди, не спеши расстраиваться. Золото тоже хорошо! После войны нам многое надо восстанавливать. Да и документы тоже важные, наверное, если хранятся с золотом. Давай посмотрим, хоть, что за документы.
Документы в ящиках были какие-то странные: на пожелтевшей пергаментной бумаге какие-то треугольнички, расположенные по-разному – ничего не понятно. Красивые цветные изображения готических окон или крыши собора, ветви и вензеля говорили о том, что рукопись средневековая и, похоже, древняя.
– Ладно, – сказал, успокоившись уже, Миша. Пошли выходить. Расскажем нашим, что нашли. – А картинку эту возьмём – военным она всё равно ни к чему.
– Погоди, – остановил его я, – Тут ещё что-то, смотри.
С этими словами я достал из ящика длинный свёрток – в красную бархатную ткань была завёрнута шпага. 
– Её тоже прихватим, военным она тоже не нужна, а нам пригодится, – добавил я. 
Мы выбрались наружу уже без приключений к радости и облегчению Муси и Жени:
– Ну, слава тебе, Господи, вышли живыми и здоровыми!
– Что-то там есть? – спросили они, успокоившись.
– Есть, да только не Ковчег.
– Что же? – удивились девочки.
– Немецкий снарядный ящик с бумагами и слитками золота. Пусть военные разбираются, а это наш трофей, – добавил я, доставая шпагу и манускрипт из вещмешка.
Девочки укоризненно и вопросительно подняли брови.
– Ну да, мы их забрали из ящика, а что такого? – пожал плечами я. – Вы думаете, военные обратят на них внимание? Помните, как потеряли копьё? И это тоже выкинут или будут траву в огороде рубить.
Все, конечно же, хорошо помнили наши недавние приключения в Королевском Замке.
– Тогда надо скорее спрятать шпагу и документ! – заключила Женя и, быстро отбежав, сунула их под поваленный ствол дерева в стороне от обвалившейся стены. И успела как раз вовремя.
Вскоре послышался шум моторов – это подъезжали военные. Они как горох высыпались из открытых кузовов грузовиков и оцепили место взрыва. Вожатых, оставшихся пионеров и нас допросили, взяли подписку о неразглашении и отпустили. Уже издали мы наблюдали, как они выносили ящик со всем (вернее, не со всем)  его содержимым, как погрузили на грузовик, запрыгнули сами и уехали, оставив только оцепление и следственную группу разбираться в случившемся. Мы тоже поспешили собраться и покинули Бальгу с неясным ощущением какого-то странного и совсем неожиданного окончания нашей экспедиции.
– Жаль, что Ковчег мы не нашли, – грустно заметила Муся, катясь впереди всех на велосипеде. – Может, мы просто прошли мимо, а он лежит себе где-нибудь в соседней нише.
– Ну, теперь сюда долго не сунешься, – отозвался Миша. – Военные тут всё обследуют, разминируют, а потом замуруют вход в подземелье. Поэтому будем довольствоваться тем, что успели спасти для науки.
С этими словами он похлопал по вещмешку, в котором лежали пергамент и меч. Последний сильно бил его по спине, когда велосипед подскакивал на булыжной мостовой. Но вот показалась и наша тропинка, свернув на которую, велосипеды поехали ровнее и быстрее.
***
До дома мы доехали уже без приключений. Вечером того же дня мы все собрались у Алексея Владимировича, чтобы показать ему наши находки.
Он встретил нас с радостью, и было заметно, что ему самому не терпится поскорее расспросить нас о нашей поездке. Да и наши загадочные лица откровенно намекали на приключение.
– Ну что, кладоискатели, что нашли, показывайте! – с хитрым прищуром начал он.
Перебивая друг друга,  мы со всеми подробностями описали всё, что с нами произошло, что нам удалось узнать и увидеть. Профессор слушал нас с удивлением и неподдельным интересом. Но его глаза ещё больше округлились, а брови взлетели вверх, когда мы торжественно положили перед ним найденные нами меч и манускрипт.
– Так, так, – заволновался он, – что же это такое? Ну-ка посмотрим поближе.
Поправив очки на переносице, он вертел и рассматривал меч со всех сторон, то приближая к глазам, пытаясь прочитать надписи и рассмотреть мелкие символы, выгравированные на лезвии и рукоятке, то отдаляя, словно желая охватить взглядом весь меч целиком. Потом, отодвинув его в сторону, он стал так же подробно рассматривать манускрипт. Наконец, отложив и то, и другое, он поднял на нас глаза поверх своих круглых очков,  и при этом лицо его выражало попеременно то крайнее изумление, то восхищение и торжество, а может, и всё одновременно.
– Ну, что я вам скажу, ребята,  – наконец медленно, словно раздумывая над словами, произнес он, – это не меч, это ритуальная шпага тамплиеров-массонов, служившая для посвящения новых членов в орден. Примерно конца 19 века. Видите, на ней имя и герб рыцаря, которому она принадлежала, и девиз: «In hog signo winces» - «Сим победишь». Это шпага очень редкая, если учесть, что тамплиеры как бы давно перестали существовать, как орден.
– То есть, это последователи тех самых тамплиеров, которые были уничтожены Филиппом Красивым? – заметила Муся.
– Вероятно, речь идет уже не о тех исторических тамплиерах 13-15 веков, а о современном масонском ордене, который стал символическим преемником ряда средневековых орденов, – подумав немного, ответил профессор. – Но интересно, что нашли вы эту шпагу не одну, а с этим необычным манускриптом, который тоже имеет большое значение. Это так называемая Хартия Лармениуса, написанная уже шифром тамплиеров. Шифр, как вы видите, уникальный – треугольники расположенные особым образом и в определенном порядке в лопастях тамплиерского креста.
– А что это за Хартия? О чём она? – выразила наш общий вопрос Женя. – Можно её расшифровать?
– Да, она уже давно расшифрована и переведена на английский язык, кажется в начале 19 века, – заметил Алексей Владимирович.
– О чём же в ней говорится, расскажите!
– О, это прелюбопытный документ, – хитро улыбнулся профессор. – Существует легенда, что Хартия Лармениуса или Carta Transmissionis («Хартия передачи») написана Лармениусом в феврале 1324, когда он, уже старый Великий магистр ордена, «передавал» эту должность Франсуа-Тома-Тибо. В Хартию вносили имена всех великих магистров ордена тамплиеров после Жака де Моле – сначала это делал Лармениус, потом после его смерти его последователи – вплоть до 1804 года. Ведя этот список, великие магистры Ордена Тамплиеров стремились сохранить преемственность и законность передачи власти в период гонений на орден. А в начале документа он пишет, что ему самому звание Великого Магистра было устно передано Жаком де Моле, с которым он находился в заключении в Париже.
– А почему это легенда? – удивилась Муся, – Может, всё так и было на самом деле?
– Может, конечно, и было, но только вряд ли. – Алексей Владимирович с сомнением покачал головой. – Лингвисты установили, что Хартия написана более современной, научной латынью, а не языком 14 века. Предполагают, что ее изготовили монахи по заказу Филиппа II, герцога Орлеанского в 1705 году, когда тот был избран великим магистром Ордена Тамплиеров и возродил Орден. Ему очень важно было показать эту преемственность, провозгласить себя законным наследником и, тем самым, упрочить свои позиции.   
– Даже если и так, – заметил я, – это не умаляет значение самого документа. Даже если он был написан не в 14, а в 18 веке, это же так интересно!
– Абсолютно с Вами согласен! – кивнул профессор. – Но далее встает не менее интересный вопрос об истории Хартии с 17 века до наших дней.
– Расскажите, пожалуйста, Алексей Владимирович! – воскликнула Женя.
– А дело было так… – профессор поправил свои очки на носу и продолжил. – Возрождённый в 1705 году Филиппом Орлеанским, орден был распущен в 1792 году во время Французской революции. Сам Великий магистр, Тимолеон де Коссе-Бриссак, был убит, а его имущество распродано. Часть мебели была куплена одним монахом, который и обнаружил Хартию Лармениуса, скрытую внутри, кажется, большого письменного стола с секретом (а делать мебель с секретом было довольно распространено в те времена).
– Но как же Хартия и шпага попали к немцам? Зачем они им? И почему оказались на Бальге вместе с золотом? Похоже, немцы придавали этим вещам очень большое значение, если спрятали вместе с таким ценным кладом, – поинтересовался Миша.
– Вы абсолютно правы, молодой человек! – воскликнул профессор. – Придавали огромное значение! Вы же помните, что Ананербе собирала все культовые предметы, которые, по мнению немцев, имели какую-то магическую силу, и могли связать их с древними культами, обосновав особое происхождение немцев, как потомков арийцев. По этой же причине, приобщиться к масонам или тамплиерам, связать свои родословные с ними, было важно. Вероятно, кто-то из немецких высокопоставленных офицеров, обладавших этой шпагой, пытался эвакуироваться через Бальгу, но, как вы знаете, это никому не удалось. Понимая, что с грузом золота и других ценностей, ему не выбраться, он спрятал всё в подвале замка. Скорее всего, он погиб в результате наших бомбардировок, как и все остальные, кто пытался бежать через Бальгу.
– Интересно, – заметила Женя, – а если бы мы не нашли эту шпагу и Хартию, так бы они и пролежали в подвале неизвестно до какого времени.
– Кто знает, – загадочно улыбнулся профессор, – если немец успел кому-то сообщить, например, своему родственнику, то, вероятно, тот попытался бы попасть в Бальгу и разыскать клад. Есть же случаи, когда немцы приезжают под разными предлогами и пытаются искать то, что спрятали перед своим бегством. Так что, вполне может быть, что эта история имела бы другое продолжение…
– Что же нам делать с этой шпагой и Хартией теперь? Наверное, надо передать ученым для экспертизы и изучения? – предложил я.
– Да, отправим потом в институт истории в Москву. Но попозже, когда будем точно знать, что она попадёт в нужные руки, а не потеряется, как ваши находки прошлых лет. Следующим летом я поеду в Москву работать в институте истории, найду там своего однокурсника, он теперь возглавляет отдел средневековья,  и передам шпагу и Хартию ему.  А пока держите эти вещи у себя и особо не распространяйтесь о них. Кто знает, может наследники нашего немца ещё дадут о себе знать, - резюмировал профессор.
– И все-таки, как интересно всё сложилось, – заметил я, – мы искали Ковчег Завета, а нашли Хронику Лармениуса и шпагу масонов-тамплиеров, принадлежащие какому-то немцу. Что это всё-таки значит? Ведь в Калининградской области были тевтонцы, не тамплиеры, почему же именно храмовники прямо-таки преследуют нас в этой поездке, словно наводя на какую-то мысль. На какую? Мне кажется, мы не всё ещё поняли, и эта история не закончилась. Слишком много вопросов осталось.
– Да, Игорь, ты прав, – Алексей Владимирович задумчиво покачал головой. – Но здесь мы можем только гадать и предполагать. Однако позвольте ещё высказать вам несколько замечаний. Во-первых, сейчас мы с вами говорим не о традиционных тамплиерах – христианах 14 века, а о масонах (не христианах), которые присвоили себе их имя, как и имена других рыцарских орденов. Во-вторых, эти масоны, как и остальные тайные общества, были уничтожены в Германии еще в 30-ых годах. Наш немец не случайно спрятал шпагу здесь – он не мог вернуться в ней в Германию. В-третьих, последователи тамплиеров, или те, кто присвоил себе их имя, продолжают существовать. Вы же знаете, что бывшие нацистские преступники не все были осуждены Нюрнбергским трибуналом? Многим удалось сбежать и спрятаться в Латинской Америке: Аргентине, Чили, Бразилии. Думаете, там они успокоятся и начнут вести мирную жизнь добропорядочных граждан? Сомневаюсь… А из-за территориальной близости к США наверняка их попытаются использовать для ведения уже новых политических игр. Я что-то в этом почти уверен. Так что, стремление к власти и богатству любой ценой, как во времена Ковчега Завета, так и сейчас – вот что всегда объединяло авантюристов всех времён и национальностей! Истории эти бесконечны! И вы, когда вырастете, будете смотреть на них не сквозь призму тайн и загадок, а как на коварные политические игры сильных мира сего.
Мы ещё долго проговорили с профессором – о политике, о судьбах бывших нацистов, о перипетиях истории – и разошлись поздно вечером, полные впечатлений от вдруг открывшегося нам понимания связи исторических событий.
Возвращаться домой нам не хотелось, и мы бродили по тускло освещённой фонарями Каштановой аллее. Шпагу и Хартию мы единодушно решили хранить у меня, и теперь она приятной тяжестью отягощала мой вещмешок, соседствуя с загадочным тамплиерским манускриптом.
– И всё-таки я не понимаю, каким образом все события сложились так, что за несколько дней мы коснулись множества загадок и ни одну из них не разгадали. Как будто какие-то призраки прошлого пронеслись мимо, задев нас лишь своей тенью, и снова унеслись в небытиё. В моей голове ну никак не укладывается всё, что с нами произошло за эти дни. Может быть, всё случилось слишком быстро, чтобы понять?
– А что тут непонятного? Всё понятно и логично. – сказал я. – Мы начали поиски с карты тамплиеров, на которой, как нам казалось, крест с надписью «хранить для потомков» указывал на место захоронения Ковчега. Может быть, так оно и было, и мы действительно нашли карту, которая была предназначена кому-то, кто в 14 веке должен был найти Ковчег и перепрятать в более удобное место. Но, похоже, карта сыграла свою роль и привела его в нужное место, и он перевёз Ковчег с берега залива в Бальгу, когда наёмники её покинули. Ведь именно об этом нам говорил профессор. Так что мы опоздали всего-то на какие-то 6 веков, а карта наша безнадёжно устарела. В Бальге мы Ковчег не нашли. Да и там ли он? Тут его путь обрывается, но за прошедшие века трудно предположить, что знавшие о месте его захоронения не пытались его перепрятать. Когда-нибудь в будущем он наверняка всплывёт и станет ещё одним козырем в руках тех, кто будет бороться за мировое господство. Возможно, это будут эти новые тамплиеры-массоны, которые пытаются перехватить выпавшую из рук нацистов власть и копят силы где-то в Южной Америке. Будем надеяться, что этого всё-таки не произойдёт! Но на Бальге вместо мифологического Ковчега в результате удивительного совпадения мы нашли вполне материальные атрибуты этих масонов-тамплиеров – шпагу и Хартию Лармениуса. Их спрятал реальный человек – немец – мистик и, скорее всего, один из членов этой новой секты. Скорее всего, он погиб. Но такие реликвии просто так не теряются среди музейных экспонатов. Почти наверняка о них знал не только он, но кто-то из его друзей, родственников, сослуживцев. И почти наверняка этот кто-то попытается их найти. Я думаю, эти вещи ещё нескоро успокоятся в музейной витрине, и нам надо быть начеку, чтобы не просмотреть незваных гостей.
– Звучит мрачновато! – заметила Женя.
– Да, не очень хочется снова встречаться с кем-то из этих искателей древних реликвии Слишком уж кровавый след за ними тянется… Но шпагу и Хартию я что-то не готова выбросить или закопать в подвале,  как ту шкатулку 6 лет назад, – подхватила Муся
– А мы и не будем! Главное, поменьше болтать об этих вещах, – строго сказал Миша,  и мы все молча согласились. Уж что-что, а хранить тайну мы все умели хорошо.
А через несколько дней от Мишиного папы мы узнали, что документы в ящике, который увезли военные, были совсем не простые: это были фальшивые банкноты европейских банков. Мы тогда не до конца поняли, почему эти фальшивки имели такое значение, и лишь повзрослев, оценили: они должны были обвалить экономики стран Европы, США и России во время войны. Но это был всего лишь один ящик из нескольких сотен: масштабное дело о фальшивых денежных знаках и озере Топлиц было ещё впереди. Как и загадочные происшествия, связанные с наследниками Хартии Лармениуса и владельца масонской шпаги.