Южная сторона улицы

    Южная сторона улицы отличается от северной тем, что летом там всегда тень, а зимой большие сугробы. Костя сделал такой вывод довольно рано, а вскоре после этого, тоже рано, но уже не довольно, он заметил, что и люди на южных сторонах улицы живут другие.

    На его планете, которая называлась Нахаловкой, было три улицы: Крупской, Вавилова и Тельмана. И все нормальные ребята жили на северных сторонах. Косте и в голову не приходило ходить по той стороне, где даже летом темно и как-то тихо, как будто время присело отдохнуть. Только в шестом классе он забрел на южную сторону улицы Вавилова, где, как оказалось, жил в доме номер двести двадцать шесть его одноклассник Вадик Колядин.
    Если бы сказали перечислить всех своих одноклассников, Костик точно бы забыл назвать Колядина. Он вроде был и не был. На уроках присутствовали только его глаза. Если он оборачивался со своей второй парты на шум в задних рядах, то складывалось впечатление, что на озорников смотрели только два его темно-карих глаза, хотя глазели все, включая учительницу. В общем, он вдруг решил праздновать свой день рождения и пригласил Костика с другими одноклассниками.
    Так Костя впервые оказался на южной стороне улицы. После дня рождения, они вроде как подружились. Во всяком случае, Костик еще несколько раз заходил в очень маленький дом, с тихим пустынным двориком. У Вадика были две маленькие сестренки и смешная кошка. По углам комнат висели иконы. Говорили, что его родители то ли баптисты, то ли еще какие-то верующие. В избе было прохладно даже в самый жаркий день, мелкие сестренки никогда не плакали и не капризничали, даже кошка слушалась хозяев и вела себя исключительно благонамеренно. Такое могло быть только на южной стороне улицы.
 
    Прошло сколько-то там лет, и Костя оказался на южной стороне улицы Тельмана. Дело было зимнее, снежное и ветренное. Скорее всего Костик прятался от вьюги, которая в феврале ведет себя абсолютно безобразно, мечется туда-сюда, рикошетя от сорвавшихся с привязи ставен, заляпанных снегом заборов и калиток, что играют февральскую рапсодию, водя смычками дверных крыльев по ржавым стержням петель. Шел он скорее всего от Стаса, который жил там, где живут все нормальные люди – на другой стороне, но его не было дома.
    В такую погоду на улице, прислонившись к дереву, стоял один человек, небольшой, в мохнатой шапке, с длинными завязками под подбородком, тоже занесенный снегом. Костик узнал одноклассницу Суслякову. На нее мало кто обращал внимания. Чего там смотреть: невзрачная, с темным лицом, жидкими волосами, острым носом. Так и не заметили, что она превратилась в девицу раннюю и любопытную. Суслякова пригласила в гости. Делать было совсем нечего, и Костик зашел.
    Точно, что дома на южной стороне были похожи друг на друга. Такая же деревянная хибарка, как у Колядина, только грязнее, родители Сусляковой пили, об этом было известно. Однако внутри казалось уютно, потому что хозяин, кроме того, что пил и таскал мешки на станции еще и вырезал из дерева разные фигурки-игрушки.
Суслякова налила ему огромную кружку чая и намешала туда столько вишневого варенья, что глотать было трудно. Она смотрела Костику в глаза, и, если он отворачивался ее взгляд отправлялся следом, только не долгим взором, а бегающим туда-обратно, как будто пытался возвратить Костика к ней за стол.
    Чтобы спрятать смущение, Костя взял одну из игрушек, кажется дровосека, который сгибался и разгибался, чтобы показать, как он колет дрова. Суслякова тут же сгребла еще несколько игрушек и бросила их на диван. Они пересели и с полчаса игрались как маленькие, хотя были уже чуть ли не взрослыми людьми.
    Потом Суслякова вышла и через пару минут вернулась совсем раздетая, на ней остались только очень смешные трусы, типа рейтузов. Костик не видел еще девушек без платьев живьем, но предполагал, что сейчас в моде совсем другое. Но дом Сусляковой был очень бедным и, возможно, что она так и ходила.
    Года три спустя, когда Костик уже вступил на тропу ночных свиданий, он с удивлением узнал, что плотская любовь мало похожа на то, что произошло тогда в доме с игрушками на южной стороне улице. Тот неожиданный, шокирующий своей неподготовленностью эпизод перешел в разряд подростковых недоразумений, да там и остался.

    И все же самым странным обитателем южной стороны был Ромка Сенеш. Он пришел в начале восьмого и ушел в конце. Но мистика осталась. Однажды осенью Ромка заболел и Костика, живущего в том направлении, попросили зайти, проведать и передать домашнее задание. С ним увязался Стас, вдвоем они и объявились на пороге дома из желтого кирпича. Дверь открыла женщина совершенно не Нахаловской породы, настолько другая, что Косте даже стало за нее страшно. Придет еще на родительское собрание, где все мамаши потеют в натопленном классе в статусных норковых шапках, и там ее, как белую ворону поколотят. В комнате, куда посетителей пригласили бросалось в глаза отсутствие сервантов с хрустальными вазами, изобилие книжных полок и картины на стенах. Картины были красивыми, но в любом доме на северной стороне их признали бы неприличными.
     Ромка лежал на диване и читал Одиссею. Костя со Стасом зуб могли дать, что никто в их классе и в параллельном тоже не держал в руках Гомера сотоварищи. Мама Сенеш напоила их шипучим напитком домашнего приготовления и покормила дефицитной Московской колбасой на белом хлебе. Потом их выпустили во двор, большую часть которого покрывал старый клен, щедро опаливший землю и подсобные строения листьями всех оттенков красного. Ромка читал им стихи дореволюционных поэтов, и это было на удивление не скучно.
     После этого Костя еще не раз бывал в доме на углу южной стороны и даже прочел “Дон Кихота” и “Тартарена из Тараскона”, чего бы никогда не сделал, не вклинься семья Сенеш в устоявшийся мир Нахаловских традиций.
     Кто знает, как повернулась бы дальнейшая жизнь, останься Ромка в доме желтого кирпича. Но чуждая Нахаловке семья исчезла так же, как и появилась. Рулила правильная сторона до самого, до самого и даже дольше.

     Один лишь случай настораживал, даже пугал Костю много лет. Года через два после окончания школы он шел по пустырю, которым заканчивался родной район. Загляделся на переполненные мусорники и не заметил, как рядом с ним прошли трое, говорившие знакомыми голосами. Он развернулся и увидел удалявшихся Вадика, Суслякову и Ромку Сенеша. Или кого-то очень похожих на них.



Для литературной игры «Этюды 8»:
http://proza.ru/2026/07/08/314
Тема номер 20