Период полураспада. Накануне

ПЕРИОД ПОЛУРАСПАДА

(Повесть прожитых лет)


     Правда жизни в этой повести. Правда, которую мы понимаем только на исходе своих лет, своих дней. Когда уже нельзя ничего исправить, ничего изменить.
Термин «ПЕРИОД ПОЛУРАСПАДА» заимствован из ядерной физики. Так учёные-ядерщики обозначают промежуток времени, в течение которого в ходе  цепной ядерной реакции распадается половина данного количества ядер радиоактивного изотопа, превращаясь в другой элемент или изотоп.
     Такая же «ядерная реакция» происходит и в человеческом обществе. Процессы её невидимы, но результаты – необратимы. Это поняли и ощутили на собственном опыте герои данного повествования.


 

_______________________________________________________Розги жизни можно ощутить
____________________________________________________только на собственной шкуре.

НАКАНУНЕ

     Июнь, 1968-й… Они сдавали выпускные экзамены в школе, были полны радужных планов на счастливую жизнь. И всё получилось: двое из них поступили в военное училище, один – в мединститут, четвёртый – в пед, на физмат.

     Поначалу желающих стать офицерами среди друзей-одноклассников было трое, но Артём в последний момент передумал: у него отец и мать хирурги, дед был фронтовым хирургом – решил парень продолжать врачебную династию. Мишка Финклер – с тем всё понятно: физика – его призвание! «И какой таки из тебя, Мишенька, офицер? – увещевала его бабушка. – Ты на себя в зеркало иногда смотришь?..»

     Мишка был ещё маленьким, когда умерли его родители. Он их почти не помнил. Анна Яковлевна, на попечении которой остался Мишка, воспитывала внука со всем тщанием, присущим настоящей еврейской бабушке: водила его в школу и из школы, контролировала, как он занимается музыкой, следила чтобы, не дай бог, не простудился, кормила «кошерной» пищей…

     Все бабушкины курочки, фаршированная рыба, бульоны, форшмаки, пончики и булочки, которыми она пичкала любимого внука, сделали своё дело! В зеркале, куда Мишке предлагала заглянуть собственная бабушка, он видел упитанного мальчика округлых форм с покатыми плечами и пухлыми румяными щеками… «Жиртрест!» - презрительно цедил он сквозь зубы, глядя на своё отражение. Но в школе его никто так не называл: лучший ученик мог помочь по любому предмету; многократный победитель региональных и республиканских олимпиад (чаще по физике и математике) был гордостью школы.

     Из-за избыточного веса Финклера даже освободили от уроков физкультуры. Его спортивные увлечения ограничивались шахматами. Михаил Моисеевич Ботвинник, тёзка Финклера, был его кумиром. Имея первый разряд, Финклер возглавлял сборную школы по шахматам.

     Классу к восьмому друзья вытащили Мишку погонять футбольный мяч, растрясти «жирок»… Поначалу он тушевался, но чувствуя доброжелательную поддержку, постепенно втянулся; его «формы» стали обретать приличный вид…
Среднюю школу Михаил Финклер окончил с золотой медалью, в педагогический университет был зачислен без экзаменов.

                * * *

     21 августа Николай и Андрей стояли на строевом плацу вместе с другими абитуриентами, ожидая объявления приказа о зачислении их в военно-учебное заведение.

     Прежде чем зачитать приказ, пожилой полковник - начальник учебной части училища, поднявшись на трибуну, проинформировал о международной обстановке и сообщил, что этой ночью советские войска были введены в Чехословакию,  в которой создалась контрреволюционная угроза социалистическому строю.
    
     - Советский Союз и другие социалистические страны, верные интернациональному долгу и Варшавскому Договору,  ввели свои войска для оказания помощи Чехословацкой народной армии в защите Родины от нависшей над ней опасности, - звучал твёрдый, немного надтреснутый голос полковника, судя по нашивкам за ранения и боевым орденам на мундире, бывшего фронтовика.

     - Вот и нас теперь туда направят, - сказал Николай, не скрывая готовности, когда прозвучали их фамилии в приказе о зачислении.

     - Коля, - улыбнулся Андрей, - мы с тобой ребята политически грамотные, делу партии и советского правительства преданные, но военную присягу ещё не приняли! Не спеши…

     Николаю ничего не оставалось, как согласиться с другом:

     - Да… Наверное, пока без нас справятся.

     Справились.

     Следующий «сигнал» поступил к концу первого семестра, в начале марта – события на острове Даманский.

     Вооружённый конфликт на советско-китайской границе вызвал шок: между двумя государствами социалистического лагеря он был невозможен по определению! Центральная пресса о событиях 2 марта 1969 года долго умалчивала. Главная партийная газета «Правда» разместила на второй полосе информацию «о провокации китайских властей на советско-китайской границе» только 4 марта. За ней последовали «Известия», «Комсомольская правда», «Красная звезда».

     Раньше мало кто знал о существовании острова с таким названием – Даманский. Теперь стали известны имена мужественных пограничников, защищавших рубежи нашей Родины. Чаще других на страницах газет упоминался младший из них – двадцатилетний младший сержант Юрий Бабанский.

     Снова обошлись без Андрея и Николая, но они только упрочились в правильности выбора профессии «Родину защищать». Для них и новых друзей-сокурсников Даманский стал символом мужества и исполненного воинского долга.

     Совсем неожиданно появился в их курсантской роте Слава Кифирников. Он учился в одной с ребятами школе и окончил её с золотой медалью, как Михаил Финклер, годом раньше. Но если Миша был открыт в отношениях с одноклассниками, то Слава держался обособленно, не очень-то стремился помочь товарищам по учёбе… «Каждый должен всего добиваться в жизни сам!» - не раз заявлял Кифирников. Многие считали это проявлением высокомерия с его стороны, что было не совсем справедливо. Слава имел право на такую позицию.

     Сложилось так, что чего-то добиваться в жизни он начал ещё до рождения! Конечно, об этом Кифирниковы не распространялись, но всё тайное становится явным. Роды были осложнёнными, стоял вопрос о жизни и смерти малыша. Вопреки всему, он родился, выжил! Так, ещё находясь в утробе матери, Слава добился первой победы.

     Воспитывался Вячеслав в офицерской семье. Отец и мать его были очень светлыми, доброжелательными, приятными в общении людьми, они были настолько приветливы, что при встрече, казалось, готовы обнять и облобызать каждого! Сын перенял это качество. Родители очень дорожили единственным сыном…

     «Жизнь – борьба!» – это про него! Постоянно приходилось доказывать самому себе и другим, что он – может! Может не хуже – лучше других! Понимал, что только через преодоление можно чего-то достичь. И достигал, ни на кого не надеясь: преодолел младенческие недуги, связанные с проблемами при родах, окончил школу с золотой медалью, стал кандидатом в мастера спорта по спортивной гимнастике! Отсюда и право на такое жизненное кредо: «Каждый должен всего добиваться в жизни сам!»

     Трудности, казалось, поджидали Вячеслава на каждом шагу: решил поступить в военное училище, пойти по стопам отца – военно-врачебная комиссия «срезала» по зрению из-за нарушения цветоощущения… Пришлось идти в нефтяной институт.

     И вот он перевёлся из института в военное училище! Не студент – курсант. Преодолел препятствие к мечте!

     - Как тебе удалось, Слава? – изумлялись друзья.

     - Штука не очень сложная, братцы…

     «Братцы» - любимое обращение Славы. Лицо его расплылось в довольной улыбке, светло-голубые глаза ещё более посветлели. Он добродушно заключил в объятья Андрея и Николая одновременно, обвёл их хитрющим взглядом и таинственно произнёс:

     - Угадайте!.. - не дождавшись ответа, торжественно добавил: - Перехитрил военно-врачебную комиссию! Спро;сите, как?.. Просто вызубрил полихроматическую таблицу Рабкина!

     - Поли… куда?.. Кого? - переспросил Андрей.

     - Повторяю по слогам: по-ли-хро-ма-ти-чес-ку-ю таблицу Рабкина! - Слава просто сиял от чувства превосходства в понимании этого вопроса перед незадачливыми друзьями.

     - Я т-так-кого слова и не выг-говорю нат-тощак, - промолвил, шутливо заикаясь, Николай.

     - А я, братцы, теперь и название, и содержание таблиц, и фамилию этого Рабкина, будь он неладен, на всю жизнь за-помнил… Натощак, говоришь, Коля, не выговоришь? Айда, братцы, в наше кафе – там чем-нибудь подкрепимся!..

     Николай Васенин и Андрей Князев в особом представлении, пожалуй, не нуждаются. Простые мальчишки, вчерашние школьники. Оба на чём-то слегка «помешаны»: Николай – на своей «теории антигравитации», Андрей пишет сти-хи… А кто их не пишет в этом романтическом возрасте!

     Что привело юношей к выбору профессии?

     Николай, как и Вячеслав Кифирников, из офицерских семей; их отцы – сослуживцы, служат в одной воинской части, оба майоры. Своеобразная атмосфера, характерная для во-енных городков, в которых проживают семьи военнослужащих, предопределяет выбор тамошних мальчишек.

     Андрей из семьи простого рабочего, но имя его отца было известно всему городу: оно служило своеобразным «знаком качества» мастера на все руки! Даже фамилию не надо было уточнять: «Обратись к Сергею, он точно поможет…»

     Андрей редко видел отца дома: тот постоянно пропадал на работе; семья была его главной заботой и привычкой.

     Мальчишкой четырнадцати лет принял на себя ответственность за троих своих младших братьев и сестёр Сергей Князев. Отец его, дед Андрея, пропал без вести в первые дни войны: фашисты разбомбили эшелон с мобилизованными красноармейцами где-то под Батайском; несчастную мать осудили за три колоска пшеницы, которые она подобрала на дороге, надеясь покормить своих малышей…

     Андрей знал об этом.

     Может быть, жестокий след недавней войны, оставшийся в их семье, ещё не стёршаяся у советских людей память о ней, о человеческих жертвах, ценой которых добыта Победа, подтолкнули юношу к этому выбору – стать профессиональным военным? Наверное, немалую роль сыграла военно-патриотическая работа, хорошо поставленная в то время.

                * * *

     Стремительным калейдоскопом промчались годы учёбы. Между сессиями удавалось пообщаться с бывшими одноклассниками, но круг общения становился с каждым разом всё уже. Когда курсанты-выпускники приехали при офицерских погонах, чтобы попрощаться перед отъездом к новому месту службы, этот круг сузился до предела: несколько одноклассниц, ещё не выпорхнувших замуж, будущий хирург и будущий физик.

     У них учёба ещё продолжалась: Артём Марсов заканчивал Саратовский медицинский, ему светила ординатура и хорошая карьера; Михаил Финклер к выпуску готовился защищать кандидатскую диссертацию…

     Об остальных было известно, что «кто в сельхоз, кто в колхоз, кто на завод, кто – в армию».

     - Красиво смотритесь! – вздохнул Артём, глядя на друзей в мундирах цвета морской волны, сияющие золотом погоны с лейтенантскими звёздочками. – Надо было и мне в офицеры идти! Но, как говорили древние: «Suum cuique», - решил он блеснуть знанием латыни, - каждому своё.

     - Да, ребята, вы – орлы! - поддержал его Михаил. – Я горжусь вами… С такими защитниками страна может спать спокойно… А я могу спокойно заниматься своей диссертацией!..

     - Марс правильно сказал: «каждому своё», - прозвучал голос одного из лейтенантов, - но ведь есть конституцион-ный долг: служба Родине – долг каждого мужчины…

     - А я что? Я – хоть сейчас! - подскочил Марс, так друзья называли Артёма, сокращая его фамилию. - Надо только институт окончить! У меня отсрочка по закону.

     - Нет, мне в армию нельзя: я там не выживу… без бабушкиных пончиков! - в свою очередь отреагировал Михаил, переворачивая шампур над пышущим жаром мангалом. - Да и на кого я бабушку оставлю? Я у неё один...

     Друзья добрым смехом встретили шутку.

     Финклер научился подтрунивать над собой и своей физической формой. Впрочем, теперь она заметно изменилась к лучшему: кроме шахмат, в институте он успешно играл за студенческую баскетбольную команду. Михаил вытянулся, убрал лишний вес, и уже не было повода называть себя «жиртрестом».

     Ещё долго в беседке, увитой виноградной лозой, под ароматный шашлык и пряное вино, приготовленное Мишиной бабушкой из этого винограда, шло дружеское общение. Шутили, веселились, обсуждали серьёзные темы, строили планы на будущее… и никто представить не мог, что их ждёт впереди, хотя бы через десять лет.

     (Продолжение - "Начало")