Многоугольники любви. Глава 7

Предыдущее
http://proza.ru/2026/03/22/537




С того вечера и начался у Алексея месяц сумасшедшего секса с Юлианой, которая просила его называть себя Юлей, или Юлечкой.  Она выглядела внешне немного флегматичной и заторможенной, всегда, как говорил Лёша, ""шкерилась", то бишь показывала свои белоснежные зубы, "породистые", как ещё он выражался. Но в секасе открывался её просто бешеный темперамент, что компенсировало Лёше её очень маленькую грудь. Он очень уставал с ней, иногда просто не хотел ничего, не имея сил, но Юлечка умудрялась подымать, как она выражалась,  "дружка" у лежащего уже бревном Лёши, приговаривая со своей улыбкой голливудской гёрлы, что если "тот  её друг наконец-то не проснётся", то его просто загрызёт. А в перерывах, как они оба выражались, в перекурах, Юлька ему много чего рассказывала. Курила она много, в день полторы-две пачки Родоппи, но зубы у неё не желтели, так как их два раза в день чистила хорошей дефицитной импортной пастой, что себе привезла на месяц вперёд. Ещё у неё никогда не пахло плохо изо рта, она имела набор ротовых освежителей иностранного производства, и хорошие такие же жевательные резинки.
И вот в этих своих рассказах Юля поведала как-то, что её бабушка Ингрид (Инна) норвежка по матери, а по отцу финка. А её дед  Яков Котёночкин будучи молодым сотрудником ОГПУ спас от ареста её отца, из-за этого та влюбилась в него и они поженились.
А волосами белыми она в бабушку-скандинавку, а вот ростом и телосложением в дедушку-южанина. Нордическая бабка была ростом выше чернявого  деда-чекиста.
Они благополучно пережили Ягоду, затем Ежова и угроза их ареста  нависла во время Зимней войны с Финляндией, но как-то они и тогда отпетляли, практически, чудом,  подправив документы и сделав супругу русской, как и себя Яков ранее. Ингрид, теперь уже Инна, отлично разговаривала на великом и могучем, без малейшего акцента. А во время Великой Отечественной дедушка Яша пошёл добровольцем на войну, хотя и служил в органах госбезопасности.  Воевал в фронтовой разведке, ходил в тыл врага, брал "языки", добывал сведения. Имел ранения и награды, ордена, медали.
А её отец, его сын Иван, теперь работник Ленинградского обкома партии. Но по маме Марьям, которую все Марией называют, не знает своих дедушку и бабушку. Какие-то татарские крестьяне рано ушедшие из жизни .
Вот такая гремучая смесь кровей!
-Так что Я - Юлиана Ивановна, если по отчеству! И не вздумай обижать меня, Лёшка! -хищно улыбнулась Юлечка, в который раз показав свои роскошные зубы. И добавила;
-Папа меня очень любит!
И набросилась опять с неистовством на своего возлюбленного...


А Катю, через некоторое время,  Лёша неожиданно  увидел на пляже, куда его постоянно таскала  Котёнок, так иногда он называл Юлечку, чтобы не упустить ни единого шанса лишний раз погреться и позагорать на берегу тёплого Чёрного моря за время нахождения на практике в его Жемчужине, как называли славный город Одессу. Катюха в очень откровенном купальнике шла перед ним у самой воды , можно сказать дефилировала, высокая, шикарная, просто обалденная, со слегка покачивающейся грудью под ритм её движения, соблазнительно двигая задом при ходьбе. "Попка ей как-то и не подходит, это у Юльки она, а у неё именно задница! И ещё есть чем поколыхать, не то что у некоторых! Хозяйство то что надо, четвёрка твёрдая!" подумал Лёша смотря на неё и косясь краем глаза на в верху плоского своего Котёночка рядом. Все мужчины лежащие на песочке также провожали статную красавицу взглядами. А рядом с ней в том же направлении двигался какой-то парень в одних плавках, крепкий, рослый, но с несколько простецким лицом. Лёше показалось, что она улыбнулась ему, иронично окинув взглядом малогрудую мелкую Юльку в дорогих фирменных солнцезащитных очках, сидящую с ним рядом на растеленном покрывале. Затем Катерина  вернулась, и также прошла перед ним, разговаривая и смеясь со своим спутником. Оба держали в каждой руке за горлышко по две бутылки пива. Теперь она на него даже не посмотрела. Место дислокации Кати и её сопровождающего находилось в метрах тридцати дальше сбоку.  Там их ждала лёжа загорая некая парочка, самантофоксоподобная бомбезная девица, которую тоже мужики  пожирали взглядами, и какой-то чувак несколько колхозного вида, как и тот, что шарится рядом с Катюхой.

А затем Юлька уехала, закончилась практика. Весь вечер и ночь перед отъездом она не давала Лёше сомкнуть глаз, трахаясь и трахаясь с ним уже обессилившим как кошка. Она так и говорила ему;
-Я твоя ненасытная кисуля... Недаром моя фамилия Котёночкина!

Прощаясь утром с Лёшей на перроне вокзала,  Юля со слезами на глазах целовала и целовала, гладила  его лицо, а все вокруг, кто уезжал вместе с ней, на них смотрели. Но Юле было всё равно.
Заходя в вагон вот-вот отправляющийся, она говорила и говорила ему,
-Ты мне, любимый, пиши, а по-возможности звони, я с папой решу вопрос. И ты ко мне приедешь и мы будем жить на даче, и если чего переведёшься продолжать учёбу к нам в Ленинград!
И уже из начинающего двигаться поезда, когда проводница стала закрывать двери напоследок закричала обливаясь слезами:
До свидания, Лешка! Я так тебя люблю...
А он шёл рядом и махал ей.


Котёнок из Питера ему часто писала, а Лёша ей реже, отвечал примерно одним письмом на два её. И даже три раза звонил с телеграфа, один раз поднял трубку её отец, но позвал Юльку к телефону. Она тогда всё повторяла и повторяла как его любит и ждёт. Что папа дал добро... И они поживут сначала так на даче, а потом сыграют шикарную свадьбу...  И всё в таком роде.
Но Лёша в итоге перестал ей отвечать на письма, где она кроме своей любви к нему, ещё сообщала, как гоняет за городом на японском мотоцикле Хонда, который она выпросила себе в подарок у отца-шишки областного масштаба. Юлечка ещё некоторое время писала ему всё вопрошая в своих длинных рукописных посланиях, Почему молчишь?!, Не отвечаешь?!.
Предлагала поговорить по телефону снова и грозилась, что спецом разобъётся на моцике назло ему.
А затем от неё перестали приходить письма.
Если честно, Юлька очень нравилась Лёше, с ней было весело, интересно, но в тоже время за целый месяц слишком шумно и физически просто тяжеловато. Как-будто все эти дни и недели трудился не покладая ..., а не развлекался. Да и ещё её маленькая грудь, впридачу... Наверное, это и была главная причина его охлаждения к ней.
"Эх, хотя бы ей второй, на крайняк...". В который раз мысленно грустно вдохнул по этому поводу сиськофил Лёша.

Алексей после этого всего с некоторой тревогой ждал гнева и мести высокопоставленного её папашки. Но пронесло, ничего не последовало. Видно он не первый такой и не второй у влюбчивый питерской кошечки.

А Влад продолжал переписываться и держать связь по телефону со своей грудастой пермячкой,
И вскоре Светка приехала снова к нему и затем перевелась из Ленинграда в Одессу в аналогичный ВУЗ и они планировали жениться.
На вопрос, как Юлька поживает?
Она хитро усмехнулась почесавшись между арбузоподобных грудей и ответила Лёше.
-Да всё у нее; нормально! Немного побесилась-погрустила, как ты ей перестал писать, да нашла себе какого-то мотоциклиста из деревеньки на Яве, теперь оба вместе катаются.
Лёша рассмеялся, а затем сказал:
-Такого же, практически, как я до армии, только у меня был ЧиЗет.
Правда, я ей ничего про это не говорил и хорошо, что-то меня интуитивно останавливало. Ни разу про мотоциклы речь не заходила, пока она в Одессе находилась! Юлька мне в письмах только про них начала писать...
-А как её батя-шишка прореагировал на это всё?-ещё спросил Свету Лёша.
-Да нормально, ему всё равно кого захомутать в мужья Юлечке. Главное, чтобы претендент на его принцессу любимую, единственную и неповторимую имел более менее цивилизованный вид, не совсем дикарь какой, и мог ему внуков наделать, да остепенить малость её. А то что деревенский новая пассия мотоциклисточки нашей, ничего. Обчешут, оденут, выучат, пристроят потом куда-надо зятька своей ненаглядной доченьки.

Лёша после всей этой инфы тепло попрощался со Светкой и с Владом, они собирались как раз  в Николаев к его родителям на смотрины и сам тоже уехал до начала учёбы к себе в городок-райцентр большой Одесской области.




ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


.