Спас не в меду

О подмене церковных праздников народными названиями.

Наверное, каждый воцерковленный человек сегодня испытывает это странное чувство, когда в день большого двунадесятого или особо чтимого праздника телефон разрывается от уведомлений. Мессенджеры пестрят яркими картинками: на них то золотистые соты с подписью «Медовый Спас», то румяные яблоки – «Яблочный Спас», то букеты маков, то просто красивые пейзажи со стандартным набором пожеланий. И что особенно больно — даже церковные страницы и каналы, которые призваны просвещать, нередко выставляют на заставку не церковное наименование праздника, а ту же яркую картинку с яблоками, мёдом или орехами. Являя тем самым неправильный пример, подменяя суть внешним антуражем, лишь бы «быть на одной волне» с паствой, лишь бы угодить вкусу толпы. И внутри, наряду с радостью о празднике, вдруг просыпается что-то тягостное, похожее на горечь.

Почему же вместо колокольного звона и молитвы в ушах звучит этот информационный шум? И почему три величайших события, венчающие Успенский пост, — Происхождение Честных Древ Животворящего Креста, Преображение Господне и Перенесение Нерукотворного Образа Спасителя — умещаются у нас в сознании просто как «Медовый», «Яблочный» и «Ореховый» Спасы? Ведь за этими праздниками стоит целое откровение о нашей судьбе. Крест — это путь, которым мы идём за Христом, добровольное сораспятие ветхому человеку, без которого нет воскресения. Преображение — это прообраз нашей новой телесности, той самой, которая воссияет светом Фаворским в Царстве Божием, когда изменятся и само естество человека, и весь тварный мир. А Нерукотворный Образ — свидетельство о том, что Бог не оставляет нас без Своего лика; Он Сам отпечатлевает Себя в мире, и мы призваны носить этот образ не на холсте, а в своей душе и в своём теле. А мы вместо этого довольствуемся мёдом и картинкой. Мы подменяем глубину плоскостью, променяли вечность на одно мгновение, а образ Божий — на простую открытку в телефоне.

Сразу оговорюсь: я не противник народных традиций. Сами эти названия — Медовый, Яблочный, Маковый, Мокрый, Ореховый Спас — выросли не на пустом месте. Они впитали в себя многовековой уклад жизни нашего народа, его связь с землёй, с трудом и с благодарностью Богу за урожай. В «Маковом» слышен голос Белоруссии и юга, в «Медовом» — центральная часть России, а «Мокрый» напоминает нам о малом освящении воды. В этих именах была трепетная любовь. Раньше «Медовый Спас» означал, что пчеловод собрал первый урожай, перекрестился и понёс десятину в храм — не для красоты, а как жертву, как личное усилие, — и делились с бедняками, давая им надежду на благополучие и разделяя с ними ту радость, которой Господь благословил их труды и послал урожай сельхозпродукции.

Но сейчас произошла страшная подмена. То, что прежде было плодом труда, стало просто символом. А то, что раньше требовало и труда, и поста, теперь превратилось в лёгкую картинку для соцсетей. И эта подмена идёт не только снизу, от невоцерковлённых людей и в церковных каналах, но и в массовой рекламе: в торговых сетях, на баннерах, в соцсетях. В одном из магазинов известной российской сети я видел информационную табличку, посвящённую «Яблочному Спасу». Крупный шрифт, яркая картинка, даты — и ни слова о Преображении. Торговля делает акцент на продаже яблок к празднику. Индустрия работает не на то, чтобы напомнить о празднике, — она таким образом замещает в сознании людей сам праздник яблоками. Христос становится невидимым, а на видном месте оказывается товар.

И вот живой пример, который многое объясняет. Один православный христианин, только начинающий постигать учение Церкви, рассказывал, что не пошёл в храм на праздник. На вопрос «почему?» ответил: «Ну, кругом же все только и говорили про яблочный спас…». А как праздник называется по церковному, он не знал. Человек искренний, ищущий, но он даже не понял, что пропустил — потому что вокруг него праздник называли так, что идти было не за чем. Он услышал название — и решил, что там и правда только про яблоки.

А может, зря я так сильно переживаю? Может, это просто безобидные народные названия, а я придаю им слишком большое значение? Нет, не зря. Переживание — не потому, что кто-то сказал: «Медовый Спас», вместо «Происхождение Честных Древ». А потому, что за этим стоит сдвиг. Мы перестаём различать: где праздник, а где — его рекламная вывеска; где вера, а где — культурный сувенир; где Христос, а где — яблоко, которое «освятили». Если бы это было просто народное словечко — мы бы не заметили. Но когда церковные страницы сознательно выбирают картинку с мёдом вместо Креста, а торговые сети запускают рекламные кампании к «Яблочному Спасу» — это уже не традиция. Это выбор. И этот выбор говорит: мы боимся отпугнуть, мы хотим быть «своими», мы идём на поводу у вкуса толпы.

Нельзя так «заигрывать» с паствой, угождать её слабостям. Вспоминаются слова Господа: «верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом» (Лк. 16:10). О чём это? О том, что, потакая слабостям и желаниям, мы упрощаем всё. Сегодня мы заменяем название праздника яблоками или мёдом — завтра можем прийти к тому, что столы перед храмом будут накрыты фруктами, рядом стоят христиане, а в храме на службе — никого. Вот тогда и возникнет потребность в священнике не как в совершителе таинств и предстоятеле перед Богом, а как в исполнителе треб, по желанию прихожан. Тогда появятся и «молодильные яблоки», и вера не в Бога, а в них, окроплённых святой водой. И это уже не шутка и не преувеличение — это логика подмены, которая начинается с малого. А Господь сказал: «Если соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною?» (Мф. 5:13). Мы — соль. И когда мы перестаём быть солёными, когда мы разбавляем веру до уровня открытки, мы перестаём быть тем, для чего призваны.

И это не просто смена риторики, это симптом той самой духовной болезни, о которой предупреждал нас Сам Христос: «По причине умножения беззакония во многих охладеет любовь» (Мф. 24:12).

Господь знал, что вера оскудеет. Он не был наивным Учителем; Он предвидел наше главное искушение — не физическую немощь, а именно духовную лень. И это оскудение касается не только того, как мы молимся, но и того, как мы называем вещи. Когда мы перестаём слышать церковное имя праздника, мы перестаём слышать и его смысл. И тогда мне становится труднее принять ту благодать, которую праздник даёт, когда я прихожу в храм, а не остаюсь в мессенджере. Спас не в меду. Спас — в Кресте и Воскресении. И это имя, данное нам Самим Богом, мы обязаны хранить.